Сероволчьи шерстинки

      — По контракту с «Кросс-системс» мы уже почти пришли к окончательному решению, остался вопрос только в части ответственности сторон, но, я надеюсь, мы закончим уже до конца месяца, Сергей. И в целом, можно сказать, что все договоренности, запланированные на этот квартал, нами отработаны, — мелодичный голосок докладчицы летит по помещению, Сергей слышит его, но понимает едва ли каждое третье слово. Не потому, что он глупый, нет, он просто не хочет вникать в то, что ему говорят, фильтрует поток речи сознанием, оставляет юриста Ольгу за границей, словно белый шум, при этом сохраняя важный и заинтересованный вид.              Олег, фанат накопления сведений из самых разных областей их жизни и работы и глубокой их аналитики, сказал бы «ужасная небрежность», но то Олег, а то — Сергей. Его аргументы, если разговор заходит на эту тему, — «Олег, я занимаюсь глобальными разработками, свечу лицом и договариваюсь в целом о сотрудничестве, а детали — это не мое дело, а моих подчиненных, я им за это плачу немалые деньги! Я не хочу забивать себе голову и тебе не рекомендую».              Хорошо, что Олега тут нет: никто не может пихнуть Сергея локтем и призвать к порядку, не то чтобы Волков это сделал, окажись он тут, конечно, но Сергею было бы стыдно витать в облаках при нем, немой скалой обычно сидящем по правую руку от генерального директора и владельца «Вместе» тире своего охраняемого объекта тире друга тире любовника тире любимого. Плохо, что Олега тут нет, потому что Сергей витает в облаках именно из-за него, из-за его отсутствия: соскучился, не может выбросить из головы мысли о том, сколько осталось времени до того момента, как Олег вернется из Парижа с посвященной безопасности первых лиц конференции, куда сам же Сергей — идиот такой! — и отправил его на обучение. Сергей вздыхает, как он надеется, незаметно, кивает Ольге:              — Вы молодцы, я рад, что все так складывается, — обводит взглядом сидящих за круглым столом. Кто там следующий докладчик? Кажется, директор по внешнему пиару? Его хочется слушать еще меньше, чем юриста, потому что Сергей, дай ему волю, не занимался бы пиаром вовсе. Если проект хороший — а у него хороший проект! — то и пиар специальный ему не нужен, а если плохой, то придумывай не придумывай — ничего не выйдет, а ему только одно мучение — посещение всех этих встреч, обедов, вечеринок и прочей мути, от которых его начинает накрывать паникой и раздражением, особенно если ходить на них без Олега.              Сергей надеется, что Вадим, тот самый пиарщик, сейчас не скажет ему о необходимости в ближайшее время тащиться куда-то в подобное место с Шуриком, вторым личным охранником Разумовского, вместо Олега. Не то чтобы Сергею не нравился Шурик, сейчас сидящий на диванчике за спиной Сергея и — Сергей слишком хорошо знает свою соцсеть и ее приложения — играющий в морской бой, судя по частоте тихих ударов пальцев по экрану планшета, просто Шурик — это Шурик, смешливый, язвительный, синеволосый (незаметный телохранитель, ага), очень опасный, если хотя бы раз взглянуть ему в глаза, а Олег — это Олег. И…              Сергей выныривает из мыслей, переводит взгляд на уже начавшего доклад Вадима: пиарщик спокойно перечисляет, что они сделали за квартал, называет согласованные с финдиректором суммы, отправленные на благотворительность, рассказывает про полученные благодарности. О ближайших встречах — ни слова, и Сергей вновь ставит блок на сознание, и, как всегда почти, когда уплывает мыслями далеко от неинтересного происходящего, тянется к ручке и лежащей перед ним пачке чистых листов с логотипом «Вместе» — и кому они нужны? все пользуются планшетами и телефонами, но бумагу и ручки секретарь все равно продолжает раскладывать перед каждым совещанием — и начинает что-то рисовать нервными, легкими линиями.              Что-то. Кого-то. Не надо быть провидцем, чтобы догадаться, кто появляется штрих за штрихом на листе: тот, кого Сергей неизменно и в самых разных вариациях от комикса до академического портрета, от анималистического скетча до шаржа рисует с восьми лет — Олег Волков. Его строгий профиль, легкая щетина, прядь челки, упавшая на лоб, неизменная водолазка, пиджак, чуть оттопыренный из-за скрываемой им кобуры. Улыбка, почти незаметная чужому глазу, но до последней черточки известная Сергею. Олег выходит как живой — как и всегда, — кажется, вот сейчас шагнет с листа, вот бы действительно нарисовать его — и чтобы он оказался тут, такая вот магия призыва. Сергей любуется своим скетчем, гладит рисунок пальцами, от касаний к дорогой плотной, шероховатой бумаге по руке прямо к плечам поднимаются мурашки.              Он не замечает, как с тихим шелестом открывается дверь в зал, не замечает, что Вадим замолкает на полуслове, не замечает, как его сотрудники все расплываются в понимающих улыбках, а Шура перестает стучать по телефону. Ничего не замечает и… Вздрагивает всем телом от неожиданности, когда на плечи внезапно опускаются тяжелые горячие руки. Вздрагивает, резко оборачивается, так, что волосы бьют по щекам, лезут в глаза, и замирает, не в силах сделать вдох. Улыбка сама наползает на лицо, улыбка идиотская, Сергей это знает, до одури счастливого человека.              — Олег… — на выдохе тянет он, цепляясь за немного колючий — чистая шерсть, Англия, индпошив, — рукав Олегова пиджака. Не замечает, как сотрудники, повинуясь жесту лишь одной брови главы службы безопасности «Вместе» тире личного телохранителя тире любовника тире любимого главы компании Сергея Разумовского споро, подхватив свои планшеты, покидают зал совещаний. Не замечает, как Шура, выходя последним из кабинета, дает указания личному секретарю Сергея Елене, дежурящей под дверью, пока идет совещание, отменить или перенести все запланированные дальше на сегодня встречи. Не замечает, как они остаются совсем одни в тихом и темном — чертов Шурка еще и свет погасил, шутник! — кабинете. Ничего не замечает, кроме любящего взгляда темных глаз и теплой улыбки. — Ты же еще неделю должен был учиться.              — А я и буду, — Олег заправляет выпавшую прядь волос Сергею за ухо, Сергей прижимается к родной руке, жадно вдыхает запах: кожи от руля автомобиля, табака, одеколона и самого Олега. — Послезавтра. Завтра ночью полечу обратно. У нас выходные, и я подумал, а не навестить ли мне первое лицо моей жизни? А то вдруг я учусь зря, вдруг он тут уже с Шуркой все устроил, и мне и охранять некого, — глаза Олега смеются, и Сергей смеется с ними в унисон, но в голос:              — Дурак! Такой дурак, Волче! Какой Шурка может быть, если я…              Олег не дает договорить, склоняется, затыкает ему рот поцелуем, одновременно прихватывая под мышки и выуживая из-за стола, заставляя подняться. Сажает на стол, сжимает крепко талию, Сергей стонет глухо, разрывая поцелуй, воздуха не хватает!, жадно глотает его, запрокинув голову, подставляя Олегу шею. Олег целует чуть пониже подбородка, лижет ближе к ключицам, потом замирает, смотрит куда-то за плечо Сергея нечитаемым, строгим взглядом, брови сошлись на переносице, заставляет замереть, сглотнуть.              — Волче?.. — тянет Сергей неуверенно: Олег выглядит так, словно обнаружил в зале киллера, что сейчас одной пулей прошьет насквозь их обоих и… Да, впрочем, если обоих сразу, то не страшно, правда?              — Это ты так совещаешься? — Олег тянется за Сергея, шелестит бумага, и Сергей понимает, что киллера нет, но может, лучше бы и был, потому что Олег увидел рисунок и… — Эх ты, а еще глава фирмы! — Олег осуждает, конечно, в шутку, со смешком, но Сергей почему-то все равно чувствует себя нашкодившим котенком, прячет лицо у Олега на плече, замирает. — Красиво… И я — красивый, — слышится глухой голос сверху. — Ты мне определенно льстишь, Сереж. Приукрашиваешь…              Сергей отмирает, мотает головой, трется носом о лацкан пиджака, потом прижимается подбородком к груди Олега, выворачивая шею неловко:              — Неа. Не льщу, ты же знаешь, нет такой привычки. Ты правда очень красивый. И… — он сглатывает, проглатывает комок нежности, ставший в глотке, — я очень скучал по тебе. Так хорошо, что ты приехал…              Олег вновь шелестит бумагой, видимо, возвращает рисунок на место, обнимает Сергея крепче, целует в макушку, зарывается в нее носом, сопит шумно. Сергей закрывает глаза, выдыхает тихо. Его магия сработала…