Продолжай, Мой Жалкий Сын

Всю оставшуюся ночь культисты праздновали. Они отвели Квинта и Тара к повозке, пахнущей свернувшейся кровью, ржавчиной и прелой соломой, и запихали внутрь. Потом к ним пришел мужчина в красном, и наложил имперцу повязки на руки, чтоб не помер до того, как это понадобиться культистам. На следующее утро лагерь снялся с места, оставляя за собой обгоревшие столбы, дымящиеся кострища и обломки досок. Культисты собрали трупы, куски тел, и даже вымокали всю кровь до которой смогли добраться. Отныне все кланы двигались вместе, одной большой колонной, конца и края которой не было видно. Пленники потерялись где-то среди культистов, спрятанные от повозки Квинта и Тара широкими плечами охранников. Рядом с парнями всегда находилась охрана, - они следили за тем, чтобы Главное Блюдо не убежало, ни из передвижной клетки, ни из этого мира в потусторонний. Даже еду им приносили уже основательно перемолотую в кашу, а есть приходилось руками. Видимо охранники думали, что пленники захотят воткнуть себе вилки в горло или выковырять друг другу глаза ложками. Но это было намного лучше, чем целыми днями топтать дорогу и есть кинутые в толпу объедки. Квинт откровенно наслаждался новым положением от всей души, - он развалился на дне повозки, скинул излохмаченные сандали и целыми днями блаженно вздыхал, иногда разминая стертые до кровавых мозолей ноги. А когда приносили еду, то лениво подползал к ней, сбивал из прелой соломы подушку и ел, медленно закидывая похлебку в рот. Тар же всё время сидел словно на иголках. Он часто бродил по клетке, изредка принимался шуршать соломой по углам, в поисках каких-нибудь забытых гвоздей, зазубрин, прохудившихся досок и хоть чего-нибудь, что помогло бы сбежать. А когда со стороны Квинта доносился очередной вздох блаженства, парень громко плевался и ворчал что-то про обленившихся имперцев. Его товарищ по несчастью никак не отвечал на критику, и только довольно улыбался, потирая натруженные ноги. -Успокойся. Пока что нам не сбежать. - Квинт потянулся, лежа на полу, и хрустнул руками. -Пока что нам нужно как можно сильнее отъесться и отдохнуть, чтобы в нужный момент сдернуть с места, как обосравшийся заец, а не свалиться в ближайшую канаву с задраной по уши тогой, как пьяница, пытающийся убежать от вигилиев, заставших его за поруганием фрески на стене богатого дома. Есть время отдыхать, а есть время действовать! -Пока мы будем отдыхать, колонна придет туда, куда б она там не направлялась, и нас всех сожрут. Или, что еще лучше, отдадут на съедение каким-нибудь местным тварям. - Тар харкнул между прутьев решетки, попытавшись попасть в кого-нибудь из охранников. -Я должен умереть как воин, и воссоединиться с Великой Душой у деревенских тотемов. А если меня высрет какое-нибудь чудовище, то единственное место, куда я попаду, это компостная яма. Не самое лучшее захоронение для воина. -Ну, сейчас мы отсюда и при большом чуде не выйдем. - Квинт лениво почесал бок и поискал остатки еды в тарелке. -Не беспокойся, если нам суждено спастись, то мы спасемся. А если не суждено, то не спасемся. Так что набирайся сил, вон я тебе лучшей соломы в кучу отгреб. Да и вообще, твои тотемы деревенские сейчас так далеко, что до них не всякая чайка долетит. Да, действительно далеко. Тар уселся у самой решетки и взглянул на пасмурное небо, словно раздутое, мутно-белое пузо подгнившей рыбы, готовое лопнуть и разразиться дождем в любой момент. Где-то там, в этом надувшемся брюхе, теперь находятся деревенские тотемы, вместе с душами всех тех, кто когда-то был частью его семьи. Они поднялись туда вместе с дымом и пеплом, когда вся деревня и окружающие ее столбы сгорели, подоженные культистами. Теперь Мойра Пряха Облаков, заставит его родственников приглядывать за небесными овцами, а что может быть унизительнее для охотника? Тар незаметно утер выступившую в уголке глаза слезу, и тихо шмыгнул носом, повернувшись к Квинту спиной. Молодому воину теперь не было куда идти, - тотемов нет, нет дома, Великая Душа навеки исчезла, и какой бы смертью он не умер, его останки просто растерзают хищники, а душу пожрут манкурты, утащат в норы в самой глубине леса и будут пить его воспоминания. Парень закрыл глаза, пытаясь отогнать мрачные мысли, но получалось плохо. Скрип колес напоминал о потрескивающих под тяжестью тел ветках, переговаривающиеся охранники иногда звучали как голоса из лесной тьмы, а покачивающаяся клетка намекала, что до конца истории осталось недолго. Последнее воспоминание, которое всплыло в голове, перед тем как он открыл глаза, - лицо имперского вожака, искаженное тенью и бликами света костра. Последнее, что у него осталось в жизни, это месть. Отомстить тому, кто походя уничтожил деревню, и всё то, что связывало его с душами предков. Холодное уныние стало отступать под жаром ярости, и спряталось где-то глубоко в складках души. Лишь одинокий, тихий голос, на самой границе сознания, нашептывал ему, что если он и хочет кому-то отомстить, то начать нужно с себя. Парень встряхнул головой и снова уставился на проплывающие за клеткой земли, - плоская равнина медленно переходила в холмы, с каждым шагом бугрящиеся все больше и больше. Где-то там вдали, за сизой дымкой, набегающий из-за горизонта, вырисовывались высокие горы, грозящие небу и всем его жителям, божественным и не очень. Некоторые старики рассказывали, что война между той стороной и этой продолжалась до сих пор, и скалы были одними из самых грозных бойцов, - неутомимые, крепкие и стойкие. За всю свою жизнь Тар никогда не видел настолько высоких гор - даже те, что окружали их долину, были далеко не такими мощными. Эти, казалось, шкребли по небесному брюхо и в любой момент были готовы его порвать. И, судя по всему, колонна культистов шла именно туда. С каждым днем становилось все холоднее и холоднее. Чем ближе путники подходили к горам, тем темнее становилось небо и тем чаще шли дожди, превращая дорогу в грязное месиво. Всё чаще пленники падали и подскальзывались, всё чаще разъяренные охранники пускали в ход дубинки. Хорошо заколоченных и законопаченных бочек становилось всё больше, а пленников и мешков соли, - всё меньше. Несколько раз на встречу культистам попадались дальние деревни, но видимо здесь хорошо знали о угрозе. Дома окружены добротным частоколом, защитники уже вооружены и готовы к бою, крестьяны согнаны с полей и спрятаны за стенами. Взять такое укрепление сходу невозможно, но кто-нибудь когда-нибудь мог обвинить культистов Великого Глада в рациональности? Они несколько раз пытались взять поселения штурмом, накатывались на частокол разномастной волной, но каждый раз их ждала неудача. Десяток нападавших погибал под стрелами и камнями, а колонна продолжала свой путь, не забыв забрать трупы с собой. Только одно поселение культисты не тронули, - то, где из распахнутых ворот выехали два десятка всадников. Солнце блеснуло на их начищенных кольчугах, прошлось лучами по глухим шлемам и оставило красноватые всполохи на копейных жалах, и культисты поспешили уйти. Всадники не погнались за отступающими, но впечатление оставили сильнейшее - даже имперская кавалерия не могла похвастаться таким оружием. Тар немного помечтал о том, как эти статные всадники растаптывают одного ненавистного командира, и вернулся к своему месту у прутьев. Культисты выдали ему и Квину по теплому одеялу, чтоб не задубели ночью, и сейчас парень кутался в него, не обращая внимания на застарелые пятна крови и несколько сквозных отверстий в ткани, словно от ударов кинжалом. Вскоре колонна подступила к первым горным кряжам, и наконец-то остановилась надолго. Культисты принялись сколачивать какие-то навесы, растягивать старые шкуры, готовить десятки и сотни костров. -Может это конец пути? - Тар выглядывал из клетки, вцепившись руками в прутья. -Мы приехали? -Нет. - Квин оглядел лихорадящий лагерь, и уселся обратно на солому, закутавшись в одеяло. -Навряд ли. Они не разгружают повозок, да и главари все еще остаются со своими людьми, даже их жрецы не затеяли никакого переполоха. Просто длительная остановка, возможно перед особо тяжелым отрезком пути. -Откуда тебе все это знать? - Тар хмыкнул, саркастично смотря на молодого имперца. -Сын купца, знаешь ли. - Квинт немного побоченился, и упер руки в боки. -Не собака пернула, а уважаемый человек! Оттуда и язык твой знаю. Отец много торговал с северными землями Империи, а я с ним постоянно катался. Пришлось учить. -Почему тогда ты сидишь со мной в обосранной повозке на куче гнилой соломы, а не ешь с золота, сын купца? - Тар в очередной раз попытался харкнуть в одного из охранников. Опять недолет. -Отец торговал много, да не особо удачно. - Квинт пожал плечами, и поплотнее закутался в одеяло. -Чего б еще он с собой единственного сына таскал по отдаленным частям Империи? -Да с какого это перепугу наши земли, - часть Империи? - Рыкнул Тар, оглядывая собеседника. -У нас был свой вождь, и свои законы! -Это вопрос не ко мне. - Парень зевнул, прикрыв рот ладонью. -Но Империя давно поставила там аванпосты, понастроила дорог и торгует со всеми помаленьку, да заявляет, что земля принадлежит ей. Это кто-нибудь оспаривает? Нет. А раз нет, значит боги действительно отдали ей эту землю, и ничего с этим не поделаешь. -Угу, а потом рассылает своих военных вожаков, чтобы те уничтожали маленькие деревни, а всех, кому удалось выжить, отправляли на мясо к местным культистам. -Извини, что не могу с полной силой и желанием поддержать твое негодование. - Квинт спокойно взглянул на Тара, и не отвел взгляд. - Где-то в северных лесах мой отец пропал без вести, и я не уверен, что его смерть была тихой и спокойной. Разговор потух так же быстро, как и начался. Оба парня замолчали, задумавшись каждый о своем. Молодой воин раздраженно ковырялся пальцем в доске и иногда фыркал себе под нос. Ишь, нашли себе имперскую землю. Это всегда была земля его людей, подаренная им лесными богами, и все, что туда попадало, было их добычей. Если кто-то оказывался под густыми кронами деревьев, значит лесные боги специально их туда пустили, на радость и обогащение местным жителям. Поэтому они имели полное право устраивать засады на недавно протоптанных дорогах, и забирать имущество с повозок себе. Потому что старики всегда говорили, что именно так повелели боги, а противиться им невозможно. Парочка продолжила молчать, повернувшись друг к другу спиной, а движение в лагере продолжилось. Культисты активно ставили какие-то заграждения, рассылали вокруг людей, и Тар несколько раз замечал в толпе ту девушку, что предала пленных несколько недель назад. Она постоянно крутилась вокруг повозки, и словно невзначай оказывалась рядом с прутьями, словно пыталась поговорить. Но охранники всегда оттирали ее в сторону, и загораживали клетку. Сам Тар несколько раз ловил ее пристальный взгляд и только кривился, заглядывая в карие глаза. Предательница вызывала в нем только отвращение, жалость и ничего больше. Квинт вообще не обращал на нее внимание. Он занялся сооружением гнезда из прелой соломы и теплого одеяла, ведь ветер становился холоднее и настойчивее. Так продолжалось несколько дней, но девушка не теряла напора. Она с какой-то потусторонней упертостью пыталась пробраться к телеге, иногда даже ночью. Тар несколько раз просыпался из-за громкого оклика одного из охранников, когда тот гнал девушку подальше. Что на неё нашло? Всё это время культисты оставались в лагере и занимались тщательной подготовкой. Шаманы в красном выпустили своих тварей из клеток, и благодаря нашептываниям и припаркам из трав, успокоили чудовищ. Теперь их нагружали имуществом, заковывали в цепи и готовили к дальнему путешествию. Даже проявили кое-какую заботу о пленных и выдали им теплых одеял, - по одному на 2-3 человека. Правда если кто-то из людей замерзал насмерть, а случалось это всё чаще, никто не смущался, и мертвеца просто закидывали в одну из свободных бочек. В последние дни культисты принялись разбирать повозки и собирать из них специальные переноски, которые можно будет навьючить на плечи пленным. Рядом с ними расставили ряды бочек с засоленными трупами, и потихоньку готовились к отбытию. Повозку Квинта и Тара принялись разбирать последней. Их связали, вывели из клетки и повели к сборищу людей в красном, не забыв плотно укутать в теплые одеяла. Один из шаманов повернул к парням подгнивающее лицо с неестественно растянутой улыбкой, и сказал: -Приветствую Главные Блюда! Теперь вам достанется по настоящему почетное место, - рядом со мной. -Место лицом в куче говна было бы для меня более почетным, чем сидеть рядом с такой навозной ямой как ты. - Прошипел Тар сквозь стиснутые зубы, глядя прямо в белесые глаза шамана. А Квинт тем временем сделал шажок к парню, сильно сжал его плечо, улыбнулся и уже собирался что-то сказать. -Кха! - Шаман каркающе засмеялся, несколько раз громко ударив себя по бедру. -Какое яркое Главное Блюдо! Гладу понравится. Такое подношение сможет утихомирить его еще сильнее. Отлично. Но готов тебя заверить, мальчик, что место рядом с Торкве Гнилая Кровь, - одна из самых великих наград. Любой из нашего Культа готов убить за него! -Словно вам нужен веский повод, чтобы кого-нибудь убить! - Тар упорно не обращал внимания на шипение и подмигивание Квинта. -И то правда, мальчик. - Шаман растянул улыбку на лице еще немного, отчего кожа на щеках треснула, обнажая желтоватые зубы и покрытые гноем мышцы лица. -Веского повода для убийства нам и правда не надо. После этого мужчина в красном отвернулся от парней и что-то крикнул подчиненным. Культисты тут же зашевелились и подвели к пленникам ту самую тварь, что первой выступил на арене в памятную ночь. Длинная, составленная из десятков торсов и усеянная сотнями рук, она нетерпеливо покачивалась, водя пастью из стороны в сторону. Парней закинули на спину чудовищу, и споро привязали их к нему кожаными ремнями. Сероватая спина монстра оказалась неожиданно теплой, но под ней не стучало сердце и не циркулировала кровь. Тар провел руками по дергающимся торсам, и нащупал руны, незаметно горящие под кожей чудовища. Последним на ездовое животное взгромоздился Торкве. Он аккуратно взобрался на подобострастно прогнувшуюся тварь и уселся у самой пасти, уперев посох в одну из спин. Шаман повернулся, окинул собравшуюся наконец колонну взглядом, и стукнул тростью по спине существа. -Выдвигаемся! Глад близко, мы все умрем и переродимся! - Голос Торкве в момент разнесся над головами всей колонны, задрожал между горных кряжей и зазвенел в ушах. -Вперед! Ездовая тварь перевалилась с боку на бок и медленно поползла вперед, перебирая многочисленными руками. Торкве тихо покачивался в такт движениям “лошади”, а парни оглядывались по сторонам, укутавшись в одеяла. Культисты не спеша вползали в каменные ворота горного преддверия, и морозный ветер громко завыл между скал, неся первые снежинки и ледяное крошево. Плащ Торкве вздымается в воздух, открывая худощавую, обнаженную фигуру, открытую всем холодам. Но шаман не обращал на пронизывающий ветер никакого внимания, и только оглядывался по сторонам, сохраняя на лице широкую улыбку. По горам скорость колонны уменьшилась, и теперь люди просто плелись по скалистым перевалам, неся на спинах бочки, тюки и остатки телег. Даже культисты взяли на плечи то, на что не хватало рук у пленников. Только Тар, Квинт, Торкве и остальные люди в красном, возглавляющие процессию, были избавлены от тяжкого труда. Но при этом Тар всё равно ни раз и ни два замечал ту самую девушку, уставившуюся на него. Она мелькала среди остальных культистов, но не пыталась прорваться ближе к пленникам, только шагала вперед, неся на плече массивный тюк и внимательно следила за двумя пленниками. Через несколько дней изнуряющего пути вгору, осложненного постоянно идущим снегом и морозным ветром, пытающимся содрать мясо с костей, часть культистов освободили от переноски. Их начали рассылать вперед и в стороны, - разведка или небольшой арьергард. -Чего-то боишься? - Тар с презрением харкнул на промерзшие камни, и уставился в затылок Торкве. Квинт только вздохнул и всплеснул руками. -Нет. - Торкве медленно, с хрустом, повернулся к парням всем корпусом. Только его ноги остались на месте, а вот спина вытянулась, изогнулась. На лице шамана сохранилась улыбка, больше подходящая гипертрофированной театральной маске, чем человеческому лицу. - Просто мера предосторожности. Чем больше дойдет живых блюд, тем сытнее будет Трапеза. Мертвечина тоже приятное дополнение, но только как аперитив. -Тогда почему не позаботиться о пленных хоть как-нибудь? - В голосе Квинта прорезалась жалость, он оглянулся на замерзающих людей, медленно бредущих по стылому камню. -Наши два одеяла ничем им не помогут, но вы ведь можете. -Могу. - Гнилая Кровь ласково провел пальцами по посоху, словно стремясь подарить удовольствие мертвому куску дерева. - Но так будет не правильно, ведь блюдо нужно правильно приготовить. Да и те, кто таки дойдет до Глада, покажут, что их действительно туда влекло. Что их судьба, - стать основным угощением для Того, Кто Жаждет. Поэтому и нужно всё, что происходит вокруг. -Но почему мы не с ними? - Тар указал рукой на остальных пленных. - Потому что мы уже готовы? -Именно. - Торкве улыбнулся и взмахнул посохом, оставив в воздухе легкий перезвон стальных побрякушек. -Тот бой на арене показал, что вы уже готовы. А разве есть что-то печальнее, чем передержать готовое блюдо? -А вы? Как же вы? - Квинт скривился, наблюдая за тем как человек в красном покачивается, искривленный и скорченный. -Ох, мы, - самое отвратительное. Незрелое, тошное, плохое, - то, что нужно долго тушить и подготавливать. - Человек в красном махнул в сторону культистов. -Ты ведь видел, как мы набираем последователей, - предателей, тварей, мразей, тех, кто готов вцепиться зубами в своего, лишь бы его оставили в покое. Тот, кто дает страху власть над собой, и поддается лживым манипулятивным словам. Они и получают этот покой, ставь одними из нас, а взамен показывают, что они еще далеко не готовы. И сначала на корм Гладу должны отправиться более достойные люди. А когда он будет сыт и благодушен, то сможет переварить и нас, неприкаянные объедки. Торкве негромко хихикнул себе под нос, и развернулся обратно, уставившись куда-то вперед. Парни молча покачивались за спиной человека в красном, и слушали позвякивание шаманского посоха. А на следующий день на колонну напали.