Сохрани меня

Неделя оказалась даже слишком спокойной для меня. Задней мыслью я уже начал подозревать, что кто-то там наверху сжалился над простым рабом божьим и дал мне передышку от всего говна. И это настораживало меня ещё больше, чем американские горки каждый день. Пробки в этом городе никогда не закончатся, и я уже почти смирился с этим явлением. Ехал не спеша, погружаясь в свои мысли. Растормошил полузадумчивое состояние звонок. Мать. Начинается. — Привет, милый! Как дела, как погода? Женщина, что привела меня на свет, всё ещё думает, что я не понимаю цели её звонков. Улыбка невольно появляется на лице. — Привет-привет. Что на этот раз ты придумала? — Я что, уже не могу позвонить единственному сыну? — А про единственную дочь ты успешно забыла? — МАКСИМ! Я по делу вообще-то. Мне срочно нужно уехать на дачу. А про Фунтика — некому позаботиться. Я смеюсь и до сих пор не могу понять, как отец допустил в дом лабрадора с именем Фунтик. Наверное, отсылка к денежному названию сыграла свою роль. — Я на этой неделе очень занят. Единственное — могу забрать его к себе. — Исключено! Он очень не любит переезды. У него стресс! Так что ты должен приехать и заодно немного отдохнуть в родительском доме. Плюс, ты же не знаешь — у нашей соседки, Раисы Васильевны, дочь приехала учиться к нам. Оленька такая красавица. — Так вот где собака зарыта… — я не зло язвлю и паркуюсь уже у офиса, чисто из интереса слушаю, что будет дальше. — Максим, ты ведь не можешь вечно пропадать на работе! Так без семьи останешься, а я — без внуков! И за Фунтиком некому будет присмотреть. — У тебя есть потрясающая дочь, которая может взять на себя эту потрясающую ношу. Всё, мам, отключаюсь. — Я не договорила! Максим, ты… Сброс вызова, глубокий вдох. Не могу на неё злиться, но и плясать под этот цирк не намерен. Попытка номер тысяча сто одна — найти мне пару. Ещё и Фунтика приплела. День проходит быстро. Я по уши залез во все документы, которые откладывались в задний ящик. Если бы не мой фантастический зам — со своей коммуникабельностью и умением решать проблемы без моего вмешательства — делам компании не шли бы так хорошо, и быть мне постоянно без обеда до ночи.  Только вечером мне позвонили сразу несколько человек, включая лечащего врача Тоши. Все, как один, заверили, что с ним всё в порядке: жив, сыт, доволен. Более того, он каким-то образом умудрился выпросить у начальника охраны, чтобы тот привез ему из моей квартиры ноутбук и наушники. Даже не удивляюсь — наглость, как говорится, второе счастье. Господи, ну как у него это выходит? И мёртвого уговорит проснуться и жить дальше. Я, конечно, польщён добротой Анатолия, но малышу не стоит привыкать к таким привилегиям. Сделаю скидку — только из-за его состояния. Хоть и раздражаюсь, но мысли о нём уже не отпускают. Нужно съездить, навестить, расспросить лично — что да как. После этого в голове уже не держалось ничего другого: хотелось лишь поскорее вырваться из офиса и доехать до больницы. POV Антон  Если все эти зомби в белых халатах решили сговориться и устроить мне смерть от скуки, то уж лучше я умру от травки и таблеток. Как только в голову начало возвращаться хоть какое-то подобие сознания, тело тут же затребовало новую дозу — и, признаться, я был не против. Осматриваюсь в поисках подходящего пациента. Макс, как заботливый маньяк, устроил мне отдельную палату, что только усложнило задачу. Но я уже пару раз выбирался в туалет и успел заприметить в коридоре одного подозрительно счастливого старикашку. Клянусь Богом, этот дед точно сидит на морфии. А чем я хуже? Я тоже, между прочим, болен. Ходить больно, ребра ноют, голова будто в тисках. А им плевать. Бессердечные ублюдки. Два дня в этой долбаной койке — как две жизни. Но мой план с Толиком сработал на ура. Мужик — золото. Вежливый, интеллигентный. Говорит, я на его сына похож. Ну конечно похож — я вообще мастер перевоплощений. Хочешь сына — получай сына, хочешь святого — нате, распишитесь. Главное, чтобы делал, что мне нужно. А Толик сделал. Привёз ноут Макса. Спасение пришло в форме прямоугольной коробки с Wi-Fi. Теперь у меня есть стим, куча игр, и хоть какой-то шанс не сдохнуть тут от скуки. И, может, даже перестану мечтать о дозе. Хотя… кого я обманываю? Это же не просто тяга — это нужда. Обезбол. И вообще, я тут не в санаторий приехал, мне реально больно. А главное — я уже вычислил, где лежит морфиновый дедок. Чисто случайно, ага. Палата рядом. Сосед по несчастью. Или, скорее, по счастью. Потому что если уж судьба сама подсовывает мне шанс, грех им не воспользоваться. Мотаю головой, будто это может вытолкнуть из неё мысль — запечатать подальше, закопать глубоко. Но кого я обманываю? Я уже знаю: долго не выдержу. От резкого движения всё плывёт, в ушах звенит, картинка смазывается. Хорошо хоть заживаю, как собака. Но вот внутренний диапазон от “больше никогда” всё плотнее сдвигается к “где достать”. И с каждым часом мне всё хуже. Будто сама реальность обдирает меня заживо. Каждая секунда — как паяльник под кожу. Интересно, Макс уже доложил предкам обо мне? Хотя какая, к чёрту, разница — никто из них не станет рвать жопу, чтобы спасти нерадивого пасынка. Как, впрочем, и всегда. Всю жизнь был для них чужим. Белая ворона в этой вымытой до блеска мусорской семейке. Светлая башка среди чёрных волос, тёмные глаза среди голубоглазых. Если бы не бабка, которая в молодости была блондинкой — решил бы, что меня вообще подкинули. Или выменяли по пьяни. Будьте вы все прокляты. Нет… не все. Мелкий — Илья — пусть живёт. Он не виноват, что родился в этом болоте. Ему, как и мне, достался тот ещё джекпот — семейка святых, которая сгнивает изнутри. А все остальные — пошли к чёрту. Горите в аду. Хором. Телефон мигнул оповещением. Я машинально пробежался по строчкам — и сразу перевернул его экраном вниз. Застыл. По спине прошёл мерзкий, липкий морозец. Влад: — Тебе всё равно пиздец, но можем договориться. Готовь свой ротик. Всё равно очень скоро ты захочешь назад. И да, твоему ублюдку конец. Руки мёрзнут, будто держал лёд, а не пластик. Этот голос из сообщений — я слышу его у себя в голове. Пауки под кожей шевелятся. Чёрт… Он ведь всегда знает, где меня искать. Закрываю глаза, пытаюсь дышать ровно, медленно, как учили. Но сердце всё равно бьётся так, будто меня только что вытащили из-под поезда — минимум сто ударов в минуту. Решаю не отвечать. Не сейчас. Не двигаться, не думать, не разжигать. Сам я не хочу больше разгребать это дерьмо. Пусть оно тонет без меня. Но говно не тонет. Телефон снова вибрирует. С нехотью переворачиваю экран — зря. Новое сообщение от Влада. Влад: — Я заявил на твоего дражайшего в полицию и буду доводить дело до конца. Так что рекомендую выбрать правильную сторону. Когда его посадят — тебе двойной пиздец. Твою жопу больше никто не сможет спасти. Пальцы сжимаются в кулаки. Вот сука. Мерзкое, вязкое чувство злобы скользит под кожей. Он, блядь, реально думает, что может меня припугнуть? Что я полезу из кожи вон, чтобы угодить, пока он с ухмылкой пинает тех, кто мне дорог? Так, стоп. А Макс мне дорог? Вроде бы — нет. А вроде бы — да. Он как клещ, прицепился, и держится. Или это я держусь? Сам уже не разберу. Хотя, если честно, за него я бы не переживал. Этот бугай сам кого хочешь в жопу выебет. Особенно если намекнуть, что я в беде. Стоит только состроить жалобные глазки, повертеть задницей и мяукнуть ласково — и Макс порвёт любого. Он, конечно, немного поехавший. Ну да и я не лучше. Однако от мыслей о том, что Влад всё-таки до меня доберётся, руки начинают предательски дрожать с удвоенной силой. Челюсть сводит, а в груди поднимается мерзкий ком. Замечаю, как внутри начинается настоящая истерика — тихая, глухая, будто кто-то изнутри скребётся по ребрам. Хочется завыть, но вместо этого я стискиваю зубы и утыкаюсь в подушку. Не сейчас. Только не сейчас. Пока я валялся без сознания, слишком многое произошло. Слишком много, о чём я не знаю. И как на это всё реагировать — понятия не имею. Мне срочно нужно поговорить с Владом. Срочно уговорить его забрать заявление. Макса нельзя трогать. Если его посадят — мне реально конец. Всё. Мокрое пятно, которое некому будет соскрести с асфальта. Я договорюсь с этим сраным заявлением, возьму первый попавшийся билет и свалю в Чикаго. Почему именно туда? Без понятия. Просто всегда представлял себя там — свободным и накуренным. Там меня никто не найдёт. В Чикаго никто не станет рыться в прошлом, никто не полезет в душу. Там точно отыщется кто-то такой же отбитый, как я. Родная душа. Америка всегда манила — фильмы, книги, Спайдер-мен, в конце концов. И мы с этим отбитым будем вместе. Курить и трахаться. Трахаться и курить. И плевать на всё остальное. Но сейчас не об этом. Сейчас нужно унять дрожь. Наведаюсь к деду в соседнюю палату — проведаю, так сказать. Утешу, почти как внук. А он меня… поделится морфием. Немного. Всего каплю. И всё станет легче. Почти вскакиваю с кровати — тело взвывает от боли. Ноги соскальзывают в детские домашние тапочки с Человеком-пауком. Спасибо, Макс. Позаботился. Мог бы, конечно, купить что-то нормальное. Ну люблю я Человека-паука, и что? Но, чёрт, я уже не ребёнок. Я взрослый. Плевать. Морфий сейчас важнее. Только делаю шаг — дверь резко открывается. Я вздрагиваю, чуть не вскрикиваю. — Макс?! — А ты ожидал увидеть пасхального зайца? Сглатываю, пытаясь не выдать себя с головой. Сердце всё ещё бьётся слишком громко. Усаживаюсь обратно на кровать, скидывая эти идиотские тапки с Пауком. — Привет, — выдавливаю кривую улыбку. Макс смотрит на меня пристально, потом оглядывается на дверь, будто пытается понять, от чего я так дёрнулся. — Ты как будто привидение увидел. Белый как стена. Куда собрался, а? — Никуда. Воды хотел попить. — Мелькает мысль, что мог бы придумать что-то поумнее, но уже поздно. Он садится рядом, трогает лоб — привычно. Рука скользит к подбородку, хочет поднять голову, посмотреть на меня. Отворачиваюсь, убираю лицо в сторону. Задолбал, контролёр. — Не принимал я, отстань. Хотел, да. Но ты «вовремя приперся». Уже представляю ту лекцию, что меня ждала бы после визита к деду — про честь, силу воли и вот это вот всё. — С каких пор ты такая бука? — С тех самых, как попал сюда. В его глазах — неимоверная мягкость. Он скучал. И я… я тоже. Просто до одури скучал. Хоть и тяжело в этом признаться. Бесит до дрожи, но я не могу иначе. Заглядываю к нему в глаза и затем тянусь к нему — падаю в поцелуй. Он ловит меня мгновенно. Обнимает так крепко, что начинают ныть ребра — но мне плевать. На его коленях слишком удобно. Я ерзаю, целую, чувствую, как он выдыхает прямо мне в рот. Горячо. Нервно. Я знаю, что это для него слишком. Что он держится из последних сил. И всё равно — я хочу этим воспользоваться. Хочу забыться, хоть на пару минут. Рядом с ним - я другой. Не отребье с притона, не никому ненужный мальчик, выброшенный на обочину судьбы. Я ему нужен. Он нужен мне.  И морфий пока подождет. Может даже до завтра.