Любовь, деньги, массаж

Ру Фоэлю в жизни не везло катастрофически. В целом, он мог сказать, что госпожа Фортуна улыбнулась ему лишь два раза: первый — когда он родился (сомнительная удача, конечно, но всё же), а второй — когда встретил Дэма и Эбэль. Тут следует сделать небольшое отступление, чтобы всё было на своих местах. Руфо появился на свет в самой обычной семье на окраине мегаполиса. Скорее всего, он был ребёнком по залету, об этом история умалчивает. Когда мальчику исполнилось десять, родители вдруг развелись, и он остался с одной матерью. Дела у них с самого начала были не очень, а после этого и вовсе покатились по наклонной. Мать стала пить. Много и часто, совершенно наплевав на сына. Ру старался нормально учиться, несмотря на заскоки родительницы, которая медленно, но верно пропивала их имущество, а в восемнадцать уехал покорять столицу, поступив в хороший медицинский вуз. Но и там он не смог отделаться от матери. Женщина упрямо писала ему слезливые письма с просьбой прислать денег, с которыми у самого студента было туго. Пошли долгие и тяжёлые годы учёбы, совмещённой с подработкой. За этот период Руфо кем только не устраивался: официантом, курьером, кассиром, распространителем флаеров. Это из безобидного. Помимо того, он был закладчиком и светился в вебкаме. Если первые два курса Фоэль ещё кое-как смог закончить, то на третьем начался настоящий треш. Самый сложный курс меда, как известно. Мать писала почти каждый день: она уже успела продать их дом. В то время Ру узнал, что значит приходить в общагу и падать без сил на кровать после неполного рабочего дня и пар, а затем всё равно подскакивать и бежать на ночную смену. Еда, сон? Может, в редких перерывах. Из вуза его отчислили после первой же сессии, которую он завалил, а вскоре пришла повестка. Парня забрали в армию. Он служил на юге страны, но толком так ничему и не научился. Пожалуй, было вообще непонятно, почему его взяли: у Руфо на тот момент был значительный недобор веса по известным причинам. Но, видимо, комиссию это не смутило. В армии многое изменилось. Во-первых, Фоэль взял себя в руки и оборвал все связи с матерью, решив забыть про неё, как про страшный сон. Во-вторых, вопрос, что делать дальше, был открыт. Куда идти? И, самое главное, что будет потом?.. Вернувшись в родной город, Ру начало казаться, что в погоне за жизнью он эту самую жизнь и упустил. Его встретил холод огромного мегаполиса, где все друг другу чужие, где никто никого не знает, где улицы люднее и страшнее, а стужа сильнее и злее. Где ты совершенно одинок. И именно тогда ему повезло во второй раз. Он встретил Дэмонтаниэля Келлермана. Парни нашли друг друга через объявления по поиску соседей в съемную квартиру. Делить квартплату пополам гораздо дешевле, и этим оба решили воспользоваться. Дэмон понравился Ру сразу: он был простым парнем, студентом первого курса архитектурного, весёлым и болтливым собеседником. Чуть позже Фоэль узнал, что он сирота. Родители погибли в автокатастрофе: отец сразу, а мать спустя полгода, пробыв всё это время в коме. У Келлермана была ещё и маленькая десятилетняя сестра — прелестная девочка со светлыми волосами и голубыми глазами, копия красавчика-брата, которая на тот момент находилась в детском доме, и Дэм боролся за право стать опекуном. Это обстоятельство поразило Руфо, который подумал, что они в чём-то похожи… Глубокое одиночество и огромная ответственность за каждое движение. Сломанные горем люди взрослеют быстрее. Келлерман никогда не унывал, постоянно надеясь на далёкое и размытое «лучшее», этому он научил и Ру. Спустя год, после долгих мотаний туда-сюда, сбора документов и прочих пережитков устаревшего бюрократического аппарата, Эбэль всё же оказалась дома. И тогда… Фоэль действительно понял, что значит «дом». Место, где тебя любят и принимают таким, какой ты есть, где тебя ждут и всегда утешат после очередного отказа работодателей. Где всегда тепло, даже если отопление никак не включат — дыхание горячих сердец согревало лучше всех батарей. Они приспособились к своим реалиям, каждый старался заниматься своим делом: Дэм учился, получал стипендию, Руфо искал работу, постоянно стараясь получить деньги для своей новой семьи, ну а Эбэль училась в школе и выполняла роль мамочки для двух бестолковых взрослых. Они часто шутили, что ещё не ясно, кто над кем взял опеку: Дэм над Эбэль, или наоборот. Девочка действительно рано выросла. Пока её сверстницы доигрывали в куклы, она содержала целый дом, чувствуя себя хозяйкой и самым ответственным человеком (чего греха таить, так оно и было). Порой она рассуждала как взрослая и умная женщина. Только не думайте, что Келлерман и Ру были инфантильными идиотами и бытовыми инвалидами. Ну, разве что Дэмон… но лишь изредка. Недолго. Иногда. Однако факт оставался фактом, Эбэль решала подавляющую часть вопросов, связанных с ведением хозяйства. Холод с каждым днём слабел. В жизнь входил тёплый весенний бриз, пахнущий надеждой и праздником, сладкой свободой и кипящим, обжигающим грудь облегчением. Может, это потому, что на календаре март? Руфо заново научился улыбаться, приходя домой, где встречала не мертвенная пустота, а радостные визги Эбэль, громкий и лёгкий, как песня, голос Дэма и счастливый лай спаниеля Мерса, который появился в их квартире совершенно случайно. Надо сказать, это целая отдельная история. …Однажды Ру как обычно пришёл в квартиру после смены в массажном салоне, куда он на тот момент уже устроился (о нём рассказ будет позже). Эбэль высунула нос в коридор, молча глядя на то, как он снимает обувь.  — Привет, — Фоэль слегка улыбнулся. — Ты чего это не здороваешься? Дэм дома?  — Нет, — тихо зашипела девочка, прикладывая палец к губам. Парень приподнял бровь, а Келлерман-младшая поманила его за собой в комнату.  — Что случилось?.. — Ответа нет. Руфо, немало удивившись, пошёл следом за ней. Эбэль стояла около шкафа и теперь серьёзно смотрела на него. Затем, всё также ни слова не говоря, опустилась вниз, открывая дверцы и вытаскивая снизу большую коробку. Фоэль подошёл ближе, и вдруг увидел на дне маленького спящего щенка с редкой золотистой шерсткой. От удивления он ахнул. Келлерман-младшая опять сердито приложила палец к губам и спрятала щенка обратно в шкаф. Они вдвоём вышли на кухню.  — Эбэль! Где ты его взяла? — тут же спросил Ру, глядя на девочку. Та жалобно вздохнула.  — У нас в чате одноклассников написали, отдавали за так… Её хотели утопить. А брать никто не хотел. Она умерла, если бы я её не забрала, понимаешь? — Эбэль всхлипнула, пронзительно глядя на парня так, что он даже растерялся.  — А что скажет Дэм? Он знает?  — Нет ещё… — Келлерман-младшая потёрла нос. — Его надо подготовить к такой новости. Он не любит всякую живность. Руфо это знал. Действительно, Дэмон просто терпеть не мог кошек и вечно жаловался на жуткую аллергию, но вот собака?.. Может, на них у него аллергии нет? Этого Фоэль сказать не мог.  — Так это сука? — спросил он у Эбэль, которая доставала из холодильника пакет молока.  — Девочка! — возмутилась та. — Следи за языком, мне, между прочим, ещё рано знать такие слова!  — Да я не в этом смысле… — Парень улыбнулся. — Сука — это изначально собака женского пола. Никаких оскорблений, абсолютно литературное слово. Блондинка прищурилась, но промолчала. Она уже наливала молоко в маленькое блюдечко, очевидно, для щенка. Келлерман-младшая постоянно ругалась по этому поводу с братом, лексикон которого был богат на всевозможные забористые выражения, маты всех этажей и неведомо откуда взявшийся маргинальный и гопотской жаргон. Эбэль хорошо его выдрессировала, теперь дома он практически не ругался, заменяя все непечатные слова на «фиги», «хрены» и «блины». В общем, весь ассортимент среднестатистического продуктового.  — Ты уже придумала имя? — вдруг поинтересовался Фоэль.  — Нет ещё, — Девочка вздохнула. — Я думала, мы все вместе придумаем… Но мне нравится МерсЕдес!  — МерседЕс, — тут же машинально поправил парень из ванной, куда он ушёл мыть руки.  — Сам ты мерседес! — мгновенно взорвалась Эбэль. Вспыльчивым нравом она была определённо в брата. — МерсЕдес — это женское имя! И, между прочим, основатель этих автомобилей назвал свою компанию в честь дочери, которую именно так и звали! Руфо немного завис от поступившей информации, тут же доставая телефон и начиная гуглить. Яндекс подтвердил, что девочка ничего не придумала. Он вернулся на кухню, где уже стояла коробка с Мерседес и блюдечком. Рядом сидела Келлерман-младшая, наблюдая. Щенок не делал никаких поползновений в сторону молока, продолжая лишь мирно сопеть, смешно двигая носом.  — У неё, может, ещё глазки не открыты? — спросил Фоэль, приблизившись к коробке и слегка приподнимая собачку. Её горячее тельце слабо зашевелилось.  — Не трожь! — приказала Эбэль, вскакивая и отгоняя парня от Мерседес. Та неожиданно громко заскулила, всё же подползая к молоку и начиная лакать.  — Господи, и в чём только душа теплится… Она же совсем крохотная. — Ру рассматривал щенка. Красивый, на самом-то деле. Будет жалко, если Дэм не согласится оставить, но с его мнением не считаться было нельзя.  — Вырастет! — уверенно сказала девочка, тоже во все глаза таращась на собачку. — Братик скоро придёт… Может, пока что её в шкаф спрятать? Подготовим сейчас его морально, а потом покажем?  — Давай. Они перетащили коробку обратно в шкаф, закрыв там Мерседес и решая отвлечься за какой-то компьютерной игрушкой, где они совершенно не иронично гоняли на машинках. Примерно через полчаса явился Келлерман-старший. В руках он как обычно тащил чертежи и большую квадратную сумку со всякими архитектурными штучками, о которых и Эбэль, и Руфо имели весьма поверхностные представления. Домочадцы подтянулись к нему.  — Здарова, родня, — Парень улыбнулся в счастливом неведении, а у Фоэля сжалось сердце, когда он вот так просто фактически назвал родней не только сестру, но и его… На самом деле отношения между парнями были по-настоящему братскими, и они оба это ценили.  — Привет, братик, — Девочка набрала в грудь побольше воздуха и вдруг выпалила: — У нас будет ребёнок!.. Дэм остолбенел, медленно, всем корпусом поворачиваясь к ней и дико округлив глаза. Ру тоже уставился на Эбэль. Что она, чёрт побери, несёт… Та, тем временем, не сдержалась и всё же прыснула, заканчивая предложение: —…собаки. Ребёнок собаки!  — Охренеть… — Келлерман выдохнул, снимая шарф и куртку. — Не пугай так больше! — Он строго взглянул на сестру. — И что ещё за ребёнок собаки? Девочка тут же подскочила и унеслась в спальню за коробкой. Фоэль подбадривающе улыбнулся Дэмону, когда вдруг из комнаты послышался громкий визг. Парни даже ещё не успели сообразить, кто визжал: Эбэль или щенок, как уже стояли на пороге. Дверца шкафа была приоткрыта, из неё торчала пустая коробка, в которой осталось только блюдце с разлитым молоком. Собачка сидела рядом, делая попытки смотаться обратно в родную коробку, а визжала Келлерман-младшая, держа в руках изодранную в клочья рубашку. Приглядевшись, Ру понял, что она принадлежала Дэму. Если вкратце, то ничего смертельно-ужасного в тот день так и не произошло. Мерседес осталась с ними, хоть Келлерман-старший и орал, что «ноги этой псины здесь не будет». Ноги, и точно, не было, зато все четыре лапы — да, притом каждый день и во всех комнатах. Рубашка же пошла на тряпки для мытья пола. Больше всего шума наделало одно маленькое обстоятельство: Мерседес оказалась мальчиком. Дэмон долго хохотал по этому поводу, мол, «была сука с красивым женским именем, а стал кобель-автомобиль». Эбэль обиженно оправдывалась, что «щенок был похож на девочку». Менять кличку псу никто не собирался: уже прижилось. Так Мерс, Мерседес, стал полноправным членом семьи. В ветклинике сказали, что это помесь спаниеля и дворняги. Гулять с ним все ходили по очереди, которая была мгновенно совмещена с очередностью выносить мусор для пущего удобства… Теперь, как и обещалось, надо рассказать о работе Руфо в массажном салоне. Туда он попал с помощью сайтов для поиска работы, предлагали хорошие деньги. Уже после заключения договора его обязали пройти курсы по массажу при компании, ко всему прочему попросив сохранять коммерческую тайну: салоны эротического массажа приравнивались к борделям и были запрещены на законодательном уровне. Спустя несколько месяцев Фоэль всё же вышел на работу. В обучении сильно помогло неоконченное медицинское, и потому парень быстро стал одним из лучших массажистов. Чаще всего его клиентами были женщины средних лет, но попадались и парни. Как, например, сегодня. Ру пристально следил за дорогой, постоянно ловя на себе переферическим зрением заинтересованные взгляды Росена. Администратор уже рассказала ему, что клиент оставил щедрые чаевые за сеанс. Важная шишка, значится. Заметно. Только очень богатые люди будут сорить деньгами и заказывать такси бизнес класса. И чего им в экономе не ездится? Дёшево и сердито. Фоэль жил в небольшом блочном доме на значительном отдалении от центра. Когда машина завернула к самому подъезду, парень уже хотел выйти и попрощаться, но Вондерберг неожиданно вылез следом.  — Я думал, ты дальше поедешь, — заметил Руфо, глядя на то, как такси начало неуклюже разворачиваться в дворах. — Или мы живём в одном подъезде? — Лёгкий сарказм.  — Да нет, — пожал плечами рыжеволосый.  — Тогда что? В гости напрашиваешься? — спросил массажист, усмехаясь.  — А может, и так, — тут же ответил Росен. Его рука легла на дверь подъезда, практически полностью прижимая Фоэля к стенке. Тот долго и пристально смотрел на парня. «Наглый… Ну ничего, я на него если что Мерса спущу. От него, может, и толку не больше, чем от гавкающей рукавицы, но хоть попугает этого ловеласа».  — Хорошо, — вслух ответил парень, открывая дверь. Вондерберг, облокачивающийся на неё, едва не грохнулся, но всё же удержал равновесие. Руфо про себя хмыкнул. Да, он ещё в самом расцвете сил, раз до сих пор может за один сеанс очаровывать всяких богатых идиотов. До папика или хотя бы «шугар дэдди» рыжеволосый выскочка не дотягивал, только «богатый идиот». Да к тому же явно с проблемами в личной жизни. Никто не даёт? Или не берёт? Может, он импотент? Фоэль поспешил отогнать эти мысли. Нет, ну встал у него нормально, пожалуй, даже слишком быстро: обычно его клиенты возбуждались примерно на моменте, когда он начинал массировать грудь. Тогда в чём дело, вот вопрос? За деньги же можно купить секс практически с кем угодно, нет? Или этот парень из тех, кому нужны настоящие чувства и прочая лабуда? Так массажист рассуждал, поднимаясь по лестнице вместе с плетущимся за ним Росеном на четвёртый этаж. Перед нужной дверью он пошарился в карманах, быстро находя ключи и уже слыша восторженный лай прибежавшего на шум Мерса. Ручка опустилась вниз, и Ру попал в ставшую родной квартиру, где тело тут же начало обволакивать приятной домашней теплотой. Мерс носился под ногами — он заметно вымахал с тех пор, как Эбэль принесла его к ним и теперь был хозяевам примерно по колено. Пёс заливался в звонком гавканьи, запрыгивая на Фоэля, который уже вовсю трепал собаку, сюсюкая с ней. На шум пришла и сама Эбэль, зевая и останавливаясь в проёме комнаты.  — Привет. Два батона купил? — по-хозяйски поинтересовалась она. — Я просила.  — Привет, не-а. Дэм утром говорил, что купит. Он ещё не дома? — Фоэль перестал тискать Мерса, который теперь с любопытством обнюхивал по-прежнему стоящего в проходе Вондерберга.  — Нет. Пары у него в четыре кончились, а сейчас он гулять ушёл, — Девочка разглядывала Росена. — Ты же его знаешь: трудный возраст! У него в голове сейчас одни девчонки. — Она театрально закатила глаза.  — Ох уж эти подростки двадцатилетние, — рассмеялся Ру. — Будем надеяться, про хлеб он не забудет.  — А кто это? — наконец всё же спросила Келлерман-младшая, закончив изучение парня сзади.  — Это Росен, — ответил массажист, начиная рыться в ящиках прихожей и кидая на пол перед гостем тапочки. — Росен, это Эбэль, Эбэль, это Росен.  — Будем знакомы, — протянул тот, надевая предложенную обувь. Девочка с немым вопросом посмотрела на Фоэля, её взгляд можно было прочитать как «Кто это вообще и что он здесь делает?» В ответ парень лишь изобразил кислую мину, будто прося не спрашивать. Эбэль натянуто улыбнулась.  — Картошка на столе, но есть вам её придётся без хлеба, потому что кое-кто его так и не купил! — напоследок ответила она, скрываясь обратно в комнате.  — Стой! Ты не посидишь с нами? — неожиданно для всех поинтересовался Вондерберг. Келлерман-младшая обернулась:  — Не-е-е, мне ещё математику делать, — Тяжелый вздох. — Сами там чаи гоняйте, мне некогда. Руфо улыбнулся, поворачиваясь к Росену.  — Пойдём. «Трое в лодке, не считая собаки» жили в небольшой, тесной двухкомнатной квартире. Сразу после открытия двери попадаешь в небольшой узкий коридорчик, где стоял комод с вещами и стенка с крючочками для одежды. Тут же висело маленькое овальное зеркало, к которому были приклеены стикеры и фотографии домочадцев. Прямо напротив входа находился проём гостиной, где находился диван, который раскладывался на ночь для Ру, два кресла по бокам, лежанка для Мерса (эта зараза упорно залезала под одеяло к Фоэлю, не признавая собственного спального места) и телевизор, а по стенам стояли шкафы с книгами и прочими бытовыми штуками и дверь на балкон, где постоянно сушилось белье. Со стороны кресла к стене был прибит старый, но работающий домашний телефон, которым никто из домочадцев не пользовался (разве что Мерс, который пытался разгрызть трубку, если она падала из разъёма). Далее, около телевизора находилась дверь в маленькую спальню, которая также выполняла роль кабинета: там Дэм и Эбэль спали и делали уроки. В узкой прямоугольный комнате стояли только две кровати по разным сторонам, письменный стол перед окном и шкаф, в котором располагался древний квадратный телевизор, по нему Келлерман-младшая иногда смотрела мультики. Если повернуть из коридора налево, то можно было найти две двери, ведущие в туалет и ванную и прямо по курсу — кухня. Помимо всевозможных шкафчиков в углу около окна стоял небольшой квадратный стол с микроволновкой на нём и три табурета. На двух обычно сидели парни, а вот Эбэль предпочитала кушать на подоконнике. Вондерберг, чувствуя себя не в своей тарелке, сел на одну из табуреток. Фоэль достал из шкафа две чашки и поставил на большую конфорку синий керамический чайник.  — Тебе какой чай? — спросил он, оглядывая коробки с чаем, которые у них были. Эбэль пила только зелёный, для посиделок они брали чёрный, а парни вообще предпочитали кофе.  — Любой, — ответил Вондерберг. Он предпочитал пиво, но говорить об этом не стал. На кухню прибежал Мерс, виляя хвостом. Он плюхнулся около Росена, разинув пасть и высунув язык. Парень неуверенно погладил его по твёрдой меховой черепушке, разглядывая большие, чёрные собачьи глаза и симпатичный синий ошейник, почти полностью скрытый золотистой шерстью. У пса были очень красивые волнистые ушки — особенность спаниелей.  — Как его зовут? — спросил Вондерберг, во всю гладя собаку по загривку.  — Мерседес, — с лёгкой улыбкой ответил Ру, который уже закинул два пакетика чёрного чая в чашки. Теперь он стоял около плиты, дожидаясь кипения чайника, и любовался на то, как гость счастливо трепет довольного спаниеля. — Можно просто Мерс.  — Забавное имя, — Рыжеволосый парень усмехнулся. Фоэль приблизился к нему, опускаясь на колени и слегка хлопая по левой лапе Мерса. Тот сразу же поднял её, подавая хозяину. — Ого! Он знает команды?  — Только эту, — ответил Руфо, тоже гладя крутящего мордой то на одного, то на второго парня пса. — Дэм хотел научить его ещё и тапки таскать, но что-то не вышло… Тут послышался звук открывающейся двери и громкий вопль из коридора:  — Встречай, семья, кто дома есть?!  — Вспомнишь солнце, вот и лучик, — улыбнулся Росену массажист, поднимаясь. Мерс вскочил, первым уносясь встречать хозяина. В коридоре уже тусовалась хихикающая Эбэль, о чём-то болтающая с братом. Ру хотел подойти следом, но Келлерман-старший сам завалился на кухню. В руках он держал сумки и коробку вафельного торта.  — Это в честь чего? — поинтересовался Фоэль, разглядывая до невозможного весёлого парня. Келлерман-младшая пыталась протиснуться между братом и стеной, под ногами мельтишил пёс, погавкивая.  — Сегодня праздник! Я должен вам всем рассказать, — Он раскраснелся, широко улыбаясь, даже не сняв куртку и полностью проигнорировав Вондерберга, который продолжал сидеть на табуретке, с любопытством следя за разворачивающимся действием. — Я теперь жених! Мы с Сансой… Сегодня обручились! Все присутствующие замерли, тут же расплываясь в улыбках. Даже Росен, совершенно чужой человек, почувствовал эту общую радость и не смог сдержать улыбку.  — Какое счастье… — пробормотал Руфо, уже бросаясь обнимать Дэмона.  — Братик! Ну наконец-то! — Эбэль прижалась к нему, чуть не плача. — Ты такой молодец, Санса самая лучшая!  — Да, да… Она прекрасна… Спасибо, — Парень растерянно поглаживал домочадцев по спинам, ни на минуту не переставая сиять.  — Кхм, я… тоже поздравляю, — смущённо кашлянув, сказал Вондерберг. — Я правда очень рад за тебя.  — Спасибо… — рассеянно поблагодарил Келлерман-старший. — А Вы, простите, кто? Росен застыл, не зная, что ответить, но ему на помощь пришёл Фоэль:  — Это мой приятель, Росен… Мы хотели сейчас по-быстрому чай попить.  — Приятель? Ну пусть остаётся тогда, будем все вместе чай пить. — Эбэль и Ру уже отлипли от Дэма, и теперь он снимал куртку. Коробка с тортом была доставлена на стол.  — Ты хлеб купил, жених? — вдруг спросила девочка у брата. Тот отмахнулся.  — Да забыл я! Какой тут хлеб, не до него было, у нас вон, целый торт теперь есть. — С этими словами он ушёл обратно в коридор, чтобы повесить одежду. Келлерман-младшая возмущенно цыкнула и обратилась к массажисту:  — Ну ты видел это?! Я же говорю, у него одни девчонки в голове!  — Я всё слышу! — донеслось из коридора. Фоэль ничего не ответил, он достал ещё две чашки и пакетики, пока Эбэль возилась с тортом. Чайник давно вскипел, и теперь чистая дымящаяся вода толстой струёй падала в кружки, заставляя чай в них кружиться. На улицу медленно спускалась темнота, а вдоль дороги за окном уже горели фонари. Девочка с ногами залезла на подоконник, обеими руками обхватывая чашку и разглядывая ночной город. По трассе неслись автомобили, а повсюду блестящие огни напоминали звёздное небо. Здесь же, дома, под жёлтой лампой и с ароматным чаем, греющим холодные ладошки, в слишком тесной для четырёх человек комнате, было по-настоящему уютно. И, пожалуй, острее всех это чувствовал Росен. Во всей атмосфере этой лёгкой чайной посиделки была какая-то давно забытая им аура человеческого тепла. Мерседес валялся рядом, около миски, время от времени прогуливаясь до коридора и возвращаясь сидеть под столом. Руфо внимательно поглядывал на рыжеволосого гостя, не понимая его настроения. Странная задумчивость. Разве «богатые идиоты» умеют думать?  — А когда свадьба? — спросила любопытная Эбэль.  — В следующем году наверное, — пожал плечами брат, поедая торт. — Мы бедные студенты, где денег то взять? Кредита ещё не хватало. Скопим потихоньку.  — В следующем? Может, лучше через год, когда бакалавром будешь? Как раз накопить успеете. — Фоэлю была интересна реакция Вондерберга на разговор о деньгах, но тот молчал.  — Может, — кивнул Дэмон. — Мы пока что думаем.  — Ты Сансу к нам жить притащишь? — снова спросила Келлерман-младшая с по-настоящему детской непосредственностью.  — А мы поместимся? — улыбнулся блондин.  — Ну, Санса худенькая… Если вы спиногрызов не заведёте, то точно поместимся, — уверенно ответила девочка, подумав. Дэм расхохотался.  — Не, новых спиногрызов нам пока рано, — Он потрепал сестру по голове. — Старых бы на ноги поднять.  — Эй! — возмутилась Эбэль, отпихивая руку смеющегося брата. Росен не удержался и тоже прыснул.  — Наш тихоня всё же умеет улыбаться, — хмыкнул Келлерман-старший, глядя прямо на него. — Ты на какой помойке с Ру познакомился?  — Ну, почему на помойке? В салоне. Массажист бросил на него убийственный взгляд, который можно было понять лишь как «только попробуй им рассказать, я скормлю тебя Мерсу».  — А-а, на работе у него? — Дэмон закивал. — Да, Ру настоящий мастер, массаж у него просто суперский! У Вондерберга вытянулось лицо. Он же…  — Я делал ему обычный, классический массаж, — с самой милой улыбкой, растягивая слова, процедил Фоэль, сверля глазами Росена. Тот будто выдохнул. Дальше разговор ушёл в болтовню об общих знакомых, бытовухе и прочей чепухе. Вондерберг решил поменьше говорить, побольше слушать. Особенно его интересовал Руфо. Было очень хорошо заметно, что маленький массажист начал улыбаться только в компании его семьи, и… Наверное, он немного завидовал. Господи, это так глупо. Такой, как он, не может завидовать такому, как Фоэль. Это нереально. Они живут в совершенно разных мирах, просто небо и земля, где Росен — огромное и бескрайнее небо, находящееся выше простых смертных, всемогущее и великолепное. А Ру, он же, ну… Обычный. Совершенно обычный. Бедный (во всех смыслах) трудоголик, живёт в съёмной квартире с двумя сиротками и собакой, считая их своей семьёй. Невозможно, что ему, ему! — завидует сам Росен фон Вондерберг. Но он, блять, завидовал. Завидовал и не замечал, как в течение всей беседы за ним пристально наблюдала Эбэль. Когда парень всё же собрался уходить, она вызвалась его провожать. Вондерберг начал надевать кроссовки, пока девочка молча стояла в коридоре. Затем она открыла дверь и вышла вместе с ним на лестничную площадку.  — Что?.. — спросил Росен, взглянув на Келлерман-младшую. Та мотнула длинным светлым хвостиком.  — Ты клиент Руфо, — сказала она, как припечатала.  — Ну да, он делал мне массаж…  — Я знаю, чем он занимается. Это брат — двадцать лет, ума нет, а мне давно известно, кем работает Ру на самом деле. Так что не строй дурака. — Эбэль серьёзно смотрела на него. Её щёки сильно покраснели, кажется, из-за сдерживаемых слёз. — Скажи честно, ты ведь приходил сюда за этим самым? Вондерберг оторопел, не зная, что ответить. Возможно, раньше он и правда рассчитывал на интересное продолжение, но сейчас, после этих задушевных посиделок, он просто не мог воспринимать Фоэля только в сексуальном плане. Всего за вечер появилось ощущение, что они все — старые друзья…  — Ру хороший человек… Лучше не лезь, если не настроен серьёзно. — продолжила девочка. В свете тусклой лампы на площадке она выглядела старше своих лет, у Росена было ощущение, что он разговаривает со взрослой девушкой.  — Я настроен серьёзно, — тихо, но твёрдо ответил парень, глядя прямо на неё. Эбэль медленно кивнула, вдруг подходя ближе и обнимая его.  — Приходи ещё. Ты всем понравился.  — Обязательно. Только когда Вондерберг уже был дома, он вдруг нашёл в кармане сложенную пополам фотографию с улыбающимся Фоэлем.