Продолжай, Мой Жалкий Сын

Всё началось с громкого свиста. Стрела прошила воздух, и вышибла из высокого, широкоплечего культиста облако крови, впившись ему в лицо. Остальные тут же побросали грузы на стылый камень и схватились за оружие. Бочки падали и разбивались, а из деревянных утроб вываливались засоленные, скрюченные тела, - словно недоношенные дети из мертвого материнского тела. Стрелы засыпались гуще, на землю упали первые пленники, кровь густо брызнула на обледеневшие скалы. Люди в красном пустили в бой тварей, а сами закричали на щелкающем языке, театрально взмахивая руками. Несколько стрел со стуком впились в бугрящийся руками и мышцами бок твари. Чудовище взвыло десятком голосов и дернулось, пытаясь сбросить наездников. Торкве спрыгнул сам, легко оттолкнувшись от изгибающейся твари и мягко приземлился на ледяной камень. А вот Тар с Квинтом, крепко привязанные к спине уродца, могли только с криком дергать ремни и лупить по твари пятками. Многорукое чудовище ломилось вперед, куда-то в проход между скалами, оставляя за собой поле боя и шум сражения. Тар успел заметить только как с гор спустились люди, одетые в лохмотья и странные маски. Ледяной ветер бил в лицо, уродец взвывал и ярился, пытаясь скинуть со спины наездников, его руки скребли по ремням и одеялам. И Тар уже было совсем растерял последнюю надежду на то, чтобы выбраться, как откуда-то справа появилась та самая девушка. Она сжимала в руке нож и со всех ног бежала к болтающимся на спине пленникам. Ее голубые глаза впились в лицо молодого воина, и она что-то прокричала, но ветер унес ее слова. Тогда культиста просто прыгнула, целясь на спину ездовому монстру. Но тот взбрыкнул и дернулся, врезав лапой девушке в грудь, - она с глухим шлепком упала на землю и покатилась по скалам, дернувшись от удара. А от резкого и неожиданного движения нога Тара наконец выскочила из кожаной упряжи, в которую его замотали культисты. Он посильнее уперся в спину чудовищу, и, дернувшись несколько раз, высвободил и вторую ногу. После этого их ременная клетка так сильно ослабла, что парень смог освободить и Квинта. Оба пленника с тяжелым вздохом спрыгнули на каменистую землю и наконец смогли размять закоченевшие от долгого сидения ноги. Тар услышал за спиной торопливые шаги, и обернулся к подбегающей девушке, сжимающей в руке нож. Он хмыкнул и упер руки в бока: -Спасибо за помощь, уважаемая! - Крикнул молодой воин, криво улыбнувшись. В его голове тут же всплыло воспоминание, как она уходит от толпы остальных пленных, понуро опустив голову. - Правда жаль ее принимать от такого предателя, но всё равно спасибо. Этим ты немного очистила себя. А девушка молча бежала вперед. Нож сверкнул сталью, и культистка бросилась вперед, зарычав сквозь стиснутые зубы. Тар замешкался, и не сразу заметил, как она резко взмахнула оружием. Лезвие вспороло ему правую руку, от предплечья до бицепса, и кровь заблестела бордовым веером в горном воздухе. Молодой воин крутнулся на ноге, и здоровой рукой отпихнул девушку в сторону. Она оступилась, едва не упала, но выпрямилась и перехватила нож поудобнее. -Ты чего, блаженная?! - Тар взрыкнул и сжал кулак, изготовившись к драке. -Совсем разумом поехала, пусть торквиды твою печень сожрут?! -Никто не будет меня презирать! Никто! - Культиста почти выхаркала эти слова, и уставилась Тару в лицо, покусывая губы. -Никто не будет харкать мне в спину! Я отыграюсь за все и над всеми! Особенно теперь, когда я получила власть над всеми вами, сраными пленными! Тар хотел было крикнуть ей еще что-нибудь, да не успел, - девушка бросилась в бой. Она несколько раз взмахнула ножом, зацепив старую, грязную рубаху парня, а тот отскочил в сторону, едва не упав на стылый камень. Он хотел было двинуть ей с правой, но рана жгла огнем, а кровь стекала по ладони и оставляла за воином красный след. Он мог только отбиваться и отскакивать, стараясь найти хоть какой-нибудь угол для атаки. Культистка прыгнула вперед и ловко пнула парня ногой в живот. Тот согнулся и зашипел сквозь сцепленные зубы что-то матерное. Но за первым ударом последовал второй, и Тар опрокинулся на бок. Девушка взмахнула блеснувшим ножом и парень едва успел вскинуть раненую руку. Лезвие с хрустом рубануло по предплечью, зацепив кость и выбив кровавый дождь на обледеневшие скалы. И как только культисту чуть занесло в сторону от слишком сильного удара, Тар, зашипев от боли, двинул ее здоровой рукой ниже живота. Девушка ахнула и оступилась, едва не выронив нож, а парень харкнул от натуги и бросился в атаку. В глазах плыло от боли и кровопотери, нога подогнулась в последний момент и парень рухнул, врезавшись лицом в камень. Он услышал как девушка прекратила тяжело дышать и перехватила нож поудобней, взмахнув им в воздухе несколько раз. Молодой воин перевернулся на бок и попытался встать, уперев обе руки в землю. Кровь хлынула потоком, боль пронзила плечо, но Тар смог немного оторваться от камня. Но на этом и все. Он поднял голову и рыча от ярости смотрел, как девушка подбегает к нему, высоко подняв нож. Острый кусок скалы с веселым свистом пролетел десяток метров, и задорно хрустнул, врезавшись культистке в бровь. Она громко взвизгнула, вцепившись руками в лицо, но почти сразу выпрямилась и попыталась что-то крикнуть. Второй камень со свистом попал ей в ощеренные зубы. Тар завороженно наблюдал как в воздухе разлетаются белые осколки с красными кусочками десен, поблескивающие в рассветном солнце. А культистка рухнула на землю, закрыв лицо руками. Из-за скалы выбежал радостный Квинт, и, как следует разогнавшись, пнул противницу в голову ногой. И пинал до тех пор, пока она не прекратила дергаться. -Ну, что? - Имперец с усмешкой посмотрел на пошативающегося Тара. -Теперь мы квиты? После такого можно договариваться о том, чтобы кого-то из нас похоронили в семейной гробнице товарища! Почти что братья. Тар попытался выразить все, что он думает о таком братании, но боль, тошнота и искренняя благодарность затопила его разум, и он чуть не рухнул на камни. В чувства его привел только звук далеких голосов и быстро приближающиеся шаги. -Погоня. - Проговорил Тар очевидное, и оглянулся. Справа от пути, где он дрался и, несомненно, почти победил культистку, виднелся подъем выше человеческого роста. А за ним, скорее всего, тропа, где можно будет затеряться и хотя бы постараться сбежать от преследования. Тар саркастично посмотрел на кровоточащую руку, перепаханную вражеским клинком, почувствовал быстро накатывающие слабость, и сказал: -Быстро, к скале. Парень оперся о подьем спиной, и подставил обе руки подбегающему к нему Квинту. -Прыгай, и прячься где-нибудь в горах. Беги. - Тар взглянул на собирающегося запротестовать имперца, и отмахнулся. - Я не смогу залезть туда, даже если за нами не будет погони. И я скоро свалюсь с ног, поэтому кончай мандеть, и лезь куда сказано. Имперец посмотрел в сосредоточенное лицо Тара, понял, что тот не свернет, а споры только отнимут время, и молча кивнул. Он быстро поставил ногу на здоровую руку воина, одним прыжком залез ему на плечи, подтянулся на подьем и исчез за его краем. А потом на секунду высунул голову и громко зашипел: -Я все равно за тобой вернусь, упрямый ублюдок. Предки не простят мне такой долг, и выкинут мой труп из семейной гробницы! - Квинт махнул рукой товарищу. - Так что жди. Жди и надейся, придурок! -Иди уже, лживый ослиный хер. - С кривой улыбкой ответил парень, и в ту же секунду рухнул в теплую, темную воду. Он окунулся в нее с головой, а мягкие волны смыли с его лица кровь, грязь и пыль. Даже боль от раны отошла на задний план, утихла и почти перестала тревожить. Только изредка порез напоминал о себе, его края подергивались и щипали, словно тянулись друг к другу, пытались соединиться. И на самом краю Тар чувствовал, как кто-то аккуратно и спокойно прикасается к его ранам. А потом его сознание унесли волны, далеко далеко, туда, где шум волн напоминал далекий треск пожара. Где блики на глади напоминали о горящей деревне, а треск гальки, - о ударах топора по деревянной двери. Имперский вожак, падающий на землю отец, торопливые шаги за спиной, удар, боль, кровь, бьющая в небо гейзером. Кто-то схватил его за плечо, толкнул вперед, отец кричит бежать, вождь кричит оставаться и спасти всех, спасти бездействием. Тар открывает глаза. Теплые волны откатывают, выпуская молодого воина из пучины забития. И он сразу же хочет вернуться обратно, потому что в лицо ему бьет холодный ветер. Мелкое ледяное крошево врезается в кожу, глаза слезятся, а Тар закашливается, едва не поперхнувшись кристольно-чистым воздухом. Вокруг него стоит десяток культистов, раненных и перемазанных кровью, а рядом с ним, - шаман в красном, Торкве Гнилая Кровь. Он кривовато улыбается и заглядывает в глаза Тару. И как только парень просыпается, мужчина стучит посохом о камни, наполняя воздух звоном и треском. -А ты прыткое Блюдо! Это еще раз доказывает твою силу, и то, что ты придешься по вкусу Гладу. - Шаман улыбнулся чуть шире, заглядывая в лицо пленнику. - А где твой друг по счастью? -Убежал. Увидел, что меня ранили, и убежал, пока я дрался с этой бешеной. - Тар кивнул на связанную культистку, которую поставили на колени у самого края горной тропы. -Жаль. Видимо, мы ошиблись в своих ожиданиях. - Мужчина только встряхнул руками. - Да и все таки именно ты его спас тогда, в кругу клеток. Видимо, это и был истинный знак. -Мне на ваши знаки срать в присядку, та сумасшедшая меня отлично так порезала, и вполне возможно я истеку кровью. - Тар улыбнулся, глядя в лицо шаману. -Так что придется вашему Гладу немного опухнуть от голода. -О, не беспокойся. - Шаман улыбнулся в ответ, и легонько взмахнул посохом. -Мы не зря владеем тайнами плоти, и уже давно зарастили твои раны. Даже добавили кое-что от себя, чтобы этот шрам стал настоящим клеймом нашей небольшой мастерской. Тар несколько секунд вглядывался в лицо шамана, а потом, похолодев, взглянул на изрубленную недавно руку. Ран больше не было, они заросли крепким кожистым панцирем, с торчащими в стороны шипами. А пальцы поросли крепкой грубой броней, искривились и почти переплелись между собой, словно засохшая, старая виноградная лоза. -А под конец разреши продемонстрировать тебе то, что может принести тебе немного удовлетворения. - Шаман вскинул посох и крикнул. - Ведите ее! Культисты подхватили коленепреклонную девушку под руки и потащили к мужчине в красном. Она пыталась вяло сопротивляться, но охранники быстро отвесили ей несколько пинков и заставили успокоиться. Ее голова безвольно мотылялась из стороны в сторону, волосы хлестали по лицу, ноги волочились по земле, скребя носками ботинок о камень. -Своими действиями она показала, что хочет только приблизить смерть всего мира! - Культист провел скрюченной рукой по грязным, спутанным волосам, и крепко ухватился за шею девушки. -Решила, что можно оставить Глад без Основного Блюда, приблизить его пробуждение и поставить под угрозу всё живое! Такого мы простить не можем, не смотря на всё наше благодушие. Шаман отпустил шею девушки и схватил ее за лицо. Она попыталась что-то пискнуть, но послышалось только сдавленное мычание. Неудавшаяся мстительница укусила колдуна за руку осколками зубов, а из-под его кожи брызнула только свернувшаяся кровь и ихор. Мужчина в красном ухмыльнулся и громко вскрикнул, отдернув руку от головы девушки. Кожа на ее лице взбурлила, словно живая, и принялась поглощать ее лицо, превращая его в сплошную безликую кожаную маску. Девушка трясла головой, пытаясь стряхнуть ожившие кожаные лоскуты, но магия крепко связывала их вместе. И последнее, что увидел Тар, был смертельный ужас, блеснувший в паникующих глазах. Культиста упала на камень, и было видно, как под сплошным слоем кожи корчилось и кричало ее лицо. Через несколько минут она задохнулась, и только ноги подергивались, выстукивая чечетку о подмерзшую скалу. -Оставьте ее тут. Ее останки не достойны, и только осверкнят благословенное мясо в наших бочках. - Мужчина кивнул на лежащего навзничь парня. -А Первое тащите обратно, в колонну. Будем выдвигаться. Культисты тут же подхватили пленного на руки и резко припустили по тропе, тяжело дыша и скалясь. Мужчина в красном спокойно двинулся следом, постукивая посохом по камням. Отряд медленно продвигался обратно, и вскоре Тар заметил следы окончившейся бойни. Как он понял, Торкве со своим отрядом двинулся не дожидаясь окончания сражения, и теперь они были приятно удивлены, что кто-то из их людей все таки остался жив. Дно ущелья было усыпано трупами, залито кровью и завалено оружием. Культисты бродили между тел и быстро срезали с них куски мяса, споро засыпая их солью и закидывая в предусмотрительно расставленные вокруг бочки. Но несмотря на все приложенные усилия, часть мертвечины придется оставить здесь, - совместных усилий оставшихся культистов и пленных не хватит, чтобы утащить такую кучу мяса. Поэтому шаманы в красном, те, что остались в живых, на скорую руку создавали тварей и расселяли их по клеткам. Было заметно, что работали в спешке, и каждое чудовище двигалось кособоко и дергано. -Соседние ветви. - Торкве посмотрел на трупы, устеляющие дно ущелья, и кивнул Тару. -Попытались отнять наших пленных, чтобы увеличить свой счет перед Великим Гладом. Хорошо, что Главное Блюдо оказалось в наших ряд, ведь ты распространяешь удачу, словно сильный фонтан, - водяные брызги. Парень только поморщился от слов шамана, и принялся разглядывать трупы. И правда, наконец он заметил, что нападающие были очень похоже на его пленителей. Только маски, закрывающие лица, были сделаны не из мешковины и тряпья, а из кости и толстых канатов. Колдуны, валяющиеся тут и там, посреди изуродованных, искореженных и словно кипевших изнутри трупов, тоже носили ритуальные татуировки, только другого вида. Их одеяния были желтые, а вместо посохов, - тяжелые гарпуны, увитые сетками. И судя по тому, как проходила битва, несмотря на сродненность, ветви культистов ненавидели друг друга так, что пена шла горлом. Каждый из противников наносил удары чтобы точно убить, отсечь руку, распороть брюхо, разорвать лицо. Не раз и не два Тар видел сорванные в попытке выцарапать глаза ногти, впившиеся в шеи зубы, торчащие из черепов обломки камней. Так ненавидеть друг друга могли только самые близкие родственники. Но Тар ничего не ответил и никак не прокомментировал, - он только фыркнул под нос и отвернулся от шамана. Торкве не обратил никакого внимания на парня, и принялся раздавать приказы оставшимся в ущелье культистам. Его гортанные крики разнеслись над согбенными спинами, и все заработали быстрее. А пока шамана не было, оставшийся отряд принялся приспосабливать Тара к предстоящей поездке. Они замотали его в плотное одеяло, обвязали ремнями и закрепили парня на спине у огромного, раздутого словно кожаный мешок, набитый гнилым мясом, культиста. Парень не помнил, чтобы среди его колонны был такой здоровяк, но рассмотрев маску из кости и веревки, он понял, что этот прибился к отряду только недавно. При этом он покачивался и подергивался, прямо как марионетка, которую за ниточки дергали трясущиеся руки старика. Прислушавшись, Тар услышал тяжелое дыхание здоровяка и его бессмысленное бормотание. Молодой воин не смог разобрать даже отдельных слов. Вскоре вернулись разведчики, отправленные колоной на поиски оставленных противниками пленных. Они гнали перед собой людей, измученных, избитых и замерзающих. Культисты быстро присоединились к своим побратимам и распихали захваченные трофеи в связки к собственным пленникам. Торкве внимательно смотрел подготовившихся людей и взмахнул посохом. Колонна выдвинулась вперед, уходя все дальше и дальше в горы. За собой они оставляли только обломки костей, быстро замерзающие трупы и кровавые лужи, быстро леденеющие и вмерзающие в скалы. Последний отрезок пути Тар почти весь проспал. Рана, несмотря на магическое исцеление, все еще сильно болела и словно сосала из парня силы. Он просыпался только для того, чтобы перекусить и быстро окинуть взглядом ландшафт вокруг. Видя, что со всех сторон его по прежнему окружают высокие, серые горы, парень почти сразу засыпал обратно. Этому способствовало и то, что под одеялами было очень тепло, да и от спины громилы, который его нес, разило сильным жаром, словно в его утробе горел невидимый огонь. Когда парень проснулся в последний раз, он понял, что колонна остановилась. Культисты затормозили рядом со скалой, которая высилась в самом центре горного массива, а к ее вершине вели древние каменные ступеньки. Они были отполированы тысячами ног, и украшены черепами, закрепленными прямо в вековечном камне. Торкве вышел к людям и взмахнул посохом, сигнализируя о том, что их путь закончен. Культисты принялись погонять пленников и расставлять груз только в одном известном им порядке. Тару показалось, что измученные мужчины и женщины работали с каким-то облегчением. Да, длинный и изнуряющий путь окончен, путь наполненный страданиями, болью и страхом. Скоро все закончится, и благодатная смерть примет людей в темные объятия, даруя наконец забытье. Пленным было все равно на погребальные обряды, на память предков, или во что они там верили, - главное, что наконец можно будет отдохнуть, пусть и в вечности. Парень только обреченно кивнул головой, наблюдая за медленно плетущимися людьми. Он не вернулся бы к Великой Душе, проведи даже местные захватчики все положенные обряды, - тотемы сожжены, деревня разрушена. Хоть Квинта он спас, будет что рассказать, когда его дух пленят и будут выпивать из него все силы. Торкве оказался рядом, и кивнул дежурящим вокруг парня охранникам. После нападения девушки, его не оставляли одного ни на секунду. Даже нужду приходилось справлять под охраной, и что самое обидно, никто из них не реагировал на его едкие шуточки. Только глазели вокруг, да кинжалы тискали, словно на Тара способно напасть его собственное говно. Да, и на эту шутку они тоже не отреагировали. Когда закончилась разгрузка, культисты снова занялись какой-то стройкой. И сейчас размах был намного меньше, ведь из дерева у них остались только обломки бочек да телег. Они даже повыкидывали на землю засоленные трупы, - только чтобы добыть побольше дерева. Вокруг пленных вырастал большой помост и кафедра, предназначавшаяся Торкве. Шаманы в красном бродили вокруг, приглядывая за работами и за беснующимися в клетках тварями. Пленные безучастно смотрели на последние приготовления глазами овец, наблюдающих за тем, как мясник точит нож. Людей накрыло такое безразличие, что не отреагировали бы даже на обещание отпустить на свободу каждого, кто еще способен дышать. Усталость и отчаяние пригибали их головы к земле, съедало остатки души, превращая в обычные бревна, будущее топливо для Великого Глада. И Тар не мог их осудить. Он пытался, всеми силами пытался, хотел крикнуть что-нибудь, лишь бы сдуть с лиц безразличное выражение и страх, но не мог. Каждый раз, когда парень открывал рот, перед его глазами вставали бесчисленные километры пройденного пути, избиения, нападения, ужас, мерзость и жестокость. И он поплотнее закутывался в одеяло, безвольно свисая со спины громилы. Постройка медленно росла и ширилась, сбиваемая из кривых, темных и иссохших досок, поскрипывающих на морозе. Постамент точно соответствовал всему, что делали культисты, - уродство, в которое вложили много усилий и стараний. Постепенно темнело и холодало, так что захватчики разложили вокруг костры, расставили факелы, осветив голые скалы отблесками огня. Между камней заструились ручейки талой воды, и пленные придвинулись поближе, стараясь хоть как-нибудь согреться. Это был последний вечер, так что еды им не потрудились выдать, да никто и не просил. Измученные люди вряд ли были в силах челюстями двигать от усталости, не то что говорить. И когда луна высоко взобралась на небо, заняла самое удобное место, чтобы полностью насладиться творящейся внизу жестокостью, Торкве взобрался на постамент и взмахнул посохом. Перезвон побрякушек, обмотанных вокруг сухой, старой палки, первым возвестил о том, что пришла пора кормежки. Многие пленные даже глаз не подняли, безразлично свесив головы и уставившись себе куда-то под искалеченные долгим путем ноги. -Великий день настал! Сборы окончены! - Глубокий голос шамана разлетелся по округе, заклокотал в оврагах, долетел даже до вершин скал и задрожал между ними. -Пора начать то, ради чего мы здесь сегодня собрались! Для того, чтобы спасти мир, многим из нас придется пожертвовать своими жизнями, а тем, кто останется, - каждый день стараться стать лучше, чтобы когда-нибудь отдать свою душу во спасение всего мира! Подведите ко мне первого!