Вэлкам ту Ebenya

                  — СЕНТЯБРЬ, 2021 ГОД —       Сказать, что Женя в эту ночь спит херово, — это не сказать буквально ничего. Он то думает, что вот-вот сгорит, то мёрзнет; то пробует лежать, притворившись истуканом, то принимается ходить по комнате из угла в угол, то пытается сбежать покурить, не перебудив всю квартиру, и останавливает себя уже в прихожей с ключами в руках. Серьёзно, Жень? В итоге на всё плюёт и идёт на балкон. Есть ли смысл прятаться, если как минимум мать всё равно в курсе. Денис, правда, может в нотацию попытаться, если проснётся и увидит. А может и не попытаться, как повезёт.       Женя чертовски давно к нему привык, а в последнее время так и вовсе всё чаще ловит себя на мысли, как же Ваське повезло с отцом. Он ведёт плечом, почти ощущает жжение от набитых опалённых перьев, сдвигает вбок створку, открывая окно, и закуривает. Начало сентября; на улице тепло и пряно пахнет высушенными листьями. Начало сентября; Женя никогда не любил осень, но в этом году всё рискует измениться, если он переживёт эту ночь и следующую встречу с Арсом, умудрившись не провалиться сквозь землю ко всем чертям.       Он всё никак не может поверить в произошедшее. У него в голове — вспышками Арсовы пальцы на лопатке, Арсовы глаза напротив, Арсовы губы у члена. Женя переминается с ноги на ногу, едва вспомнив, и роняет голову на сложенные руки, стонет в голос, но шёпотом, чтобы никого не разбудить, тушит недокуренную сигарету и почти падает в мамин шезлонг. Тот громко скрипит по плитке на полу, и Женя съёживается, но проходит пара минут, и на балконе он по-прежнему один.       Расслабляется. Откидывается на спинку, берёт вторую сигарету, тянется за телефоном, снимает блокировку, и в лицо бросается переписка с Арсом, которую он не закрыл, когда блочил телефон.       Придёшь завтра?       Конечно, придёт. Прилетит и принесётся, потому что даже сказать, что ему капитально снесло башню, — это не сказать ничего. И как же всё по-другому в этот раз. Когда он начинал встречаться с Дашкой, это всё получилось само собой и было даже как-то будто бы логично. Они учились в одном классе, то есть и без того проводили вместе уйму времени, а ещё она тоже ходила на скалодром, так что они виделись буквально семь дней в неделю. Это был конец восьмого класса, друзья вовсю начинали с кем-то встречаться, и Женя не то что решил не отрываться от коллектива, просто настроение вокруг такое романтическое, Дашка рядом... В общем, да. Тогда ему казалось, что он очень в неё влюблён; потом он стал считать её настолько близкой, что она была уже вроде части тела, без которой не представляешь своей жизни. И, наверное, только поэтому в десятом классе он увлёкся Лео.       Когда у тебя есть две ноги, ты не думаешь о том, как бы тебе жилось с одной.       Когда у тебя есть Даша, ты не задумываешься, каково было бы без неё. И Женя прекрасно знает, что это отвратительно, но он же не мог запретить себе обращать внимание на Лео?       Между ними никогда ничего не было. Тот учился годом старше, они встречались разве что на учебных конференциях, и поначалу Женя не видел ничего необычного или особенного в своём интересе: иностранцы у них в школе быстро становились эпицентром чужого внимания. Просто, наверное, в какой-то момент он стал столько о нём говорить, что Дашка в шутку спросила:       — Мне уже стоит начинать ревновать?       Да, в шутку, да, без единой задней мысли, и да, Женя отмахнулся тогда. И загнался только месяца через полтора, когда ему приснился секс. С Лео. Когда Женя проснулся среди ночи на перепачканной простыне сгорающим от стыда (и возбуждения, что уж скрывать). Это наложилось на разлад с Дашей, потому что к тому времени она уже знала о его переезде в Москву, и они стали часто ссориться.       А потом сверху рухнул огромный скандал с отцом, которому абсолютно потерянный Женя решил раскрыться, потому что ему казалось, что отец его примет любым, всё разъяснит, скажет, что это не страшно, гормоны, случается. И Женя до сих пор удивляется, как ему вообще могла прийти в голову мысль о том, что отец, никогда не скрывавший своей гомофобии, его вдруг поддержит. Сын же, да? А вот хуй.       Отцовские слова набатом звенели в голове ещё очень долго. Женя до сих пор помнит каждое, вот только теперь они даже почти не уязвляют, а тогда — уничтожили.       Сигарета давно погасла, да и курить перехотелось. Женя кидает её в пепельницу, ёжится: ночами уже ощутимо холодает. И вдруг усмехается, поймав себя на неожиданном желании достать отцовский номер из чёрного списка и в красках поведать ему, насколько он прав был в каждом своём слове в Женином отношении. Тогда он, наверное, захочет рассказать всё маме, вот только она не станет его слушать, даже начать не даст.       Женя, может, и хотел бы рассказать ей сам, если бы разговор с отцом не оставил такого неизгладимого впечатления. Он очень не хочет лишиться ещё и мамы.       Он сглатывает и поднимается на ноги. Опирается локтями на раму, выглядывает на улицу. Во дворе горит разве что фонарь в дальнем углу площадки да тусклые лампы над подъездами. Светящиеся окна можно пересчитать по пальцам одной руки. Так странно в четвёртом часу утра не спать, вымотавшись за день, а смотреть на сереющее небо с пониманием, что спешить некуда. Не нужно писать километры эссе, решать на десятки страниц интегральные задачи, готовиться к чуть ли не ежедневным контрольным, срезовым, проверочным и коллоквиумам — можно просто учиться и видеться с друзьями.       Он всё ещё смотрит на диалог с Арсом. Разворачивает клавиатуру, но так и не решается ничего написать; снова блокирует телефон. Сердце колотится как бешеное. Ему не хочется задавать нелепых вопросов вроде «А мы теперь встречаемся?», или «А ты меня не бросишь?», или «А что будет дальше?» — он просто совершенно не понимает, что ему делать со своей жизнью. Раньше, когда он был занят почти круглосуточно, ему даже в голову не приходило задаваться такими вопросами, а теперь образовалось слишком много свободного времени. Так вот Женя, оказывается, просто дохера способен себе надумать.       Женя: Мне страшно       Он пишет и тут же удаляет сообщение, чуть не забыв поставить галочку, чтобы у Арса оно тоже удалилось. Его статус почти сразу меняется на «в сети», и сердце даром что к горлу не подпрыгивает, Женю даже подташнивает, а пальцы начинают трястись как после нескольких часов на скалодроме после долгого перерыва.       Арс: ?       Арс: Клянусь, иногда ненавижу Дурова за эту возможность удалять сообщения       Арс: Раньше ты его отправлял, следом писал: сорян, не тебе       Арс: А дальше выходил из сети и не заходил в неё больше никогда       Женя молчит, глядя на одно за другим появляющиеся сообщения, и пытается продышаться. Арс никак не показывает, что успел увидеть текст, но он ведь наверняка успел, да? Всплывающие окна же...       Он делает глубокий вдох.       Женя: Бля, я тебя разбудил?       Он очень пытается, чтобы его сообщение выглядело беспечно или как угодно, только бы не испуганно. Под именем контакта появляется строчка «выбирает стикер», и Женя улыбается. Если бы он Арса не знал, то, увидев, решил, что тот — обычный пацан с района. В общем-то, он почти так и думал, пока Арс сегодня не стянул с него штаны.       Лицо опять пылает.       Арс присылает максимально скептический мем и печатает что-то вдогонку.       Арс: Ты серьёзно думаешь, что я бы так быстро среагировал, если бы спал?       Арс: Нет       Арс: Я подумывал лечь пару часов назад, но что-то пошло не так       Арс: Например, режим. По пизде       Арс: Я возненавижу себя уже в понедельник, но какой смысл думать об этом сегодня       Женя максимально искренне считает себя идиотом, но понятия не имеет, что ему написать. Бегает глазами по буквам, представляет, как Арс лежит на диване у себя в комнате, а рядом, скорее всего, обложкой вверх — открытая книга. Тот так легко что-то печатает, что Женя почти завидует. Почему он так не может? Потому что его паника хватает лапой за горло, а в голове — ни одной мысли, сплошной белый шум.       Арс какое-то время молчит, потом статус меняется на «был в сети в 3:24», и Жене очень хочется ёбнуть себя чем-нибудь потяжелее, потому что он чувствует разочарование. Ах, как жаль, что Арс не прочитал его первое сообщение (которое ты удалил!), что Арс не умеет читать мысли (он же не телепат!), что Арс может так спокойно говорить, будто ничего и не произошло (Макаров, завистливый ты мудак). Он не успевает додумать ни одну из этих мыслей, да и как следует отпиздить себя мысленно не успевает, потому что Арс снова появляется в сети, и почти тут же всплывает новое сообщение.       Арс: Ложись спать. Ночью всё всегда сложнее, потому что не на что отвлечься. Всё, что сейчас у тебя в башке, неправда       Женя: Я драма квин, да?       Арс: Мне почти интересно, что ты себе напридумывал)       Арс: Если хочешь, обсудим завтра       Арс: Спи       Арс: Нет, ты меня не заебал       Женя отправляет ржущий стикер, ржёт сам и желает Арсу спокойной ночи. Где-то на задворках сознания неуверенно бьётся мысль, что он наверняка не такое совершенство, каким Женя сейчас его видит, но он загоняет её куда подальше, закрывает окно и правда идёт спать.       В этот раз засыпает, едва голова касается подушки.

* * *

      Увидеться в воскресенье у них не получается: мама с Денисом на целый день уезжают по строительным магазинам, потому что она вдруг понимает, что ремонт не идеальный, и ей срочно нужно что-то переделать. Женя даже не понял что, Денис, судя по его взгляду, тоже, но покорно кивнул на мамины возмущения, и они уехали, оставив Ваську на Жене.       Он минут сорок ходит вокруг телефона, грызя пальцы и пытаясь понять, как ему сказать Арсу, что он не придёт, и не выглядеть при этом зассавшим придурком, но Арсу, когда он ему звонит, естественно, и в голову не приходит так подумать (ну или сказать об этом вслух). Он успокаивает разогнавшегося было ненужными оправданиями Женю простым:       — Чем больше ты оправдываешься, тем более подозрительно это выглядит, и загоняться начинаю я, — и Женя затыкается так быстро, будто с разбегу налетел на стену.       — Не надо, — говорит после паузы.       — Спасибо, что разрешил, — ехидничает в ответ Арс.       Женя ненавидит телефонные звонки, но все пять минут разговора с Арсом ловит себя на том, что слушал бы его и слушал.       А две следующие недели совершенно искренне расстраивается, что тот не любит голосовые, потому что звонить без повода он не хочет, а встретиться, оказывается, невероятно тяжело, когда начинается учёба в универах. Они тусят школьной частью компании, все вместе забиваются на факультатив по волейболу два раза в неделю и точно так же все вместе ждут, когда появится факультатив и по плаванию (тренер категорически отказывается, пока не увидит на занятиях, что в этом есть хоть какой-то смысл).       — Я уверена, — ворчит Света после очередного отказа, — что, будь у нас факультатив, он бы выяснил это гораздо быстрее.       — «Девушки, вам лишь бы в купальниках походить», — передразнивает Дина и кривится. — Светка же кандидата в мастера спорта как раз за купальник и получила.       — Он меня вообще предложил от занятий освободить! Сомневаюсь, говорит, что с вашим званием у вас будут оценки ниже пятёрок, так есть ли смысл?       — Может, тренера попросить поменять? — предлагает Женя, и Дина смотрит на него подозрительно.       — В смысле?       — Мы как-то писали, чтобы нам англичанина поменяли, потому что мы на уроках тупо учебник сами конспектировали и рабочую тетрадь заполняли, пока параллельная группа читала художку и фильмы в оригинале смотрела раз в неделю. Поменяли. Даже без последствий.       — Не знаю даже, — тянет Света. — А вдруг другого тренера нет, и мы тогда вообще без бассейна останемся?       — Не жили богато, нехер начинать, — разводит руками Рус, и Света пихает его в плечо.       — Нет уж. Надо у остальных классов поспрашивать. Может, сами группу на факультатив наберём, а там посмотрим.       За болтовнёй они выходят из школы. Сентябрь переваливает за середину, но, на удивление, дождей ещё толком не было: холодает, но по-прежнему сухо. Жене после хронически дождливого Питера ужасно непривычно, и он никак не может заставить себя вытащить из рюкзака зонт, который кинул туда на всякий случай ещё первого числа. Он так и не понадобился ни разу.       — Отучились? — слышит Женя сбоку, и сердце долбит в рёбра, а оборачивается он так быстро, что рискует сломать шею.       Так и есть. Арс стоит на школьном крыльце, легко сбегает с него следом за ними и приобнимает кинувшуюся ему на шею Динку.       — Уже надоело изображать примерного студента? — поддевает Рус, пожимая ему руку. — Решил, пару недель лицом посветить достаточно?       — Поверь, пары недель достаточно, чтобы понять, какие лекции тебе нахер не нужны, Рус, — закатывает глаза Арс, аккуратно снимает с себя Дину, пожимает руку Жене и обнимает Ирку со Светой. — У вас как?       Он спрашивает у всех, но смотрит на Женю, и Женя плывёт. У него куча сил уходит на то, чтобы не улыбаться по-идиотски, так что ещё и на ответ его не хватает. К счастью, влюблённый придурок тут только один, поэтому остальные подхватывают эстафету и наперебой принимаются что-то рассказывать, пока Женя надеется, что у него на лбу не написано ничего слишком уж очевидного.       — С вами замечательно, конечно, ребят, но мне пора, — перебивает Ира. — У нас с Антоном годовщина сегодня, он обещал мне сюрприз, я пошла готовиться, — и убегает.       — Я вообще тоже на пять минут забежал, — подхватывает Арс, — чисто предложить сегодня вечером собраться в настольный теннис поиграть.       — И для этого пришёл? — выгибает брови Дина. — Арсюш, ты слышал, у нас чат есть общий?       — Что-то на молодёжном, — отмахивается Арс, переводит взгляд на Женю и спрашивает (опять, наверное, у всех, но Женя не уверен): — Забились?       — Да хоть куда, — отвечает за всех Света, — мы не виделись ни разу после первого сентября. Надюня будет?       — Будет, и даже Глеб будет, у него в кои-то веки выходной.       — О-о-о, — тянет Дина, — ну тогда точно нужно собираться. Событие похлеще рождения сверхновой.       — Не каркай, — одёргивает её Рус, и та поспешно закрывает рот рукой и делано испуганно округляет глаза.       — Я часам к семи смогу подойти, только скажите куда, — оживает наконец Женя. — С мелкой надо будет посидеть, пока отчим с работы не вернётся.       — На правах навигатора, — подмигивает Арс и принимается объяснять, куда идти.       Понятно объяснять, конечно. Будто были варианты.

* * *

      Денис возвращается в восьмом часу, угрожающе обещая непонятно кому, что непременно продаст машину и пересядет на электричку, потому что иначе простоит в этих идиотских пробках всю жизнь. Тут же, впрочем, остывает, едва Васька кидается ему навстречу, и по пути в ванную говорит:       — Мама сказала, часам к десяти будет, они там новый объект замеряют, а замерщик опоздал.       — Да, знаю, — откликается из своей комнаты Женя, — я её предупредил, что меня не будет, скорее всего. Мы с ребятами встречаемся.       Он наскоро одевается, так же быстро суёт ноги в кроссовки и вылетает за дверь, уже не слыша, что кричит вслед Денис. Что-то про какие-то билеты? Опять улетает, что ли, куда-то? Куртку Женя надевает уже по пути вниз, а к столам подходит без двадцати восемь, будучи совершенно уверенным, что все давно разошлись, но нет: они сидят вокруг почти полным составом, пока Надя с Русом играют, а Динка вслух ведёт счёт, пытаясь перекричать музыку из колонки.       — Победа за бойцом в левом углу ринга! — резюмирует она, пока Женя со всеми здоровается. — Ну, кто следующий? Жень?       — Давай, — легко соглашается он, скидывает куртку на спинку скамейки, оставшись в одной толстовке, и с вызовом смотрит за Арса: — Ты играешь?       — Безусловно, — криво улыбается тот, поднимаясь со своего места под улюлюканье остальных.       — Я ему не разрешаю со мной играть, — предостерегает Дина, — имей в виду, Жень, что Арс за столом превращается в хищника, который почуял кровь.       — Он тебя выебет, — кивает Светлов и отпивает энергетик из банки.       — Хотела бы я это увидеть, — прищуривается Динка и занимает место Арса на скамейке.       — Нет, не хотела бы, — усмехается Женя и берёт в руку ракетку. Примеряется, разминает кисть и плечо, вращает головой и опирается руками на стол.       — А то ты бы хотел? — вроде бы ненавязчиво спрашивает Арс, но Жене даже усилий не нужно прилагать, чтобы уловить смысл его вопроса.       — Посмотрим, — обещает он.       Арс смотрит вроде бы с удивлением, бросает Дине:       — Давай, — и подкидывает на руке мячик, проверяя.       Жене кажется, он почти кожей ощущает напряжение вокруг. То ли он себе всё придумал, то ли Арс правда настолько хорош — ему плевать, если честно. Так что он демонстративно закладывает за спину левую руку, Арс хмыкает и следует его примеру. Дина никак не отдаёт команду, они смотрят друг на друга и оба вздрагивают, когда Светлов резко выдаёт:       — Блядь, да давайте уже!       — Лавки на нервах! — подхватывает Света, и все смеются, чуть сбавляя градус.       — Ну ладно, — выдыхает Динка. — Поехали.       Арс гоняет Женю вокруг его части стола как котёнка за фантиком на верёвочке. Женя, впрочем, и сам не отстаёт: спасибо Денису, который его в своё время блестяще натаскал. Он не знает, кто натаскал Арса (и краем сознания думает о том, что надо бы поинтересоваться), но тот не уступает ни на йоту, они упорно идут в счёте ноздря в ноздрю. Жене удаётся вырвать три очка незадолго до конца партии, но следующие берёт Арс, они входят в ничью и продолжают методично играть на результат.       — Я почти уверен: если мы сейчас свалим, они и не увидят, — замечает, кажется, Лысый, но остальные на лавках на него недовольно шикают.       Хотя называть их остальными на лавках уже не совсем корректно, потому что девчонки подорвались ещё пару партий назад, а молчаливый Глеб выкурил, кажется, уже с полпачки.       — Он ему не уступит, — непонятно о ком восторженно шепчет Динка, пока шарик продолжает летать с одного конца стола на другой.       — Блядь! — недовольно выкрикивает Арс, задев левой рукой стол.       — Четырнадцать — четырнадцать, — резюмирует Дина. — Женина подача.       Женя берёт мячик в руку, пытается отдышаться. Волосы давно выбились из-под банданы и прилипли к потному лбу, да и Арс не выглядит безмятежным: по напряжённым рукам неровными реками выделяются набухшие вены. Женя залипает, но встряхивает головой, перевязывает волосы и подаёт.       Если бы предыдущую подачу взял Арс, он бы выиграл. Следующие четыре они берут по очереди. Остальным явно надоело за ними следить, Динка уже и счёт ведёт лениво, едва отвлекаясь от болтовни со Светкой. Женя устал. И он даже себе не сможет ответить, сознательно или нет он отдаёт вторую подачу подряд, которая увеличивает их разрыв до необходимых для Арсовой победы двух очков. Тот триумфально вскидывает руку с ракеткой, отшвыривает её на стол, делает пару шагов назад и валится на усыпанную разноцветными листьями траву.       — Я в порядке! — отчитывается снизу, подняв руку.       У него грудь часто вздымается, и выдыхает он почти со свистом. На том, что перестал дышать сам, Женя ловит себя только в тот момент, когда у него начинает кружиться голова, падает на скамейку рядом, откидывает голову на спинку и возвращает на лицо снятые перед игрой солнцезащитные очки. Когда-нибудь он, может, и отделается от привычки носить их сутки напролёт, но не сегодня.       — Я знаю ответ, — начинает Дина, — но всё-таки спрошу: кто-то ещё будет играть после этого рыцарского турнира?       — Я не уверена, что в принципе в жизни ещё хоть раз сыграю, — фыркает Светка. — И так насквозь потная.       — Пацаны, вы завтра с утра в чат отпишитесь, что ли, чтобы мы знали, что вы не сдохли, — между делом просит Светлов. — Выглядите так себе.       — Ты где так охуенно играть научился? — проигнорировав его, спрашивает с земли Арс, и Женя поднимает голову: тот уже сидит, отвалившись на ладони, и смотрит прямо на него.       — Отчим, — коротко отвечает он. — А ты?       — Секция с первого класса, — Арс улыбается будто виновато и ждёт Жениной реакции.       Женя ржёт.       — Стоило об этом сказать тогда, когда я тебя вызвал.       — И лишить себя удовольствия наблюдать охуение на твоём лице? О нет, — тянет Дина, и Жене кажется, что Арсу её фраза не очень нравится, но он переводит взгляд на неё и наклоняет голову набок.       — О нет, — соглашается он. — Динуль, отбери у Евгена очки, а?       — С удовольствием! — воодушевлённо отзывается она и взлетает с лавки. — Отдай, Жень.       — Это ещё зачем?       — Глаз твоих прекрасных не вижу, — язвительно отвечает Арс, поднимается на ноги и отряхивает джинсы.       — У Арса пунктик, — поясняет Надя, забирая очки из Динкиных рук и цепляя на нос, — глаза собеседника любит видеть. Солнце вроде село.       Они лениво переговариваются о чём-то вполголоса ещё минут сорок. Встаёт к столу Лысый с Глебом в паре, но игра не идёт, Света принимается зевать, и решают расходиться. Не спеша провожают по домам девчонок (и Надя чуть не забывает вернуть Жене очки, но спохватывается и нагоняет их у соседнего дома) и по очереди расходятся сами. Глеб отделяется от них последним, и Женя с Арсом остаются вдвоём. Время лениво перешагивает за полночь.       — У тебя отчим тренер?       — Не, — отмахивается Женя, проглотив ком в горле: становится ужасно неловко идти рядом, а плечо, которым он иногда с Арсом соприкасается, почти жжёт. — Он любитель. Хотел профессионально заняться, но ему в своё время родители запретили хернёй страдать, отправили на экономиста учиться. Продолжает иногда по фану играть, а потом как-то мама нас попросила попробовать подружиться, так что он решил, что настольный теннис станет отличным способом сблизиться.       — И как? — скептически выгибает брови Арс.       — Сработало, — пожимает плечами Женя. — Я перестал считать его своим врагом, жить стало легче. Матери тоже.       — То есть ты больше ничего не имел в виду, когда говорил «посмотрим» в ответ на заверения всех, что я тебя разъебу, да? — тихо интересуется Арс. Женя слышит хитрую улыбку в его голосе, и у него мурашки с шеи сползают вдоль позвоночника.       — Выебешь, — почти шёпотом поправляет он.       — Что?       — Выебешь, а не разъебёшь.       Он останавливается, потому что они как раз дошли до его дома, и переминается с ноги на ногу. Арс стоит, сунув руки в карманы, и смотрит на него неожиданно без улыбки. Кивает и будто вкрадчиво говорит:       — Ты был прав хотя бы в том, что увидеть этого точно никто не захочет, — и Женя чувствует, как к щекам приливает жар.       — Наверное. Я... — он бессильно оборачивается на подъездную дверь, запрокидывает голову наверх, к своим окнам, снова переводит взгляд на Арса и пытается ещё раз: — Я...       Арс не помогает. Смотрит на Женю молча, даже с места не двигается, и он сдаётся.       — Я домой.       Удивлённым Арс не выглядит. Нет, он открыто улыбается, протягивает Жене руку, и тот откровенно сбегает в подъезд. Чуть ли не в один шаг преодолевает несколько ступенек до лифта и нажимает на кнопку. Лифт щёлкает где-то наверху — так же, как у Жени в голове панически щёлкают мысли. Он понятия не имеет, что ему делать. Он ведёт себя как идиот. Арс заебётся с ним нянчиться и будет прав. А может, он и не собирался вообще?       Двери лифта открываются, но Женя не двигается с места, продолжая себя уговаривать. Такого же точно быть не может. Если бы Арсу было противно или хотя бы похуй, он бы вёл себя совсем по-другому?       Он решается внезапно, достаёт из кармана телефон, снимает блокировку и открывает чат с мамой.       Женя: Ма, я с ночёвкой сегодня, скорее всего. Ну или совсем поздно приду.       И напряжённо смотрит в экран в ожидании ответа.       Около первой галочки появляется вторая, мама принимается печатать ответ.       Мама: Просто напоминаю, что ещё не готова быть бабушкой.       Мама: Но спасибо, что предупредил.       Женя: Даже не переживай на эту тему.       Он нервно усмехается, суёт телефон обратно в карман толстовки и идёт обратно на улицу, еле передвигая вмиг потяжелевшие ноги.       — Трус, — бурчит он себе под нос, и это неожиданно придаёт сил.       Он выходит из подъезда и оглядывается вокруг. Не то чтобы он ожидал, конечно, что Арс будет ждать его напротив, тем более что они попрощались, но Женя всё равно расстраивается. Он пересекает двор через детскую площадку почти бегом, выворачивает в соседний, где Арса тоже нет, на секунду теряется, но ускоряется.       Это Женя так долго думал, что Арс успел дойти до дома, уснуть и видит теперь десятый сон, мелькает в голове недовольная мысль, но нет: тот, вертя на пальце ключи, неспешно подходит к своему подъезду. Женя хочет его окликнуть, но вовремя себя одёргивает, так что нагоняет его молча и хватает за руку ровно в тот момент, когда Арс тянет на себя подъездную дверь.       — Вот это самообладание, — улыбается Женя, когда тот спокойно оборачивается, даже не вздрогнув.       — Забыл что-то?       Арсов голос звучит так непривычно мягко, что у Жени даже нет сил ответить: он просто кивает и следом за ним заходит в подъезд. Лампочка над дверью не горит, ближайшая к ним — в пролёте между первым и вторым этажами, и Женя делает шаг почти на ощупь, а потом решается (подъездная дверь позади тяжело хлопает), легонько толкает Арса спиной к стене и целует.       Он понятия не имеет, как умудрялся две недели жить не то что без поцелуев, а даже без прикосновений. Арс притирается к нему грудью, за бёдра вжимает в себя, на поцелуй отвечает сразу глубоко и хищно, мокро, длинно, настойчиво. Шумно дышит ему в щёку, запускает пальцы за пояс джинсов, толкается в рот языком и глотает Женин всхлип.       Женя понятия не имеет, сколько они так стоят. Он не уверен даже, что держится на ногах: он почти лежит на Арсе, вылизывающем его рот, и шипит сквозь зубы, когда тот с нажимом проводит ладонью по ширинке.       — Давай поднимемся, — шепчет Жене в губы.       Он угукает в ответ, но с места не двигается, продолжая целовать и неосознанно толкаться навстречу ладони. Вскользь думает, что они всё ещё в подъезде, прямо у двери, и что если кто-то сейчас решит войти, то шок его ждёт мощный, но не может заставить себя оторваться от Арса.       Он даже не догадывался, что ему его так сильно не хватало.       — Хватит, — жёстче просит, почти требует Арс, наклоняется, уворачиваясь от губ, хватает его за руку и тянет к лестнице.       Женя почти готов позавидовать Арсову самообладанию, но тот попадает ключом в замочную скважину только с третьей попытки и психует, уже в квартире промахивается связкой мимо тумбочки и пихает Женю на стену так, что он ощутимо бьётся головой, но даже не думает жаловаться.       — Забыл, — тихо выдыхает он Арсу в висок, потому что тот как раз стягивает с него куртку и прижимается губами к шее в широком вороте толстовки.       — Чего? — не отрываясь, спрашивает Арс.       — Ты спрашивал, не забыл ли я что-то. Я забыл.       Тот поднимает на него полыхающий откровенным безумием взгляд потемневших глаз, моргает пару раз, встряхивает головой и отмахивается.       — Похуй. У меня всё есть.       — Я не об...       Хотя Арс прав. Похуй. Он-то имел в виду романтическую чушь вроде забытых признаний и поцелуев, а Арс наверняка — более приземлённую про презервативы и смазку, и в любой другой момент Женя бы непременно смутился, но именно сейчас он хочет Арса настолько, что у него звенит в ушах. Так что да, похуй.       Он вытряхивает Арса из джинсовки (и это даётся откровенно нелегко, потому что тот продолжает его облапывать и даже не думает убирать руки) и скользит ладонями к плечам, чувствуя под руками выпуклые вены. Подставляется под губы, выгибается навстречу, очень отстранённо понимает, что Арс берётся за пуговицу его джинсов, и с огромным трудом формулирует:       — Ты прямо в прихожей... собрался... — не договаривает, облизывает пересохшие губы и встречает Арсов взгляд, осознанность в который возвращается очень постепенно.       Женя не уверен, но Арс, кажется... смущается?       — Хочешь пива? Или чай?       — Издеваешься?       — Над собой, возможно, — со стоном отвечает Арс и роняет голову Жене на плечо. Притирается губами к ключице, лижет её и снова выпрямляется. — Идём ко мне в комнату.       Женя по пути заворачивает вымыть руки. Смотрит на себя в зеркале над раковиной и не узнаёт: взгляд откровенно объёбанный, бандана висит на шее, влажные волосы у лба завиваются в кольца. Он снимает косынку, кидает её на полотенцесушитель, умывается и зачёсывает назад волосы. Посмотреть правде в глаза, трезвее он от этого выглядеть не стал. Особенно когда в дверном проёме появляется Арс, обхватывает его с двух сторон, тоже моет руки, положив голову на плечо, а потом говорит:       — Смотри в зеркало, — и, аккуратно приподняв его подбородок, целует в шею.       Целует, прихватывает зубами, вылизывает — Женя судорожно перебегает глазами от своего лица в отражении к шее, и его мажет. Особенно в тот момент, когда их с Арсом взгляды пересекаются, и Женю, кажется, догоняет всем тем смущением, которое ему стоило испытать полчаса назад. Или когда он нарывался непонятно на что у стола для пинг-понга.       Ну, как непонятно на что...       Женя закрывает глаза, потому что смотреть на это выше его сил, а кончить, не прикасаясь к себе, в его планы не входит. Но с закрытыми глазами даже, кажется, хуже, потому что губы Арса ощущаются горячее, будто обжигают нервные окончания.       — Открой глаза, — просит он, но Женя только мотает головой, и Арс коротко смеётся ему в шею. — Тогда в комнату пошли.       Женя умудряется даже как-то идти ровно, пока Арс будто не способен его не трогать. Он идёт впритык сзади, сунув руки под Женину толстовку, и поглаживает пальцами его живот. И всё коварство его плана Женя понимает, когда они оказываются в комнате: тот берётся за резинку снизу, в одно движение стягивает с Жени толстовку и разворачивает его к себе.       Итак. Он стоит посреди комнаты с голой грудью и в джинсах с расстёгнутой пуговицей, почти дрожит то ли от страха, то ли от сквозняка, треплющего штору сзади, а Арс его рассматривает (почему-то исподлобья) и снимает футболку. И вроде бы Женя его уже видел в плавках, но в прошлый раз его ебать никто не собирался, а сейчас просто дыхание перехватывает, и он ощупывает Арса взглядом. Отступает назад, садится на кровать, выбираясь из джинсов, и смотрит на Арса снизу вверх.       Ну давай. Вот он я.       Тот подходит ближе, встаёт у него между ног, снова приподнимает за подбородок. Разглядывает, будто собрался разобрать лицо по молекулам. Наклоняется и целует, но совсем не так, как раньше: очень мягко, осторожно и будто вдумчиво. Будто даёт Жене возможность привыкнуть или отказаться, и Женю так кроет от этой мысли, что он дёргает Арса на себя, и они заваливаются на одеяло.       Они пытаются устроиться, кажется, целую вечность. Женя никак не может понять, в какую сторону ему повернуться, а Арс нихера не помогает, пока вылизывает его рот. Всё сам, всё сам! Он находит на ощупь подушку, подтягивается ближе к ней, наконец поднимает на кровать ноги, и Арс мгновенно устраивается сверху, будто только этого и ждал. Спускается поцелуями на челюсть, потом на шею и грудь. Жене кажется, Арс собрался выцеловать его целиком. Он плавится под его губами, вьётся в руках и бессильно выгибается в пояснице, потому что Арсово колено не даёт ему свести ноги, а сжимающие запястья руки — прикоснуться к члену. И он совсем не улавливает, в какой момент его частые выдохи превращаются в отрывистые стоны — просто потому что у него больше нет сил сдерживаться.       Арс языком проводит дорожку от пупка вниз, а потом накрывает ртом головку члена через ткань трусов, и Женя вскидывается от того, насколько остро сейчас чувствует это прикосновение. Арс трётся щекой о его бедро, Женя просяще, потеряв всякий стыд, толкается ему навстречу — и, блядь, ему не стоило смотреть вниз, совсем не стоило, потому что он ловит взгляд устроившегося у него между ног Арса и кончает. Неожиданно, до шума в ушах — спускает в трусы, будто ему четырнадцать лет, и судорожно хватает ртом воздух, не имея ни малейшего понятия, как бы ему сейчас провалиться сквозь землю от стыда. Очень хочется спрятать в ладонях лицо, но Арс всё ещё держит его за руки. Отпускает, впрочем, почти сразу, но сам поднимается выше, обхватывает ладонями Женино лицо и мягко целует.       — Хороший мальчик, — шепчет в губы, и Женя прерывисто вдыхает — никак не может полной грудью — и пытается увернуться от губ, но Арс продолжает шептать что-то успокаивающее и целовать-целовать-целовать.       Женю отпускает понемногу.       Он расслабляется в его руках, отвечает на поцелуй, хоть и не сразу ловит ритм, тянется освободившимися наконец руками вниз, пальцами цепляет резинку Арсовых трусов и стягивает ниже, насколько получается дотянуться.       — Мне явно раздеваться, а один я тут голым лежать не собираюсь, — поясняет смущённо, когда Арс перехватывает его взгляд, и тот улыбается — открыто и будто в самую душу.       — Тебе бы не пришлось, трахаться, не снимая трусов, я не научился. Да и желанием не горю, если честно, меня всё и без них устраивает.       — Да что ты, — бурчит Женя, и Арс опять тихо смеётся, прикусывает его нижнюю губу и звонко целует в челюсть.       Женя порно, конечно, смотрел, но в такой близости от себя чужой член никогда не видел. И ему одновременно и любопытно посмотреть, и стыдно, и эта борьба с самим собой занимает столько места в его голове, что он не сразу улавливает момент, когда щёлкает крышка флакона со смазкой, и Арс обхватывает рукой его член. Проводит легко рукой вверх и вниз, спускается ниже, ласкает рукой яйца, а потом касается пальцем кожи у сжатого входа, и Женя перестаёт дышать.       — Попробуешь расслабиться? — просит Арс негромко, медленно обводя по кругу, и Женя не очень уверенно кивает, длинно выдыхает, вытягивает руки наверх и сцепляет пальцы.       Арс пару раз совсем легко вжимается пальцем, а потом будто передумывает, наклоняется к Жене и целует — у него губы уже огнём горят от Арсовых поцелуев, но останавливаться он не планирует. Отвечает с жаром, позволяет Арсу себя вылизывать и буквально трахать языком, хотя он и сам недалеко ушёл. Женя не может похвастать огромным опытом, но таких поцелуев — которые не хочется прекращать, в которые хочется провалиться ещё глубже, но это физически невозможно — в его жизни не было никогда.       Да что уж там, он доверяет ему настолько, что собирается позволить вставить себе в зад и пальцы, и член, кому бы он ещё такую ответственную миссию доверил?       Он давится воздухом, когда чувствует, что Арсов палец входит в него на фалангу, но Арс не даёт об этом задуматься, а снова вовлекает в поцелуй, и Женя сдаётся. Сколько угодно пальцев, что угодно — это Арс, на которого Женя запал с первого взгляда (с первого с половиной, поправляет себя он: в окне тоже считается, но не до конца). И который, оказывается, запал на него. Эта мысль неожиданно вызывает такой дикий восторг, что Женя подаётся бёдрами навстречу и принимает в себя палец ещё глубже, и Арс тут же приставляет второй.       Женя сглатывает, но уже не от страха, а от звенящего в висках возбуждения.       Он такого в жизни не испытывал. Он лежит под Арсом — раскрытый максимально, будто ходит по недостижимой грани откровенности. Прижимает его за шею к себе, отвечает на поцелуи, кусает губы, соскальзывает к челюсти и шее и залипает, когда видит бьющуюся частой пульсацией вену. Женя накрывает её губами, лижет языком, прихватывает колючий подбородок, пальцем проезжается по знакомому уже шраму на голове — и стонет, когда Арс добавляет второй палец и шепчет-шепчет жарко на ухо, трётся носом об висок, выдерживает паузу и принимается ритмично двигать пальцами.       Женя понятия не имеет, что он делает, ему не знакомы эти ощущения, их не сравнить с анальной пробкой (он купил себе однажды, как раз после того случая с сексом с Лео во сне, но в магазин зайти постеснялся, поэтому заказывал в интернете, начитавшись отзывов, — и промахнулся, само собой), не сравнить с собственными пальцами (тут он тоже пытался, но надолго его не хватило, он бросил попытки ещё после первой фаланги) — не сравнить ни с чем. Женя не уверен, что вообще нужно сравнивать, потому что... чёрт, это же Арс.       Арс, который прямо сейчас, уткнувшись лицом в Женину шею и не прекращая двигать пальцами, обхватывает ладонью Женин снова вставший член — и его подкидывает от ощущений, потому что Арс везде. Он обводит большим пальцем головку, а потом сдвигается в сторону, и в его руке оказываются уже оба их члена. Женя задыхается от ощущений. Женя задыхается от этой невероятной близости, открывает рот, будто собрался кричать, но не может издать ни звука, потому что в этот самый момент Арсовы пальцы задевают что-то внутри, и это бьёт разом по всем нервным окончаниям.       — Готов? — тихо спрашивает Арс. Не шёпотом, просто тихо, и Жене слышится, будто у него сел голос.       — Да, — односложно выдыхает он, просто потому что не представляет, как можно сказать что-то ещё.       Он не просто готов, он будто лежит без кожи, и всё, чего ему не хватает прямо сейчас, чтобы сойти с ума и оказаться в, наверное, каком-то гейском раю, если он существует, — это Арсов член внутри.       Арс поднимается с него, садится на пятки между Жениных ног, подкладывает подушку ему под поясницу. С влажным хлюпаньем вытаскивает пальцы, и Женя стонет недовольно, потому что без них пусто.       — Сейчас-сейчас, — быстро шепчет Арс.       Женя смотрит на него из-под полуприкрытых глаз: тот пытается открыть презерватив, но руки соскальзывают, и он вытирает их об одеяло, потом раскатывает резинку по члену и склоняется над Женей, опираясь на одну руку.       — Вот сейчас, — говорит настолько тихо, что Женя скорее угадывает, чем слышит.       Арс приставляет член ко входу — Женя выдыхает в его губы, которые вдруг оказываются прямо напротив, — и толкается вперёд.       Блядь.       Блядь-блядь-блядь.       Женя жмурится изо всех сил, до слёз, потому что это больно, несмотря на то что Арс растягивал его пальцами, кажется, целую вечность. И Арс извиняется часто-часто, и сыплет поцелуями по его лицу, и не двигает бёдрами (сука, как же Женя ему за это благодарен). Он отвлекает его губами, заговаривает какой-то чушью — Женя не слышит и вообще не уверен, что в его словах есть какой-то смысл, но ловит себя на том, что ему нравится, что Арс просто что-то говорит. У него низкий, но очень мягкий голос, который будто выглаживает его изнутри, проливается анестетиком по венам, и Женю отпускает, он сам подаётся бёдрами навстречу.       Арс начинает двигаться. Сначала очень медленно, едва-едва шевелясь, но он так чётко улавливает Женю, что безошибочно угадывает момент, когда можно больше. Когда Женя действительно готов.       Он наверняка сломает спину сегодня, отстранённо думает он, когда Арс входит до конца, и Женя выгибается в пояснице с глухим стоном. Сложно уже сказать, стоном боли или наслаждения, потому что Арс проезжается снова там же, и Женя едва контролирует себя. Если можно назвать контролем то, что он раскидывает руки по кровати в судорожных попытках найти хоть что-то, за что можно схватиться: поднять их и вцепиться в Арсовы плечи у него просто нет сил.       Женя никогда в жизни столько не чувствовал. И невероятно ласкает уши голос Арса, который бросает свои попытки говорить бессвязную ерунду, но дышит так жарко и сухо, вдыхая сквозь зубы и запрокидывая голову, что у Жени мурашки бегут по груди. Он не может этого упустить — коротким усилием поднимает руки и, закинув одну на Арсову шею, второй оглаживает твёрдые, напряжённые мышцы плеча.       — Я на тебя упаду, — со смешком реагирует Арс, и Женя только мотает головой.       Ему похуй.       — Хочу тебя целиком. На себе, в себе — везде, — он даже не понимает, как умудрился сложить мысль в такую цельную фразу, но Арс стонет и ложится на него сверху, зажимая Женин член между их животами.       Это пиздец. Это не сравнить абсолютно ни с чём, что в жизни Жени было.       Оргазм накрывает такой мощной волной, что Женя глохнет, слепнет и теряет себя полностью. Кажется, кричит, и Арс ловит его губы своими, глотает стоны, крики, дыхание, толкается ещё несколько раз глубже — и, дрожа, падает сверху.       Женя понятия не имеет, через какое время они приходят в себя, и он начинает осознавать себя в пространстве. Перестаёт кружиться комната, слух улавливает Арсово сбивающееся в рваные сипы дыхание. Тот скатывается с него ближе к спинке, трёт ладонями лицо, проводит до самой макушки и так и остаётся лежать, глядя в потолок и пытаясь отдышаться. Женя всё это видит краем глаза, потому что повернуться он просто не способен.       — Ты как? — спрашивает Арс то ли через секунду, то ли через несколько часов: у Жени внутренние часы совсем сбились.       — В ахуе, — отвечает он и поворачивает голову к Арсу — тот смотрит на него. — Если тебя устроит такой ответ, то я в ахуе.       Арс смеётся и качает головой. Снова проводит ладонью по лицу и садится.       — Хочется в душ и курить.       — Мне хочется не вставать больше никогда, — признаётся Женя, но поддаётся, когда Арс за руку тянет его наверх и лениво целует.       У Жени больше ни единой претензии к спальным районам.       А ещё Женя думает: да, никто бы совершенно точно не хотел этого увидеть. А вот сам Женя бы — с удовольствием. Щёки вспыхивают от мысли, и Арс смотрит на него с подозрением, но вопросов не задаёт.       И хорошо. Женя не уверен, что хоть одна мысль в его голове сейчас — адекватная. Потом как-нибудь подумает.