Мангровый лес

То, что казалось ей самым сложным, вышло на удивление быстро. Почти шесть часов беспрерывной работы принесли свои плоды — они смогли отследить расположение Профессора с погрешностью в пару десятков километров. Маячок в его одежде и камеры видеонаблюдения в городе дали понимание, на какой машине они передвигались. Машину меняли дважды, но первый раз удалось отследить размеры и цвет авто по съёмке со спутника. Всё же это была пустыня, ни деревьев, ни облаков. Второй раз машину сменили, не попав в объективы, но слишком разреженное движение и наложенная история передвижений другого транспорта дала более менее чёткую картину. Да и конечной точкой был удалёный от населённых пунктов участок пустыни, на удивление несколько более оживленный по движению, чем даже ближайшая деревня. Ракель не спала вторые сутки, сна не было, но адреналин позволял сохранять ясность ума. Как и рекомендовал Палермо, они выбрали один из многочисленных островов Италии, перебравшись из уютного и обустроенного монастыря в заброшенный особняк. Это несколько отвлекло их от споров, нужно было запастись продукцией, оружием, бытовыми предметами, и Ракель, осознавая, что никто из них не спешит принимать решения, раздала задания сама. Неожиданно воспротивился Денвер, но под взглядом Стокгольм, которой вместе с ним было поручено собрать вещи остальных мужчин, пока те были заняты, он угомонился. В доме было холодно, на острове дул пронизывающий ветер, и к вечеру первого дня все собрались в гостиной, где Хельсинки растопил камин. Особого тепла он не давал, но высушил влажный воздух и успокаивал мерной игрой огня перевозбужденных людей. Ракель оглядела собравшихся, пытаясь прикинуть, есть ли у них вообще хоть какой-то шанс. На бойцов она рассчитывала куда больше. Её взгляд поймал Палермо и сел рядом. — Хельсинки и Марсель. От остальных не будет толку, — говорит он, и Ракель мысленно соглашается с ним, — твой Крезо. И ещё пятеро — кто они? — Молодые ребята, бойцы. В них можно не сомневаться, — Ракель вдруг улыбается, вспоминая их. На выездах на боевые она успела убедиться в силе и надёжности команды Крезо. — Тебе не следует идти с нами, — продолжает тем временем Палермо, — вам нужно будет просто переждать это время здесь. — Размечтался, — огрызается Ракель. — Ты не можешь себя контролировать, вчера Токио выбила тебя из колеи одним ударом. — Это не твоё дело, — рычит женщина. — Моё, если я собираюсь доверить тебе прикрывать свою спину. Нам нужна будет хоть одна совместная тренировка. Мы должны быть уверены друг в друге. И Ракель нехотя соглашается. Это займёт ещё день. Ещё один день он будет где-то там, где его пытают. К горлу подкатывает ком, и Ракель прекращает разговор, уходя в одну из комнат. Сна по-прежнему нет, и она обнимает себя за плечи, медленно раскачиваясь из стороны в сторону. Трёт пальцы, ладони, прячет в руки лицо. Она не сможет ему помочь, если у неё не будет на это сил. Ракель глотает снотворное, туго заворачивается в одеяло. Сон не приносит бодрости. Утром она долго умывает лицо ледяной водой, но круги под глазами становятся только ярче. Ей до дрожи хочется узнать, как дела у девочки, но Крезо качает головой, и он прав, ни к чему сейчас использовать хоть какую-то связь. — Мы бы узнали, случись что. Не переживай, — сухо говорит он, и Ракель благодарна ему за отсутствие эмоций. За завтраком Палермо объявляет, кто едет в Алжир. Токио грязно ругается, но тот только усмехается в ответ: — Ты не способна принимать и выполнять приказы. Вы останетесь здесь, и будете нашей последней надеждой, если у нас ничего не выйдет. Вы будете нашим голосом. — Я хочу пойти с вами, — предлагает свою кандидатуру Богота, и Палермо смотрит на Лиссабон, после чего согласно кивает, — хорошо. Денвер, ты останешься защищать девушек. Найроби, Токио, Стокгольм, Манила. Вам необходимо будет подготовить дирижабли, взломать системы, управляющие табло, залить видео в проекторы. Если у нас ничего не выйдет, хоть уйдем красиво. Пакистан на связи, но их действия нужно будет направить в нужное русло. — Принято, — без проблем принимает команду Стокгольм. Токио злится, и это заметно по её лицу, но сейчас она понимает, что спорить бессмысленно. С последними сумерками они собираются на берегу. Марсель, Палермо, Богота, Крезо, Хельсинки. И Лиссабон. — Останься, — говорит ей неожиданно Хельсинки, но женщина качает головой. — Не надо, мужик, — просит Крезо, — пусть идёт, — он берет управление катером, и спустя шесть часов знакомит их со своей командой. День они проводят в совместной тренировке на заброшенном полигоне, ночуют там же, под открытым небом. И с рассветом продолжают тренировку. На полигоне готовый для небольшой войны склад, не хватает разве что танков, и Ракель отмечает это, после чего видит, как обмениваются взглядами бойцы. Но пока ей некогда с этим разбираться. — Нам нужно определиться с командиром, — говорит Крезо в короткий перерыв, — тот, чей приказ не должен оспариваться. — Я предлагаю тебе командовать бойцами, а Палермо возглавит команду. Так будет проще и им, и вам, — отвечает Ракель. — Координировать нас между собой будешь ты? — А вам это нужно? — усмехается она, — у вас будет своя задача, у них — своя. — Ты не доверяешь самой себе, — шипит Палермо, на что Ракель грубо обрывает его. — Да хоть и так. Я делаю все, чтобы вы не зависели от моего состояния. *** План был наивен и груб, потому и мог сработать. Отследив машины, которые передвигались к предполагаемому месту содержания Профессора, они решили просто перехватить их. Что ожидало дальше, было мало предсказуемо, а потому они подготовили несколько вариантов для импровизации. Задачей Крезо было остановить машину, обезвредить и подменить противника. Задачей Палермо — загрузить оборудование и устроить диверсию. В машине было трое — молодой водитель, охранник с автоматом и офицер. Рельеф позволил разыграть «пробитое колесо», их удалось взять живыми, хотя Палермо и Крезо холодно предупредили свои отделения о том, что возможен огонь на поражение. Допрашивали быстро и без особых прелюдий. «Расстреляли» на глазах у водителя офицера и охранника, после чего парень не сопротивлялся. Он был испанцем, контрактником, водителем и в мирной жизни. На базе без них тридцать пять человек, чем занимаются засекречено настолько, что младший состав толком не знает. Сьерру по фото узнал и подтвердил, что женщина на базе. Про заложников только слышал. И, самое главное, подтвердил то, что было основой их наивного плана по захвату военных — база размещена в одном полуподвальном здании. Военных раздели, связали и оставили на полигоне. Солдатскую форму надели два бойца Крезо, баллоны разместили в багажнике и на заднем сидении. Им нужно было просто въехать в подземный гараж, все остальное за них сделает нервно-паралитический газ. Два бронированных внедорожника. В одном она, Крезо и трое бойцов, в другом — отделение Палермо. Наивно полагать, что газ вырубит всех, но он неплохо уравняет шансы. — Пробуем договориться? — фыркает Палермо, прежде чем они садятся в машины. — В вооружённых стрелять на поражение, — холодно приказывает Ракель. *** Корни мангровых растений задерживают осадки и укрепляют почву, тем самым сдерживая эрозию. Мангровые леса ослабляют разрушительные действия ураганов и цунами. От стихийных бедствий мангры защищают более эффективно, чем искусственные защитные сооружения, построенные на их месте Машину с бойцами впускают, и спустя пару минут к стенам подъезжает два внедорожника. Короткое напряжённое ожидание — и полминуты спустя ворота открывает один из бойцов с противогазом на голове. Они вскрыли баллоны, едва машина оказалась в здании. Отделения облачаются в противогазы, быстро рассредотачиваясь в разные стороны. Сопротивление вялое, однако бойцы все же применяют оружие. Скручивают руки и ноги хомутами всем, кого находят по пути. Долго искать не приходится — дверь в подвал ломают, после чего оттуда слышатся одиночные выстрелы. Кто-то все же успел надеть химзащиту. — Сколько? — спрашивает Лиссабон. — Двенадцать, — отчитывается Крезо. — Двадцать один, — самодовольно говорит Палермо. — Значит, двое, — усмехается Ракель. Светошумовая граната, после чего из подвала раздаются тяжёлые стоны. Крезо входит первым, после него — Палермо и Лиссабон. На полу лежит, скорчившись, мужчина, у дальней стены поднимается, вытягивая руку с пистолетом Алисия. «Стрелять на поражение». Крезо стреляет ей в лицо, и Лиссабон видит, словно в замедленной съёмке, как подгибаются колени беременной женщины, и как она тяжело заваливается на бок. Ракель застывает, прижимая руку к шее — воздух неожиданно заканчивается в лёгких. — Ракель, — крепко хватает её за плечо Крезо, встряхивает, заставляя прийти в себя, — ну же, девочка, держи себя в руках, — впервые она слышит от него что-то, похожее на жалость, и злится. Это помогает прийти в себя. — Я в порядке. Вскрывайте двери. Она стягивает руки и ноги мужчины хомутами, пока ребята Крезо выпиливают замки. Первые несколько камер пусты, а потом они находят Рио. Он смотрит на них так затравленно, что Ракель вдруг понимает, что он не узнает никого из них, и ему нужно хоть одно знакомое лицо. — Хельсинки, — зовёт она, осознавая, что парень знает только его, — живо сюда. Хельсинки подходит к парню, сдёргивает противогаз, и когда парнишка видит его лицо, по щекам катятся по-детски крупные слезы. — Рио, — заботливо обнимает его здоровяк. — Выводи его на улицу, — командует Ракель, напряжённо глядя на ребят, срезающих замки с оставшихся камер. — Да кто так работает! — ругается Богота, отбирая инструмент. В его руках дело идёт быстрее, и наконец они находят Профессора. Ракель смотрит на родное лицо, залитое запекшейся кровью, и со страхом прижимает ладонь к шее. — Любимая, — он открывает глаза и шепчет, — нашла. — Ты сомневался? Ракель помогает ему подняться, даёт опереться на свое плечо, но Серхио едва может идти. Тогда Марсель отодвигает её, и подхватывает Профессора, словно мешок перевешивая его через плечо. — Заберите Сьерру, — просит Серхио. Ракель сводит брови, не понимая, к чему такое внимание. — Она убита, Профессор, — отчитывается Крезо. — Сколько ещё?.. — Раненые есть. Убитых — больше никого. — Заберите её тело, — приказывает он, и Крезо поднимает женщину на руки. Ребята Крезо зачищают базу, громя все оборудование. Всё вместе они возвращаются на полигон, освобождая водителя-солдата, но вгоняя ему дозу снотворного. Расчёт прост — он придёт в себя через пару часов, освободит тех, кто был с ним, доберутся до базы, освободят остальных. Если те, конечно, не справятся раньше. На полигоне они оказывают первую помощь Рио и Профессору, осматривают их на наличие маячков. Находят, и Палермо, не церемонясь, приказывает команде придержать Рио, вырезая вшитый под кожу металл. Местное обезболивающее дает облегчение, но Рио все равно кричит, и Ракель чувствует, как подгибаются колени. — Посмотри на меня, — даже сейчас, раненый и измученный, он старается поддержать ее, — смотри на меня, — Серхио крепко сжимает ее ладонь, пока Палермо накладывает шов. Ракель ловит его взгляд. Он слабо улыбается, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ее ладони, — ты сильная, — едва слышно, только для нее произносит он, и Ракель кивает и мягко улыбается в ответ. Хельсинки держит Профессора за плечи, а Богота удерживает ноги, пока Палермо вырезает маячок у него из плеча. Ракель держит его за руку, и Профессор молча терпит боль, только белеют губы. А потом они расстаются с Крезо, отдавая ему маячки. Его бойцы должны увести их в разных направлениях. — Похороните её так, чтобы никто не нашёл, — кивает Серхио на накрытое ветошью тело Сьерры. Ракель морщится, не понимая, но не задаёт вопросов. Крезо кивает, пожимая ему руку на прощание. Салютует Ракель. — Увидимся на боевых, боец. Она обнимает мужчину, выдыхая короткое «спасибо». — Катер или паром? — спрашивает Серхио. — Самолёт. Он разобьется на острове неподалёку от Италии, — отчитывается Палермо. Самолёт ждёт их в нескольких километрах от полигона, и туда они добираются без всяких приключений. Марсель ловко управляется с удивительной амфибией, через пару часов сажая на воду. Катером управляет Токио, и они быстро покидают самолет, осторожно перегружая Рио и Профессора. Токио плачет, прижимаясь к парню, к рулю становится Палермо. — Дом, милый дом, — разворачивает он катер, уводя от самолета. Взрыв гремит, когда они уже находятся на достаточном расстоянии. — Хорошая была машина, — сокрушается Марсель, на что Палермо вдруг смеется во все горло. — Через пару недель все золото Испании будет нашим, а ты жалеешь о куске ржавого металла! В повисшей тишине отчетливо слышен голос Профессора. — С этим будет проблема, Палермо. Вы же вытащили Рио. — Нет. Нет! Твою мать, Серхио!