Продолжай, Мой Жалкий Сын

Парень глубоко вздохнул и полез в туннель ногами вперед, отчаянно ища, куда поставить ступню, и шаря руками в поисках расщелин. Струя холодной воды текла по пальцам, попадала на грудь и лицо и исчезала где-то в пустоте. Туннель сразу сжался вокруг каменным кольцом, он касался плечей и чиркал по коленям, бился о спину и нашептывал эхом шагов и падающей воды. Тар нервно сглотнул слюну и полез внутрь скалы. Утехой ему был только одинокий болезненный вой и хруст щебня под бухнувшимся на пол телом. Ловушка таки сработала, не зря копье ломал. Чем ниже парни спускались, тем сильнее накатывал холод. Он пробирался сквозь изношенную одежду, проникал в тело, впивался ледяными зубами в кости. А туннель сжимался вокруг Тара, стискивал плечи, стискивал грудь и спину, цепляясь острыми углами за рубаху и царапая кожу. И конца этому спуску не было видно, парни продолжали ползти, все медленнее перебирая ногами. Усталость свалилась на плечи тяжелее, чем тонны скал, громоздящихся над головой. Сердце забилось сильнее, оглушая тяжелым гулом крови. Тар остановился на несколько секунд, чтобы отдышаться и встряхнуться. Плечи пылали от холода и порезов, грудь и спину сдавливал безразличный камень, что видал еще богов древности, живших в округе. Парень встряхнул головой, чиркнув затылком о свод туннеля, и пополз дальше в темноту. Он вздрагивал каждый раз, когда цеплялся за камень и боролся с настойчивым желанием вцепиться ногтями в скалу и рыть, рыть, пока не сотрет руки до локтей - что угодно, лишь бы выбраться из каменной бочки. Точно такой же, как те, куда культисты скидывали засоленные человеческие трупы. Сколько именно продолжался спуск, сказать было сложно. Возможно, прошло несколько часов, возможно - с десяток минут, а может, времени ушло так много, что скоро оно сделает полный круг, перешагнет через границу Вселенной и окажется в той же точке, где Тар с Квинтом полезли в расщелину. Всё возможно в этом подземном царстве, где мрак сгустился настолько сильно, что, казалось, его можно было зачерпнуть ладонью. Тар, по крайней мере, точно чувствовал, как тот медленно продирается сквозь ноздри и заполняет легкие, отчего дышать с каждой секундой было все тяжелее. А горы словно шевелились, похрустывая и громыхая своими внутренностями. Не раз и не два парни слышали, как туннель вздрагивает и скрипит, а им на голову падали мелкие камни. И каждый раз Тар чувствовал, как страх разливался в груди болезненно-холодным морем, отчего пальцы дрожали только сильнее. Но больше всего оторопь пробирала его, когда где-то в каменных стенах, сжимающихся вокруг парней, слышался отдаленный перестук сотен ножек - будто паук надел на лапы ритуальные каблуки из костей мертвецов и бросился танцевать поминальный танец. И каждый раз Тар останавливался, словно окаменевший, слушая эти безумные пляски и обливаясь холодным потом. Ведь он чувствовал, как каменный гроб сжимался вокруг все сильнее, сдавливая плечи в холодных объятьях, словно имперский раболов. Но танцы вдали затихали, а путешествие парней продолжалось. И когда Тар почувствовал, как туннель резко расширился, отпуская его плечи из захвата, то едва не разрыдался от счастья. Он рухнул на каменный пол и развел руки в стороны, насколько хватало пространства. Да, ладони быстро уперлись в стены, и у парня не получилось нормально выпрямиться, но всё это было не важно. Тар закусил губу, чтобы не расплакаться от счастья, и громко вздохнул. - Остановимся тут. Перекусим, отдохнем, - донесся откуда-то из темноты голос Квинта. Потом ободранная об камни, грубая ладонь появилась из тени и принялась шарить вокруг, пока не вцепилась в предплечье молодого воина. Затем появилась вторая рука и вложила в пальцы Тара засушенный кусок хлеба и соленого мяса. Парень тут же принялся есть, хотя почти пьянел от ощущения пространства вокруг. Хотелось дышать как можно глубже и водить руками по сторонам, чувствуя под ладонями только воздух и ничего больше. -Да. Передохнем, - согласился Тар, когда прожевал первые несколько кусков скудного обеда. - Как ты думаешь, долго нам еще ползти? -Отвечу так же, как мой отец отвечал на большинство вопросов магистрата казны трибы, - донесся из темноты знакомый голос. - Понятия не имею. Но мы можем повернуться и поползти обратно. Тар представил, как они будут ползти вверх и наткнутся по дороге на спускающихся культистов. Или еще лучше - нарвутся на тех, кого оставили охранять пещеру с ручьем. -Нет, спускаемся дальше. -Тару свело челюсти, стоило ему только представить, что скоро снова придется лезть в расщелину. - Обратно нам дорога точно закрыта, а этот путь должен куда-то привести. -Ага, например к тупику, - голос из тени разнесся эхом по небольшой каверне, где отдыхали парни. -Ну, или в лупанарий, с дешевыми девками и вкусным вином. Кто его знает. -Понятия не имею, что ты сказал, так что представлю себе лес и траву позеленее да помягче. Развалюсь на ней и целый день буду валяться и смотреть в небо. -Ага, - кто-то на том крае каверны прошуршал щебнем, устраиваясь поудобнее. - За последнее время из мягкого помню только прелое сено в повозке да труп какого-то бедолаги, на которого я свалился, пока шли с колонной. Сено пахло приятнее, но зато упав на труп, я вспомнил, как мы с отцом в телеге спали, пока ехали с товаром. Через секунду в каверне настала полная тишина. Тар подложил под голову руку и сразу забылся сном, беспокойным и тревожным. Окунувшись в омут беспамятства, он увидел бесконечную, растущую ввысь, серую стену. Парень полз по ней, упорно цеплялся руками за камни, подтягивался, лез, обдирал кожу об острые углы. А у пути его не было конца и не предвиделось - ведь всё, что расстилалось перед глазами - это серая стена, уходящая в бесконечность. И лишь погодя, когда отчаяние почти накрыло его с головой, тот понял, что его никто не тянет вниз, словно он не упадет и не разобьется, если отпустит руки. И он отпустил. И встал на ноги. И понял, что зря страдал, обдирая руки в кровь. Потому что под его ногами была не стена, а пол. Последнее, что он почувствовал перед сном, это как десятки мягких и теплых рук вцепились в его рубаху и дернули ее на себя. Тар проснулся, вскинулся рывком и со всей силы врезался лбом в каменный свод каверны. Во лбу загорелся костер боли, по лицу закапала теплая кровь, а парень схватился за голову. Только через минуту, или около того, он вспомнил где находится, и наконец успокоился. Тар все еще находился в каменной могиле, погребенный под тоннами скал, но он все еще может двигаться. Пока что, по крайней мере. -Уже проснулся? - Снова голос из темноты. Общаться с Квинтом не видя его лица было жутковато, но выбора не оставалось. -Да, только что, - проскрипел Тар, поглаживая поврежденный лоб изодранными ладонями. - А ты давно не спишь? -Не знаю, - парень представил, как имперец пожимает плечами. - Наверное, давно. Сколько себя помню. Или нет. Не знаю. Тар уставился в темноту, где, судя по всему, сидел имперец, и только хмыкнул. Может тьма и закрытые пространства так на него влияют? Парень пополз вперед, к выходу из их каменного мешка и наступил на что-то мягкое, скользнувшее под его ногой и громко вскрикнувшее. Молодой воин тут же двинул вниз кулаком, но попал только по воздуху, а из тьмы раздался раздраженный голос имперца: -Что ты по лицу мне топчешься, Бахус тебя задери? Пока я спал по мне проложили почтовый тракт, а ты решил побыстрее добраться до ближайшей бани?! -А ты чего обратно разлегся, дурак?! - Вскрикнул в ответ Тар. Его голос эхом забился по каменному мешку и унесся куда-то вниз по туннелю. - Собрались же выходить! -Да я только проснулся! И то от того, что лицо моей возлюбленной посреди поцелуя превратилось в грязный башмак идиота, с которым я решил разделить уютное каменное жилище в толще скал! - Имперец отплевывался еще несколько секунд, после чего достал из сумки остаток провианта и вцепился в него зубами. - Но раз тебе так не терпится, то сейчас я поем, и можем идти. -Ты только проснулся? - Тар уставился на едва различимый в кромешной тьме силуэт. -Только когда я на тебя наступил? Из темноты раздался тяжелый вздох, преисполненный разочарования, собранного с самого дна бочки человеческого терпения. -Да, мой друг. - Тень разразилась раздраженными звуками жевания. -Да, я только проснулся. А до этого я мирно спал. Но потом проснулся. Так тебе будет понятнее? Тар только промолчал в ответ, слушая, как Квинт быстро подъедает остатки провианта. С кем он тогда разговаривал несколькими минутами ранее? Парень приложил руку к холодным скалам и снова почувствовал, как скалы медленно сжимаются вокруг него. Повсюду, куда не взгляни - только чернота, за которой скрываются тонны камней, навалившихся сверху. Молодой воин кожей чувствовал, как они медленно проседают и похрустывают, готовые в любой момент поглотить парочку людей. Захотелось встать, выпрямиться, взмахнуть руками, вдохнуть полной грудью. Но куда ни протяни ладонь - повсюду холодный камень. Может, от давления этих древних гор сначала развалилось его сознание? Треснуло и рассыпалось, словно пересохшая яичная скорлупа. Тар дотронулся огрубевшей, шершавой ладонью к своему лицу. От покрытой трещинами и ссадинами кожи доносился едва заметный, застарелый запах земли. Перед глазами парня пронеслись леса, расстилающиеся от края и до края, изумрудная зелень листьев, а откуда-то издали донеслось приглушенное пение птиц. Но потом подул ветер, и мираж улетучился, а вместо него остался только сгорбленный паренек, приложивший грязную исхудавшую ладонь к лицу и из последних сил пытающийся держать себя в руках. Слишком много. Слишком много всего. Лес и пение птиц ушло, а перед глазами встали ряды пленных, уходящие вдаль, шатающиеся под ударами охранников, чьи лица скрыты под масками. И те, и другие скованы страхом; и те, и другие медленно бредут вперед, к тому, что уготовила им судьба. Штабеля трупов у размоченной дороги. Тела - одно за другим - запихивают в большие бочки и засыпают солью. Горящая деревня. Пламя пожирает тело, брошенное кем-то у самого порога дома. Имперский вожак, скрытый тьмой, сжимающий в руке меч, обагренный кровью отца и вождя. Ненавистное лицо, едва различимое ночью, освещенное только далекими всполохами пламени. Сознание Тара опалило огнем ненависти. Он оторвал ладонь от лица, сжал кулак и стал сосредоточенно вглядываться во тьму. Сил почти не осталось, но он все равно выберется из вековечной тьмы, из каменного плена. Он сделает всё ради мести. А голос из тьмы ему просто показался, ведь он и сам тогда только проснулся… Да и гнетущая атмосфера их каменного убежища добавляла нервозности. -Ну, я всё, - имперец легонько отряхнул руки о тунику, и повесил сумку на плечо. - Готов? Тар кивнул в ответ, только ради того, чтобы вспомнить об окружающей тьме минутой позже. -Да. -Тогда вперед. Парочка снова залезла в узкий каменный туннель и продолжила путь в глубины каменной туши скал. Они ползли вниз, словно трудолюбивые червячки-трупоеды, прокладывающие путь сквозь лежащий в канаве холодный труп. Лишь изредка его сотрясали конвульсии, и на головы парням сыпалось мелкое, каменное крошево, а в толще скал слышались далекие вздохи и трескучий смех. В такие моменты Тар вцеплялся руками в узкие стены туннеля, сковывающие его плечи, и с жаром молился, чтобы в его Книге было написана история мести убийце отца, а не глупая гибель посреди обвалившихся скал. И каждый раз, когда дрожь затихала, в груди парня вспыхивала уверенность в своей судьбе. Парни ползли все дальше и дальше, час за часом, стирая руки и колени в кровь о скалы и камни. Добравшись до более-менее широкого участка пути, путешественники решили остановиться и немного передохнуть. В полной тишине они кое-как сели посреди туннеля и молча уставились в темноту. Тар настолько устал, что начал клевать носом, рискуя заснуть посреди каменной кишки, в крепких объятьях сжимающихся стен. Он все глубже и глубже проваливался в сон, пока его не разбудил звук. Словно десятки, сотни мягких ладоней шлепали по камню, быстро-быстро перебирали пальцами, с каждой секундой подвигаясь все ближе. Они ползли вперед - эти маленькие розовые ладошки - и вцеплялись в стенки туннеля. Звук шел из верхней части пути, откуда пришли Тар с Квинтом, и он становился всё громче. “Тап-тап-тап- тап-тап-тап-тап-тап”, - разносилось эхом между каменных стен, шум волнами накатывал на молодого воина. В последний момент, когда руки должны были вцепиться в путешественников, Тар дернулся в сторону, чиркнув по потолку затылком и врезавшись в засыпающего Квинта. Парни покатились бы кубарем вниз, но их остановили узкие стенки каверны. Имперец принялся громко ругаться, пытаясь выбраться из образовавшейся кучи своих и чужих конечностей. -Совсем уже обезумел? - понизил голос Квинт, наконец выбравшись из образовавшейся пробки. - В следующий раз встрянем тут навеки, как непереваренная кость поперек волчьей жопы! И стаи вокруг нет, никто не попытается нас из такой жопы выгрызть! -Мне приснился кошмар, - холодно ответил Тар, внимательно прислушиваясь к окружающей тишине. Не слышно ли шлепки сотен рук? Но ничего не происходило, даже щебень не похрустывал под ногами. -Тогда к черту такой отдых, пошли дальше, - Квинт медленно вернулся на место и принялся ползти вниз. - Но будь, пожалуйста, осторожнее. Тар только кивнул и оглянулся назад в последний раз. Но там была только тьма, могильный холод и давящая, пульсирующая в ушах тишина. Парни продолжили спуск. Каменная кишка извивалась внутри горных массивов и уводила путешественников все дальше и дальше от солнечного света и тепла. Где-то там наверху остался последний солнечный лучик и клочок земли - казалось, будто остались только воспоминания о нем. Воспоминания - и сжимающие вокруг каменные мышцы, сжимающие, давящие, сковывающие, подрагивающие от далеких толчков. Холод впился в парней, словно истощенный голодом беженец в неосмотрительно выбежавшего на дорогу щенка. Он рвал их тела, обгладывал пальцы, облизывал лица, забирался под кожу холодными длинными пальцами. Зубы Тара стучали с такой силой, что ему казалось, будто еще несколько минут таких ударов - и они просто разлетятся сотнями осколков. Квин постоянно ругался себе под нос и пытался согреть сведенные судорогой пальцы, дыша на них и засовывая руки подмышки, но помогало это слабо. Камни, обжигающие ладони холодом, с хлюпаньем высасывали тепло из истощенных тел. И не было от этого спасения, парней окружала только морозная тьма. Тар спускался уже бездумно, просто перебирал онемевшими конечностями, опустив голову и царапая ладонями по острым камням. Далекие голоса взывали к нему на языках, которых он не понимал, ледяные руки мертвецов пытались поймать его за пальцы и остановить, чтобы он остался здесь, с ними, на веки-вечные. Но Тар только тряс головой, отгоняя наваждения, и продолжал путь, не думая ни о чем, только сцепив зубы, чтоб не дрожали. Не важно, какой будет у путешествия конец - он решил не останавливаться. Лучше умереть двигаясь и пытаясь, чем упасть на камни и дать холоду себя добить. Через несколько минут ноги парня, затянутые в стертые ботинки, ткнулись в что-то мягкое, перегородившое путь. Парень сунулся раз-другой, бормоча что-то себе под нос, пока не понял, что нужно что-то сделать, иначе дальше путь будет закрыт. Тар несколько раз с силой пихнул препятствие, и до него донеслись только бессвязные ругательства на имперском. Встряхнувшись, молодой воин обернулся, и перед его глазами предстал Квинт, рухнувший от бессилия и холода поперек дороги. Парень несколько секунд смотрел на исхудавшее тело, завернутое в истерзанную тунику, прежде чем до него дошло, что нужно что-то делать. Первая мысль появилась сразу же, как Тар вышел из оцепенения - перелезть через худощавого Квинта и полезть дальше самостоятельно. Но эту идею парень откинул так же быстро, как она сформировалось. Имперца он не бросит, и точка! Паренек не был родственником имперского вожака, он сам несколько раз спас молодому воину жизнь, и оставить его умирать - дело бесчестное. Еще ладно, если бы он умирал в бою, как и подобает настоящему мужчине, но вот так, подохнуть, как собака в канаве холодной зимой - точно нет. Тар кое-как скрутился и дернулся, чтобы повернуться внутри туннеля головой вперед. Он зацепился макушкой за выступающий кусок скалы и зашипел от боли. По голове потекла теплая струйка крови и закапала на пол. Парень дернулся еще раз, содрав о стенки туннеля почти всю кожу с правого плеча, и рухнул на камень, ударившись лицом о холодный камень. Он едва не отключился прямо тут, посреди ледяного туннеля, ведь холод отступил впервые за долгие часы. Внезапно камень стен и пола перестал морозить кожу и стал даже теплым на ощупь. На лице Тара расплылась кривая улыбка, а взывающие издали голоса принялись нашептывать колыбельную, уносящую сознание парня в теплые объятия сна. С каждой секундой голоса становились только громче, а песня звучала в голове так явно, словно ее нашептывали прямо на ухо. Ему довелось приложить титанические усилия, чтоб не провалиться в беспамятство. Веки поднимались медленно, словно маленькие медвежата, лезущие на дерево подальше от хищников. В голове разливалась жгучая, боль, буравящая череп раскаленными сверлами. Тело выло и сопротивлялось любому движению, но парень поднялся с пола и сильно встряхнул головой. Нельзя спать. Молодой воин пополз вперед, толкая перед собой заснувшего Квинта. Помогало то, что пол туннеля был достаточно гладким, и имперец не цеплялся туникой за обломки камня. Так продолжалось несколько часов, а потом имперец просто исчез. Вот скрюченная, онемевшая рука толкает вперед едва теплый бок, а вот дрожащие пальцы щупают пустой воздух, пытаясь найти грязную тунику и ее обладателя. Тар пару минут безвольно махал рукой во тьме, пока не понял, что имперца ему не найти. Он опустил руку, пытаясь нащупать пол, но и его не было. Туннель наконец-то закончился и пальцы молодого воина натыкались не на стылый камень, а просто зависали в воздухе. И Квинт провалился куда-то туда, вниз, во тьму. Тар оглянулся назад, на многие километры студеного туннеля, на бесчисленные часы пути, ощупал почти пустую сумку с несколькими сухарями. Назад дороги нет, двигаться можно только вперед. Тем более, может, Квинт застрял где-то внизу, и ему нужна помощь. Молодой воин перегнулся через край пропасти и попытался найти какую-нибудь опору. Но часы, проведенные во тьме, в сковывающей хватке камней и голодного холода, не прошли даром. Тар неуклюже покачнулся и ухнул вперед, в пропасть и кромешную тьму. Парень летел сквозь ледяную бездну и едва осознавал, что скоро ударится о ледяной камень. Единственное, о чем он думал - то, как его дух будет навеки заперт в этих скалистых кишках посреди гор и никогда не сможет вырваться из этого плена. Тар хотел было крикнуть что-то обидное, но не успел. Молодой воин с грацией тряпичной куклы врезался в пол, удар выбил весь воздух из его груди, сердце затрепетало как в последний раз. И Тара тут же подбросило в воздух что-то мягкое, кожистое и очень пружинистое. Через секунду парень упал обратно и удивленно закрутил головой. Под его руками легкими волнами ходила непонятная субстанция, на ощупь напоминающая пористый студень. И она была очень и очень теплая. До окоченевших пальцев Тара не сразу дошло, что каменный холод наконец отступил. Как только это случилось, всё тело молодого воина закричало от восторга, воспылало радостью, и принялось жадно впитывать тепло, тянуться к нему каждой частичкой. Воин рухнул на студень, зарылся в него лицом, а по щекам, тронутым первым за долгие дни румянцем, поползла широкая улыбка. Парень едва не расхохотался от восторга, почувствовав, как леденящая тьма отступила ненадолго. Он только растянулся на теплом, колышущемся море и моментально заснул, буквально отрубившись. Благодатный сон окутал разум теплой тенью и уволок с собой, словно отец, нашедший сына, заснувшего у общего костра в длинном доме, и несущий его, закутанного в шерстяное одеяло, в теплую кровать, нагретую бронзовым горшком с углями из костра. Сколько парень провалялся в забытье, знают только холодные каменные стены, взирающие на вырвавшуюся добычу с завистью и злобой. Тар проснулся от легкого касания к щеке, словно кто-то провел мягкой ладонью по его загрубевшей и потрескавшейся коже. Парень дернулся и уставился на студень, едва заметно светящийся в темноте. То, что его тронуло, было скрыто где-то там, в этой субстанции, уходящей вдаль, насколько позволяла увидеть угольная тьма. Воин еще несколько секунд всматривался в студень, а потом махнул рукой и встал на ноги. В тяжелые времена может присниться и не такое. Тар оглянулся вокруг и быстро заметил темную фигуру, скрученную, словно высохшая лапа ворона. Она лежала поодаль и была хорошо различима на фоне светящегося, пружинящего пола. Парень сделал несколько шагов к ней и негромко, но радостно вскрикнул - это был имперец. Молодой воин тут же рванулся к нему и оказавшись рядом быстро осмотрел товарища, но никаких повреждений не нашел. Холод отпустил Квинта из холодных склизких объятий утопленника, и на лице имперца виднелся робкий румянец. Он дышал тихо и спокойно, тело постепенно наливалось жизнью, едва не отобранной толщами ледяного камня. Словно душа Квинта спряталась в глубинах туловища, и теперь, заметив, что мороз отступил, снова возвращалась в свои владения. Правда времени разлеживаться не было совершенно. Тар постоянно оглядывался по сторонам и кусал губы, ему хотелось побыстрее найти выход отсюда. На щеке все еще оставалось ощущение того странного прикосновения. Он пытался убедить себя, что это был обычный сон изможденного человека, но сомнения продолжали подтачивать и так шатающуюся уверенность. Поэтому парень схватил Квинта за плечо и принялся безжалостно трясти. Имперец проснулся на удивление быстро. Он вскинулся уже через секунду и зашарил на поясе руками, пытаясь найти то ли оружие, то ли остатки скудных припасов. Видимо, чтобы накормить нападающего тем, что окажется под рукой - бронзой или настолько засохшим хлебом, что его можно заточить. -Тихо ты, слабосильный, - усмехнувшись пробормотал Тар. - Не дергайся, это всего лишь я. -Кто угодно может сказать, что это всего лишь я! - Квинт успокоился и сел на колыхающейся студень. - Но твою мерзкую рожу я узнал почти сразу, не переживай. Где мы? -Ты у каждого умирающего с ножом в животе спрашиваешь, где лучше всего клюет рыба? У меня ответ такой же - не имею ни малейшего понятия, последнее время я занимался тем, что пытался не сдохнуть. И таскал с собой одного вырубившегося посреди туннеля идиота. -За то, что таскал - спасибо. Принесу в твою честь благодарственную жертву и заколю десяток белых голубей на удачу, как только мы дойдем до ближайшего храма. А за идиота - нассу тебе как-нибудь в утреннюю кашу, - Квинт улыбнулся и поднялся на ноги. Он принялся со стонами и проклятиями разминать задубевшие конечности. -Если я смогу закинуть себе в рот что-нибудь, кроме засохшего хлеба, то буду рад, даже если в мою кашу стадо культистов насрет. - Тар встал рядом с имперцем и продолжил осматриваться. Тьма скрывала большую часть комнаты, и слабого свечения студня не хватало, чтобы отличить и малую толику пещеры. Через несколько минут, когда оба размялись и разогнали теплую кровь по телу, парни двинулись в путь. Выбор направления был прост - они повернулись спиной к стене, откуда вывалились, и просто пошли. Ориентироваться здесь не получилось бы даже при большом желании, поэтому оставалось идти вперед и надеяться на лучшее. Несколько раз на протяжении пути Тар чувствовал, как под ногами что-то толкало его в ступню, словно студень легонько отвечал на его шаги и подталкивал вперед. Когда так случалось, парень тут же впивался взглядом себе под ноги, но так ничего и не увидел. Только один раз он заметил что-то, отдаленно напоминающего паука. Оно исчезло в глубине студня слишком быстро, чтобы у воина появился шанс рассмотреть получше. Всё, что он заметил - пять длинных лап или пальцев, торопливо исчезающих в мутной толще субстанции. После этого Тар поделился переживаниями с Квинтом, но тот ответил, что главное сейчас найти выход. Не будут же они драться со всем полом! У них оружия не хватит и от попрошаек уличных отбиться. Парни просто продолжили идти вперед по пружинящиму студню, внимательно прислушиваясь и поглядывая под ноги. Вскоре мягкий пол начал ощутимо забирать наверх, и теперь уже им приходилось двигаться почти что на карачках, цепляясь руками, чтобы не упасть. Предложение вернуться обратно они отвергли почти сразу, ведь не зная, куда идти, не получится и сказать, что ты выбрал неправильный путь. Парни продолжили карабкаться вверх, вглядываясь в чернильную тьму. А потом Тар почувствовал, как его ладонь, крепко вцепившуюся в мягкий пол, прямо через студень схватила крепкая рука. Она молниеносно переплела его пальцы со своими и зажала их в замок. Парень вскрикнул, дернулся раз, другой, и выхватил с пояса нож. Он повернулся к имперцу, чтобы предупредить, но и того уже пленили. Воин видел, как светящиеся, изгибающиеся ладони впились в его ноги. Их длинные, многосуставчатые пальцы, напоминающие паучьи ноги, натянули студень и не давали Квинту двинуться с места. Тар дергался, словно крестьянка, зажатая гарматскими наемниками, но с таким же результатом. Руки растягивали студень все сильнее, вот уже крепкие, очень теплые ладони обхватывают его бедра, цепляются за бока, впиваются в плечи. Через несколько минут парень полностью обездвижен и словно завернут в кокон из бледной, растянутой кожи и длиннопалых, дергающихся рук. Лицо Тара с силой вжали в натянутый студень, теплый, словно бычий пузырь, натянутый на окно в доме мертвеца. Парень задергался, пытаясь освободиться и открыл глаза. Сначала он не видел ничего, только муть и едва очерченные силуэты вдали. Но потом к зрению вернулась четкость, и он увидел руки. Сотни, тысячи рук. Они медленно шевелились вдали, переплетаясь, словно клуб червей. Руки расползлись повсюду, насколько хватало глаз. Студень, на который упали парни, был набит ими до самого верху, бесконечное поле переплетающихся ладоней. Их длинные пальцы постоянно что-то ощупывали, цеплялись, впивались, вытягивались к Тару, словно призывая куда-то. И там, в самом центре этого бесконечного клубка, виднелась едва заметная глазу темнота. Она не отдавало холодом, а всё, что почувствовал Тар, был бесконечный голод. Края темноты жадно вздрагивали и подергивались, словно губы упыря при виде потерявшегося ребенка. Она желала, хотела, вопила от голода, жаждала, кричала от истощения, упивалась каждый пойманным кусочком, постоянно искала новый, искала, вынюхивала, дрожала. Тар отдернулся с безумным криком и попытался вырваться из цепкой хватки длиннопалых рук, но те плотно сжимали его со всех сторон. А через несколько минут он понял, что руки просто удерживают их на месте, не убивают, не калечат и никуда не тащат. Их просто заставляют стоять на месте и чего-то ждать. Парень несколько успокоился и принялся ощупывать пояс в поисках хоть какого-нибудь оружия.