Сохрани меня

POV Макс  В больничной палате смертельно душно. Антон бы точно сказал, что это из-за меня — мол, душню тут исключительно я. Но, к счастью, его рот занят крылышком из KFC, которое любезно доставили по первому требованию избаленного пациента. Наблюдаю за ним — и вижу, что держится он из последних сил. Кожа бледная, мёрзнет, кутается в одеяла, как будто в палате минус десять. Без дозы он долго не протянет. Это очевидно. Его нужно вытаскивать отсюда к чёртовой матери и сажать под домашний арест. Под присмотром. Плюс — Зинаида. Моя новая горничная. Просто волшебная женщина. Строгая, как школьная завуч, но добрая. Она бы приглядела за сорванцом, пока я разруливаю со всеми этими сделками на работе. «Вертикаль» стремительно наращивает объёмы, расширяется и готовится к поглощению нескольких мелких конкурентов. В связи с этим моё личное присутствие на каждой встрече стало обязательным — требуется пожать руки, провести переговоры и подписать договоры лично. Никогда бы не подумал, что небольшая контора, собранная с Андреем буквально на коленке, вырастет в серьёзного игрока на рынке. Да, это забирает всё моё время без остатка — но я безумно доволен тем, что получилось, и тем, какие люди теперь хотят иметь со мной дело. Пока я хочу иметь вот это тело.  У меня есть особая чуйка, и она настойчиво тарабанит мне по голове с нарративом: «Макс, это вылезет тебе боком, не связывайся с мелким нариком». Я обычно слушаюсь — но не сегодня. Сегодня я останусь с тобой, малыш. Пара купюр дежурной медсестре, лучезарная улыбка на все имеющиеся зубы — и ночлег в больнице мне обеспечен. — Всё, теперь уходи, — доедает и вредно смотрит на меня. Я аж рассмеялся от такой наглости. — А ещё что сделать? — с интересом смотрю на мальчишку, который пакует картонные коробки с мусором в большой крафтовый пакет. — Я хочу белый дом, голубые ставни и комнату с видом на реку, чтобы я могла рисовать. Не скрывая смеюсь, и сажусь на больничную койку к Антону. — Что ты смеёшься? Я вообще-то на полном серьёзе. — А уроки я за тебя учить буду? Он делает замысловатое лицо, и поднимает указательный палец вверх, с умным видом. — Зачем мне уроки, если у меня будет белый дом, где я буду рисовать? — Логика у тебя железная, Тош. За это его наивное озорство я, честное слово, душу готов продать. — Пора тебя домой забирать, а то я смотрю, с этими играми ты тут совсем ума лишишься. Кто тебе вообще дал этот ноутбук? — Тот, кто дал, больше не даёт, — прижимает ноут к себе, будто это сейчас его самая большая ценность. Ладно. Не буду пока забирать у ребёнка игрушку. Всё равно через день-два заберу его домой. Там и поговорим. Остаток вечера я лежу с ним на койке, смотрю очередную часть «Человека-паука» и слушаю пересказ всех возможных комиксов на ту же тему. — С большой силой приходит и большая ответственность, — говорит дядя Бен на экране и умирает. Антон поджимает губы, а я мысленно возвращаюсь к своей компании. Утром звонил Андрей. Сказал, что мы должны лететь в Мадрид — подписывать крупную сделку. Мне этого совсем не хочется. Как я оставлю сорванца одного? Но, как говорил дядя Бен… большая сила — большая ответственность. Чем сильнее становится моя компания, тем больший груз ложится на плечи. В один момент я вижу, как в глазах Тоши появляется огонёк — от этого моё сердце ёкает, и я уже готов исполнять очередной каприз. Господи, эта маленькая дрянь в прямом смысле держит меня за яйца. Ментально, морально и физически — уже который месяц. Вот и сейчас как только я подумал о работе, он отбирает все мое внимание, до последней капли. Чувствую, как его цепкие пальцы расстёгивают мой ремень под одеялом. Прикрываю глаза. Как и всегда, у меня нет ни малейшего желания его останавливать. Проходит всего несколько мгновений — и я ощущаю, как он преодолевает “барьер” резинки боксёров. Он хитро хмыкает, видимо, оглядывая моё лицо, и ныряет под одеяло. Сначала пару грубых движений по члену. Позже чувствую, как нарочно слюнявит и специально причмокивает где-то там, под одеялом. Голова автоматически откидывается назад, а мозги улетают в космос. Мой член в его руках как камень, даже не пытаюсь вспомнить, когда в последний раз была моя разрядка.  Он сосёт так, будто от этого зависит его жизнь. Он сосёт так, как, возможно, отсосал бы тому придурку в туалете за дозу. Стараюсь откинуть эти мысли подальше, рывком сдёргиваю одеяло, поднимаю его за затылок к себе, впиваюсь в губы. Он отвечает рвано, сбивается и хочет взять немного воздуха. Смыкаю пальцы на его шее. —  Я плохой родитель, но ты хуевый сын. Он только хмыкает и облизывает покусаные губы. —  Так воспитай меня, папочка. Уже от этих слов завожусь без тормозов, от ехидного выражения лица — не могу определиться: я хочу его избить или выебать. Прикрываю глаза с усмешкой и резко переворачиваю его с себя, спиной на подушку. Нависаю сверху, опускаюсь к шее, оставляю сине-красные засосы. — Ты мой, сука. Даже если придётся сделать из тебя один большой синяк. Он стонет, зарывается в мои волосы, выгибается, как первоклассная шлюха, — на твёрдую “А”. Ловит момент, сам переворачивается на живот, утекая из моих рук. Встаёт раком, выставляя бёдра в мою сторону. — Тебе хорошо будет во мне, Макс? И смотрит через плечо. Смотрит, как дьявол. — Закрой свой чёртов рот, иначе я тебя прикончу. У меня уже нет на тебя никаких сил. Он ухмыляется, театрально закатывает глаза и сгребает подушки под колени, обеспечивая мне лучший вид. Ни времени, ни желания на растяжку у меня нет. Влагой со своего члена смазываю его — он только виляет бёдрами. Приставляю головку к входу, и Тоша послушно качнулся назад с шумным вздохом. Натягиваю его, как живую перчатку, и слышу, как он поскуливает подо мной. — Прости, малыш, сегодня без резинки. Даю три секунды на привыкание — он стонет, просит, и я тут же ускоряюсь. Рывки резкие. Хватаюсь за больничную кровать, совсем не рассчитанную на такие мероприятия, но остановиться не могу. Как он и говорил — внутри горячо, узко, мне рвёт крышу. Окончательно теряюсь, слушая его сдавленные стоны. Вижу, как руки Антона ускользнули вниз, требуя дополнительной разрядки. Он стонет с удвоенной силой. Мой мальчик. Волосы прилипли ко лбу. Ещё пару движений — вытаскиваю и кончаю на его спину. В голове — пусто, в ушах едва слышен звон. Размазываю сперму по его спине, снова нависаю над ним и накрываю его руку своей. Дрочу уже больше своей рукой — и его разрядку долго ждать не пришлось. Вижу, как он тут же обмякает в моих руках. Липкий, грязный, обкусанный, в некоторых местах — обколотый. Дырки от шприцов ещё видны, вен уже нет.  Как же ты бесишь меня, Тоша. Как же сильно я тобой одержим. И как же трудно будет уехать на этот грёбаный месяц. Боюсь, что один твой звонок заставит меня прилететь обратно, даже если я буду в аду. Блядь.