Часть 2
25 мая 2021 г., 03:37
– Марго, – зовет Олег.
Он никак не может справиться с побуждением, обращаясь к искину, вскинуть голову, на потолке где-то ища.
Хотя у него есть, конечно, и мини-версия Марго в новеньком смартфоне – Сережа посреди ночи второй телефон откуда-то откапывает, сам все необходимое загружает.
Приложение Вместе – какая-то хитрая демка только для своих, для Олега, то есть, – занимает гордо свое место посреди лаконично пустого экрана.
Еще новый телефон проглатывает послушно Сережин номер и пару ценных армейских контактов, заботливо перенесенных со смятых бумажек.
Собственно, и все.
Олег Волков возвращается в цивилизацию, поддержите его.
И все равно – даже со скачанным приложением – Олег машинально перенимает привычку Сережи говорить с пустотой, а не с телефоном.
– Где сейчас Сергей?
Рядом с комнатой, которую Сережа выделяет Олегу, обнаруживается кухня.
Олег трогает сияющую плитку на стенах кончиками пальцев, пускает воду из крана – прозрачная, чистая.
Цивилизация.
В холодильнике ютятся продукты – ряды крафтовых пакетов с яркой бирочкой. Доставка.
На дате каждого из пакетов – это утро.
Олег ругает себя негромко. Расслабился в душе среди всех этих шампуней и безопасности, забылся. Ни доставщика не услышал, ни как Сережа крадется, чтобы еду подложить воровато.
Глава службы безопасности.
Достойно первый рабочий день начинает.
Пакеты хрустят свежо и вкусно.
Сергей Разумовский, очевидно, о своих сотрудниках действительно заботится.
Как будто Олег в Сереже сомневался.
Он позволяет себе на миг подумать, что так заботятся только о нем, и, когда мысль мрачно меркнет, извлекает наугад на свет что-то творожное в запечатанном контейнере.
Творога и консервированных фруктов Олег уже года два не ел, поэтому только срывает слюду торопливо и втыкает вилку в мягкую субстанцию, надеясь, что не выглядит в электронных глазах Марго совсем уж дикарем.
Контейнер биоразлагаемый, Олег вертит в руках минуту – может, и его можно съесть?
Марго оповещает, что Сергей в своем офисе.
До начала первой смены в качестве главы службы безопасности Башни остается пятнадцать минут.
Олег проводит рукой по волосам – влажные. Борода пахнет этим самым «разбуди в себе зверя» – больше никогда в руки не возьмет шампунь этот, серьезно, – но хотя бы теперь не торчит агрессивно, как у лешего.
Сережа жует какой-то бутерброд – или это он так вчерашнюю пиццу сложил пополам? – когда Олег входит в стеклянные двери, при свете дня выглядящие не такими уж и массивными.
Сережа в рубашке – белой, смешно надувающейся на спине при каждом шаге – машет рукой было приветственно, но тут же тушуется.
Вспоминает.
Четыре года, какого черта, Олег, я так хочу тебя увидеть, пожалуйста, – вот это все вспоминает.
У Сережи на большом экране открыты какие-то графики и планы – вкладка теряется под вкладкой.
Олег смотрит – непонятно, но интересно, выглядит внушительно – Сережей гордится.
– Тебя проводить? – спрашивает Сережа. Он волнуется искренне, кажется. – Или, если хочешь, Марго нарисует тебе маршрут.
– Я смотрел твою инструкцию, – отзывается Олег. Звучит как признание – ему до сих пор жарко. – Думаю, справлюсь. Иначе какой из меня глава службы безопасности, если я в первый же рабочий день потеряюсь. Спасибо за еду, кстати, давно такого не пробовал.
Сережа улыбается неуверенно.
Он словно не знает, как именно себя с Олегом вести. Отодвигается, стол обходит, будто преграду создавая между ними.
– Я знаю, – говорит он вдруг потерянно. В стол смотрит внимательно, Олег тоже туда вглядывается – мало ли, вдруг и правда интересно. – Тебя в бой тянет. Тебе может быть тут скучно – никакими разборками и не пахнет. Скажи мне, если… соберешься уйти, ладно? Я хоть зарплату твою посчитаю до ухода.
Зарплату.
Олег обещает себе привыкнуть потом, что теперь у них все на деньгах будет строиться.
Ради Сережиного спокойствия.
– Хотя, – у Сережи в глазах мелькает на миг что-то упрямое. – По контракту у тебя, наверное, все равно больше вышло.
Олег открывает рот – какие «если», какие контракты, Серый, Серый, ты чего, я же к тебе вернулся, бой свой бросил, я…
Сережа попытку заговорить понимает по-своему.
Руки выставляет перед собой, беззащитными ладонями вперед.
Вроде и шутливый жест, а морщинка между бровей болезненная.
– Я не имел в виду, в первый же день скажи, Олег.
Шутит. Смеется.
От разговора убегает
– Я в Трудовую инспекцию обращусь, – говорит Олег мрачно. На него глазами хлопают – красивые они, эти глаза, бесконечно. – Как мой работодатель, ты совсем не хочешь слушать мое мнение.
Высокий потолок вдруг тоже Сережу невероятно интересует – нагляделся на столешницу, ценитель искусства.
– Я боюсь, – отзывается Серый, тихо и как-то болезненно искренне. – Того, что ты можешь мне сказать.
Олегу все, как день, ясно становится.
У него ж по глазам видно, наверное, все это – и давай поговорим наконец, и желания невысказанные, за которые стыдно до чертиков.
Истосковался, изголодался.
Как только в армии продержался, в какую разведку ему, когда на лбу все жирным шрифтом.
А Сережа не хочет.
Ни говорить об этом, ни просто… хотеть не хочет.
Перегорел, остыл, не простил
Олег сказать ему собирается.
Что никогда, что принимает все, что даже пытаться не будет.
Он к Сереже вернулся, Сережа рядом – и хватит с Олега, перебьется, не маленький.
– Серый, – начинает он. – Послушай меня, ладно?
Сережа потолок свой все разглядывает так мстительно, будто у них какие-то счеты давние, но не перебивает.
Слушает.
Перебивает вместо него Марго.
Устает, наверное, от их бессмысленных танцев с бубнами.
– Олег, – сообщает искин радостно. – Ваш рабочий день начинается через минуту. Вам следует поспешить.
***
Олег накануне отъезда – первого, как выяснится потом, из многих – тщательно ставит будильник. – Главное, не проспать теперь, Сереж, – сообщает он деловито. На сборы, на медкомиссию, на ужин с Сережей прощальный – столько денег потрачено. Проспать утром – это ж сколько труда в никуда. Тем более, что деньги, в основном, Сережины. Отдает сам, несмотря на то, что накануне ругались до хрипоты, кричали друг на друга. Несмотря на то, что Олег отказывается в ужасе, подсчитывает упрямо, где может успеть заработать, у кого занять. Сережа устает спорить об этом – будто у них без того теперь мало поводов для криков – просто притаскивает все свои сбережения, Олегу в руки пихает – возьми, возьми, тут на все хватит. И все же, теперь Сережа волнение Олега не разделяет. Сидит, скрестив руки, скрестив ноги, смотрит тяжелым взглядом с кровати. Олег обычно знает, что делать, – Серый, Сережа, эй, я здесь, рядом. Обнять – как доказательство – в волосы носом, в шею, туда, где пульс в ямке над ключицей заполошный и рваный. Сейчас не работает. Потому что завтра Олега уже не будет рядом. Серый считает, что это ужасно нечестно. Серый совершенно прав, наверное. Прощальный ужин не задается. Олег в магазине вино выбирает так долго, что бдительный охранник трижды успевает принять его за вора и дважды попросить покинуть помещение. Как итог – у злого Олега в руках первая попавшаяся, первая схваченная бутылка, и он даже на этикетку не успевает посмотреть, как следует – разбивает прямо на пороге квартиры, споткнувшись. В их подъезде вечно выбивает пробки. Олег режется стеклом в темноте – суется подбирать, не догадавшись сразу включить свет. Потом нелепо, неловко царапается о собственную бритую голову ладонью – волосы торчат иголками, как скошенная коротко трава в августе. Шипит сердито и пишет Сереже про то, что вина нет. «И хлеба, зайди в магазин по дороге домой, ладно?» Они с Сережей – бедные студенты. Теперь, после того, как Сережины накопления потрачены, уж точно. Но кусочек сыра в холодильнике обнаруживается, вялый, бледный, всем своим унылым сырным видом молящий о пощаде. Олег всех спасает – и несчастный сыр, и свой урчащий тоскливо желудок. И голодного полуночника Сережу – заранее. Макароны дышат паром под полотенцем, Олег терпеливо пристраивает тарелку с тертым сыром рядом – чтобы художественно – когда Сережа вваливается в квартиру. В коридоре все еще стоит запах разлитого Олегом вина. Но от Сережи вином пахнет сильнее. – Я купил твой хлеб, – сообщает Сережа мрачно. Стаскивает кроссовки, безжалостно поддевая за задники, отпихивает Олега плечом по дороге в ванную. Олег смотрит сквозь открытую дверь, как Сережа вглядывается в свое отражение потерянно. – Ты не купил вино? – Купил, – Сережа опирается на сколотую раковину, будто не держат ноги. Воротник рубашки на его шее сбился неловко, торчит, топорщится трогательно. – Не ищи его только. Все равно невкусное было. Теплый хлеб – должно быть, только из булочной – греет Олегу руки, и он вцепляется в бумажный пакет крепче, когда Сережа разворачивается решительно и подходит ближе. Кажется, если он разожмет пальцы, позволит себе мгновение слабости, то потом уже не сможет ответить «нет», когда Сережа попросит – снова попросит – остаться. Он должен собрать себя в кучу, должен напомнить про остывающие макароны – невкусными станут, сыр заветрится, идем скорее… Сережины ладони – на висках Олега, гладят жесткий непривычный ежик волос ласково. – Это так ужасно, – делится Серый тихо. Подушечки пальцев касаются невесомо ушей, и Олег закрывает глаза. – Что тебе так к лицу и стрижка, и форма… все эти чертовы знаки неизбежного. Наутро Олег почти сдается. Промахивается мимо кнопки отключения будильника, утыкается лицом в подушку и мычит потерянно. А может, и правда? Сдалась ему эта армия. Сережа выключает будильник за него. Он стоит – уже одетый полностью, медные волосы тускло блестят под лучами пробивающегося из-за штор московского рассвета. – Олег, ты опоздаешь, – говорит Сережа ровно и глухо. – Главное, не проспать, помнишь?***
Подчиненные Олега – отряд бравых безопасников Башни, первая смена – оказываются совершенно разношерстными. Хрупкая девочка с плечами пловца присматривается к Олегу так настороженно, будто заранее видит в нем волка на псарне. Пацан с коротким ежиком светлых жестких волос преданно смотрит в рот, едва стоит только озвучить срок армейского опыта. Сонный пожилой мужчина, кажется, в прямом смысле заставляет себя встать, когда Олег появляется в комнате. Еще человек шесть ютятся по углам, каждый за своим монитором. Широкоплечие и приземистые, скучающие и недоверчивые, каждый в форме. Служба безопасности, да. Олег привыкнет к ним. Уточнение «если останется» даже не приходит ему в голову. Куда ему, без Сережи. Олег свой отряд помнит. Какими были в самом начале – колючие, дикие. Потерянные, как и он сам. Нина красноречиво бросает ему прямо под ноги бычок при первой встрече – у Олега с собой сигарет нет, вот и спрашивает одну. Она кривит губы в ответ – мы не подружимся, здоровяк. Бычок рассыпается пеплом на носок берца. Нина фыркает воинственно, Олег мрачно убирает ногу и больше закурить не просит. Она вся светлая, как отцветающий одуванчик, – Олегу жить хочется, только когда он о меди Сережиных волос думает, – но все равно способна полыхать неукротимым огнем. Когда у Олега пуля в плече, Нина толкает его сердито и больно – двигай ногами, Волков, нельзя ложиться в грязь и умирать, я тебя не потащу на себе, встали, раз-два, У Олега так стучат зубы от болевого шока, что он Нинин голос едва слышит. В ушах шумит гулко, руки в крови – кажется, в собственной, – но он идет. Потому что: – Волков, тебе что, не для кого живым отсюда вернуться? Тогда хоть для себя давай, придурок чертов. Шагай, шагай. Имени солдата Михайловского никто не знает. Или все забывают. Да никто и не интересуется повторно. Он бледный, в белесых веснушках, больше похожих на пятна от ветрянки, с постоянно шмыгающим носом. Михайловский боится Олега как огня. Отсаживается от него, шарахается от каждого предложения потренироваться вместе. Солдата Михайловского Олег вспоминать не любит. Не зря сторонился пацан ведь. Надо было и дальше, в том же духе. А он прикрывать полез. Дурак. Сережа знает, что делает, говорит себе Олег, когда делит решительно своих – теперь своих – людей на две группы. Сережа ему, Олегу, свою защиту доверил. Свою – и своей драгоценной Башни. И вот этих вот ребят тоже, если уж на то пошло. Одна группа остается наблюдать за происходящим на камерах – в оба смотрите, мрачно предупреждает Олег, вернусь, каждого опрошу. По пунктам. Вплоть до того, что в левом нижнем углу третьей камеры происходило. Другая – тянется неохотно на выход. Обе группы косятся подозрительно – едва имя нового начальника запомнить успели и сразу муштра, куда годится, – но не спорят. Не положено. Слушаюсь, командир. Олег спрашивает у пацана с ежиком – все равно под рукой вертится беспокойным ужом – где в Башне спортивный зал. Должен же быть, да? Здесь же все, кажется, есть. Пацан – Паша – загорается моментально, довольный быть полезным. Ведет за собой всех, гордый, рассказывает Олегу – да, тоже в армии был, нет, по контракту не остался, жалею. – Зато тут платят шикарно, – сообщает он наконец, договорившись с самим собой о чем-то. Олег в голове под аккомпанемент чужой наивной болтовни успевает запомнить карту Башни – и снова забыть. – Я думал, о том, чтобы работать на Разумовского, только мечтать можно. И вот она, работа мечты – моя. Он задумывается на миг – Олег пользуется передышкой, чтобы всех своих людей построить – скептических, недовольных, встревоженных. Спортивный зал в Башне огромный, дальние углы даже размываются в глазах, будто в тумане тонут. Свежо и остро пахнет свежей резиной от матов и мячей, и на дальней стене – пыльное граффити с грозной волчьей мордой. Олег Сережины рисунки столько раз видел, что узнает все линии без труда теперь. Представляет Сережу у этой стены – в свободных штанах, чтобы не мешали движениям, с завязанными в короткий, смешно торчащий хвостик рыжими волосами. Перепачканного краской – даже на носу пятно – хмурящего брови сосредоточенно. Волк со стены смотрит на Олега осуждающими синими глазами. Олег представляет, как касается губами Сережиного подбородка, цветного от краски – Сережа закрывает глаза и запрокидывает голову. Хочется завыть. – Я бы Сергея Разумовского поблагодарить хотел, – говорит Паша Олегу тихо, прерывая сеанс самокопания. – Он столько для людей делает. Никто в нашем городе так не старается, наверное. – Что ж не поблагодаришь? – хмыкает Олег, встряхивается недовольно, стряхивая все – и неуместные теперь фантазии, и боль. – Вы же буквально в одном здании работаете. Паша возмущенно руками разводит: – Так он из своего офиса почти никогда не выходит. Спорим, даже собеседование вам не он проводил, а его помощники? Да? Ну так тут у всех так, не расстраивайтесь. Невозможно поймать его.***
У Олега поймать Сережу получается. У него этот навык с детдома натренирован. Серый, куда собрался без меня, подожди, кроссовки надену. А, черт, ладно, в одном так в одном. Серый, ты чего в библиотеке прячешься, подвинься, я рядом упаду. Серый, так и думал, что ты тут, так скучно там, я с тобой лучше. У него всегда – Серый, я с тобой лучше. За панорамным окном в офисе Сережи – ночной Питер. Переливается разноцветьем огней, сияет бликами на спокойной воде залива. Перед Олегом – весь Питер, мирный Питер, сияющий Питер. А он на Сережины локти смотрит. Локти острые, с трогательными ямочками. Сережа одним бумаги какие-то неловко прижимает, другой – ладонью трет рассеянно, пока многочисленные договоры изучает. Если Олег глаза закроет, он все равно эти локти как наяву увидит. Они его в бок пихали нещадно, тощие такие, когда на детдомовской узкой кровати вдвоем и – Олег, подвинься, я у себя не усну просто. Они ему в челюсть заезжали, разом сбивая все предвкушение. Съемная квартира, Олег подвывает, держась за подбородок. На Сереге только футболка – полуснятая – и почему-то один растянутый носок – полусъехавший. На скулах румянец пятнами, в глазах ужас и – Олег, Олег, больно тебе, прости. Они на вокзале у поезда из рук растерянного Олега упрямо ускользали – не надо было тебя провожать, уезжай давай уже, нет, не уходи, не бросай, не бросай меня. Сережа поднимает голову, чувствуя взгляд, щурится: – Что? Олег качает головой: – Подловил. Погоди, сейчас причину придумаю. Он – глава службы безопасности Башни, он пришел проверить, в порядке ли Сергей Разумовский. Сергей Разумовский и его локти. Вот и все, да, никаких скрытых мотивов. И неважно, что рабочий день уже кончился. – Я тренировал сегодня их, – делится Олег с Сережиной склоненной над бумагами огненной макушкой невпопад. – Твоих безопасников. Хорошие ребята. Расслабленные только слишком. Защищать Башню должны, а они верят, что это как раз Башня – их каменная стена. Сережа улыбается ему из-за стола. Отпихивает документы, потягивается, пальцы на руках разминает. – Ты здесь, – говорит он серьезно. – А значит, они не так уж и не правы. Башня в безопасности с тобой. Олег не покупается на комплимент. Башня еще совсем не в безопасности. У него в голове уже планы тренировок на ближайший месяц. Пашу – с головой окунуть в рукопашку, парень руками машет, как цыпленок крыльями, нелепо и неэффективно. Иру – отправить грушу избивать до тех пор, пока девчонка всю свою нелепую злость на мир не выместит и не будет готова тренироваться нормально. И еще… Олег осекается – Сережа смотрит на него пристально, смотрит, как Олег в себя уходит. Глаза подернуты пеленой, стеклянные, как у советских кукол. – Представляешь, – сообщает Сережа буднично-отстраненно. От Олега эти нотки надломанные не спрячешь. – Ты здесь – а я все еще не верю, что ты вернулся. Ты как будто все еще там, просто видео мне прислал, а я пересматриваю, пересматриваю. Вот ты есть, а закрою глаза – ты все еще на своей дурацкой службе. А я просто с пустотой разговариваю, как идиот. – Да на что бы я тебе его снял, это видео, – ворчит Олег, расстроенный. У него руки чешутся, подойти, в охапку сцапать, обнять. – Серег, на тапок? На своей дурацкой службе-то. А отправил бы как? Сережа все еще разглядывает его из-за своего навороченного стола, с таким горьким подозрением, будто Олег исчезнуть собирается. Захохочет демонически, завернется в плащ и обратится бородатым ночным кошмаром. Олег шаг к ним делает – к Сереже, к Сережиным внутренним противоречиям и столу его этому жуткому – осторожный шаг такой, как к клетке у напуганного зверя. Даже руки вперед выставляет – тише, я ничего не сделаю тебе, ну хочешь, даже обнимать не буду? Просто поверь, что я здесь. У Сережи взгляд такой неуверенный, что Олегу почти физически больно. «Серый, - говорит он про себя отчаянно, надеясь, что Сережа услышит, почувствует. - Серый, я здесь». Они так и не касаются друг друга. Олег просто держится рядом тенью, пока Сережа моргает сердито сначала над листами договоров, пытаясь сосредоточиться, вернуть концентрацию, а потом на Олега моргает – спать пора, да? – Давай, Серый, – ворчит Олег. Сережа фыркает – это привычно, теплые ленивые перепалки перед сном, все как раньше. – Ты уже цветом лица имя свое оправдываешь. – Серый – не имя, – говорит Сережа резонно, но из-за стола выбирается. – Я тебе кот, что ли? Олег честно ждет, пока Сережа выкопает из диванных подушек свой брошенный как попало телефон, пока поохает, как древний старик, потягиваясь. Охраняет. У двери в свои апартаменты Сережа мнется. Разворачивается к Олегу всем корпусом: – Тебе удобно в той комнате? Она не обжитая совсем, я не был уверен… Из окон не слишком много света? Там есть режим затемнения, если хочешь, я… Он звучит так, будто оправдывается, Олег даже подвисает. Он хочет Сереже все – про все палатки брезентовые, про утреннюю росу противной влажностью на щеках, про то, в скольких метрах от лагеря, от костра, от спальников должно быть оборудовано походное отхожее место, – все рассказать. Но Сережа не заслуживает, чтобы его подробностями такими – непрошенными – заваливали и пугали. Поэтому – эй, эй, Серый, дыши, разберемся – Олег только плечами пожимает неловко. – Я такой роскошной комнаты ни разу в жизни не видел, – признается он честно. – И я правда благодарен тебе за разрешение пожить у тебя на первых порах. – На первых порах, – повторяет Сережа без выражения. Олег даже пугается на миг, что его фразу понимают в каком-то растянутом, долговременном смысле – его ведь никто надолго здесь оставаться не приглашал. Олег спешит оправдаться, пока Сережа смотрит куда-то ему в ухо отсутствующим взглядом. – Я сниму квартиру с первой зарплаты, – обещает искренне. У него более чем достаточно денег и сейчас, но там все по-честному – половину Сереже. Оправдать свое долгое отсутствие, оправдать нелепое «я для нас это делаю». С зарплаты надежнее. – Не хочу обременять тебя больше, чем я делаю это уже. Сережа и не думает отмирать, вертит телефон в руках бездумно. У него волосы на кончиках пушатся – Олег близко стоит, видит. Как птичий мягкий пух, должно быть, если к губам приложить. Когда Сережины волосы были длиннее, так и было. Олег сдается, не выдерживает. – Ты мог бы поехать со мной смотреть квартиру, – он, наверное, звучит умоляюще. Даже не стыдно. – Если хочешь. У тебя вкус точно лучше, чем у меня. Сережа словно просыпается от этих слов, голову наконец поднимает, смотрит внимательно. Не мигая, в упор – это даже пугает. – Заодно сразу поймешь, куда потом в гости ходить, – добавляет Олег на автомате растерянно. И честно, это звучит уже совсем жалко. В гости, серьезно. – Марго, – говорит Сережа резко. Тоже, наверное, думает, что жалко. – Подбери Олегу квартиру по характеристикам из нашей базы. Он озвучит тебе их позже. – Да, Сергей, – отзывается искин немедленно. Олег рад, как никогда, слышать нежный электронный голос посреди внезапно разыгравшейся грозы. – Олег, запрос сохранен. Вы можете продолжить данную операцию в любое время. – Круто, – говорит Олег растерянно. – Спаси… Сережа хлопает дверью, отсекая половину фразы и оставляя Олега давиться этим «...бо». И прочим недосказанным тоже.
