лезвие под языком

Когда в школе начинали ходить старшеклассницы, освобожденные от уроков, и стучать в двери кабинетов, чтобы вручить валентинки, Олегу никогда не доставалось ни одной. Ни от тайных поклонников, ни от явных друзей. Класса до четвертого он, кажется, тайком грустил, а потом стал язвить над одноклассниками, кому посчастливилось получить красное сердечко. Цели унизить одаренных не было, но возможности уколоть Олег не упускал. Шутил и про то, что эту кривую поделку явно послала очкастая девчонка из параллели, а эту острую — мелкая с кривыми зубами, а эту, Миха, ты явно послал сам себе, твой же почерк! Мальчишки в ответ вяло огрызались: уж лучше валентинка от унылой заучки, чем вообще ни одного поздравления, никто тебя, Волков, не любит и не полюбит никогда. Олег усмехался, делая вид, что его совсем не задело. Не то чтобы ему хотелось быть любимым. Вовсе нет. Что удивительно — Сережу никогда не упрекали малым отсутствием валентинок. Он стабильно получал две-три открытки, просматривал их с вежливым интересом и говорил Олегу: это от Даши, она всем рассылает… ой, тут же смущался он, вспоминая, что одному только Олегу из всего класса Даша валентинку и не послала. Видимо, зная, как он относится к дню всех влюбленных. Поэтому и в девятом классе Олег не ожидал ни единой алой картонки и заранее планировал, как высмеять более удачливых одноклассников. Однако он заметил, что Сережа в этом году подозрительно суетится и прячется. Долго сидит в учебной комнате, отгородившись учебниками, разок Олег слышит, как он режет бумагу, а еще пару раз замечает, как Сережа стягивает со стола учителя в школе пару белых листов. Сложив в уме два и два, Олег, пряча обиду, после ужина заходит в учебную комнату — Сережа, чересчур быстро поев, сбежал, скороговоркой сказав, что у него есть кое-какие дела. Так и есть: отправился за стол в углу и обложился учебниками, скрывая, чем занимается. Услышав шаги Олега, он вскидывает голову и что-то сгребает к себе и прячет под сложенными руками. Олег бросает взгляд на красный карандаш, едва видный на краю стола. Хмыкнув, он говорит: — Мог бы и не шифроваться. Я же не буду допытываться, кто она. Он садится на соседний стол. Сережа упрямо прячет то, что успел сделать и раскрасить, но его выдают обрезки бумаги — видно же, какую форму из них вырезали. — Раз не будешь допытываться, то мог бы и не следить, — бурчит Сережа. — Я просто соскучился, ты всю неделю от меня прячешься, — отвечает Олег и отворачивается, чтобы не палить, чем занят Сережа, но остается рядом. Сережа не протестует. Он еще немного занимается своими валентинками, но ни одну не показывает — видимо, и вправду влюбился в кого-то и боится признаться даже единственному другу. Рисунки ведь и поделки он всегда показывал. Обидно. Совсем чуть-чуть. Так, горстка соли на острие ножа. Когда приходит день икс, Сережа перед первым уроком, оглянувшись, пугливо кладет ворох валентинок в коробку возле кабинета директора. Олег стоит поодаль, скрестив руки на груди, и всем видом выражает презрение к нелепому празднику. Но едва Сережа оборачивается — с улыбкой, с открытым взглядом, впервые участвующий в традиции школы, Олег неожиданно сам для себя смягчается и улыбается ответ. Тихо говорит: — Ей понравится, Серый. — Надеюсь, — отвечает Сережа, и они идут в кабинет. На третьем уроке в дверь коротко стучит и заходит одиннадцатиклассница со стопкой валентинок в руках. Олег прищуривается, разглядывая их с камчатки, и сердце ухает вниз: он узнает среди картонных глянцевых открыток и самодельные, бумажные. Так значит, Сережа втюрился в кого-то из их класса… Учительница, недовольно вздохнув, ворчит, чтобы скорее уже раздавали все и не мешали вести урок, и девчонка-купидон начинает называть фамилии. Олег привычно комментирует: о, Леха, твоя ботаничка решила признаться в чувствах; это тебе младшая сестра прислала, Дрон; опять Ярик сам себе валентинки покупает… — Волков Олег, — вдруг произносит одиннадцатиклассница. Олегу кажется, что он ослышался, но девчонка повторяет его фамилию. Все взгляды устремляются на Олега, и он чувствует, как покрывается красными пятнами. — Да вот он, — ржет Леха. Девчонка протягивает ему стопку валентинок, но у Олега руки будто примерзли к парте, стали весить каждая по центнеру, он физически не может взять валентинки, и девчонка, устав ждать, кладет их на стол и закатывает глаза. Она уходит, урок продолжается, учительница рявкает, чтобы все убрали свои валентинки и разглядывали их на перемене, а еще лучше — не праздновали бесовской праздник, но все равно со всех концов класса раздаются смешки и подначки: что, Волков, сам нарисовал? От мымры из восьмого получил? Физрук тебе навырезал? Олег молчит и смотрит на валентинки, рассыпавшиеся по парте. Какое счастье, что он один на последней сидит, и не надо их прятать. Он смотрит на приоткрытые створки сердечек, но не видит, написано ли что-то внутри. Зато узнает нервную штриховку красным карандашом по белой бумаге. Когда звенит звонок, он угрюмо сгребает все валентинки в рюкзак и идет прочь из школы — еще три урока он точно не выдержит. Ему и ответить-то нечем на все насмешки. Уже у ворот его догоняет Сережа. Хлопнув по плечу, виновато говорит: — Я зря, да? И Олег с секунду размышляет. — Нет, — отвечает он, прислушавшись к себе. Он в ступоре, да, и ему до дикости стыдно, что он получил открытки, над которыми насмехался, но зато — это ради него Сережа проводил вечера с бумагой, карандашом и ножницами. Для него старался. Не для какой-то дурацкой девчонки. Он сворачивает к детской площадке и садится на покрытую снегом лавочку. Сережа, присев рядом, искоса поглядывает на него. А Олег, поставив рюкзак на колени, стаскивает зубами варежки и разглядывает валентинки одну за другой. Просто красная, и внутри написано: самому сильному волку. Заштрихованная квадратиком, и внутри — Олег лучший. Вся покрытая сердечками — и просто его имя. Их так много, и все они разные, хотя что можно придумать для простой валентинки? А Сережа — придумал. Самый красивый, самый умный (после меня), самый быстрый, самые красивые глаза, самый добрый (ко мне), самый… Олег прикусывает губу и смотрит на Сережу. Тот, глянув на валентинку, чуть краснеет, но, задрав подбородок, нагло говорит: — А что? Самый сексуальный. Ты что, стесняешься? Слово так нелепо звучит из его уст, что Олег тихо смеется. А посмотрев все валентинки, бережно прячет их в учебник, чтобы не помять. — Прости, — говорит он, — у меня нет валентинки для тебя. — Я знаю, — без тени сожаления отвечает Сережа. — Ты же не любишь этот праздник. — А зачем тогда?.. — Олег кивает на рюкзак, набитый валентинками. Сережа поправляет прядь волос, пряча под шапку, и хитро улыбается: — Показалось, что тебе на самом деле хотелось бы получить хоть одну валентиночку. Олег опускает глаза. Наверное, да. Наверное, Сережа прав. Потому что шок прошел, а тепло в груди и радость — остались. Он немного сдвигается от Сережи в сторону и рисует пальцем на снегу сердечко. А потом — вписывает в него букву “С”. Подняв глаза на Сережу, проверяет: зачтется ли валентинка, которая проживет от силы пару часов? Видимо, да. Потому что Сережа, просияв, тянется к нему и обнимает за шею. Олег обнимает одной рукой — второй придерживает на коленях рюкзак, полный драгоценностей. Прижимается к щеке Сережи своей и запоминает этот момент надолго, а может — и вовсе на всю жизнь.