Гордость и честь путём крови (Глава 4)
29 апреля 2022 г., 14:00
【Глава 4】
Солнце в середине небосвода светило ярко и непринуждённо, а среди перистых облаков проскальзывали крылья птиц: воронов, сорок и воробьёв. Огонёк грузно лежал на крупной ветке одного дерева, растущего в сердце лагеря, вглядываясь ввысь — он был в сильных раздумьях, голова была пуста от скуки и ожидания. От прямых солнечных лучей, его шкура вспыхнула ярким рыжим цветом, уже напоминая живой, милый и крайне безобидный огонь, заимевший форму не огромного всепоглощающего кострища, а пламечко. Крылья лежали вразброс, притесняя растущие веточки с еле выразительными почками, что ещё не успели раскрыть ярко-наливные листья. Если бы он лежал на дереве один, то точно бы упал бы сплошняк от заедающего страха высоты, но Колючка, чей облик тёмным пятном выделялся у другой стороны ветки, придавал больше уверенности. Ему было скучно — одна его нога свисала с ветви, медленно качаясь, лицо было до ужаса равнодушным и печальным, а уши неестественно прижались к вискам, будто тому было больно. Не вспомнить уже, как они оказались на высоте: либо ради развлечения на свои дурные головы захотели, либо от получения дополнительного адреналина с вида птичьего полёта. Ну как птичьего, с беличьего, но это не волновало их. Но долгого рассматривания облачного неба не случилось: Колючка что-то резко задвигался, ломая несколько веток руками и хвостом. Ещё немного подергавшись, явно ищя нормальную позу, присел на ветку, сильно обнимая ногами. Руки тоже без дела не были, они хорошенько сцепились вытянутыми когтями об кору, с неприятным звуком оставляя длинные следы. Огонёк, вопросительно повернулся к другу, никак не меняя лежащую позу: — Что-то не так? — Да укусил меня кто-то, — глухо прошипел сиреневый, в очередной раз вскидывая крыльями. — Толи оса, толи другая дрянь. — Ты поаккуратней, только самое начало лета, а ты уже будешь ходить в укусах. Но смотря на твой мех, это крайне маловероятно, — нахально подняв уши, Огонёк задвигал хвостом, чувствуя, как кончик немного свис с ветки. — Надеюсь это был комплимент, — отвернув голову, Колючка принялся рассматривать лист и его «скелет», что высвечивался от прямых лучей солнца. — А то за свой мех я стою горой, ты вообще видел кого-нибудь ещё с таким цветом и видом? — Ты один такой. — Ну вот, — довольно промурчал друг, вздымая шерсть от гордости. — Великие воители всегда должны быть невозмутимыми, а значит эти никчёмные мошки не помеха мне. — А если крылья спадут? Они также будут невозмутимые? — Даже так, им всё нипочем. — он продолжил на своём, поднимая руку. — Вот слушай: ты бы мог стать великим воином? Огонёк снова вопросительно глянул на него, пытаясь найти ответ на такой вопрос. Не сильно получилось — голова отказывалась нормально думать, заставляя рыжего только пожать плечами. — Честно не знаю, быть великим — огромная ответственность. Не могу представить себя таким, я слишком добрый и нежный. — Ты не вырос просто, — зафыркал тот. — Вот вырастишь, там и посмотрим. Разве сама верность племени не делает тебя уже великим? — воодушевленно закончил он. От таких слов невольно хочешь поверить ему полностью. — С твоим энтузиазмом всё возможно, — желтые глаза метнулись вниз, замечая знакомую чёрную фигуру, с такими притягательными точками-глазами. — А когда есть друг — тем более. — Я точно облысею от такой нежности ко мне, — замечая на себе испуганный взгляд, он быстро добавил. — Я образно, а так мне приятно это слышать, — он улыбнулся своей любимой глуповатой улыбкой. Рыжий довольно кивнул, продолжая смотреть на неизменчивое небо, угадывая разные вещи в очертаниях летящих облаков. Чем больше он сидел, тем больше он согревался, чувствуя неприятное головокружение и желание упрятаться в укромном теньке. Пусть он и был под лиственными стволами дерева, солнце нагло продолжало светить на его зажмуренное лицо, попутно раскаляя мех до предела. Устав терпеть такую выматывающую температуру, он приподнялся, сложив крылья на талию: — Может уже всё? Я сейчас растаю на глазах! — осторожно потрогав горячий лоб, крылотёнок вымученно продолжил. — И горло уже сухое, пить хочу. — Да ладно, мне вот не жарко. — Легко говорить, у тебя тень нормальная есть, а у меня дырявая. Никак не спасает! — занедовольничал юнец, шлепнув хвост об ветку, упавшая с небольшой высоты на землю, полностью ломаясь на мелкие части. — И вообще, ты темнее меня, почему тебе не жарко? — Не знаю, может старшие опять соврали насчёт тёмных шкур, ты их сам знаешь. — Ладно, как хочешь, но я собираюсь сейчас слезть, а то у меня уже занозы появились из-за этой поганой ветки, — проворчал Огонёк, пытаясь нормально ухватиться за ствол дерева, с неприятной болью опускаясь в самый низ. Чуть не свалившись под самый конец своего сползания, он приземлился на теплую землю, ощущая как на подушечки впились еловые иголки. Зашипев от резкой боли в нежном месте, Огонёк стиснув сильно зубы, стал вытаскивать по-одной каждую колючку, ещё сильней шипя с каждой вытянутой. — Ты чего там? — раздался голос сверху. — Упал что ли? — Если бы, — заворчал рыжий, вытягивая иголку, чей зелёный цвет полностью потемнел от капельки крови. — Давай тоже слезай, а то без тебя пойду делать дела. — В смысле без меня?! — заполошился сидячий на ветке, с громким грохотов сваливаясь вниз, сломав добрую половину всех веток. Огонёк на всякий случай отошёл, и не зря — совсем рядом приземлился Колючка, крыльями стряхивая листья, сплошняком дергая хвостом по сторонам. — Теперь с тобой. Ладно, пошли, пить хочешь? — Неа, только поесть, — наглая улыбка снова засветилась на лице, заставляя Огонька закатить глаза. — Да ладно тебе, могу не есть сегодня. Только потом не удивляйся, почему я похудел до состояние вот этого сучка, — взяв лечащую у ног ветку, показательно повертев перед лицом Огонька, на его тёмную макушку упал листок, застревая среди лохматой шерстке. — До этого не дойдёт, я не допущу. А так, может Чёрна спросим? Он всегда найдёт для всех работу. — Тогда пошли скорей, чего время тянуть? — потреся головой и ушами от надоедливого листа, Колючка взял под руку друга, ведя по главной поляне лагеря. В лагере было, как обычно, много народа и шума. Укрепление стен, разные заготовки и вышивка ещё больше подстилок, охота и дозор — на горячую голову Огонёк больше не смог понять сегодняшний день, а потому вспомнил о самых обычных делах на главной поляне, которые только могут быть. Ищя глазами глашатая, он наконец увидел его у палатки целителя, что-то говоря серьёзному Крестику и Небосводу. Подергав за руку Колючку, что смотрел только на склад с добычей, Огонёк повёл прямо к старшим, не слушая, как сиреневый недовольно бурчал. С приподнятым настроением подкравшись сзади к глашатаю, что даже не осмелился осмотреться по сторонам, всё также разговаривая с целителем, Огонёк взялся за его хвост, сильно прижимая к себе вздыбившее от рефлекса «пятую» конечность. Чёрный хвост сразу задергался, ударяясь кончиком об его личико, заставляя самого носителя повернуть голову к рыжему оборванцу, сверкая глазами замешательства. Не слишком долго — фиолетовые глазищи вернулись в своё обычное состояние, теперь уже задорно горя на лице Чёрна. Ещё немного, и на макушку оруженосца легла его рука, закрывая половину голову своими пальцами с такими же чёрными подушечками. — Не пугай так старшего, что-то случилось? — его глубокий бас так приятно ласкал слух, а его хвост так и остался прижатым в руках рыжего, сильно расслабившись. — Да пусть немного попугает, — негромко посмеялся Небосвод, сложив руки и в приветственном жесте приподнял крыло. — А то в последнее время ты не показывал свою невозмутимость и грозность уже многие месяца. Теряешь хватку друг, точно теряешь. — А также нормальное обучение своего оруженосца, — вставил Крестик, пощупывая свои два передних рога. — Хотя эффект неожиданности ему бы давалось легко. Если конечно тренироваться, рыжих среди зелени обычно быстро выслеживают. Колючка возмущенно посмотрел на него, явно недовольный поверхностным оскорблением в сторону своего друга. Сам Огонёк не сильно придал этому значения, продолжая слушать диалог старших. — Вы сами знаете, что я не всегда должен быть во всём хорошим. Что ты хочешь Огонёк? — повернув огромную голову вниз, его длинные усы приподнялись от улыбки. — Я с Колючкой хотим заняться чем-то интересным. У тебя есть какое-то поручение? — Поручение, — переспросил он, озадаченно дернув ушами. — К сожалению, я уже отдал всем кому можно, но думаю скоро найду вам применение. — Значит для нас Колючкой пока ничего нет? — расстроенно промямлил Огонёк, а Колючка досадно фыркнул сзади, а полосы на его шкурке заметно потемнели. — У меня есть одно предложение для вас двоих, — протянул Крестик, заставив всех обернуться к нему. — Наше хранилище уже не пестрит разнообразием, ввиду разбушевавшихся болезней. Вы двое можете нам помочь с этим, и надеюсь, такое предложение вам по душе, — важно объяснил он, завидев смятение на глазах учителя. — Ты и они? Я понимаю что ты просто хочешь их занять, но зная тебя, и твою нетерпимость… — мелкая тревога разилось с его рта, а уши боязливо поникли. — У нас всегда есть время собрать травы вместе, не нужно так волноваться. — Всё будет хорошо, я знаю все местонахождения трав и точно смогу вернуться назад. К тому-же для тех двоих это будет небольшое испытание, — проговорил Крестик, глянув на удивленных друзей. — Они показывали хорошее впечатление на своих наставников. Пусть покажут и мне лично. — Ты точно хочешь этого? — спросил его Чёрн, а когда ответом ему послужил решительный кивок, вернулся вновь к Огоньку. — Хорошо, только не позволяйте себе заходить за границы других племен и кланов и также слушайте Крестика во все уши. Он не посоветует плохого. — Конечно! Мы не разочаруем вас, правда Огонёк? — засиял Колючка, энергично веля хвостом. Кажется там снова собрались еловые иголки и колючки от ежевики. — Да, — также радостно ответил друг, заметив облегчение в аметистовых глазах. — Мы постараемся не наедать ему. Правда-правда! — А вот этим словам я слабо верю, — тихо проговорил Крестик, медленно уходя от компании. — Пошли, а то все нужные травы либо съедят, либо растопчут. А мы ведь этого не хотим? Колючка пошёл за ним, а вот Огонёк остался, нервно подергивая крылом. «Будто он раньше нам доверял» — подумал он, ещё не собираясь догонять уходящих, что почти дошли до выхода. Вместо этого он повернулся к старшим, звонко говоря: — Пока Чёрн, пока Небосвод! Мы обещаем принести кучу трав, — попрощался он, теперь уже начиная догонять своих, пропадая из виду. Как только огненная шкура пропала из поля зрения, Небосвод мягко усмехнулся и помахав им на прощание пусть и поздно, смотря на Чёрна, меривший своим тяжёлым взглядом выход. Из-за темени шерсти, не было возможно понять его состояние и эмоцию, но сами глаза были лучше любого зеркала и сейчас они были благосклонны и тревожны. Может и полны разных мыслей, но Небосвод не мог точно их определить — Чёрн всегда был непроницаемым для многих, даже для своих соплеменников. Насмотревшись на глубокие глаза с необычным переливом синего и фиолетового, Небосвод вернувшись в реальный и вполне осязаемый мир, тихо вымолвил: — Они будут в порядке. Огонёк делает отличные успехи, и я вижу, что он будет прелестным воином. Его особенность никак не влияет на его жизнь, это видно невооруженным глазом. Накручиваешь ты себе, я же вижу, как тебе становиться на душе паршивей. — Я не накручиваю, не по мне такое. Это лишь начало, но ты прав как всегда. Главное не запустить это, — неопределённо ответил тот, сложив крылья в некий длинный плащ. — Он растёт так быстро, иногда сложно это принять здраво. Чёрн почти всегда говорит сплошными отрывками без всякой целостной картины, но его можно понять, пристраститься к его домыслам и рассуждениям, узнать что-то совсем новое: за всё житиё бродягой, его разум был чуждым, инородным для племени, но точно ценным для уважающего себя предводителя. И не только для него — Небосвод также знал, как отвечать на любые его слова. И сейчас ответом был смешок: — Все растут быстро, если им в этом помочь. Это нормально, даже можно сказать прекрасно. Крестик тоже потрясающий в целительстве, и смотреть на это — сплошное удовольствие, — гордо отозвался светло-голубой крылатос, приподнимая побелевшие усы. — Просто не будь параноиком и жить будет легче. — Постараюсь, а ты сходи-ка к предводителю в его покоях. Ему опять нездоровиться. — Опять? В последнее время он стал часто болеть, не плохой ли это знак свыше? — снова послышалась тревога от целителя. — Никто так часто не болел, как он. — Думаю, не свезло. Быть вожаком племени — значит каждый день принимать важные решения, от которых много что зависит. К тому же скоро будет Встреча племен, а нам не нужно, чтобы остальные видели нашего правителя в таком неважном состоянии. — Хорошо, я попытаюсь. Надеюсь сама Встреча не будет такой же, как и прошлая. Чёрн на это тактично промолчал — за него ответили сиреневые очи, сверкающие ярче звёзд.***
Небольшие вырытые ямки, чистые речки тут и там, хаотичные корни деревьев — пока только это попадалось троим идущим, ступавшие прямо по отмеченным местам, которые обычно полезны для ориентирования дозорных и охотников. Начинал всё это шествие Крестик, резво осматривавший каждый скрытый уголок или кустик в поисках нужных трав, подергивая кончиком приподнятого над землёй хвоста. Огонёк с Колючкой также шли к плечо к плечу, более медленно следуя за драконом сзади, не сильно пытаясь распознать нужные им растения. Кто-кто, а Крестик с Небосводом были почти единственными в племени, знающие о каждом расточке с листиком, о их особенности и применении в целительстве. Вот и миновала большая часть их территории, а единственное, что они смогли найти — небольшие цветочки с пестрыми окрасами, и пахучие корешки с чудодейственными свойствами. Как говорил сам Крестик: «Такие корни растений пусть и на вкус отвратны, имеют успокаивающий эффект. Другие корни помогают с проблемами желудка, но их сложней раздобыть в нашем лесу, поэтому очень важно сохранять их на критические случаи». Впрочем Колючке тогда было неинтересно, он решил вместо слушанья разъяснений дракона поиграться с опавшими шишками, конечно решив кинуть одну такую на рыжего друга. Но долго ему не довелось это делать, ибо грозный взгляд серого драконоподобного выветрил всякое желание продолжать баловаться. Ёще немного, и они продолжили путь, под неразрывные крики грачей и синиц. Лесной ветер беспрерывно дул им на лица, трепая шерсть назад и всячески досаждая упавшими листиками, падающие аккуратно прямо на их шкурки. Дальнейший путь не приносил никаких трав, лишь обычные листья, трава и песчаные тропы, что не менялись уже многие прошедшие годы. Но чем дальше шла группа, тем отчётливей слышалось журчание реки впереди них, давая маленькую надежду найти там другие целебные растения, любящие влагу и воду. Наконец оказавшись у очередного чистого ручейка, бережно уложенный камнями и маховыми булыжниками, Крестик приостановился, заставив сделать также и двоих сопровождающих. Холодный поток беспокойно кидалось волнами, омывая влажную землю и соприкасаясь с неестественно вытянутыми пальцами, с длинными, укрытые мелкими чешуйками, блестящие холодом когти. Дракон стоял неподвижно, наподобие напуганного оленя посреди чёрной глуши, пытаясь выловить малейшее движение волков в длинной траве. Его терзали домыслы. Глянув на журчащую речку, остро рассматривая каждую растительность на промокших камнях, не задерживая взгляд на своём сером отражении с кровавыми точками-глазами, недобро смотрящие в никуда, он соизволил обернутся: — Тут есть водная мята, проследите пока я буду её собирать, — присев с хрустом в коленьях, он начал срывать с корнями пушистые по виду растения. Хвост прилёг на мокрые камни, подрагивая чёрным когтистым кончиком, а крылья с бордовыми мембранами раскрылись, растопыривая два пальца. — Мята? Я думал мы не кошки, чтобы от него зависеть, — вставил Колючка, принюхавшись. — Да и не пахнет вовсе. — пожал плечами он, заставив Крестика сердито фыркнуть. — Она только для лечения дурень. Обычная мята здесь не растёт, — раздражённо прошипел тот, срывая ещё несколько растений, растущие прямо в щёлочках между землёй и камнями. — Лучше помалкивайте, мне видней, что нужно брать, а что нет. Как он и приказал, двое оруженосца замолчали, не смея вставить и словечко. Колючка от безысходности присел у одного дерева, начал собирать разных мелких насекомых на траве, рассматривая каждого накатившем безделии. Замечая самые выразительные брюшки среди травы, полосатый поднимал усатого жучка, крутил по сторонам, и в конечном итоге превращал их в неприятную желтую жижу. Некоторых он ложил обратно, любуясь щетинистыми конечностями и прикрытыми крылышками. Чем только не займешься, лишь бы не было скучно. Огонёк не разделял его желания, продолжая стоять в ожидании, принюхиваясь к неизменным запахам. Всё было как прежне значит никто и не придет сюда. Ноги затекли, а тело желало отдыха, который так некстати трепало мозг рыжему, но он держался, не осмелившись ослушаться просьбы. Если он сможет расположить к себе угрюмого Крестика, то у него не будут ещё больше проблем в будущем, да и хотелось бы найти общий язык с ним. Вот очередной жук-везунчик был отброшен на землю, а Колючка с неким раздражением выдохнул, поднимаясь с насиженного места. — И долго ещё так будет? — в нетерпении спросил полосатый, замечая красного и продолговатого жучка, держащийся цепкими ножками об его пальцы с подушечками. — Они там приросли намертво? — он откинул насекомое одним движением руки, почти попадая на лежащий хвост Огонька. — Всё, собрал сколько нужно. Нечего бухтеть, как полоумный детеныш, — проговорил чёрно-рогий, также поднимаясь и отряхиваясь от воды, словно волк после утомительного плаванья. — Идём дальше, — он двинул крылом, призывая следовать за ним. Дальше путь продолжался в таком же темпе, только Колючка стал оживленней разговаривать и комментировать происходящее, заставляя вскипать Крестика про себя. Деревья с кустами расступились перед ними, показывая вид на желтую полянку, что блестела чистым золотом от лучей солнца. Сам этот раскалённый от желтизны шар выглядывал большим диском в небе, укрываясь об кончики листьев и веток деревьев, словно следя из-за угла за каждым. Цветов здесь было немного, но они так гармонично смотрелись, что и не подумаешь о их лишнем присутствии. Жёлто-зелёные травинки трепыхались от небольшого ветерка, очаровывая взглядом Колючку с Огоньком, что почти раскрыли рты от удивления. Погода была славной, а сам вид на всё это ещё больше подтверждал такую мысль. Только вступив на потеплевшую траву, показываясь на свет солнцу, как Колючка словно игривый детеныш после сна, обогнал остальных и упал навстречу в траву, раскидывая руки. Повернувшись на спину, он продолжил лежать, вяло дергая конечностями с хвостом, словно пытаясь сделать из подмятой травы рисунок. Как стоял Огонёк с Крестиком у тени деревьев так и остались там, смотря на это всё в полной тишине, выпучивая сильно глаза. В частности Огонёк — серый драконоподобный показал толику удивления приподнятой бровью и блеском смятения в глазах, но не более, быстрее принимая такой факт перед своим лицом. Сам рыжий всё ещё продолжал неверяще моргать, искажая лицо, а потом внезапно застывая на полпути, боязливо посматривая на ученика целителя. Стыд опалило лицо, согревая каждую шерстинку, возможно полностью заставляя кожу гореть огнём. — Колючка, ты что вообще сейчас делаешь?! — прошипел рыжий, ненавистью прожигая лежачего друга, который специально пропустил мимо ушей слова. Показав от бессилия зубы, он повернулся к Крестику, сильно заикаясь в попытках объясниться. — П-прости м-м, прости моего друга, вообще такое он не делает. Наверное ты сам п-понимаешь… — зрачки сильней задвигались, пытаясь сфокусироваться на чём-то. — Ты ведь сам понимаешь, к чему я клоню? — Пусть мается по всему, меня это не колышет. Единственное что сейчас меня волнует: граница, на которой мы сейчас стоим, — неоднозначно ответил тот, медленно уходя. Настолько медленно, словно он дожидался, когда за ним последуют. — Граница? Граница со скалистыми? — беспокойно переспросил Огонёк, быстро принюхиваясь. Пахло лесом и горным воздухом, каким обычно хвастались все жители этого племени. От такого понимания, ему стало некомфортно, слишком некомфортно. — Верно, травы никогда тут не растут, мы лишь проверим пограничные метки. — Зачем нам это делать? Пусть другие сделают, это ведь их обязанности, — он последовал за ним, аккуратно проходя и чуть не наступив на хвост друга, что уже во всю получал удовольствие от солнечных ванн. — Может не стоит? — Мы не будет оставлять метки, только осмотрим и всё. Я конечно не говорил при твоём пробуждении, но именно отсюда они и появились. — Кто? — Руинцы От упоминания этой неприятной темы, Огонёк покосился на него, явно чувствуя себя не в своей среде. Мало того что эти поганые твари расхаживали по их территории, так они ещё и на чужих землях были. Но как они могут быть настолько незаметными, что ни крылатый, ни скалистый дозор не смог их поймать? Видимо они настолько изголодались в одиночестве, что пошли на такие крайние меры, не волнуясь о своих шкурах в последнюю очередь. Хотя кто он, чтобы винить за это — голод никогда не был подарком, может, для всех живых существ. — Может они и безумные на голову, но они же не могут сейчас тут бродить, когда ожесточили пограничники, — скомкано ответил бежево-полосатый, чеша пушистый загривок. — Пусть они и жестокие, но слишком пугливые. Разве есть причины старшим нам врать о таком? — Бывают разные руинцы, нам просто повезло с такими. И как я и говорил раньше — мы только осмотрим метки, не более, — настоял чёрно-рогий, уже быстрей уходя на другую лесную чащу, более тёмную и заполоненную елями и хвоями. Можно конечно сравнить с лесом, растущий рядом с блекло-желтой степью, но эти были более мрачными и грозными, тая в себе что-то недоброе. Огонёк приостановился, не решаясь идти дальше, повернулся и посмотрел на счастливого Колючку, так и продолжавший лежать на зелёном покрове травы. Его друг брал всё от жизни: по-детски двигал руками с ногами, чувствуя каждой шерстинкой мягкость солнечной полянки, быстро сворачивался в небольшой клубочек, обнимая свой распушистый хвост. Умилившись от такой сцены, рыжик присел совсем рядом с ним, прижимая к себе ноги и сворачивая хвост вокруг, следя за уходящей фигурой Крестика. Колючка не долго лежал спящим — его носик задёргался вместе с вибриссами из-за лишнего присутствия, а потом неторопливо открыл глазки, лучезарно улыбаясь рядом сидящему. Также сев, взмахивая полосатым хвостом в немом приветствии, его шкурка осветлилась от солнца, золотым покрывалом оседая на каждом перышке и пухе. Огненно-шкурный также повилял кончиком хвоста, положив голову на бежево-полосатые руки, смотря на колоски травы, трепыхающиеся под ветром. — А куда Крестик идёт, да и ещё без нас? — послышался вопрос после недолгой тишины, точно принадлежащий сиреневому. Огонёк склонил голову в его сторону, дергая усами от вдумчивости. — Он хочет проверить метки наших границ, — послышался незамысловатый ответ, заставив ровесника неверяще приподнять уши. — Метки? — смущенно переспрашивая, он жестко зачесал левое крыло, отчего нога в рефлексе застучала по траве. — А как они выглядят? Ну, эти метки. — Чёрн говорил, что это глубокие следы на дереве с запахом. Чем длиннее когти, тем больше будет разрез. Я кстати слышал от него обо одном клане, использующий собственную и кровь врагов! — Правда? Я о таком никогда не знал. У тебя лучший наставник, знающий абсолютно всё! И это не преувеличение, — широко улыбнулся зубами он, дав дружественный толчок по рыжему плечу. — Уверен, будешь потом самым сильным и умным, как он сам. А это уже комплемент. — Ну не говори так, Малиновка тоже хорошая наставница, — уши Огонька снова загорелись от смущения, а сам он продолжал следить за тем, как Крестик проверял стволы деревьев и что-то делал с ними, водя длинными когтями по отсохшей коре. Духота и очередной перегрев под настойчивыми лучами солнца, заставили Огонька сильнее обычного заглотить ртом воздух, и почувствовав нетипичный запах среди травы и цветов опешить, сразу забывая дышать. Взявшись за грудку с бушующем сердцем, он возвращая обратно в прежний ритм дыхание, теперь принюхался носом, растормошив крылья в приступе волнения. Нос и рот его не обманывали — пахло палью и камнями, перемешанный с чистым снегом, какой только можно найти у самых вершин гор. Ещё хуже стало оттого, что запах точно принадлежал крупному нечто, явно спрятавшиеся где-то неподалеку и ждущего удачного момента для смертельного броска. От понимания происходящего, Огонёк задрожал, сильно прищуриваясь и растопырив по сторонам уши, к явившемуся ужасу замечая тёмно-зелёную шкуру с чёрными пятнами, что камуфляжем прятался между зелёным фоном и густыми кустами. Не веря своим глазам, он быстро потёр их об кулаки, снова возвращаясь к тем злополучным кустам, так и продолжая замечать там зловещую тень. Это не волк или лиса, забредшая под стойким желанием еды, а что-то более крупное и явно массивное по-сравнению с обычным лосем или медведем. Отблески двух жёлтых глаз с мелкой частичкой разумности, пылающие выжиданием и злостью — ещё одно подтверждение, что не зверь там прячется, а кое-кто похуже. От тени тела ещё выделялись и лишние огромные конечности, подметывающие под себя ветки кустов, с еле различимым треском исчезая за стволом одного хвойного дерева. По-змеиному пройдя ещё по длинным кустам, скрывшийся во тьме и листьях существо медленно, но верно продвигался к Крестику, что не заметил ничего странного, продолжая ковыряться в искушенной коре дерева. Не в силах смотреть, собрав утерянные когда-то остатки смелости, Огонёк поднялся с места и под взбудораженный отклик Колючки побежал по полевым цветам, вслушиваясь в ритмично бьющиеся сердце. Крылья наполовину расправились от встречного дуновения ветра, подталкивая юнца с боевым кличем обежать обескураженного Крестика и напрыгнуть на те самые кусты, где ранее таился хищник, скатываясь небольшим кубарем на колючую траву. В неясном наваждении от прилива сил, Огонёк, схватившись за плечи пойманного и заставив того лежать впритык к земле, присмотрелся к тому внимательней. Беглого взгляда хватило, чтобы впасть в лёгкий, постепенно растущий испуг — перед ним лежал крылатос с тем самым дурным запахом камней и снега. Это был скалистый, в чьих глазах сияла чистая злоба и ненависть. Небольшого роста, с выпирающими лохматыми клочками шерсти воитель цвета болота, раскинувший на землю подергивающееся крылья, неотрывно смотрел на Огонька в неком трансе. Длинный, явно повидавший многое хвост со светло-малахитовыми перьями, лежал почти закрученный в спираль, дергая самым кончиком от бушевавших эмоциях скалистого, что с каждой секундой всё шире показывал свои белые, точно наточенные чем-то зубы, зловонным запахом прогнившего мяса оседая в носу крылотёнка. Шрамы всех видов и размеров покрывали его лицо, уши с чёрными кончиками были неестественно наклонены по сторонам, а рот был почти полностью искусан, говоря о нелегкой жизни воителя, который возможно получит ещё больше лишних, неровно оставленных кровавых следов. Почему? Дальше Огоньку не дали рассматривать своего поваленного врага — его сильно оттолкнули обратно, тупой болью в брюхе и боках выбрасывая за те самые кусты, у которых стоял напуганный до смерти Крестик. Тот не промолвив и словечко подбежал к шумно вдыхающему в приступе боли Огоньку, осторожно проводя чешуйчатыми пальцами по тяжело поднимающимися светлым бокам, пытаясь поднять на ватных ногах: — Где болит? Покажи место. — Меня просто ударили… Всё нормально, это пройдёт… — охриплый тихий ответ с трудом вырвался из горящего горла, заставившего дракона сильнее нахмуриться. — Просто пройдёт?! — послышался ор сзади, точно принадлежащий Колючке, который в тот час оказался рядом. — Ты чего вообще говоришь? Ты на кого налетел? Что это только что было?! — бессмысленный поток вопросов в перемешку с криками, был остановлен шелестом кустов, где показалась та самая голова, полностью обделенная пушистой и крепкой шеей, темнеющая у на кончиках гривы. Показав себя полностью, под неразрывные тени еловых гигантов-деревьев, крылатос довольно облизнулся, сверкая уже обмоченными от слюней зубами. В лежачем виде он не был настолько угрожающим, отчего Огонёк вздыбился подобно напуганному котёнку, прикрывая телом Крестика, который не оценил такую жертвенность, нагло убирая его попытки защитить его. Сам Колючка не дёрнулся, сощурив злостно глаза и уменьшив зрачки, он приподнял крылья выше, явно пытаясь выглядеть более массивней и страшней. Теперь запах опавшего снега с пылью ещё сильнее простирался по воздуху, засоряя непривыкший к такому нос. Скалистый, осмотревший каждого пронзительными взглядом, наконец заговорил, тягуче проговаривая каждое слово: — Давненько не встречались такие бойкие, а главное — смелые нарушители границ, — птичьи, почти разодранные до самого основания крылья с легкостью приподнялись веером, выпучивая каждое уцелевшее перо. — Чего таким малогодкам не сидится в своём племени? — Ты? Ты первый начал это! — прорычал Огонёк, стойко продолжая стоять на пути, прижимая напряженный хвост к ногам. — В отличии от тебя, у нас есть причины тут ходить. — И какие же? Расхаживание по нашей территории? — его голова приподнялась выше, не получая никакого удовольствия от разговора. — Не отнекивайся, зачем пытался подкрасться к нашему? — теперь уже заговорил Колючка, уже метавший искрами ярости в глазах, подходя ближе. — Пусть я сам и не заметил, но Огонёк точно видел, как ты подкрадывался подобно противной змее прямо в спину! Крылатос лишь засмеялся, явно не принимая всерьёз крылотят, опуская обратно голову. Теперь на его лице был дикий оскал, скрививший шрамы ещё сильней, взывая к внутреннему, животному страху. Огонёк непроизвольно прижал уши к голове, сжав зубы до скрежета. Если им и суждено сразиться, как они смогут прогнать такого врага, что не отступится не перед чем? А смогут ли вообще? — Но я же не вступал на ваши земли, неужели теперь нельзя скалистым проводить осмотр границ? — потом желтые глаза мигом расширились, словно что-то вспоминая. — Ах, что же я, от вашего муторного галдежа я совсем забыл о своём спутнике, — обернувшись к тем же кустам в темени, он взмахнул рукой. — Выходи, они безвредны. Кусты опять надломились от лишнего веса, и оттуда грациозно вылез ещё один крылатос, более молодой и худой на вид. Шкура была чистой, немного серой расцветки, без всяких лишних ран и шрамов с грязью, какие были у его тёмно-зелёного ровесника. Брюхо с грудкой было белым и пушистым, разлохмаченным и не вылизанным, явно растормошенный от накатившего напряжения. Зёленые глаза отражали смятение, нерешительно всматривающиеся во всё окружение этой поляны. Наконец подойдя, серый воитель не вставил и слова по всему этому, поэтому старший заговорил за него: — Думаю, вы сами понимаете, как сильно облажались перед другим племенем. Пытаться наклеветать нам, якобы мы тут виновны крайне глупо. — Никто клевету не пытался вам подсунуть, также мы не ступали на чужие земли, в отличии от вас, — твёрдо, почти металлическим холодом ответил Крестик, обходя обескураженного Огонька. — Если вы попытаетесь нанести нам вред, Крылатое племя не оставит вас в покое. — Крестик, ты куда лезешь? — тихо прошипел рыжик, понимая, что он продолжит на своём. — Он же тебе шкуру сдерёт… — он нервно глянул на мрачного Колючку, разделяя с ним волнение. — Смотри-ка, в отличии от твоей дурной башки с рогами, твои друзья более благоразумны, — яд так и перстил с его пасти, заставляя серого дракона ещё сильней сощурить алые глаза, чьи зрачки уже были в толщину в еловой иголки. — Мне даже интересно, как такого урода родить смогли. — Талос прекрати, они лишь малогодки, — подал голос тот светло-серый крылатос. — Кому ты пытаешься показать свой характер? Не легче просто разойтись по своим делам? — Можем и разойтись, но преподать жизненный урок всё же стоит. — Нет, — послышался чёткий ответ, заставивший Талоса вопросительно приподнять брови. — Мой ответ нет. — Ты понял, что сейчас вякнул? — его зубы ещё шире приоткрылись, будто готовясь прокусить шею, а то и вовсе оторвать с корнями от всего тела. — У вас драконов всегда отсутствует инстинкт самосохранения? Неудивительно почему вы все подохли, как мухи. — Талос! У меня уже самого уши завяли от твоего говора, заканчивай уже! Ты чего привязался к нему? — Могу и… Дальше послышался громкий хлопок и звук разрыва кожи, сопровождающиеся бульканьем. Послышался протяжный вой, полной боли с перемешку с криком и скулежом, а металлический запах, некогда витающий в затворках памяти, всё сильнее и сильнее стал проявляться наиву. Талос схватился за своё лицо руками, отчего они перепачкались в чём-то бордово-красном, стекающиеся на траву крупными пятнами. Подкосившись, чуть не упав на землю от такой неожиданности, крылатос продолжал держаться за лицо, упираясь об своего соплеменника и издавая всхлипы вперемешку с неразборчивыми проклятиями. Огонёк с Колючкой потеряли дар речи, тупо смотря за спину драконорождённого, только сейчас замечая вытянутые чёрные когти, окрашенные донельзя кровью: они были длиннее обычных, изогнутые в крюки, их глянцево-чёрный цвет тёмнел, угрожая медленной и мучительной расправой. Крестик медленно обернулся, подёргивая кончиками ушей — взгляд его был холодным, озлобленным и безумным. — Ты… Ты! — заорал тот щуплый крылатос, удерживая на ногах Талоса. — Ты что наделал?! — теперь вместо страха им движело злость. — Ты только что сделал? — вскрикнул бежево-крылый, неверя в происходящее. — Ты просто его ударил? Зачем?! — Надо, ибо не отстанут. — И именно это взбрело в голову? Нас же сейчас сожрут с костями! — вклинился Колючка. — Если конечно мы не решим поубивать друг друга тут. — Они это сделают, и прямо сейчас! — неожиданно во время их разгоряченного разговора, послышался боевой рёв и налетевший на Крестика скалистый крылатос, явно готовясь цапнуть вытянутыми руками его лицо. Не получилось — драконоподобный легко увернулся от настырных когтей, отчего серый крылатос пролетел мимо, спускаясь на землю с небольшим стуком. Не теряя времени он снова взлетел, более точнее прицеливаясь на своего противника, вскрывая белые крылья до самой высоты. Но и этот приём не попал по цели, ибо Огонёк заслонил своим телом, принимая весь удар на себя, скатываясь с ним в большой пушистый клубок из когтей и зубов. Огонёк не думая укусил за загривок, сильно треся головой и пытаясь так отбить у противника желание на продолжение битвы, но тот хватился за его руки и оторвавшись от цепких зубов, оставляя во рту только оторванный клочок шерсти, откинул подальше рыжего. Немного отойдя подальше на четвереньках, Огонёк раскрыл левое крыло и прикрыл им половину своего тела, и не зря — сразу ощутив на себе острую боль с брызгами крови на перьях, оттолкнулся ногами в подобии прыжка, телом и хвостом давя озверевшего скалистого. Ещё немного душа и нанося поочередно удары друг другу, до опухших от крови ушей добрался крик, пробирающий до самой плоти с костями. — Вы за это поплатитесь! Я с каждого шкуру спущу! — полностью облитое липкой кровью с огромными сияющими полосами на пол лица, Талос полностью стал неузнаваемым с первого взгляда, больше походя на месиво с затекшиеся в крови глазом, в которой покраснели узорчатые прожилки до слёзного мясца. Отпрыгнув, он снёс с ног ещё отдыхающего дракона, что пусть и смог увернуться от прямого попадания длинного хвоста, всё же получил ушибы и ссадины, что отчетливей виднелись на помятой чешуе. Напрыгнув на спину, удерживаясь руками об крылья и потянув их сильно назад, не с первого раза смог уцепиться зубами от мощную шею, что только сильнее напряглась от его укуса. Также попытавшись использовать свои рога должным образом, он до боли наклонил голову, тыча заостренными кончиками липкий подшерсток. Слепой на один глаз воитель, бешено задергавшись телом с хвостом, взялся за самый видный рог, пытаясь избавиться от надоедливого паразита, выбивая у того из груди болезненный стон. Но неоткуда взявшийся Колючке ловким движением полоснул когтями по руке, что от боли отпустила многострадальную голову Крестика, уже переключаясь на другого соперника. Дальше Огонёк не смог рассмотреть навернувшиеся битву — его нагло столкнули ногами, кубарем прокатывая на приличное расстояние. Быстро вбирая воздух сквозь горящие болью легкие от такого грязного приёма, он видел, как противник приподнимался пусть и медленно, но достаточно резво, чтобы снова напасть на лежащего рыжего. Вот снова они сцепились вместе, больше не обращая никакого внимания вокруг, вслушиваясь только в своё рычание и свист в ушах. Колючка недолго кувыркался от ослепшего из-за обилия крови на искореженном лице крылатоса — быстро уворачиваясь от очередного взмаха разворошенного хвоста, отбежал за его спину с вытянутыми крыльями, отталкиваясь ногами так, что земля с кусочками травы разлетелась кто-куда, а сам крылотёнок оказался выше спины, почти упираясь руками об дергающееся плечи. Но не успевая вгрызться должным образом за тёмный загривок, Талос приутих и перестал дергаться со стороны в сторону, быстро расслабляясь и разглаживая свои отвердевшие мышцы до гладкости, отчего Колючка с Крестиком стали терять хватку, почти падая. Отпустив наконец бушевавшего крылатоса, Колючка получил по спине хлесткий удар хвостом, отчего он ошпарено отскочил подальше, уже не пытаясь снова залезть на его вздыбленную спину. Крестик держался дольше, оставив в последний раз след и также спустившись на землю, оставаясь за спиной Талоса, но тот быстро обернулся и всем телом протаранил дракона, уходя подальше от двоих крылатых. Не успевая оклематься от такого мощного удара, Крестик к ужасу заметил, как болотный крылатос в одно мгновение взлетел к самому небу, огромной тенью опадая на его испуганное лицо. Его большая тушка с крыльями перекрывали половину обзора, из-за чего легко можно было проследить за его резким, точно заученным полётом, который можно спутать с налётом хищной птицы. Крестик, прознав его будущую атаку, отбежал подальше от дравшихся Огонька со скалистым и раскрывая полностью крылья, растягивая кожаную плёнку донельзя. И вот послышался свист, сопровождающиеся громким, полного нескончаемого ярости рёвом прямо у самых ушей. Был громкий взмах крыльев, затем спускающийся с неба крылатос, что будто заметив, как у Крестика уже были наготове крылья, немного выше обычного летел прямо на него. И это было фатальной ошибкой. Крестик безумно оскалившись, вместо обещанного взлёта остался на земле и присев как можно ниже, точным и уверенным ударом прошёлся по беззащитному светло-зелёному бруху, отчего скалистый камнем упал на траву, которая почти сразу большой и густой полосой крови окрасилась в красно-тёмный цвет. Талос не упал и не отдал душу сразу — он завертелся на земле, двигая резво крыльями с перистым хвостом, как бешенная псина, издавая при этом больше стонов. Крестик мог дольше упиваться такой картиной, но неожиданно появившиеся Колючка обратил на себя его внимание, своим видом уже показывая страх. — Нам нужно помочь Огоньку и уходить отсюда! — прокричал полосатый, чуть не упав в обморок от увиденного, лишь неведомым чудом оставаясь на ватных ногах. — Мы не сможем долго драться с ними, вдруг остальных позовёт? — Делай один, я удержу подальше от вас этого самодовольного бездаря, — непреклонно, почти приказом ответил Крестик. — Тебе не кажется, что он уже нам не помешает?! Вдруг ты его убьёшь! — паника переросла в крик, а глаза полного ужаса застыли на длинные, точно закрученные кончиками когти, где ещё не успела засохнуть дурнопахнущая кровь. — Я знаю, что делаю. Он не умрёт, скалистые никогда не уважали нас и прилегающие земли, будет им уроком. Лучше помоги Огоньку, я справлюсь. Если нет, позову. Получив совсем не тот вопрос, какой желал услышать, Колючка рывком подбежал к дерущемуся комку из рыжего и белого цвета, откуда по сторонам разлетался пух и перья. Яростные вскрики затычкой перекрыли уши, отчего скалистый и не заметил чужое присутствие, лишь в последний момент замечая руки на своих тощий плечах, что крепко, в некоторой степени сжимало его шерсть в тисках. Раскрыв за спину крылья, Колючка потянул на себя врага, интенсивно дергая конечностями в попытках взлететь, вихрями колыша траву и свою шкуру. Лишь немного оторвавшись от землю, сиреневый крылотёнок отпустил дергающееся соперника, быстро, пока тот не очухался, бежа к лежащему Огоньку, рвано дышащий и строющий страдательское лицо в вспышках боли в самом крыле. Тот уже мог и взвыть протяжно, но видя своего друга, рыжий только зажмурился, стискивая зубы до скрежета. — Можешь встать? Он только крыло задел? — начал расспрашивать полосатый, пытаясь лишний раз не трогать побитое тело, становясь ему опорой на плечо. — Мы уходим. — Наверное… Я не знаю, как там Крестик? Он ушёл? Скажи что да, — в неком бреду, в перемешку с кашлем, Огонёк туманно оглядел поляну, быстро меняясь в глазах. — Ч-чт… Почему он не ушёл? Нас сейчас в куски разорвут! — Не знаю кого именно, но точно не его, идём, думаю он справиться, — положив больное крыло так, чтобы он ничего не задевал, Колючка поднатужился, в попытке удержать чужой вес. — Идём, ну давай же. Огонёк больше не ответил, неотрывно смотря нагрянувшую битву Крестика с скалистым, который постепенно проигрывал в выносливости дракону. Огромная рана на лице и брюхе дали преимущество серому, что как мог вертелся вокруг смертоносных когтей и хвоста, почти механически заученными приёмами нанося точный и полностью оставляющий удар. Рыжий затаив дыхание, с силой заговорил, теряясь в словах от такого вида: — А-а… Кре-к-рестик?.. Как же он? Мы ему не будем помогать?! — закашляв и чувствуя, как легкие неприятно затрещали от громкого вздоха, Огонёк сильнее прижал крыло скорее уже из-за рефлекса, лишь сильнее призадумываясь от всего этого. С тикающей от боли головы, это удавалось тяжело. «Озерон, это от боли мне мерещиться или это правда? И не подумаешь, что он будущий целитель… С каждым разом ему удается меня удивлять. Надеюсь он выиграет» Неверие так и продолжало мучить голову, ибо знать, что Крестик почти в совершенстве пользуется умениями сродни воителям — довольно сложно. И ведь никогда и не довелось видеть его тренировки, ни чего-нибудь ещё подобного или хоть намёки на это — всё только и кричало о его миролюбивом нраве решать вопросы словами и убеждением, а не когтями с зубами. Но здесь… Может не всё так легко? Огонёк желал закрыть глаза и не видеть этого, и не думать дальше. Более менее разум прояснился, временно.***
— Спасибо… — послышался тихий, полный искренности голос, что быстро исчез под сильным треском танцующих ветвей деревьев. К самим звукам природы добавилось изможденное хмыканье, что был намного громче всего остального. — Побереги для другого случая, спасибо нужно сказать только тебе, — начал Крестик, осторожно трогая перья и окровавленный пух. На землю упало несколько сорванных пушистых клочков. — Пусть я и знаю, как драться — против двоих я не ровня. К этим двум звукам прибавился ещё один — недовольное фырканье Колючки, что явно не получал никакого удовольствия от созерцания исцеления крыла, что вблизи выглядел совсем неважно. Растеряв былую рыжую яркость под хрупкой коркой засохшей крови, конечность мелко подрагивало от мягких прикосновений Крестика, что крайне умело смазывал уже не такие ярко-красные линии ран, попутно трогая предплечье. Ласково так, успокаивающе. — Вроде всё, — в последний раз проведя какой-то мазью, неприятно щипающий раскрывшиеся раны, чёрно-рогий свободной грудью выдохнул. — Летать пока не сможешь, а то и понятно — половина ран задела пух и перья, а также немного повредил мышцы. Лучше что я смог сейчас сделать, — некое сожаление промелькнуло в бесстрастном голосе, констатирующий здоровье Огонька. — Как придём — сразу в палату целителя, если конечно, не станет ещё хуже. С ногами надеюсь всё в порядке? Я не сильно замечал вас во время битвы. — В ноги не целились сильно, крыло только ноет и всё, — поднимаясь и почти всем телом завалившись на Колючку, рыжий протёр звенящие от бегущей крови виски. — Нам стоит рассказать о случившимся. Да, знаю, никто не будет рад такому, но мы должны. — Думаешь, нас по головке за такое погладят? — от таких слов, Колючка неверяще приподнял уши, рьяно сверкая раздражением на лице. — Наш предводитель желает мира во всём мире, пусть и с такими соседями. Думаю лучше мимолётная ложь, чем долгая, гнетущая правда на многие годы. — Кто бы говорил сейчас! — вспыхнул несправедливостью полосатый, уже не так сильно заботясь, что имеет дело с более старшим по должности соплеменником. — Всё случилось только из-за тебя! Какая змея тебя за язык кусала, чтобы дерзить этому…этому… — он мигом проглотил срамное оскорбление, решаясь отделаться простым высказыванием. — Этому мухокрылому?! Единственный виновник во всём этом — ты и только ты, никто более здесь. — Колючка, перестань… пожалуйста, — неуверенно, немного скомкано втесался в нарастающий конфликт Огонёк, с большим сожалением оглядывая недовольного Крестика, горестно вдыхая хвойный воздух. — Нам не повезло и всё, это лишь случайность. Талос и так мог бы начать эту заварушку, может, Крестик лишь нанёс удар первым, возможно, решающий из всех остальных. Мы пытались сохранить величие, которое скалистые так нагло очерняют. Глаза цвета тёмной коры задумчиво опустились, но само лицо и шерсть на скулах всё ещё была тёмной от злости. Кончики ушей грузно опустились, а Колючка пристально изучал усталое личико рыжего, медленно кивая. Похоже он не успокоился. — Вот именно — пытались. Неужели только чужими смертями мы можем это сделать? А?! — хвост задёргался от всплеска искреннего недоумения, обнимая кольцом еле стоящие ноги. Всё же, Колючка также был не в самом лучшем виде после битвы. — Меня не волнует, как и кто решился на первый шаг, если Огонёк желает рассказать правду, пусть так и будет. Как вообще мы можем о таком умалчивать? Нам ведь потом только хуже будет, — странно, но его голос дрогнул под самый конец, а глаза опасливо следили за реакцией невозмутимого Крестика. — Как хочешь, я не пытался вас отговорить от вашей затеи, только давал некий выбор, — словно не слыша ранее в свой адрес оскорбления, дракон повёл плечами. — Только потом не удивляйтесь, что на вас могут смотреть осуждающе, может, не и только так. У много у кого появятся вопросы и сомнения от всего этого, это лишь вопрос времени. Но не важно: сейчас нужно добраться до лагеря, а там и решим дальше, возьмись за мою руку, Огонёк. Приняв помощь в виде вытянутой руки, Огонёк, поморщившись от очередной боли в районе крыла, осторожно прислонился боком об серого соплеменника, предварительно убирая конечность от нежелательных прикосновений. Колючка не был в стороне: оказавшись за другую сторону, полосатый взялся за подрагивающее от холода плечо, кивком подзывая начать путь. Был он начат медленно, неспешным шагом и шумными вздохами Огонька, что совсем не о дороге сейчас думал, мрачным лицом осматриваясь по сторонам. Преведущие слова Крестика никак не уходили, а наоборот, с большой интенсивностью повторялись в голове, вызывая не самые лучшие рассуждения. «Осуждающе смотреть? О чём он? Если только из-за очередных высказываний о его крови, это просто бред, какой вообще смысл такое делать? Ничего более, Крестик просто волнуется, всё в порядке. Хех, как тут не волноваться… ладно, просто не думай. Не думай…» Больше ничего не происходило, пока они пытались дойти до лагеря. Не было больше волнения, напряженной атмосферы или неизвестности перед будущим — с пропажей смердящего запаха скалистых, пропало и всё остальное, внося только долгожданное спокойствие в сердце каждого идущего. Так они прошли сквозь высокие сосны, что молчаливо покачивались от отрывистого ветра, нескольких выпирающих корней деревьев, а также слышали совсем близко треск сверчков. Но конечно, сосновая глушь медленно сменилась на смешанный лес, где почти везде цвели длинные лозы тёрна, беспечно росли кусты ежевики с малиной, а потом проявился знакомый запах. Пахло спелой листвой и опавшими шишками с привкусом неба, каким только и мог похвастаться Крылатое племя. Вот в последний раз убирая извилистые заросли шиповника, Колючка пошире расставил руки, дабы остальным было легче пройти, а сам крайне нервно подергал кончиком хвоста. В лагере почти никого не было, разве только выделялся своей шкурой Чёрн, слишком улыбчивый Кустарник и кто-то ещё, чей цвет шерсти был каким-то неестественным для живого существа. Конечно, их не могли не заметить в таком виде и состоянии, а поэтому бывший наставник Огонька испуганно выдохнул, оставляя позади своих собеседников, быстро оказавшись у крылотят: — Что с вами случилось?! — вечно умиротворенное лицо разразилось тревогой, быстро сменившиеся на озарение. — Запах скалистых… Они напали на вас? — Не сейчас, Кустарник, им нужна помощь, а не твои расспросы, — сзади появилась крылатка бордового цвета, чья фигура выделялась сплошной гибкостью и красотой. Шерсть на её загривке стояла торчком. — Вас нужно отвести к Небосводу? — она нахмурилась, как только заметила обработанное крыло, сразу понимая что к чему. — Не нужно, просто заберите собранные нами травы, — вытягивая руку, где каким-то чудом лежали ещё не утерянные во время битвы травы, Крестик заскрежетал зубами. — Скажу кратко: нападение скалистых. — Эти облезлые твари? Да как у них ума хватило на вас напасть, чёртовы замухрыжники! — почти бешено зарычала некогда «добрая» крылатка, испепеляюще зыркая на молчащего в страхе Кустарника. — Нам нужно что-то делать, Песчаное племя совсем скоро узнает об этом, и наша репутация уйдёт в самое днище. И не только сама репутация — наши соплеменники будут дохнуть как мухи! Да я… — Успокойся, Малиновка, дай пройти мне, — появилась ещё одна фигура, чей низкий голос заставил раскрасневшуюся крылатку замолчать. Чёрн выглядел мрачным, и грузно задергав крыльями за спиной, протиснулся сквозь напряженных соплеменников. — Сколько их было? — Два только, может больше, — оглянувшись за его широкое тело, дракон заметил, как заворошились все на поляне, где-то мельком проскальзывала шкурка Колючки. Как-то он незаметно ушёл от них, отчего ему хотелось хмыкнуть, благо быстро одумался от такой затеи. — Где сейчас Кайзон? — В палатке, я всё сделаю сам. Кустарник, Малиновка, — двое стоящих навострили уши. — Вы двое с Яркокрылом проверьте границы, желательно пометив. Где они на вас напали? — М-м-м, у Золотой полянки вроде как. Напали из самой чащи, — чувствуя, как Огонёк, что никак не подавал признаки своего присутствия с силой сжал его плечо, чёрно-рогий заметно оскалился. — Можете нас пропустить? Он тут не вечность может стоять. Малиновка кивнула, и взявшись за руку Кустарника, быстро ушла с ним вглубь лагеря, где продолжали слышится возня и крики. Сильная ругань и галдёж неприятно вибрировало в ушных раковинах, отчего бежево-крылый прижал уши к макушке и нервозно, почти со страхом наклонил голову на плечо будущему целителю, пытаясь унять боль в сердце. Крестик не дёрнулся, не начал октрыто язвить или пытаться убрать его голову — вместо этого он немного задрал шею, давая более удобно прилечь на холодное плечо, что так и поблёскивал чешуйками. Но не долго это длилось: словно соображая, что он только что сделал, Крестик осторожно убрал голову крылотёнка, видом показывая нарастающую неприязнь и толику смущения: — Мне нужно идти, меня ждут, — прозрачно намекая на своего наставника, он неуверенно зашагал от Огонька, изредко оглядываясь, дабы убедиться что с ним ничего не произошло. — Честно, в другой ситуации я бы не стал вам мешать, — прозвучал голос глашатая, что так и молчал всё это время, косвенно смотревший на такие нежности. — Как ты? Смотреть на тебя без жалости нельзя. — Я в порядке, у нас сейчас есть более важное дело, — успокаивал Огонёк, переменившийся с ноги на ногу. Неспокойное предчувствие его гложило. Продержав тяжелый взгляд на его рыжей шерстке, Чёрн резко отвернулся и твёрдым шагом пошёл в палатку предводителя, двигая хвостом во все стороны. Не медля и словно боясь остаться одним, крылотёнок последовал за ним, почти спотыкаясь на каждой упавшей ветке. Так они прошли столпотворение, что продолжало звонко галдеть, оказавшись у самого входа в палатку: сделана была она из гибких сучков, мягкого мха и больших листьях, приукрашенный всякого рода камушками, верёвками и заточенного дерева. Сама она была на каменной возвышенности, ближе к вырастающей из-под земли скале, а также к первому выходу из лагеря. Глашатай быстро вошёл туда, а сам Огонёк решил подождать снаружи, соблюдая нормы приличия. Слушая в полу-ухо голоса, до него добрался небольшой фрагмент диалога, где присутствовал Колючка и кто-то ещё. Оборачиваясь вниз, он увидел худенького крылатоса, возможно даже оруженосца из-за некой детскости на лице, чья белая шерстка невольно напомнила о том нападавшем, но серая грудка быстро убрала это заблуждение. Рыжие уши самопроизвольно приподнялись. — Мы не можем так легко относиться к такому, — боязливо, с толикой паники тараторил белый, следя за сердитым лицом Колючки. — Скалистое племя может угрожать не только нам, но и Песчаному племени. Тут нужно думать благоразумно. — А мы будто это не делаем? Ты много думаешь о плохом, а это качество не приветствуется у будущего воителя, — перекрикивая другие голоса, полосатый бешено двигал пушистый хвост по земле. — Но сейчас не это главное — у нас тут сейчас половина соплеменников перегрызут друг друга, Криволик уж точно, если предводитель сейчас не объявиться. Вайтли, ты у нас всех хорошо знаешь, кто может Криволика успокоить? — Его утихомирить могут только Кайзон, Чёрн и его брат Тандерос. Последнего сейчас здесь нет… — тут голубые глазки с пришедшим озарением пошире открылись, испугано оглядываясь вокруг. — А-а где Тандерос? — Действительно! Где носит этого дурно-пахнущего выскочку? И как вообще Криволик слушается его, ума не приложу, — вытягивая шею, дабы было легче осмотреть поляну, он злостно оскалился. — Ну да, его тут вообще нет. Огонёк занервничал, поддерживая их общее негодование. Пусть Тандерос был прекрасным охотником и кормильцем даже в самые зверские морозы, не стоит исключать, что его пропажа здесь была необоснованной. Охотничьих патрулей не было, самого воителя не доводилось видеть с самого утра, так куда он делся? Не мог же он сейчас беспечно прогуливаться по территории? Дальнейшие думы были развеяны шелестом у палатки предводителя, откуда быстро появился Кайзон, своим усталым и точно больным видом взывая жалость в сердце. На его красивом чистокровном лице выделялись сильные фиолетово-чёрные круги, делая его эмоцию безразличия мученическим, полный душевной боли, а сами голубые глаза были уже блеклыми, стеклянными и тёмными. За ним же вышел Чёрн, склонивший из-за низкого потолка голову с длинно-шёрстной шеей, также не светясь радостным ликом. Завидев происходящее внизу, Кайзон недобро разпушил шерсть, и возвращая свою былую грозность, поднялся на скалу собраний. Сам Кайзон, с удивительным для своего небольшого роста, тяжелой поступью шёл до самой неровной верхушки скалы, не вызывая никакого отклика на остальных, что так и продолжили переговариваться о своём. Только один Вайтли заметил присутствие предводителя, быстро замолчал, вызывая у Колючки удивление. Огонёк мог бы и дальше следить за развитием событий, но неожиданно появившиеся Чёрн, что невесомо поднял его от земли, решил ненадолго побыть с ним, садясь прямо на ту же скалу. От такого, рыжик лишь испуганно затаращился на глашатая, но вырываться или как-то протестовать не стал: взгляд фиалковых глаз был слишком печальным, а сильнее расстраивать совсем не хотелось, а поэтому рыжий свыкнулся со своим странным положением, поудобней обустраиваясь на твёрдых коленьях. Но было сложно, и даже очень: было стойкое ощущение, что он сидел не на живом существе, а на камне с мягким мхом. Настолько сейчас старший крылатос был напряжён, что даже мышцы отвердели. Кайзон, убедившись, что глашатай на своём месте, громко начал: — Сейчас я требую тишины! Убрать панику и тому подобное! — от вечно добродушного тона и след простыл, сменяясь на твёрдый рёв, что заставил каждого внизу замолчать, почтительно смотря на него. Под прямыми лучами идущего солнца, на его белой шкуре сильнее отражался перелив золота и белизны, что возымела ещё больший устрашающий эффект на каждого, не смеющий и пискнуть. Быстро окинув собравшихся острым взглядом, Кайзон продолжил: — Весть, что я получил от Чёрна, крайне серьёзна для беспричинной паники в нашем племени. Живо возьмите себя в руки, и давайте разберёмся с этой неприятностью, — льдистые глаза метнулись сквозь толпу, выделяя там троих. — Огонёк, Колючка, Крестик, я желаю видеть вас у низа этой скалы. Поведуйте нам о случившимся, всё от начала и конца. С окончанием слов, многие соплеменники выжидающе уставились на названных крылотят, ожидая объяснений и, конечно, не забывая взволнованно перешептываться. От такого сильного внимание к себе у Огонька закружилась волчком голова, а поэтому ничего не говоря поднялся насиженных колен глашатая, медленно подходя к указанному месту. Там был и напуганный донельзя Колючка, и мрачный Крестик, что не отрываясь следил за толпой, словно ожидая от них подлой атаки. Вид у него был намного лучше, чем после той бойни: та недавняя хромота на одну ногу, что он успел прочувствовать во время их пути, полностью исчезла. — Не торопитесь с рассказом, наберитесь уверенности. Никто не вправе вас торопить, — мягко подначивал предводитель, сглаживая острые уши. — Вины вашей здесь нет — никто не мог такого предсказать, — в словах просочилась мутная тревога, показывающий неравнодушие ко всему этому. — Единственные виновники — скалистые, они посмели нападать на наших землях! — прозвучал голос и толпы, что принадлежал немолодому воителю Криволику. — Не стыда, не совести, а чести и подавно не было у них. — Тише, — заткнул его Кайзон, сердито задергав крыльями. — Пусть они для начала выговорятся, а потом уже будете обсуждать. Огонёк боязливо выдохнул, пытаясь собраться с мыслями, что так сильно сплелись в клубок. Не одними только проблемами в голове у него было: сердце застучало табуном, пытаясь сломать хрупкие рёбра, кожу закололо от множественных взглядов, хвост от отчаяния завернулся кольцом. Выражением лица говоря друзьям «Я начну», он обернулся к смотрящим, шумно сглатывая большой комок слюны. Чего же он, тварь дрожащая или хищник дорожащий? Почему так много страха? — Мы отправились, как и хотели, на поиски лечебный трав. Много мы не прошли: всего несколько замшелых ям, ручейков, овраже-е-ек, — запнувшись под конец, крылотёнок запаниковал всем нутром, смотря только на свои странно-выгнутые ноги. — Потом остановились у одной полянки, та что золотистой была от солнца, и… В этот момент, он ничего не смог выговорить, понимая, что воздуха совсем не осталось. Также как и подходящих слов. И почему-то кровь больше не бегал горячим потоком по венам, а голова больше не гудела осиновым гнездом. Рёбра не болели, руки и ноги не дрожали, живот не крутило в узел. Стало как-то… спокойнее
