Вэлкам ту Ebenya

                  — ОКТЯБРЬ, 2021 ГОД —       В предыдущей школе Женя учился по четвертям. Тут — триместры, и это странно. Школьные каникулы всегда чувствовались ещё за пару недель: учителя начинали меньше задавать, контрольных становилось больше, на уроках спрашивали только тех, у кого были спорные оценки, но даже это всё не лишало предвкушения грядущих каникул. С триместрами всё совсем по-другому. Оценки им выставят только в следующем месяце, контрольных больше не стало, как и домашек — меньше (хотя, на Женин взгляд, им вообще толком ничего не задают; вслух он этого, естественно, не говорит), между тем сегодня пятница, а на следующей неделе — каникулы. Правда, именно со следующей недели у Жени начинаются занятия с репетиторами, но пока онлайн.       А ещё родители в воскресенье улетают на неделю, и Женя уже предвкушает, как он выспится в Васькино отсутствие. Мелкую он, конечно, любит безумно, но будет любить куда сильнее, если она не станет будить его в семь утра каждый божий день.       Как оказалось, ещё с того года, когда учился последний год выпуск Арса, у ребят появилась традиция отмечать начало каникул в боулинге, который как раз в тот год у них тут неподалёку и открылся. Традиция закрепилась, естественно, в алко-формате, правда, Женя пока не очень понимает, как ему к этому относиться: последняя крепкоалкогольная вписка, на которой он был, запомнилась ему звонком Дашки в шесть утра следующего дня, которая сначала страдальчески спрашивала в трубку, зачем он давал ей сигареты, ведь у неё во рту теперь вкус жжёного сена, а потом — почти кричала, какой он мудак, что уезжает. В общем, так себе было пробуждение, Женя до сих пор почти физически ощущает, как трещала у него тогда голова и как звенело в ушах.       На всякий случай он несколько раз осторожно спросил у Арса, точно ли он будет после истории с матерью, и тот только глаза закатывал и рассказывал, что к этому дерьму давно привык и не собирается жертвовать традициями в угоду чужой непоследовательности. Проще говоря, Арс от Жениного беспокойства отмахнулся, и он был бы пиздец как рад сделать то же самое, но у него никак не получалось: стоило вспомнить Арсово лицо тем вечером, «придурочный» и «нахера припёрся», и его душила злость. Но тот все полторы недели продолжал вести себя так, будто ничего не произошло, и Женя в какой-то момент выдохнул. Для него это дико и непривычно — да, но не для Арса, как бы обидно за него Жене ни было и сколько бы он ни считал, что таким людям детей не стоило бы заводить примерно никогда. Впрочем, не в этом случае, потому что тогда у Жени бы не было Арса, а вот этим пожертвовать не готов уже он.       Поэтому всё вернулось на круги своя. Они со Светой сгоняли на олимпиаду, которая оказалась ни разу не онлайн, как ожидал Женя: систему в этом году решили поменять, но к учебному году запустить не успели, так что писали по старинке. И они со Светой долго обсуждали после, что не могла она быть настолько лёгкой: оба управились минут за сорок, ещё полчаса непонимающе переглядывались, а потом сдали бланки и вышли, пока остальные сосредоточенно царапали ручками ответы. Поделились впечатлениями с англичанкой, та лишь покивала, сказала, что результаты будут после каникул, и отпустила их на все четыре стороны.       — Мака-а-аро-о-ов! — настойчиво ввинчивается в голову, и он моргает и фокусируется.       Биологичка смотрит на него скептически; класс молчит.       — Есть контакт, — будто с облегчением говорит она, — Евгений с нами. Ребят, я понимаю, последний урок перед каникулами, но давайте соберёмся как-то, а? Жень, раз ты уже здесь, сходи в канцелярию за зелёным маркером.       На вопрос или даже на вежливую просьбу, на которую можно было бы ответить отказом, её фраза совсем не похожа, так что Женя встаёт и покорно идёт. Особо, естественно, не торопится, и на обратном пути его чуть не сбивает с ног вылетевшая навстречу девчонка.       — Ой! — взвизгивает она и останавливается как вкопанная, даже не качнувшись на высоченных шпильках. — Прости!       — Всё нормально, просто инфаркт, — шутит Женя и заглядывает ей в лицо. — А. Привет, — здоровается неловко; неловко — потому что напротив него стоит та самая Дзера.       — Привет, — улыбается она, — ты Женя, да? Новенький из параллели? Я Дзера. Хотя, наверное, не было смысла представляться, — раздражённо добавляет она, но тут же снова улыбается. — Мы с тобой прямо как в фильме. Была бы перемена, обязательно бы рассыпали тетради и учебники, а потом начали вместе собирать.       Женя всё ещё не очень понимает, как ему реагировать на её щебетание, поэтому продолжает стоять столбом, нацепив вряд ли очень уж правдоподобную улыбку, и невероятно хочет провалиться сквозь землю. «Не было смысла представляться». Естественно, она в курсе, с кем дружит Женя, и знает, что ему наверняка уже поведали историю во всех красках. Это неправда, конечно, но ей-то откуда знать.       — У меня биология, — невежливо перебивает её он, — надо идти.       — Да, конечно, — спохватывается она, — увидимся!       Она на своих шпильках слетает вниз по лестнице, почти не касаясь ступенек, и Женя едва успевает отойти в сторону, чтобы она не заметила, как он пялится ей вслед. Как идиот, серьёзно, и что он уставился на неё? Да потому, объясняет он сам себе, широкими шагами двигая в сторону кабинета биологии, что отношение к ней ребят слишком диссонирует с его впечатлениями от двух встреч. И не то чтобы у Жени отключился мозг, нет, он верит друзьям, просто... просто ему невероятно любопытно, что же там случилось.       — Ты в канцелярию соседней школы бегал? — сухо спрашивает биологичка, забирая у него маркер, и Женя видит, как Света закатывает глаза, и незаметно пожимает плечами.       — Встретил Дзеру, — шепчет Женя, садясь на место, и Света кривится. — Да что там была за история?       — Некрасивая, — односложно отвечает она, — Рома расскажет, если захочет. Просто имей в виду, что с ней лучше быть начеку.       — Это должно было как-то любопытство моё удовлетворить, ты думаешь?       Света пытается, видимо, посмотреть на него строго, но выходит у неё так себе, потому что она едва сдерживает улыбку, и они спешно друг от друга отворачиваются, чтобы не заржать на весь класс. Женя ловит взгляд биологички, которая смотрит на него с недовольством, и прилагает максимум усилий, чтобы собрать лицо во что-то более уместное, но выходит так себе.       Он реально понятия не имеет, что их так рассмешило, но звонок через десять минут слышит с облегчением.

* * *

      Когда Света со смехом просит Женю, если что, проводить её после тусы домой, потому что уж на него-то она точно может положиться, он, разумеется, без единого сомнения соглашается. Разве же он мог тогда знать, что помощь понадобится ему самому? О нет, ему это и в голову не пришло, потому что он взрослый человек, он умеет пить, он, в конце концов, ни разу в своей жизни не напивался. Но, видимо, надо когда-то начинать, и неполные восемнадцать — прекрасное для этого время. Видимо. Но обо всём по порядку.       Утром субботы ничто, как говорится, не предвещало. Три дорожки у них были забронированы на вечер, и всё время до Женя очень планировал сычевать в обнимку с джойстиком плойки, не отрывая глаз от какой-нибудь из игр сюжетки Дарк Соулз. Свою любовь ко всей серии он вряд ли когда-нибудь сможет выразить словами, знает каждую буквально наизусть, но перепроходить не устал до сих пор. Первой игрой, которую он прошёл, когда Денис купил домой соньку, стала вторая именно из этой серии, после неё были первая, чуть позже третья, а помимо них — огромная туча других игр, но всё-таки для Миядзаки в его сердце есть отдельное место.       Именно этим он и занимался весь день, отвлекаясь периодически разве что на сообщения в чате да носящуюся по дому в шляпе и купальнике Ваську. Мама собирала вещи, Васька мешалась, а Женя с Денисом делали то, чему блестяще научились за эти годы, — не отсвечивали. Женя не отсвечивал в своей комнате, а Денис — на кухонном балконе с макбуком на коленях, потому что во всех остальных помещениях квартиры мама вела активные сборы.       Первая Женина ошибка: он понимает, что за весь день ни крошки не съел, только минут за двадцать до выхода из дома и перехватывает на ходу пару оладий, которых мама напекла целую гору. В баре же наверняка будет еда, думает Женя, ребята говорили что-то про пиццу, бургеры и крылья.       Спойлер: еда там действительно будет.       Задачка со звёздочкой: сколько съест Женя этим вечером, если Тоха встретит его стаканом водки с энергетиком?       Вторая Женина ошибка: не стоит залпом пить что-то незнакомое, насколько бы тебе ни понравился вкус. Конечно, он не падает замертво с пятого глотка, о нет, накрывает очень мягко. Ему становится весело, легко и свободно — настолько, что он шёпотом объявляет удивлённой Динке, что совершенно зря её боялся, Роме признаётся, что видел его видос в тиктоке и танцует тот и правда охуенно, а потом прилипает к Арсу, вытаскивает его курить и, заглядывая в глаза, говорит, что никогда в жизни не видел, чтобы люди так красиво держали сигарету. Арс, кажется, смеётся, оглядывается по сторонам, затягивается и, коротко притянув Женю за шею, выдыхает дым ему в губы.       Кроет.       Он отчаянно пытается собраться с мыслями, чтобы отреагировать хоть как-то, кроме наверняка охуевшего взгляда, но вселенная, жестокая сука, не на его стороне, потому что дверь бара открывается, и из неё вываливаются, друг друга перекрикивая и обсуждая чей-то сплит, пацаны. Замечают Арса с Женей и двигают, естественно, в их сторону, делясь впечатлениями; Арс что-то сходу подхватывает, а Женя пытается ухватить за хвост ускользающую реальность. И не то чтобы его совсем отключает, во всяком случае, когда ребята решают перейти на пиво, он отказывается, прекрасно понимая, к чему это приведёт, но ближе к ночи они спускаются из боулинга на втором этаже в бар на первом, девчонки тянут танцевать, на столе появляются коктейли, и Жене даже не приходит в голову, что и их пить не стоит. Так что да, он пьёт, курит, танцует наравне с девчонками под какую-то всратую попсу, а потом понимает, что устал, заваливается на диван у их стола и понимает, что встать больше не может. Да и не очень-то хочет, если честно, о чём и сообщает плюхнувшемуся рядом с ним Арсу.       — О-о-о-о, — тянет тот, заглядывая ему в лицо, — совсем развезло?       Женя собирается ему ответить, но отвлекается на Свету, которая метрах в пяти от них лихо отплясывает с Ирой, и его начинает мутить. И если до этого он бы в ответ на Арсов вопрос только фыркнул (ну или попытался бы, по крайней мере), то сейчас понимает: да, блядь, его развезло; его неебически развезло.       — Света просила домой проводить, — говорит он жалобно, потому что явно не способен сейчас сделать обещанного.       — Да ну? — скептически спрашивает Арс, бросает быстрый взгляд на танцующих девчонок и снова смотрит на него. — Ты её сейчас даже до выхода из бара не проводишь. Да и она вроде трезвая. Как минимум трезвее тебя.       — Я обещал!       Арс буравит его как будто недовольным взглядом (или Женя просто параноит, потеряв возможность здраво оценивать окружающий мир), закатывает глаза и хватает за руку проходящего мимо Ромку.       — Рамзес, Светку домой проводишь?       — А что с ней? — хмурится тот и мельком косится в её сторону.       — С ней ночь, — ехидно отвечает Арс, — она Женька попросила её проводить, и Женёк наверняка проводит, но не факт, что до дома, ну, ты видишь, — он кивает на виновато улыбнувшегося Женю.       Они, кажется, говорят о чём-то ещё, но он уже теряет нить, отмечает только вспышками, как Рома подходит к девчонкам, наклоняется к Свете, что-то ей говорит, та кивает и показывает, кажется, на часы, а потом Рома берёт её за руку и как-то хитровыебанно закручивает — Женю снова мутит.       — Доволен? — спрашивает Арс ему в ухо, и Женя уже хочет кивнуть, как тот вдруг так больно и неожиданно кусает его за хрящик, что он вскидывается и смотрит с обидой.       — За что?!       — На всякий случай.       — Я же ничего не сделал!       — Я же ничего не сделал, — передразнивает его Арс, встаёт с дивана и тащит Женю за руку, — поднимайся, пошли домой.       — Я курить хочу, — заявляет он, послушно вставая на ноги.       — Не советую, — качает головой Арс, — тебе и так завтра будет плохо, а уж если ты сейчас покуришь...       Женя пытается с ним спорить, но Арс стойко игнорирует его попытки, поправляет на нём свитшот, помогает надеть куртку и почти выволакивает на улицу.       Темно, абсолютно пустынно и свежо. Женя смотрит по сторонам и, насколько хватает глаз, не видит не то что людей, а даже проезжающих машин; разве что светящиеся окна в домах напоминают, что они здесь не одни.       — Где твой телефон? — спрашивает Арс, вставая напротив. Достаёт сигареты, скептически смотрит на Женю и убирает обратно.       — В кармане, — уверенно отвечает он и, вынув телефон, разблокирует. — Два пропущенных от мамы и сообщение.       — Ну, перезванивать во втором часу ночи я бы на твоём месте не стал. Читай.       — Что читать?       — Сообщение, гений, — терпеливо отзывается Арс.       — «Дверь не заперта, мы с Деном не спим, но не шуми», — читает Женя. — Двадцать минут назад.       — Охуеть, — выдаёт Арс, наклоняется к его телефону, будто не поверил (будто Женя способен сейчас что-то выдумать, боже), и повторяет: — Охуеть.       Охуеть, не может не согласиться Женя, разглядывая его ресницы в свете телефонной подсветки. Тень от них падает так, словно они достают до самых бровей, и Женя залипал бы бесконечно, если бы не потерял равновесие и не ткнулся носом в Арсову скулу.       — Ай.       — Ай, — соглашается Арс, потирая щёку, но, кажется, улыбается, — пошли.       На улице становится легче, чем в баре. Во всяком случае, Женя способен идти вперёд, и даже почти ровно, а не зигзагом. Арс иногда подхватывает, когда его заносит, но в целом идут спокойно и, на Женин потерявший ориентацию в пространстве и времени (да и в принципе) взгляд, доходят слишком быстро.       — Спасибо, — неловко благодарит он, когда они подходят к подъезду, и смотрит на Арса исподлобья, но тот только усмехается.       — О нет, я тебя доведу до квартиры и лично сдам маме в руки. Тебя сейчас накроет сразу за дверью, там тепло.       — Мне всего-то на этаж...       — Заткнись, — перебивает Арс, — доставай ключи, не будем же мы в домофон звонить.       — Я сам, — настойчиво бурчит Женя.       — Не заставляй меня лезть в твои карманы.       — Так не лезь, — огрызается Женя.       Он, конечно, сделал всё, что мог, уговаривает себя он, пока Арс шарится по его куртке и джинсам, находит ключи, открывает подъездную дверь, а уже внутри поворачивается к нему лицом и спрашивает:       — Какой этаж?       Но до Жени даже вопрос доходит не сразу, потому что в этот момент он думает уже только о том, как сильно хочет Арса поцеловать. А чего он ждал, когда его всего облапал? И Женя приближается к нему, спотыкается о порог и почти падает на Арса, который его подхватывает и отстраняется от его губ.       — У тебя какая-то нездоровая страсть к подъездам, — говорит негромко.       «У меня к тебе нездоровая страсть», — хочет возразить Женя, но не успевает, потому что Арс ловит его губы своими, и он превращается в кисель. Только целует совсем не так, как Жене хочется: Жене хочется глубже и грубее, а Арс едва его касается, и Женя хнычет недовольно, сползая поцелуями на челюсть и под неё. Будь его воля, он бы его сейчас сожрал, но он ограничивается вылизыванием шеи и тянет вниз ворот Арсовой футболки, когда тот его останавливает и предупреждающе говорит:       — Я, блядь, не железный. А у тебя родители дома.       Родители, конечно, не то, о чём хочется думать, пока целуешь самого красивого парня в мире.       — Пошли к тебе.       — Не-а, — качает головой Арс, — мы к лифту пойдём. Выпрямляйся.       И Женя, разумеется, слушается. И выпрямляется. И даже не сразу понимает, что его повело, а Арс ловит его из почти диагонального положения и тянет на себя.       — Я предупреждал, — коротко говорит он, — какой этаж?       — Девятый, — проговаривает Женя с таким трудом, что сам пугается, как он сейчас доберётся до дома и что ему скажут родители, увидев в таком состоянии среди ночи.       Они поднимаются к лифту целую вечность, потом ту же вечность его ждут, а на этаже Женя собирается вдавить кнопку звонка, но Арс, шикнув, бьёт его по рукам.       — Тебя же просили не шуметь! Ключи на что?       Он шебуршится в замочной скважине, чертыхается сквозь зубы, а потом отшатывается, и они оба морщатся, потому что дверь открывается, и их заливает светом из прихожей.       — Здра-а-а-асьте, — тянет мама, переводя взгляд с Жени на Арса, и складывает руки на груди. — Я так и думала.       — Это Арс, — еле выдавливает Женя и переступает с ноги на ногу, не имея абсолютно никакой возможности отлепиться от Арсова плеча: точно упадёт.       — Привет, Арс, а я Марго, — как-то слишком уж весело проговаривает мама (ради всего святого, Женя в жизни не слышал, чтобы кто-то называл её Марго).       — Рад познакомиться, — не очень уверенно отвечает Арс.       — Усади этого незадачливого алкоголика на банкетку, пожалуйста, — просит она, отходя в сторону, — только не шумите, у меня ребёнок спит. Не этот, но этот, надеюсь, хоть до кровати доберётся, прежде чем тоже выключиться. И что мне с тобой делать? — спрашивает мама уже у Жени, садясь рядом и приобнимая его за плечи. — Ладно душ, до своей комнаты доползёшь?       — Угу, — не раскрывая рта, подтверждает он.       И это последнее, что он из этого слишком долгого вечера запоминает.

* * *

      Просыпается он часов в семь утра с чувством, будто водка в нём ещё не догуляла: голова слегка кружится, но в целом всё в порядке. Он со стоном садится на кровати, смотрит в окно, за которым занимается серое осеннее утро, и кривится от мерзейшего сладкого привкуса энергетика во рту. Подняться с кровати оказывается проще простого, дойти до ванной — уже сложнее: он шатается от стены к стене и придерживается руками за косяки, сердце колотится в висках, и, глядя в зеркало, Женя чувствует себя так, будто пробежал как минимум полумарафон. Он и выглядит изрядно помятым с отпечатком подушки во всю левую щёку и стоящими дыбом антеннками кудрей с той же стороны. Попытки пригладить волосы, разумеется, безуспешны, он от них ничего и не ждал, всё же со своими кудрями живёт вместе уже почти восемнадцать лет, но помыться хочется ужасно, так что он врубает прохладный душ и залезает в ванну.       Становится чуть легче сначала от воды, а потом — от холодка ментолового геля; Женя смывает с себя остатки вчерашней тусовки, моет голову, особенно ожесточённо чистит зубы и набирает в рот ополаскиватель с таким ядрёным привкусом мяты, что кажется, будто она ему слизистые выжигает до дыр.       На то, чтобы снова себя почувствовать более-менее сносным человеком, у него уходит больше получаса: благоухающий всеми жвачками мира, он стоит на кухне и наконец набирает в стакан воды, потому что пить хочется невероятно, осушает его почти залпом — и несётся в туалет, по пути ссадив полплеча об косяк и невероятно сильно уебавшись коленями об кафельный пол. И стонет, сидя в обнимку с унитазом, потому что к тому, что ему станет настолько плохо от воды, жизнь его не готовила. Он дрожащими руками приглаживает мокрые волосы, отстранённо думает о том, что зубы чистил зря, и пытается дышать медленнее и глубже, чтобы чуть успокоить сердцебиение: смарт-часы показывают, что оно херачит больше ста ударов в минуту. Сейчас он тут умрёт, прямо в туалете, и никто об этом и не узнает: родители вернутся только через неделю, а больше ключей ни у кого нет.       Он еле-еле приходит в себя, прижимается лбом к холодной стене, пытается подняться на ноги, но колени трясутся, и в коридор он в итоге выползает. Там, придерживаясь за стены, с огромным трудом встаёт, со скоростью черепахи идёт (хотя вряд ли это слово уместно в его случае) в сторону своей комнаты — самой, мать её, дальней от него двери — и с облегчением валится на кровать.

* * *

      Когда он просыпается во второй раз, часы на колонке показывают 12:39. Вертолёты, кажется, отпускают, но Женя, горьким опытом уже наученный, не рискует вставать с кровати и проверять, а берёт в руки телефон и принимается листать чаты в телеге. Пропущенных звонков от матери нет, но есть четыре сообщения:       Мама: Блин, я записала сначала голосовое, а потом подумала, что тебе будет тяжело что-то слушать, и удалила. Так напишу       Мама: У тебя около компа на столе стоит стакан, я развела тебе полисорб. Лучше, чтобы это было первое, что ты выпьешь, когда проснёшься. Только размешай, прежде чем пить, и пей залпом       Мама: Ещё сварила бульон, он на плите, вряд ли ты захочешь его раньше вечера, но имей в виду       И последнее, полтора часа назад:       Мама: Мы взлетаем, напишу, когда сядем. Отзовись, если придёшь в себя раньше       Он послушно отписывается, что проснулся и чувствует себя как мешок с мусором. У компа действительно стоит стакан с мутной жидкостью, но дотянуться до него сейчас кажется нереальным. Женя смотрит на него с тоской (ну мама же наверняка знает, о чём говорит?), тяжко вздыхает и медленно отрывает голову от подушки. Слегка кружит. Женя думает, что ему бы пить лучше сразу над унитазом, потому что из стакана воды ничего хорошего не вышло, но он представляет себе путь через длинный коридор и решает рискнуть: размешивает воду — со дна поднимается белая муть — и в несколько глотков осушает стакан. Кривится, потому что на зубах будто скрипит пыль, кидается к кровати, быстро ложится и прислушивается к себе. Ни умирать, ни блевать пока не тянет — хорошая новость, но пальцы по-прежнему трясутся. Сейчас бы, наверное, уснуть опять, но у него ни в одном глазу, так что он принимается листать телегу дальше. В их чате ночью вразнобой отчитались девочки, что добрались по домам, и сегодня никто ещё ничего не писал. Женя первым становиться не планирует, так что листает выше: вспоминает, что Ира вчера кидала ссылку с требованием поставить лайк на фанфик и «помочь юному дарованию пробраться в топ», думает, что почитать он сейчас сможет вполне спокойно, никаких усилий это от него не потребует, и переходит по ссылке.       Сайт просит подтвердить возраст, потому что текст не предназначен для лиц младше восемнадцати лет. Женя хмыкает, спокойно подтверждает высветившиеся «1.1.2001» и оказывается на сайте. Под претенциозным названием «Не отпускай меня» — россыпь незнакомых иконок вроде «слэш» и «NC-17», сорок восемь лайков и лаконичный вопрос в примечании: «Лол, есть кто-то, кто не запал на ДаблНик с первой серии сезона?»       Дашка, помнится, тоже ему постоянно вслух что-то зачитывала, обычно по сериалам, которые они вместе смотрели, и Женя к народному творчеству относился всегда скептически. У него и в принципе-то не то чтобы очень уж близкие отношения с чтением, а уж с чтением любительских (и откровенно плохо написанных) рассказов и того сложнее. Но Женя всегда открыт для нового опыта, к тому же Ира его подруга, так что он даёт ей шанс и, листнув страницу ниже, принимается читать.       Слог у Иры, к слову, неплохой — куда лучше всего того, что ему когда-то читала Дашка, Женя даже хихикает пару раз и неплохо представляет себе персонажей. Они сначала сталкиваются лбами на каком-то испытании, чуть не дерутся, при этом оба друг друга откровенно провоцируют, а один из них, Николае, даже будто бы нарывается. Женю забавляет их взаимодействие (и изрядно удивляет, что Ира пишет про двух пацанов) ровно до того момента, пока не высасывается из пальца какой-то полуагрессивный поцелуй — тут Женя морщится и собирается уже пролистать страницу в самый низ, не читая, чтобы поставить злополучный лайк, но глаз цепляется за строчку «Никита откидывает голову, когда Ник касается губами узора татуировки: над воротом джемпера он кажется сатанинским, и Ник готов положить на этот алтарь всего себя, целиком» — и у него сбивается дыхание. Он осторожно листает чуть выше, возвращается к поцелую, старается забыть о том, как он начался, принимается по порядку читать дальше и чуть не подпрыгивает от неожиданности на кровати, когда слышит звонок домофона.       Сердце херачит в грудную клетку так, будто ему там тесно, и Женя вскакивает на ноги, напрочь забыв про похмелье, и несётся в прихожую.       — Кто там? — спрашивает хрипло.       — Ну уж не Света, — ехидно отвечает Арсов голос, — открывай.       Женя бросает растерянный взгляд в зеркало — кажется, в семь утра он выглядел лучше — и нажимает на кнопку. Целую вечность копается в карманах куртки в поисках ключей и находит их на крючке на стенке шкафа. Когда он открывает всё же дверь, Арс уже стоит снаружи и смотрит на него, прищурившись.       — Выглядишь бодро, — говорит одобрительно, заходит в квартиру и ставит на банкетку два пакета. — Я купил фанту и зашёл в макдак. Не знаю, что ты ешь, но решил, что двойной чизбургер нравится точно всем, так что взял его.       Он разувается, вешает на вешалку свою джинсовку, поворачивается к Жене, наклонив набок голову, и Женя густо краснеет, потому что у Арса на шее — целая цепочка красноватых засосов, уходящих под ворот футболки.       — Вот я сегодня утром тоже охуел, — кивает Арс, — пошли на кухню. Ты же наверняка ещё не ел? Я принёс тебе лучший похмельный завтрак на все времена. Ты будешь чиз или дошик?       Женя послушно плетётся за ним, с завистью думая, что у Арса, видимо, и отголоска похмелья нет, он даром что не пританцовывает на кухне, пока проверяет чайник, доливает в него воды и нажимает на кнопку. А потом поворачивается к тяжело опустившемуся на стул Жене и вроде бы с жалостью спрашивает:       — Плохо?       — Уже нет, — качает головой Женя, разглядывая его, и пытается пригладить влажные ещё волосы, — так, качает слегка.       — Света как, до дома добралась?       — Да что ты пристал ко мне со Светой? — настораживается Женя.       — Не знаю, — язвит Арс, — может, потому что я подошёл к тебе ночью, а первое, что ты мне сказал, это что тебе надо Свету проводить?       — А ничего, что я к тебе до этого на улице лип, потому что ты охуеть как красиво куришь? — возмущается Женя. — А ресницы эти твои вообще? Ты вообще... Арс!       Женя неожиданно выбешивается настолько, особенно под взглядом вскинувшего брови Арса, что вскакивает на ноги и сжимает руки в кулаки. Разумеется, он не собирается драться, это просто жалкая попытка взять себя в руки, но факт остаётся фактом: Арс опускает взгляд к его кулакам, вздыхает и качает головой.       — И вот мы здесь, — говорит устало и улыбается, — успокойся, Жень. Я пошутил.       — Какая идиотская шутка. Три раза одна и та же, — бурчит Женя и садится обратно.       — Но всё не про адресник!       Арс пытается перевести тему, Женя видит, и от этого так сжимается сердце, что он сначала обхватывает себя за плечи, а потом думает: зачем? Арс же здесь. Поэтому он поднимается на ноги, делает несколько шагов и обнимает того со спины.       — Ты чего? — спрашивает Арс мягко, но Женя мотает головой — не хочет отвечать.       И они так и стоят, пока Арс вытаскивает из бумажного пакета бургеры и картошку, открывает фанту и распаковывает острые дошики. А потом поворачивается в Жениных руках и обнимает в ответ так, что Женю плавит и топит неясными эмоциями, которых он будто никогда раньше не испытывал.       Он, кажется, знает, как их объяснить, но невероятно сильно боится признаться даже себе. Поэтому липнет всем собой, трётся носом в короткие волосы и обводит ухо, а потом мокро целует в шею.       — Ну давай, обнови мне свежие засосы, — хмыкает Арс, за подбородок поворачивает его к себе и целует.       Женя, безусловно, романтик, хоть и не настолько, чтобы списать головокружение на что-то, кроме похмельных вертолётов, но ему так хорошо сейчас. Рядом с ним Арс, он у себя дома, такой влюб... лённый? Эта мысль его одновременно и успокаивает, и вызывает панику, потому что сейчас (только сейчас, Жень?) всё то, что он хотел считать лёгким развлечением (а хотел ли, Жень?), превращается во что-то куда более серьёзное. Потому что он действительно никогда и ни к кому столько не чувствовал, а с их первого поцелуя месяц прошёл.       Его так захлёстывает, что он теряет Арсов ритм, поцелуй превращается в беспорядочный: Женя обхватывает его лицо, зачем-то поднимается на носочки, вынуждая Арса запрокинуть голову. Но Арса так легко не сбить, он умудряется поймать Женю даже на этих эмоциональных качелях, коснувшись его языка своим и начисто снеся башню; Женя задыхается-задыхается-задыхается — и вздрагивает от неожиданности, когда Арс с нажимом ведёт руками по его плечам.       — Ты чего? — обалдело спрашивает он, с трудом фокусируясь на Женином лице и встряхивая головой. — Плохо?       — Мне... — мямлит Женя, потому что и сам не сразу соображает, что случилось, а потом вспоминает, как вписался в косяк, и поднимает рукав футболки — у него рука ссажена почти до локтя.       — Это что?       — Дверь, — Женя морщится, когда Арс легко касается ссадины пальцами, — я в туалет бежал, а у нас там ещё наличников нет на двери, никак не довезут, и я въехал плечом.       — Похмелье всем противопоказано, но тебе особенно, — хмыкает Арс, целует его в плечо и шлёпает по бедру: — Сядь за стол, поесть надо.       Женя послушно садится и задирает, чтобы проверить, штанины. Так и есть, на коленках синяки, на которые Арс смотрит скептически, а после поднимает взгляд к Жениному лицу и говорит:       — Есть всё же пара вопросов.       — Бежал в туалет, упал на колени, — устало отмахивается Женя.       Неудачник какой-то, а не человек, думает он под аккомпанемент Арсовых закатанных глаз. Тот суёт ему в руки стакан с фантой, смотрит, как Женя залпом пьёт, и наливает ещё, да и вообще хозяйничает на кухне. Ну, насколько может хозяйничать двадцатилетний пацан: у них на столе дошик, от запаха которого у Жени — неожиданно — рот наполняется слюной, хотя до этого любая мысль о еде вызывала лишь тошноту, картошка фри и пара чизбургеров. Он смотрит на это всё, запоздало спохватывается и говорит:       — Мама говорила, лучше с бульона начать.       — Поверь, от этого всего хуже не будет. Бульона на ночь бахнешь и утром проснёшься как новенький.       Арс оказывается прав, Жене действительно вкусно. Он прислушивается к себе: хуже и правда не становится. Можно, конечно, добавить романтики и задаться вопросом, как ему может стать хуже, когда напротив него сидит Арс, но это он находит уж совсем выходящим за грань здравого смысла.       — А ты меня правда просто покормить пришёл? — неловко спрашивает он, глядя на Арса над стаканом, и Арс поднимает на него тяжёлый взгляд.       — Ты ночью буквально на моих глазах вырубился и с банкетки лбом вниз не нырнул, только потому что я тебя подхватить успел. И мне не очень понравилось твоей маме отвечать на вопрос, что ты пил. К счастью, она просто посмеялась и сказала, что пьяным тебя ещё никогда в жизни не видела, хотя ждёт уже пару лет как.       Женя, умерший от стыда ещё где-то в начале Арсовой реплики, к её концу преисполняется праведным возмущением и переспрашивает:       — Посмеялась?       — Ага, вместе с отчимом, — довольно кивает Арс, даже не пытаясь спрятать улыбку.       — Бля, ещё и Денис, — стонет Женя, — небось тащил меня до кровати и бубнил.       — До кровати тебя тащил я, — поправляет Арс настолько внезапно, что Женя давится воздухом, — так что уже в курсе, что твоя комната последняя по коридору.       — Если я всё-таки умру от стыда, даже не вздумай меня откачивать, — мрачно просит он.       — Ещё чего, — фыркает Арс, тянется рукой и ерошит его волосы, — как же мы без тебя.       Женя очень хочет спросить у него, кто такие эти мы, которые без него никак, но глотает вопрос и поднимается со стула. Голову ещё слегка кружит, так что он придерживается за стену, пока Арс внимательно разглядывает его снизу.       — Пошли в комнату? — предлагает Женя. — Очень хочется лечь.       Путешествие через весь коридор всё ещё сродни подвигу, понимает он где-то на середине и на свою кровать заваливается уже в абсолютном бессилии: кажется, его даже ноги не держат. Он и голову набок повернуть не в силах, так и лежит лицом в смятое одеяло в мечтах об окончании этой чёртовой пытки. Чтобы, блядь, он ещё хоть один раз в жизни так напился!       Когда он наконец подтягивает на кровать ноги и поворачивается на спину — перед глазами мелькают мушки, а ещё его, кажется, начинает немного знобить, — Арс уже сидит на диване у противоположной стены и смотрит на него с жалостью.       — Я тебе бутылку фанты к подушке кинул, пей, будет легче. Понятия не имею, что в ней за магия, но реально помогает. Вообще я пива хотел принести, но подумал, что его ты пить точно не станешь.       Женя кривится, представив себе один только запах, и накрывается одеялом с головой. Ебучий стыд, он чувствует себя сейчас настолько по-идиотски, что больше всего на свете хочет провалиться сквозь землю, но это что-то из области фантастики, так что он откидывает одеяло и берёт в руки телефон. Разблокирует его, видит фанфик, косится на Арса и спрашивает:       — А ты уже читал Ирин рассказ? На который она ссылку кинула?       — Не, — не глядя отвечает тот, — я перестал, просто лайкаю теперь. Сначала пытался, но это явно не моё.       — Почему?       Арс поднимает на него взгляд, наклоняет набок голову, смотрит очень внимательно — и хитро, Женя бы даже сказал, коварно улыбается.       — Ты поймёшь, — обещает почти угрожающе.       — Что там такое?       — А ты ещё не начал?       — Начал и пока ничего страшного не увидел, — пожимает плечами он. — Ну, странно, конечно, что она про двух мужиков пишет, просто...       — Секунду, — перебивает его Арс, смотрит в свой телефон, что-то долго там скроллит, а потом хмыкает и говорит: — Почитай. Правда поймёшь.       — Да что там? — настораживается уже Женя. — Серьёзно, мне хочется закрыть и не открывать это больше никогда. На всякий случай.       — Девчонкам нужны просмотры и лайки, — напоминает Арс, — но я тобой командовать не собираюсь. Сложи своё мнение. Я не мешаю, — и правда утыкается обратно в телефон, хоть гуляющая по губам улыбка никуда не девается.       Ну и ладно, думает Женя. В конце концов, вкусы у всех разные, а Арс много читает, может, ему просто не нравится эта вся самиздатская история. Он продолжает себя уговаривать, листая страницу в поисках момента, на котором остановился, и уже через пару минут погружается в текст настолько, что забывает и об Арсе, и о похмелье, потому что персонажи, имена которых вылетели из Жениной головы (какие уж там имена, когда напротив сидит Арс), принимаются за прелюдию, и его мощным флэшбэком откидывает в его собственную реальность — в ту, где чужие губы жгут кожу, а пальцы — растягивают. Он чаще дышит, садится в кровати, подняв подушку, и уже представляет, как накинется сейчас на Арса, когда его так же резко из мира фантазий выкидывает, потому что Никита, пару раз двинув двумя пальцами, входит в Ника в одно движение и без смазки, и Женю корёжит настолько, что он закрывает ладонями лицо, выпустив из рук телефон, и так и сидит. Чувствует, как рядом оказывается Арс.       — Да-а-а, вот я как раз об этом, — тянет он, и Женя убирает руки от лица: тот взял его телефон и, наморщив нос, смотрит в экран. — «Прощай, жопа Ника», — нужно было написать дальше и на этом закончить.       — И больше никогда не быть онлайн, — глухо подхватывает Женя. — Пиздец. У меня волосы на руках дыбом встали.       — Вот поэтому я их больше не читаю, а лайкаю не глядя. Рекомендую делать так же. Хотя мне жаль, что тебе пришлось понять это вот так.       Жене очень жаль, что у него всё ещё сбито дыхание после чтения, потому что Арс сидит так близко, только руку протянуть, а Женя... а что Женя. Женя вообще-то вполне может протянуть руку, что и делает.       — Какой ты впечатлительный, — мурчит Арс ему в губы с улыбкой.       — Бесишь.       — Неправда, — возражает он и целует.       Конечно, неправда, но Жене уже плевать, потому что он подставляется под руки и губы, отвечает на поцелуй и кусается. Арс не дёргается и не отшатывается, а нависает сверху и толкает Женю ладонью в грудь, вынуждая опуститься ниже. И Женя слушается, конечно: разве можно сопротивляться, когда командует Арс? Он целует глубже, вылизывает рот, он пальцами щекотно пробегает по рёбрам под домашней футболкой, а потом отстраняется и смотрит Жене в глаза. Нет сил настаивать и требовать его обратно, Женя смотрит на него и валится всё глубже, кажется, будто не дышит, когда Арс, едва касаясь, ведёт носом по его щеке, осторожно целует в уголок рта и куда-то под челюсть и ложится рядом, уперев подбородок в плечо.       Женю, конечно, всё устраивает... ну, вообще-то не всё, но сказать он ничего не успевает.       — А как ты себя чувствуешь? — ненавязчиво спрашивает Арс, и Женя закатывает глаза.       — Достаточно хорошо.       — Для чего достаточно? — с той же ненавязчивостью продолжает Арс.       Женя садится на кровати и смотрит на него недоверчиво.       — Тебе не стыдно издеваться над человеком с похмельем?       — Вообще нет, — ржёт Арс и тоже садится. — Но издеваться — это одно, а вот это... — он седлает Женю, обнимает его за шею и, потянув за волосы, вынуждает откинуть голову; целует за челюстью, целует переход в плечо (и Женя не тешит себя иллюзиями, что засосов не останется), плавно подаётся бёдрами вперёд, задевая Женин стояк, и шёпотом договаривает: — Это же совсем другое.       — Выеби меня, — кротко просит Женя, и у него шумит в ушах от того, насколько правильно сейчас звучит эта фраза.       И от того, как темнеют глаза у Арса, как он слегка щурится и улыбается одним уголком рта.       — Как скажешь, — выдыхает в ухо и стягивает футболку.       Женя до этого самого момента думал, что фетишизировал только похвалу в свой адрес, но только что поставил ещё одну галочку в списке своих новообретённых фетишей. Как скажешь. Он судорожно вздыхает, когда Арс проводит языком по его кадыку, и цепляется за его запястья, когда тот обхватывает с двух сторон его лицо и целует. Арс сверху; Арс — выше; Женя гнётся ему навстречу и тянется к губам, гладит пальцами выпуклые вены на кистях. Он целует Арса в ответ, тянет зубами нижнюю губу, ведёт руками вдоль позвоночника, и Арс поднимает плечи, наклоняет голову сильнее. Отстраняется.       — Щекотно, между прочим, — говорит тихо и гладит его большими пальцами по щекам. — У тебя ямочки, ты знаешь?       — Знаю. Они мне никогда не нравились, я с ними как ребёнок.       — Дурак, — цокает Арс и валит его на спину.       Женя смотрит на него снизу вверх и думает: интересно, а он сможет когда-то к этому привыкнуть? Вот к такому Арсу над ним? Который на него смотрит так, будто сейчас ничего важнее в его жизни не существует, буквально пожирает глазами, и Жене хочется в нём раствориться, как бы ванильно это ни звучало. Впрочем, не всё ли равно, как оно звучит, если Женя всё равно уже всё про себя понял.       Он хватает Арса за пояс штанов и дёргает на себя. Тот подаётся, конечно, жжёт Женю поцелуями, пока он пальцами оглаживает рельеф Арсова пресса и свод рёбер. Женя шипит сквозь зубы, когда Арс проезжается своим стояком по его, прихватывает зубами сосок, лижет, дует — Жене кажется, что издевается, и он впивается ногтями ему в плечо. Арс смотрит с осуждением, напоследок кусает сосок сильнее — Женя вскидывается — и скользит языком ниже. Поддевает резинку Жениных штанов вместе с трусами, стягивает их ниже — Женя длинно выдыхает — и только проводит носом по лобку, как Женя упирается пальцами ему в плечо.       — Нет, — просит слабо, задушенно, — я не хочу.       — Не хочешь? — переспрашивает Арс, выгнув бровь; конечно же, выгнув, Женя даже взгляд опускает, чтобы убедиться.       — Нет, — мотает головой он, — я хочу... Арс...       — М-м-м? — подталкивает тот, поднимаясь выше и снова целуя Женину грудь. — Что?       — Я же говорил.       — Скажи ещё раз?       Арс с ним играет, Арс выглаживает его поцелуями, Арс смотрит на него хитро, и именно этот взгляд становится триггером, который заставляет Женю с силой дёрнуть его за плечо и отрывисто сказать:       — Я хочу тебя. В себе, — тут запал кончается, и договаривает он уже почти жалобно: — Пожалуйста.       Потому что он правда уже с ума сходит, у него столько кожи нет, сколько Арс расцеловал, у него в груди огненный вихрь, у него больше нет ебучих сил терпеть. И он очень, очень не хочет кончить раньше времени, как в первый раз. Поэтому пытается дотянуться до Арсовых губ, хотя тот упорно уворачивается, а потом психует и пяткой слегка бьёт Арса по заднице, и он хмыкает.       — Ну нет так нет.       — Ну Арс! — разочарованно зовёт он, потому что тот через изножье сползает с кровати, встаёт на ноги и смотрит на него с непониманием.       — Я ещё слишком одет, а ещё резинки и смазка остались в...       — В столе возьми, — перебивает Женя, вспыхивает под его взглядом и закрывает глаза, — справа верхний ящик.       — Прямо в рабочем столе? — одобрительно тянет Арс.       — А мне надо было специальный комод для этого завести? — огрызается Женя и тоже встаёт с кровати, путается в штанах и снимает их до конца, наступая на штанины. — Вот резинки, вот смазка, раздевайся.       Арс поднимает руки вверх, глядя на него, а потом не сдерживается и смеётся, но послушно раздевается и командует:       — Обратно на кровать.       Жене кажется, у него глаза блестят так, что он сейчас весь микрорайон осветит, и он подчиняется, но Арс мотает головой.       — В коленно-локтевую.       — У меня вообще-то колени сбиты.       — Матрас мягкий. Давай.       Он говорит коротко, отрывисто, и от этого приказного тона у Жени поджилки трясутся (он раньше понятия не имел, что такое поджилки и где они трясутся, а вот сейчас понял). Он поворачивается на живот, подглядывает за Арсом через плечо: тот смотрит на него, наклонив голову, и ждёт.       А как Женя, по его мнению, должен стоять в коленно-локтевой, если его то ли от предвкушения, то ли от похмелья ни ноги, ни руки не держат. Задать этот вопрос он не успевает, Арс оказывается сзади, кладёт руки на поясницу, растирает бока и сжимает пальцами тазовые косточки, Женя даже в спине выгибается. Арс наклоняется, целует его в поясницу, потом ведёт поцелуями наверх, будто поставил себе цель поцеловать каждый позвонок, от шеи ведёт к уху и, прижав мочку языком, спрашивает:       — Мы же не будем, думаю, экспериментировать, как в Ирином фанфике?       — Чт...       — Два пальца, без смазки, я об этом, — нетерпеливо перебивает Арс, и Женя мотает головой. Он не сумасшедший, Арс — тем более.       Тот накрывает его руки своими, вытягивает вперёд, заставляя грудью улечься на подушку, и сжимает пальцы. Женя полыхает, кажется, весь, он в этой позе максимально открыт, и его кроет неловкостью, но Арс целует в ухо, висок и уголок рта, Арс говорит:       — Будь хорошим мальчиком, — и Женя готов стоять так до тех пор, пока его не похвалят.       Щёлкает крышечка смазки, и он замирает в ожидании, стискивает пальцами наволочку, но всё равно вздрагивает, когда Арсовы ладони снова накрывают поясницу и скользят ниже. Арс кружит ладонями и массирует, Арс приставляет палец ко входу, и Женя прерывисто вздыхает. Закрывает глаза и подаётся навстречу почти непроизвольно. Морщится совсем чуть-чуть, но выдыхает длинно через нос и расслабляется.       — Умница, — вполголоса одобряет Арс, входит пальцем глубже, растирает его изнутри, растягивает.       В этот раз Женя отключается от неожиданных ощущений гораздо быстрее. Арс знает, что делает, а Женя знает, что его ждёт, и фокусирует всё своё внимание только на Арсе. Он ощущает на себе его ладони, а иногда тот касается его бедра своим; Арс поверхностно дышит в такт движениям пальцев и даже вряд ли это понимает, но Женю это выбивает из реальности настолько, что на очередном выдохе он глухо стонет, и Арс добавляет следующий палец.       Жене так его мало. Он насаживается на пальцы сам, принимает до костяшек и почти скулит, потому что ему мало слишком ровного ритма, мало пальцев — всего мало. Ужасно хочется обхватить Арса ладонью за загривок и притянуть к себе, оставить на шее очередную россыпь засосов, но он лежит лицом вниз и может только выкручивать до треска углы наволочки. И стонать в подушку, когда Арс сгибает пальцы, с нажимом ими вращает и задевает нужную точку так, что Женю будто прошивает разрядом тока, и в голове рассыпаются фейерверки.       — Ну Арс... — зовёт он почти жалко и неожиданно тонко.       Арс замирает на пару секунд — сука — и наклоняется чуть ниже.       — Что?       — Зачем ты изде... — он захлёбывается воздухом, когда Арс снова проводит там же, но собирается и продолжает отрывисто: — Издеваешься. Зачем?       — Забочусь, а не издеваюсь, — поправляет Арс и второй рукой обхватывает его член, проводит по всей длине и выпускает.       А потом наконец вытаскивает пальцы, снова щёлкает смазкой и пару лопнувших в Жениной голове сосудов спустя наконец толкается внутрь, наполняет так, как Жене хочется. Наконец-то как надо. Больно? Да. Но он был так напряжён в ожидании этой боли, что сейчас его наконец отпускает, будто развязывается тугой узел в груди. Арс почти не двигает бёдрами, только пальцами невесомо пробегается по позвоночнику, бокам и, кажется, крыльям татуировки, гладит успокаивающе, едва касаясь, даёт Жене ровно выдохнуть, прежде чем толкнуться глубже.       — Ещё, — просит Женя, стоит только понять, что Арс замер, и тот неожиданно отзывается мгновенно, без лишних споров и ехидства.       Женя был бы рад, конечно, сейчас съязвить на эту тему, но у него тумблеры тактильности выкручены на максимум, он будто существует только под горячими пальцами Арса, который двигается сначала плавно, а потом всё более рвано и отрывисто. Который дышит сквозь зубы, Женя это слышит, и вдыхает почти со всхлипами. Который продолжает гладить его спину, будто ни на секунду не может остановиться.       Который замирает и бьёт Женю по рукам, стоит ему потянуться к члену, и он возмущается сквозь стон.       — Не трогай себя, — командует сухо и не выпускает Женины запястья, по-прежнему не двигаясь.       — Но я...       — Никаких «но», — обманчиво мягко продолжает Арс, — ты же не дал мне к тебе прикоснуться, а я не дам тебе.       — Но...       — Я же сказал, — в голосе будто металл звякает, — нет.       Женя пытается сопротивляться, но тут Арс снова толкается бёдрами, и все Женины внутренности натягиваются струной. Он — будто обнажённый нерв, так ярко это всё ощущает, не имея возможности не то что прикоснуться к члену, а даже стереть каплю предэякулята, которая уже тяжёлой ниточкой тянется вниз. Арс сжимает его запястья так крепко, что у него почти немеют пальцы, и он пытается двинуть руками, но тот не даёт.       — Да я пальцев не чувствую! — возмущается он, на последнем слове снова срываясь в стон и договаривая его уже беззвучно.       Женя не уверен, что Арс его расслышал, но руки выпускает и крепко обхватывает Женю за талию.       Адски пошлый коктейль: дыхание сквозь зубы, глухие стоны, треск то ли наволочки, то ли пододеяльника (Женя не соображает, за что схватился) и шлепки по коже. Женя бы обязательно смутился, если бы был в себе, но в нём сейчас Арс; ему не до смущения, когда каждое движение прошивает до мурашек, потому что Арс находит правильный угол и уже почти из него не выходит — наклоняется ниже, обхватывает его поперёк груди, размазывает поцелуи и со всхлипом присасывается губами к плечу, когда Женя кончает, сжимая его в себе.       В ушах звенит так, будто он в самолёте, который слишком быстро сбросил высоту. Он не может вдохнуть полной грудью, потому что Арс всё ещё его обнимает, двигает пару раз бёдрами и коротко стонет у уха; Женя чувствует спиной, как у него дрожит живот.       Мышцы всё-таки не выдерживают напряжения, и Женя падает на кровать, грудью в остывающее влажное пятно, и морщится. Арс сбито дышит рядом, скатывается набок с его спины. Обводит пальцами контуры татуировки, дует на горящую кожу, утыкается носом в плечо и шумно вдыхает. Говорит в спину что-то неразборчивое, Женя разбирает только, что про татуировку, поворачивается на другой бок и заглядывает Арсу в лицо.       Ужасно хочется сказать ему, какой он красивый. Эта мелкая россыпь веснушек на носу, шрам над губой, ямочка на подбородке. Женя обводит пальцем контур его губ, и Арс аккуратно прихватывает его палец зубами, облизывает подушечку и выпускает с улыбкой. Женя улыбается в ответ и думает, что ему было бы мало всех слов мира, если бы кто-то сейчас спросил у него, что он чувствует. Потому что кажется, будто всё.       Он, наверное, мог бы вечность так лежать, несмотря на пульсирующие колени, но Арс встаёт с кровати, и он разворачивается почти юлой.       — Ты куда?       — Воды попить, — после непонимающей паузы отвечает Арс и моргает. — Принести тебе?       Женя отказывается. Собирает себя по кровати, чуть ли не кряхтя, потягивается, хрустит спиной и довольно улыбается. Ты извращенец, Жень, добро пожаловать в этот новый мир, где ты стоишь с саднящей задницей и чувствуешь себя довольным. Он успевает натянуть штаны, открыть инсту и уронить взгляд на первую новость в ленте.       — Блядь, я думал, этот день уже не станет хуже, — выдаёт с досадой, вчитавшись.       — Спасибо, Жень, — с сарказмом отвечает вернувшийся в комнату Арс, но Женя только отмахивается.       — Ты же понимаешь... ой-й. У меня выход игры ещё на месяц передвинули! Её два года назад анонсировали, и я ждал, этим летом на экспо ролик показали, и я ждал, а её с января на февраль опять передвинули! А я жду! — он буквально захлёбывается возмущением под Арсовым взглядом, а тот только глазами хлопает, и Женя хватает его за руку и тянет на себя. — Я тебе покажу!       Арс следит за ним со всё возрастающим интересом, пока он шарится на полке в поисках диска и запускает консоль. Всучивает ему геймпад, попутно рассказывая про Миядзаки и его серию, Арс даже вопросы по ходу задаёт, а потом запускает игру и принимается рассказывать параллельно субтитрам с предысторией. Арс на него то и дело шикает, потому что, видимо, пытается вчитаться, но Женя отмахивается:       — Да это неважно всё, ты там сейчас...       — Цыц! — командует Арс, сверкнув глазами. — Потом расскажешь, тут интересное что-то, — и принимается читать.       Женя нетерпеливо постукивает пальцами по коленям и ёрзает, но Арс на него не обращает никакого внимания. А Женя так хочет рассказать про Междумирье, про игровой движок — да вообще про всё! В Питере они с другом во всё играли вместе: могли созвониться в телеге, запустить каждый у себя и соревноваться, но Арс же ещё ничего не знает, Арс же... умирает на первом же огре. Довольно хмыкает, перерождается, бежит вперёд (проигнорировав Женины слова про монетку, которую лучше бы подобрать) — и снова умирает.       — Его вообще не обязательно убивать, — между делом говорит Женя, пока Арс настойчиво после очередного перерождения бежит в ту же сторону.       И — ну надо же, ехидно думает Женя (но молчит, потому что инстинкт самосохранения работает) — снова умирает.       — Да блядь!       — Дай сюда, — Женя отбирает у него геймпад, — я же говорю, его убивать не обязательно, ты его просто обходишь! Оп, — высунув от усердия язык, показывает он, — оп, оп! Вот видишь!       — Тебе жопы за это «оп-оп» извиниться не хватит, — едко отвечает Арс и отодвигается, когда Женя возвращает ему геймпад, — не, спасибо. С меня хватит, я покурю пойду.       Женя смотрит ему вслед, потом в телек и снова на дверной проём, в котором скрылся Арс, откидывает в сторону геймпад и уходит следом. Во-первых, он бы тоже покурил.       Во-вторых, в смысле, жопы не хватит?