Софонты

Учитывая более долгую и протяжённую жизнь софонтов, будут ли они чувствовать такие же экзистенциальные страхи, как страх смерти что и мы? Ведь именно страх смерти толкает людей к свершению тех или иных действий, желанию увековечиться и остаться в памяти следующих поколений, что будут знать и помнить вас уже после вашей смерти. Именно страх смерти вероятнее всего и толкал людей к строительству различных памятников культуры, как всё те же пирамиды, появлению различных религий и завоеванию чужих стран. Человек разделяет два типа смерти: свою собственную и не свою собственную. Это необходимо, чтобы сознание, осознающее неотвратимость смерти, не вызвало фатальную ошибку в основном инстинкте — самосохранение. Мы любим наших близких, и их жизнь для нас имеет не малую ценность. Но всё же мы можем справиться с этой потерей — это случилось не с нами. Разве что материнский инстинкт аналогичен инстинкту самосохранения, который распространяется на наших детей. Чем выше ценность детской жизни в обществе, тем выше ценность любого человека. В первую демографическую фазу детская смертность высока, и самих детей в семье больше. Поэтому жизнь человека не ценилась так высоко, как сейчас — когда в семье 1-2 ребёнка. Мы считаем гибель 50 человек трагедией, 150 — катастрофой, а 1500 человек — событием мирового масштаба, вошедшего в историю. Согласитесь, так было далеко не всегда. Сама человеческая жизнь в начале 21 века стала ценнее, чем в том же начале 20. Разумеется, жизнь бесценна, и люди дорожат своими близкими и детьми во все времена. Вопрос именно в тех людях, которые нам "чужие", о которых мы ничего не знаем. Тех, кто для нас цифра в сводке. Просто посмотрите на масштаб — вы ужаснётесь истории и обрадуетесь, в каком гуманном и человеколюбивом обществе мы живём сейчас. Учитывая, что софонты живут столетиями (а технически они и вовсе бессмертны), их социальная роль не переоценима. Учитывая же рождаемость, гибель даже десяти софонтов будут помнить долгие годы. Для них смерть намного менее естественна, чем для людей. Мы встречаемся с ней бесчисленное количество раз — и из новостей, и из личного опыта. У софонтов же всё не так. Их организмы крепки, и они смеются над травмами и болезнями. В среднем, человек может запомнить 150-200 личностей, с которыми мы будем поддерживать регулярный контакт. Все они в разной степени станут для нас "своими". Остальных мы не знаем, остальные для нас "цифры". Но с памятью софонта, и продолжительностью их жизни, их круг "некровного родства" может составить пару тысяч личностей. Это маленький город! Целое самостоятельное общество в нашем понимании! На протяжении многих эпох, знать всех софонтов, с которыми когда либо пересекался, будет нормой. И любая смерть окажется трагедией. Не забывайте, что софонты — сверхсоциальные существа. Для них нет чужих, все они "одно племя". И чужих детей тоже нет. Поэтому для них жизнь — святой дар, а смерть — враг. Если в нашей культуре смерть олицетворяли в виде богов, то в их культуре, наверняка, это будет самым страшным злом. Их память намного совершеннее человеческой. Возможно, софонт будет рассказывать своим прапраправнукам о событиях, которым стал очевидцем. Это повышает ценность истории, ведь это не абстрактное знание, до которого нет дела — это личный опыт, переживания. Нечто, с чем софонт соприкоснулся лично. А потому сохранение истории для потомков будет священно. Мы строим памятники при жизни, передавая эту эстафету потомкам. Они будут поступать так же. Учитывая что именно страх смерти вызывает у людей желание увековечиться и остаться в памяти следующих поколений, что будут знать и помнить вас уже после вашей смерти, не окажется ли культуры софонтов значительно более богатыми на события и различные предметы искусства, что по идее также должно было бы подкрепляться их долгой жизнью и невероятно высоким интеллектом? Другими словами, не будут ли у них всё тех же египетских пирамид и статуй, что переживут своих создателей и будут их символизировать в течение грядущих эпох. Библиотеки. Речь позволила мысли выйти за пределы ума породившего её человека, а письменность позволила ей существовать вне разума вовсе. Книги на протяжении тысячелетий оставались главным источником знаний, пожалуй истинным наследием поколения другому поколению. Живопись, архитектура, скульптура, музыка... Всё это уступает перед книгами, ведь здания разрушаются и строятся, памятники сносят и воссоздают, музыка переписывается, но книги переписываются из раза в раз на протяжении веков. Они развиваются активнее всего, передаются активнее всего и востребованнее всего. Говоря о культуре, как о форме жизни, книги окажутся древним доминирующим видом. Софонты будут строить библиотеки, переписывая книги из раза в раз из поколения в поколение. Ведь для чего служит усыпальница? В склепах хоронят фамилии, а те же египетские пирамиды служат памятником великих правителей. Это надгробие, проносящее знание о человеке сквозь историю. Софонты живут долго, и за их жизнь будет много свершений. Великий правитель заслуживает не склепа, а целого города. С учётом их памяти, важнее всего не грандиозность, а глубина истории. На фоне пятисотлетнего правителя, наши пирамиды окажутся пылинками, а построить что-то величественнее не позволят технологии. Но представьте, что ваше имя причислят к лику святых, в вашу честь будут называть детей, а вся ваша биография станет священным писанием. Спросите человека, знает ли он египетские пирамиды и он согласится. Спросите, кому возведёна каждая из пирамид. Полагаю, вы услышите как минимум "э-э-э" перед неверным ответом (если опрашиваемый не антрополог или культуровед египтолог). Спросите человека, знает ли он об Иисусе, Будде, Цезаре (продолжите ряд, если хотите). С наибольшей вероятностью с вами согласятся. А потом спросите, строили ли им когда-нибудь памятники? Полагаю, с наибольшей вероятностью с вами согласятся. Память первостепенна. Памятник возникает вследствие памяти. Если сделать наоборот, то эффекта это не возымеет. Софонты не будут так активно строить памятники кому-то живому. Но память о нём будет вдохновлять будущие поколения на великие дела, и уже они увековечат память. Как бы это могло повлиять на их общество в целом? Не могу сказать точно — разные суждения ведут к разным выводам. С одной стороны, смертная казнь оказалась бы намного более суровым наказанием, чем у нас, а воины станут в их понимании "апокалипсисом". Даже небольшого по нашим меркам завоевания окажется достаточно, чтобы полностью захватить государство и народ. С другой, поскольку жизнь софонта ценнее, а их демография не такая благополучная, как у нас, каждый софонт будет "на счету". Битвы сменятся на политику и холодную войну. С одной стороны завоевания будут светскими, поскольку это позволит вызвать лояльность населения. С другой, понятия "светское государство" у них может просто не зародиться — политическим аппаратом окажется духовенство. С одной стороны рабство окажется неэффективным, поскольку лояльные, образованные и сытые рабочие трудятся лучше рабов. Качество пересиливает количество, поскольку количества в целом нет вовсе. С другой, любая подневольная рабочая сила окажется крайне востребованной, и рабы окажутся даже ценнее плодородных земель. Рабы будут крайне дорогим удовольствием, предложение на который никогда не бывает больше спроса. Но история — вещь многогранная. Разные народы будут обладать разной культурой, и каждая их них будет придерживаться конкретно своего подхода. Поэтому нельзя утверждать однозначно, и правильнее ожидать увидеть в истории софотов всё это вместе. ========================= Чисто теоретически, благодаря возможности хранить и обрабатывать огромный объем информации, софонты могут создавать "отпечаток" личности другого софонта и запускать его. В отличии от прошлой системы подгрузки и анализа подличностей, данная система позволит запускать полноценную вторую надличность. Такая система могла бы помочь в хранении исторических знаний, ведь одно дело знать о человеке всё, а совсем другое — иметь возможность запустить его (хоть и довольно неточную) цифровую личность. Представьте, как учитель не только передаёт свои знания ученикам, но и всего себя. В медитациях фрагменты надличности другого человека могут получить доступ к большим мощностям, а потому софонты могут буквально "призвать дух" давно умершего собрата и спросить у него совета. Это более продвинутый этап написания "биографических памятников", позволяющий кому-либо жить после смерти на грани между цифровым портретом и самоосознанного бытия. Подобные ритуалы окажут большое влияние на их культуру, а понятие жизни и смерти у софонтов будет отличаться от нашего. Ведь они, в той или иной мере, сами создадут загробную жизнь в нашем понимании. Я не знаю как, но они могут найти языковой способ для описания личности, и тогда биографические памятники будут обладать принципиально иным значением: "Книга Бытия может не только рассказать О вас, но и рассказать Вас. После смерти вы обретёте существование не только в виде частички в чужой душе, но и обретёте собственную... " Вопрос в хранении знаний в форме нейросетей. Вместо того, чтобы изучать что-то лично вы можете скачать личность, которая это уже умеет (если раньше речь шла об "исходном коде", то сейчас о байт-коде, который намного быстрее и легче). Исторические знания и жизненный опыт - самое малое. Представьте, если бы вы могли сохранить разум Ньютона, Циалковского? Если бы они смогли приносить миру свои идеи даже после смерти? Одно дело понимать, как кто-то мыслит. Другое - мыслить так же. Разве мы не добились этого увеличив долю зеркальных нейронов, что в данном случае вы возвели в ещё большую плоскость? Верно, это лишь большая интенсивность существовавших механизмов, но это не меняет факта, что эти механизмы от того меняются. Подобная система позволяет скопировать личность и позволить ей существовать как дополнительный сознательный процесс. Вы можете не только знать, как поступил бы ваш друг, но и спросить его, даже если рядом его нет. Это не копирование и тем более не перенос сознания, но это ближе к копированию, чем вы думаете. Как могло бы происходить создание подобного отпечатка? Что такое язык? Это способ мышления. Напишите свой язык, и вы запишите то, как вы мыслите. Выучите чужой язык, и вы научитесь мыслить как он. Вы записываете, как вы мыслите: какие термины используете, какие конструкции, что для вас важно, а что нет. Для нас это бесполезно, но софонт может написать достаточно ёмко, чтобы понять его ход мыслей. Речь идёт о целых томах, исписанных умозаключениями и таблицами на матричной письменности. Не обязательно, что софонт будет подробно объяснять каждый свой шаг — вероятнее он просто напишет труд, который можно понять только охватив целиком. Вы можете передавать такой объем информации только в медитации или при помощи больших объемов литературы. Как это могло бы повлиять на их мыслительный процесс? Общие наречия являлись бы некой прослойкой между софонтом и обществом, как протокол связи. В то же время само его мышление будет намного сложнее, и использовать другой, внутренний язык. Это если вы думаете на ифкуиле, а говорите на английском. Это нерационально, но внутренний язык у всех разный и вам не составит труда переводить мысль каждый раз. Это только ускорит мышление. Как, по вашему мнению, это могло бы повлиять на их общество в культурном плане? Софонты будут иначе относиться ко смерти. Для них жизнь — не самоосознание, а мысли и идеи. Софонту даётся тело, словно сосуд, который окружающие наполняют своими идеями. С процессом в этом сосуде появляется уникальные идеи, которыми софонт наполняет окружающих. Когда сам он будет разрушен временем или случаем, всё, что от него останется, будет существовать в его сородичах, в других сосудах. Некое коллективно-культурное бессмертие. Поэтому целью всей жизни софонта являются свершения, достаточно грандиозные и великие, чтобы его запомнили, чтобы он пережил самого себя в чужих умах. Но есть и те, кто посвятил всю свою жизнь сохранению исторических знаний — ведуны. Они заведуют огромными библиотеками и могут рассказать о любом софонте, что когда-либо им встречался. Поэтому их роль в культуре аналогична духовенству. Они — проводники в мир духов, при том буквально. После смерти родственники (вспомните размер домена) собираются вместе и обсуждают жизнь покойного, рассказывают друг другу связанные с ним истории. Они вместе пишут книгу, которая уйдёт в семейную библиотеку-склеп. В разных культурах к автописи относятся по-разному. Где-то это эгоистично, где-то поощряется. В любом случае автопись, как вершина всех интеллектуальных трудов, даёт невероятный пласт знаний для потомков. К сожалению, пишут их не все, да и не все могут. Поэтому эта роль зачастую так же отводится ведуну.