Tokyo nights

Следующим же вечером Джонни решил наведаться в ресторанчик тайской кухни, оценить обстановку, понаблюдать за жертвой. Судя по всему, выбрать подходящий момент для нанесения удара будет не так уж сложно — парень живёт один и гуляет тоже преимущественно в одиночестве. Застёгивая пуговицы на рубашке, Джонни подумал о том, что и он сам тоже проводит своё время в одиночестве, уже давно оставив мечты о соулмейте. Соулмейт... очевидно и таец ещё не повстречал своего. И теперь уже не встретит, ведь жизнь его в руках Джонни. Интересно, есть ли у него в Таиланде какие-то родственники? Кроме общей информации и упомянутой умершей матери, Джонни ничего не знал о его жертве. Мечтает ли тот вернуться на родину? Что заставило его приехать в Японию? Хорошие ли у него отношения с помощниками в ресторане, будут ли они скучать по нему, когда...? Какую еду он любит, пришлась ли ему по душе японская кухня? А как давно он увлекается фотографией? Какую музыку слушает? Как странно думать об этом. "Какого чёрта меня это вообще волнует?" приглаживая расчёской уложенные назад тёмно-каштановые волосы, подумал Джонни и набросив куртку, мысленно напомнил себе — оставайся хладнокровным, не позволяй эмоциям брать верх. Будь профессионалом в своём деле. Никакой жалости, никаких привязанностей и долгосрочных отношений. Таков принцип Джонни Со. Положив в карман пачку Winston и захватив связку ключей с тумбочки в прихожей, он покинул квартиру. В паре кварталов от его дома находился маленький бар, и Джонни решил заглянуть туда по дороге. Джэхён смешивал за стойкой ярко-голубой коктейль и заметив Джонни, приветственно кивнул. Чон Джэхён был единственным приятелем Джонни. Не другом, нет. У Джонни не было друзей. Скорее хорошим знакомым. Человеком, с которым приятно поболтать за стаканчиком саке или виски на отвлечённые темы, не сближаясь. Иногда Джонни казалось, что Джэхён догадывается о его способе зарабатывания на жизнь, но так или иначе, бармен никогда не лез не в свое дело, не задавал лишних вопросов и очевидно не собирался сдавать наёмника полиции, даже если у него и имелись некоторые сомнения. Они всегда встречались в приглушённом синевато-зелёном свете бара и никогда за его пределами. Наверно толчком к их общению послужило то, что оба были корейцами в чужой стране. А ещё Джэхён готовил отменные коктейли и угадывал настроение Джонни, стоило тому переступить порог. Джонни опустился на высокий барный стул, и через мгновение перед ним уже стоял шот с ароматным бурбоном. В баре было почти пусто, занята лишь пара мест у окна, негромкие звуки джаза окутывали помещение, бутылки с алкоголем поблескивали изумрудными отблесками за спиной Джэхёна, чьи красивые руки с проступающими венами сосредоточенно мешали ингридиенты для коктейля. На левом запястье бармена виднелась витиеватая метка, словно выведенная тёмно-синими чернилами. С наслаждением вплеснув в себя янтарно-золотистый бурбон, Джонни посмотрел на Джэхёна: — Как давно она у тебя? Прежде они заговаривали о соулмейтах лишь однажды, и то вскользь. За своё недолгое общение они почти не касались этой темы, Джонни не спрашивал ничего про метку, а Джэхён и не рассказывал. — С 16 лет. Я проснулся утром и пока чистил зубы в ванной, почувствовал жжение в запястье. Она проступила буквально сразу, у меня на глазах. Джонни отметил, что бармен совсем не удивился внезапному вопросу, словно ждал, что рано или поздно его постоянный посетитель об этом спросит. — Но ты так его до сих пор и не встретил, — это было утверждение, а не вопрос. Джэхён кивнул. — Пока что не встретил. Но обязательно встречу. В нужный момент, — он перестал колоть лёд, глаза скользнули по собственному запястью, на котором в неоновом свете бара виднелось "Ли Тэён". Он поставил перед наёмником ещё одну рюмку бурбона. — И знаешь что... ты тоже встретишь. У меня такое чувство, что совсем скоро. — Но у меня же нет метки, — с едва ощутимой ноткой раздражения в голосе отозвался Джонни, залпом выпивая алкоголь, от которого по венам заструилось обжигающее тепло. — И вряд ли она появится. Но я не парюсь из-за этого. Меня всё устраивает и так. Так что твоё шестое чувство ошибается, приятель. — Есть и редкие случаи, когда метка появляется в более позднем возрасте, — невозмутимо сказал Джэхён, украшая высокий бокал красным зонтиком и высокой трубочкой. — Я бы на твоём месте не спешил ставить на себе крест. Он облокотился на стойку. — Хотя я вижу, что ты привык быть одиноким волком. Джонни уткнулся взглядом на дно рюмки. — За тем столиком вон та пара кажется очень заждалась свою "Голубую лагуну", — заметил он, медленно поднимаясь с места. Джэхён задержал взгляд на Джонни чуть дольше обычного и кивнул. — Заходи ещё. Джонни махнул рукой и направился к выходу из бара, на ходу доставая пачку сигарет. Он решил пройтись пешком, благо до окраины Синдзюку, где находился тайский ресторанчик, было не очень далеко. Затянувшись сигаретой, он подумал о том, что Джэхён прав. Он и правда слишком привык к своему одиночеству, вжился в эту роль человека, не нуждающегося ни в ком. Однако в глубине души, где-то в потаённом уголке, он всё-таки мечтал встретить соулмейта. Человека, понимающего его и принимающего таким какой он есть. Своего человека. Да, он наёмный убийца, однако и ему хочется — в этом было тяжело признаться даже самому себе— иметь рядом кого-то, кто был бы на его стороне. Ведь он на самом деле очень одинок — вокруг только люди Юты, готовые уничтожить его за любую оплошность, полиция, от которой до сих пор ему везло ускользать, и незнакомцы, которым до него нет никакого дела. Он затянулся сильнее, до краев наполняя лёгкие дымом. Он прекрасно справится с этим. Он привык быть один, и всё шло отлично. Он — высокопрофессиональный наёмный убийца. Джонни уже пожалел, что вообще заговорил с Джэхёном на эту тему. Что этот бармен вообще о нём знает? Джонни Со верен своим принципам и держит сердце на замке, а голову холодной — даже если какая-то глубоко спрятанная частичка его души и хочет верить в встречу с соулмейтом, привязанность и любовь.