Верующий

      Заниматься расследованием убийства в компании Бога неловко.              Очень неловко.              Спуск в лифте на первый этаж проходит в болезненном молчании – буквально болезненном, потому что от звенящей тишины у Хлои уши начинают болеть.              − Удивительное творение, − замечает Джон, с улыбкой рассматривая лифт. – Человечество такое изобретательное.              Люцифер разворачивается к Хлое.              − Наша договоренность насчет обмена все еще в силе?              Хлоя недоумевающе хмурится.              − Да, а что?              Он протягивает руку.              − Тогда дай мне пистолет.              − Нет, − отказывается она, кладя руку на бедро и отворачиваясь. – И потом, обмен не так работает, сам знаешь.              − Кайфоломщица, − бормочет он.              Вновь воцаряется молчание.              Городские шумы на улице служат приятным отвлечением от напряженного молчания. Хлоя облегченно вздыхает. Может, ей будет не столь неловко с другими людьми вокруг.              А может, и нет.              Джон, похоже, слабо понимает, каково это – быть человеком в большом городе, потому что останавливается на тротуарах и задирает голову, чтобы рассмотреть небоскребы, а также чтобы поприветствовать каждого встречного, пока Люцифер не хватает его за свитер и не рычит:       − Да шагай ты уже, черт тебя побери.              У него также нет ни малейшего чувства опасности: Хлое приходится дважды останавливать его от выхода на проезжую часть под колеса машин.              − Ад и преисподняя, детектив, − на второй раз говорит Люцифер. – Да пусть его собьют – это преподаст ему урок.              Хлоя окидывает его хмурым взглядом, по-прежнему держа Джона за свитер, за который она уцепилась, чтобы не дать ему сойти с тротуара.              − Я не могу позволить ему попасть под машину, Люцифер.              − Почему нет? – требовательно вопрошает Люцифер. – С ним все будет нормально.              − Может, и так, но ты правда хочешь объяснять всем этим людям, почему на нем ни царапины?              Люцифер поджимает губы, но не отвечает.              Хлоя поворачивается к Джону.              − Смотрите по сторонам, когда переходите дорогу, − объясняет она, выпуская его свитер из рук. – Они не остановятся.              Джон склоняет голову.              − Разумеется. Извини, Хлоя. Спасибо, что позаботилась о моем благополучии.              − Называй ее детективом, когда мы на работе, − рявкает Люцифер.              Джон улыбается Хлое.              − Мои извинения, детектив.              Хлоя улыбается в ответ.              − Ничего страшного.              Люцифер шумно выдыхает через нос и направляется прочь от них размашистым шагом, недовольно бормоча себе что-то под нос.              Они добираются до машины без дальнейших происшествий. Люцифер захлопывает дверцу с куда большей силой, чем это необходимо, и его преисполненное ярости и недовольства молчание кажется поистине удушающим. Хлоя бросает взгляд на Джона в зеркало заднего вида и просит его пристегнуться. Она даже не пытается сказать то же самое Люциферу – как, впрочем, и всегда. Он ненавидит ремни безопасности, потому что от них его костюмы мнутся.              Хлоя переключается на заднюю передачу и начинает выезжать с парковки.              − Люцифер? – тем временем обращается к сыну Джон. – А ты не собираешься пристегнуться?              Люцифер стискивает челюсти так сильно, что Хлоя всерьез начинает опасаться, что у него зубы раскрошатся.              − Он не любит ремни безопасности, − поясняет она.              − Но он, конечно же, застегнет его, если ты попросишь, − нахмурившись, добавляет Джон.              Переключаясь на режим движения, Хлоя бросает беглый взгляд на Люцифера. Он так пристально всматривается в приборную доску, словно хочет прожечь в ней дыру. В какой-то момент он нащупывает ремень, резко тянет его на себя и с силой вставляет крепление в замок до характерного щелчка. Хлоя задается вопросом о том, сделал ли он это для нее или чтобы заткнуть отца, но решает, что лучше не спрашивать, и сосредотачивает все свое внимание на выруливании с парковки.              Вновь возникает болезненное молчание.              − Хочешь выбрать радиостанцию? – спрашивает она Люцифера, когда они выезжают наконец на улицу.              − Сегодня понедельник, − не смотря на нее, говорит он. – По понедельникам ты выбираешь.              − Я могу сделать исключение.              Люцифер разворачивается к ней лицом и недоумевающе хмурит брови.              − Понедельники не подлежат обсуждению – ты ясно дала это понять, когда мы договаривались насчет выбора музыки. Почему сегодня все иначе?              Хлоя не знает, действительно ли он не понимает, что она пытается помочь ему почувствовать себя лучше, или просто подначивает ее сказать это в присутствии своего отца. Впрочем, она не слишком-то жаждет это выяснить.              − Ладно, − вздыхает она. – Тогда хиты 90-х.              Начинает играть вторая половина песни «Айрис» группы GooGooDolls, и Хлоя немного приободряется. Ей нравится эта песня. Она беззвучно напевает слова и кивает головой в такт, пытаясь притвориться, что находится где угодно, но только не в одной машине с Богом и Дьяволом. Это почти срабатывает.              А потом песня заканчивается, и диджей объявляет:       − Дальше вы услышите песню *NSYNC «Должно быть, Бог здорово над тобой потрудился».              Хлоя так быстро нажимает на кнопку поиска, что машину немного поводит в сторону. Включается местная радиостанция с поп-музыкой, и салон внезапно наполняется голосом Арианы Гранде, поющей о том, как она чего-то захотела и получила желаемое. Хлоя понижает звук, который вдруг кажется ей слишком громким, и пытается вспомнить, нет ли в песне каких-то ругательных слов. Она рискует посмотреть на Люцифера, который сидит с таким выражением лица, словно планирует нечто ужасное. Джон же выглядит задумчивым.              − Мне всегда нравилась музыка, − замечает он.              Люцифер закатывает глаза.              − Никто не спрашивал тебя об этом – вероятно, потому что всем наплевать.              Джон игнорирует его.              − Она помогает лучше передавать наши чувства, вы так не думаете?              Люцифер сердито смотрит в окно.              − У меня нет чувств, так что понятия не имею.              Обычно Хлоя поспорила бы с подобным заявлением – у него определенно есть чувства, что, безусловно, здорово – но прекрасно понимает, что не стоит этого делать в присутствии его отца. Джон как будто тоже это осознает, потому что переводит взгляд на затылок сына, но больше не добавляет ни слова.              Время движется черепашьим шагом, и напряжение в машине достигает поистине удушающего уровня. Хлоя никогда не испытывала больше ненависти к пробкам, чем в этот день. Люцифер сидит совершенно неподвижно и смотрит прямо перед собой, словно обратившись в камень. Джон ведет себя схожим образом, вот только его желудок урчит, причем очень громко.              К тому времени, когда они останавливаются на красный свет в четвертый раз за три минуты, Хлоя больше не может игнорировать тот факт, что желудок Джона заглушает радио.              Она разворачивается на сиденье лицом к нему.              − Вы сегодня ели?              Люцифер резко разворачивает голову в ее сторону, но Хлоя его игнорирует. Ее материнские инстинкты сильнее ее, и, в любом случае, лучше говорить о еде, чем сидеть в напряженной тишине, пока Шон Мендес исполняет проникновенную песенку о сеньоритах.              − Нет, − отвечает Джон, улыбаясь ей. – Боюсь, вчера вечером я тоже забыл поужинать.              Хлоя потрясенно пялится на него.              − Вы не ели больше суток?              Он снова улыбается.              − Я все еще привыкаю к своей человеческой форме, Хл… детектив. В моей привычной форме еда является удовольствием, а не необходимостью.              Хлоя растерянно моргает. Что ж, она и предположить не могла, что когда-нибудь услышит подобное заявление. В ее голове сразу же возникает миллион вопросов относительно его «привычной формы», но она не осмеливается спросить.              Хлоя разворачивается обратно, как раз когда свет меняется на зеленый, давит на педаль газа, и машина устремляется вперед.              − Тогда надо вас накормить, − замечает она, включая поворотник и выруливая в правую полосу, чтобы повернуть на парковку «Макдональдса» невдалеке.              −Детектив, − в ужасе произносит Люцифер.              − Я все равно хотела выпить холодного кофе, − пожимает она плечами. Это ложь, и, судя по тому, как Люцифер прищуривается, ей не удалось его обмануть, однако она притворяется, что не заметила этого. На заднем сиденье ее машины сидит Бог, который не ел больше суток. Что ей надо сделать, уморить его голодом?              Совсем не удивительно то, что поход в «Макдональдс» с Богом оказывается таким же испытанием, как и все остальное до этого. Джон как будто озадачен меню. Пока они ожидают в очереди из машин, Хлоя терпеливо объясняет, что такое макнаггетсы, почему яблочные пироги тут не похожи на пироги, которыми угощала их Линда, и в чем разница между соусом барбекю, фермерским соусом и медовой горчицей. Ее доброе отношение к его отцу, похоже, раздражает Люцифера почти так же сильно, как восхищение последнего картошкой-фри пять минут спустя.              − Да, да, она восхитительна, − рычит Люцифер, сжимая руки в кулаки. – Никто тут не хочет слышать, как ты декламируешь сонеты о чертовой жареной картошке, отец.              Хлоя награждает его недовольным взглядом.              −Что? – не менее сердито смотрит на нее Люцифер.              Вместо ответа Хлоя предпочитает молча пить свой холодный кофе.              К тому времени, когда они наконец въезжают на парковку футбольного стадиона местной школы, Джон допивает свою диетическую колу, и ему нужно в туалет. Люцифер всплескивает руками и преувеличенно громко вздыхает. Хлоя вполне разделяет его чувства, потому что это напоминает ей о походах по общественным местам с Трикси, когда та была младше, но у Джона на лице написано такое явное сожаление, что она просто не может на него злиться. Она просит офицера в форме отвести его в туалет стадиона неподалеку.              Как только он отходит достаточно далеко, она разворачивается к Люциферу.              − Ты все расследование будешь так себя вести?              Люцифер поправляет пиджак с хмурым видом.              − Как так?              − Вот так, − говорит она, указывая на него.              − А ты собираешься вести себя вот так? – возражает он.              Хлоя упирает руки в бока.              − Как так?              − Ты такая… − Он указывает на нее, потом на удаляющуюся фигуру своего отца и снова на нее, добавляя лишь: − Грр.              − Вежливая? – подсказывает она.              Он фыркает.              − Ты злишься, потому что я проявляю вежливость.              Он прищуривается.              − Не говори это таким тоном.              − Каким именно?              − Словно я веду себя нелепо.              «Так и есть», − хочется сказать Хлое, но она предпочитает промолчать.              − Это вполне нормально – проявлять вежливость к людям, которые составляют нам компанию, Люцифер.              − Он не составляет нам компанию, − практически рычит Люцифер. – Он мой пройдоха-отец, который хитростью влез в нашу жизнь и что-то замышляет. Я это чувствую. С какой стати ты так с ним вежлива?              − Эм, потому что я вежливый человек? И потому что не хочу, чтобы меня поразило молнией за грубое отношение к Богу?              − Он не пользуется молниями, детектив, он не чертов Зевс. Что с вами, людьми, не так? Вы тасуете своих богов, как вам вздумается. Это возмутительно.              Хлоя делает глубокий вдох и пытается не дать волю своему гневу.              − Мой босс поручил мне присматривать за ним, Люцифер. Я просто делаю свою работу.              − В твои служебные обязанности не входила покупка ему обеда.              − Он был голоден.              − Мне плевать.              Хлоя вздыхает.              − Он манипулирует тобой, − заявляет Люцифер, вздергивая подбородок и смотря на нее свысока. – И ты ему позволяешь. Он вертит тобой, как хочет.              − Как он мной манипулирует? – потрясенно уточняет Хлоя. – Как выход на проезжую часть и нужда помочиться вписываются в его грандиозный план?              − Ну, я не знаю, − признает Люцифер, снова поправляя пиджак. – Но он точно это делает. Ты не знаешь его так хорошо, как я, детектив. Ты понятия не имеешь, как он действует. Ты не знаешь.              Хлоя уже собирается поспорить с ним, но в последнюю минуту передумывает. Правда в том, что он прав: она не знает его отца так, как он. Джон, может, и выглядит как библиотекарь, любящий разгадывать кроссворды, но таковым не является. Он Бог, и у Люцифера есть достаточно оснований злиться на него. История их наполненных болью отношений уходит корнями так далеко вглубь веков, что Хлоя даже представить себе это не способна. С ее стороны нечестно ожидать, чтобы Люцифер просто притворился, что все в порядке, чтобы она не чувствовала себя неловко.              − Ладно, − говорит она, − ты прав, я прошу прощения.              Люцифер растерянно моргает.              − Я… что?              − Ты прав, − повторяет она. – Я его не знаю. Может, он и манипулирует мной…              −Спасибо.              − … но даже если и так, мне нужно быть с ним вежливой.              − Но почему? Я думал, ты на моей стороне, − недоумевает Люцифер.              − Так и есть, Люцифер, но это не отменяет необходимости выполнять мою работу. Ты можешь вести себя, как тебе вздумается, а я - нет. Если я буду грубить ему, люди это заметят, сообщат Келлер, и я получу выговор. Или отстранение. Или и то, и другое.              − Ладно, давай выберем золотую середину. Мы можем высадить его у аптеки на углу, и дальше уже не наши проблемы.              Хлоя улыбается.              − Соблазнительное предложение, но сомневаюсь, что это поможет нам избавиться от твоего отца. У меня такое чувство, что он просто вернется обратно в машину.              Люцифер презрительно кривится.              − Да, как фальшивая монета, − бормочет он. – Или демонический бумеранг.              Хлоя смеется.              − Ага.              Люцифер вздыхает и переводит взгляд на футбольное поле. Несмотря на яркое калифорнийское солнце, в его глазах словно бы притаились тени. Хлоя вспоминает, как он выглядел вчера утром, когда сказал, что не привык, чтобы о нем заботились, и ее сердце сжимается от жалости.              − Люцифер, − бормочет она, подходя вплотную к нему.              Он переводит взгляд обратно на нее. Она слегка касается кончиками пальцев его костяшек, потому что хочет дотронуться до него, а это единственный способ сделать это, не привлекая внимания чрезмерно любопытных коллег.              − Я на твоей стороне, ясно? Я всегда на твоей стороне, и проявление вежливости к твоему отцу этого не изменит – ничто этого не изменит. Никогда. Я обещаю.              Он чуть заметно улыбается в ответ.              − Даешь слово?              − Ага. А мое слово – закон, знаешь ли.              На этот раз он улыбается куда шире.              − Сдается мне, ты надо мной смеешься, детектив.              − О, я бы не посмела, − с притворной серьезностью возражает она.              Он наклоняется ближе к ней.              − Как насчет небольшого выражения чувств на публике?              − Вероятно, не лучшая идея.              Его взгляд на миг задерживается на ее губах.              − Какая жалость.              Хлоя уже собирается согласиться с ним, когда рядом возникает Дэн.              − Так вы, ребята, собираетесь сегодня поработать или слишком заняты тем, что строите друг другу глазки вместо расследования?              Хлоя поджимает губы, пряча улыбку, и отходит от Люцифера на более приемлемое расстояние.              − Смотрите-ка, неужели это детектив Обломщик, − иронизирует Люцифер. – Ты сегодня выглядишь максимально похожим на участника мальчиковой группы, Дэниел. Планируешь подать заявку на участие в «Голосе»?              Хлоя прыскает, и Дэн награждает ее недовольным взглядом.              − Как мило.              − Да брось, Дэниел, не обижайся на детектива за то, что она считает меня забавным, − ухмыляется ему Люцифер. – Мы все знаем, что остроумие – одна из самых сексуальных моих черт.              − Гадость какая, мужик, − отзывается Дэн и переводит взгляд на Хлою. – У меня есть кое-что для тебя, но лучше поговори сначала с Эллой.              Хлоя кивает.              − Ладно. Не мог бы ты… − Она замолкает, потому что заглядывает ему через плечо и видит толпу, собравшуюся вокруг Джона на дальнем краю поля. – Эм, Люцифер?              − Да, детектив?              Она кивает на Джона.              − Твой отец… собирает толпу.              Люцифер нахмуривается и, развернувшись, смотрит в указанную сторону.              − Ад и преисподняя, − вздыхает он. – Извини, детектив. Не нужно меня ждать, я догоню. – С этими словами он быстро шагает прочь, бормоча под нос, что это в точности как в Помпеях.              Дэн наклоняется к Хлое.              − Ты только что сказала отец?              − Ага.              − То есть…              − Ага.              − Ого.              − Без шуток.              − Мне стоит волноваться? − немного подумав, добавляет Дэн.              Хлоя недоумевающе хмурится.              − Почему?              − Ну, какое-то время Шарлотта была…. и мы вроде как…              − О, точно. – Хлоя усмехается. – Да, может, не стоит говорить Богу, что ты спал с его женой.              Дэн кивает.              − Да, отличный план. ***              После этого ситуация очень быстро превращается из неловкой в странную, и не только потому, что Джон говорит «Вы один из тех людей, что спали с моей женой» через десять секунд после того, как Люцифер представляет ему Дэна. И не потому, что Элла с Джоном становятся лучшими друзьями буквально за пару минут. («Вы обнимаетесь лучше всех!» − заявляет Элла, и, судя по выражению лица Люцифера, он и сам не может решить, что чувствует при этом – ревность или отвращение, а может, и то, и другое одновременно.) И не потому, что тренер футбольной команды узнает Хлою по «Джакузи в школе» и неотрывно пялится на ее грудь.              Все дело в пении.              Для протокола, Хлоя даже не осознает, что поет. Она не помнит этого. У нее возникает странный звон в ушах и не менее странное тепло разливается по ее груди, однако она списывает все это на стресс последних дней и просто забывает об этом.              Позже, когда они уже уходят, и Люцифер отводит ее в сторону и требовательно вопрошает, почему ее ничуть не смущает, насколько непрофессионально было с их стороны начать петь и танцевать над трупом – похоже, помимо исполнения песни имели место еще и танцы – она решает, что он спятил.              − Что, прости?              − Пели, − повторяет он. – Танцевали. Вы все: мисс Лопес, детектив Кретин, оркестр, чирлидерши, игроки. Это походило на чертову серию «Классного мюзикла» (1) – за исключением твоих выходок, которые, я уверен, канал «Дисней» не одобрил бы.              − Моих чего?              − Ну, ты наклонилась вперед, детектив, − рассказывает он, – прямо передо мной, так что твоя задняя часть оказалась как раз напротив моего…              − Ладно, − обрывает его Хлоя и, увидев, что он делает с рукой и пахом, шлепает его по этой самой руке. – Прекрати трогать себя, мы на работе.              − Я только продемонстрировал, что ты проделывала своей задницей, − настаивает он.              Проходящий в этот момент мимо них криминалист окидывает их странным взглядом, и Хлоя вспыхивает. Она хватает Люцифера за руку и тянет его под трибуны подальше от любопытных глаз.              − О, детектив, − мурлычет он, пока они идут. – Горишь нетерпением закончить то, что начала на пятидесятиярдовой линии? Как проказливо – я одобряю.              − Нет, − говорит она и, развернувшись к нему лицом, пригвождает к месту строгим взглядом. – Я пытаюсь понять, о чем, черт возьми, болтает мой напарник. Что ты имеешь в виду, говоря, что мы пели?              − Что вы пели. И танцевали. Сказать по правде, я не знаю, как объяснить это более простыми словами.              − Не нужно ничего объяснять более простыми словами, болван.              Он усмехается.              − Мне нравится, когда ты ругаешься.              − Ты ведь не разыгрываешь меня?              − Зачем мне… ради отца, детектив, нет. Я не разыгрываю тебя. Все вдруг начали петь и танцевать, а потом вернулись к своим обычным делам, словно ничего не произошло. Это было странно, что о многом говорит, так как обычно я получаю удовольствие от разных странностей.              Хлоя чувствует себя так, словно ее мозг закоротило.              − Почему мы это делали?              − Ты мне скажи – ты же этим занималась. Я присоединился только потому, что, ну, знаешь, с волками жить…              − Точно. А это… я хочу сказать, мог Майкл это сделать?              − Не представляю, зачем ему это. У него плоховато с чувством юмора, и, насколько мне известно, он не особенно заинтересован в… − Он вдруг замолкает и широко распахивает глаза. − Погоди-ка.              − Что?              − Я знаю, в чем дело.              − Правда?              − Да, разумеется. – Он простирает руки. – В моем отце, детектив.              Хлоя хмурится.              − Эм… что?              − Это его следующий ход, − почти про себя бормочет Люцифер, поглаживая подбородок, и вдруг разражается таким громким смехом, что он отражается от металлических подпорок трибун. – О, очень умно, отец. Выбить меня из колеи с помощью песни Queen и чуточки эксгибиционизма детектива. Что ж, в эту игру могут играть двое.              −Queen?              − Да. «Еще один повержен в прах», если быть точным.              Хлоя склоняет голову набок.              − Ты хочешь сказать, что мы все стояли над телом и пели «Еще один повержен в прах»?              − Именно, − подтверждает Люцифер. – Слишком прямолинейно, но таков уж мой отец.              − Это безумие, − говорит Хлоя, прижимая пальцы к вискам. – Я даже не могу… боже, мне надо выпить.              Она полагает, что сейчас Люцифер предложит ей свою фляжку или скажет что-нибудь насчет того, что его отец не одобряет распитие алкоголя на работе, но он этого не делает. Вместо этого он хватает ее за плечи и широко улыбается.              − Он и понятия не имеет, что мы все поняли, детектив, и это превосходно. Мы можем использовать это в свою пользу и как следует задурить ему голову. О, Мэйз бы позеленела от зависти, будь она сейчас тут и разговаривай я с ней – чего я, разумеется, не делаю.              Хлоя хмурится.              − О чем ты говоришь?              − О том, чтобы обыграть моего отца в его собственной игре, разумеется! – восклицает Люцифер с горящими от воодушевления глазами. – Если он хочет петь, мы будем петь. Мы устроим проклятое божественное караоке!              Снова рассмеявшись, он убирает руки с ее плеч и широким шагом направляется прочь с несколько безумной улыбкой на губах.              Хлоя смотрит ему вслед, совершенно сбитая с толку.              − Божественное караоке, − бормочет она. – Отлично. ***              Раскрытие убийства занимает у Хлои четыре дня.              При нормальных обстоятельствах это бы ее не обеспокоило: четыре дня – это не так уж много для такого дотошного детектива, как она. У нее бывали дела, на которые уходило гораздо больше времени. Черт, у нее вечность ушла на то, чтобы докопаться до истины в деле Пальметто, но то расследование, каким бы тяжелым оно ни было, не включало внезапных музыкальных и танцевальных номеров.              Она полагает, что именно незнание особенно сильно действует ей на нервы. Если бы она знала, что поет, но ничего не могла с собой поделать, то это одно, но она даже этого не осознает. У нее просто возникает то ощущение, когда все уже позади. Если Люцифер находится рядом, то она просто смотрит на него, приподняв брови, и он кивает, подтверждая, что да, всего несколько секунд назад она пела во весь голос. Однако когда его нет поблизости, она и понятия не имеет, строила ли из себя бродвейскую звезду или нет.              Что касается Люцифера, то от него вообще никакого толка не было. Он слишком занят тем, что либо сверлит отца недовольными взглядами, либо ухмыляется ему, либо вворачивает названия и строки из песен во все, что говорит – и слово «вворачивает» звучит как явное преуменьшение, потому что делает он это с деликатностью удара кувалдой по лицу. Трикси была с Хлоей все эти четыре дня, а Люцифер был занят в «Люксе», так что они почти не виделись вне работы. Может, в этом причина ее взвинченности.              В любом случае, она начинает чувствовать себя так, словно вот-вот взорвется.              К четырем часам пятницы она уже вовсю сражается с головной болью, сидя на краю стола в конференц-зале, и попивает остывший кофе, уставившись на две исписанные доски. Джон с Эллой, а вот о том, куда делся Люцифер, Хлоя не имеет ни малейшего понятия – как и о том, как ей раскрыть это дело.              Она уже подумывает последовать примеру Люцифера и добавить себе в кофе чего-нибудь горячительного, когда в комнату заходит Дэн.              − Привет, Хло, − здоровается он, решительным шагом приближаясь к ней. – У меня есть кое-что для тебя.              − Пожалуйста, скажи мне, что это зацепка.              Он улыбается.              − Так и есть. – Он протягивает ей папку. − Помнишь, ты сказала, что у тебя какое-то странное ощущение в отношении сына жертвы?              − Да, Лукаса. – Хлоя ставит кружку на стол и забирает у Дэна папку. – Он казался таким пугливым. Но подростки иногда ведут себя подобным образом.              Дэн хмурит брови и убирает руки в карманы.              − Ты когда-нибудь думала о том, каким подростком будет Трикс?              − Нет, − открывая папку, заявляет Хлоя. – Ей вечно будет одиннадцать, и она никогда не будет слишком взрослой для историй на ночь, настольных игр или объятий.              Дэн пристраивается рядом с ней на столе.              − Думаешь, она будет бунтаркой?              − Трикси? – потрясенно уточняет Хлоя. – Моя Трикси?              Дэн усмехается.              − Ты ведь знаешь, что она наполовину моя, верно?              Хлоя улыбается и переводит взгляд на папку.              − Что тут у нас?              − Новая банда, называющая себя Призраки, подмяла под себя южную часть города. – Он указывает на несколько точек на карте внутри папки. – Вот эти кварталы здесь и вон тут. И они быстро расширяют сферу влияния.              Хлоя недоумевающе хмурится.              − Я думала, это территория Кровников.              − Была. Призраки вытеснили их оттуда.              Хлоя приподнимает брови.              − Непростая работа.              − Да, − соглашается Дэн. – Но Призраки имеют поддержку довольно опасного картеля из Южной Америки, который прислал своих людей им на помощь. Кровники предпочли обойтись малой кровью и не связываться с готовым к войне картелем.              − А где картель, там и наркотики.              − Ага. Я позвонил одному приятелю из отдела по борьбе с наркотиками, и он сказал, что Призраки действуют довольно хитро. Они диверсифицируют распространение своего товара, и это одна из причин, по которой они расширяют сферу влияния так быстро, что полиции за ними не угнаться. Но я получил подтверждение, что они используют подростков для распространения в школах и общественных центрах.              − Ты хочешь сказать, что сын жертвы работал на Призраков, так?              − Мы не знаем этого наверняка, − отвечает Дэн. – Его ни разу не арестовывали, и у него нет связей ни с кем из банды. Но… − Он листает бумаги в папке и достает несколько снимков. – Вот у этих трех ребят есть. И они числятся в друзьях у Лукаса во всех его аккаунтах в соцсетях.              Хлоя поджимает губы.              − Элла сказала, что яд на свистке нашей жертвы родом из Южной Америки. Я еще подумала, что это странно, но если тут замешан картель, то все встает на свои места. Но зачем им это?              − Не знаю, − пожимает плечами Дэн. – Может, Лукас работал на них, его отец об этом узнал и пригрозил сдать его, так что Лукас убил его, чтобы этого избежать. Или, может, банда сделала это за него.              − Да, может быть. – Хлоя захлопывает папку и поднимается. – Я навещу Лукаса и посмотрю, что он на это скажет. Можешь попробовать выяснить, не было ли раньше случаев использования картелем этого яда со свистка?              − Конечно.              − Спасибо, Дэн.              Она уже почти выходит за дверь, когда Дэн ее окликает.              − Эй, Хло?              Она поворачивается обратно.              − Да?              Он складывает руки на груди.              − Ты в порядке?              − Да, а что?              − Ты выглядишь… усталой.              Как по заказу головная боль возобновляется с удвоенной силой. Хлоя вздыхает.              − Божественный караоке, − бормочет она, прислонившись к дверному косяку.              − Что? – недоумевает Дэн.              − Ничего, я в порядке.              − Точно? Если что, я могу взять Трикси на несколько дней. Это даст тебе возможность расслабиться и выпустить пар. Или провести время с Люцифером и… ну, сама знаешь. Заняться тем, чем вы, ребята, занимаетесь.              − Тем, чем мы занимаемся? − усмехается Хлоя.              − Эй, я не хочу ничего знать, − поднимая руки, заявляет Дэн. – Я просто хочу убедиться, что ты в порядке.              Хлоя улыбается.              − Я в порядке, но если хочешь взять Трикси на пару дней, то я не против.              Дэн тоже улыбается.              − Ладно. Я заберу ее у няни.              − Спасибо.              Хлоя разворачивается обратно к двери и буквально натыкается на Люцифера. Ее мгновенно окутывает запах его одеколона, и когда он обхватывает ее предплечья, все ее тело накрывает волна жара.              − Привет, детектив, − говорит он.              Она запрокидывает голову.              − Привет. Где ты был?              − Мне… надо было кое о чем позаботиться, − отвечает он, опуская руки. Она понимает, что он опять дозирует правду, но предпочитает это проигнорировать, так как слишком сильно устала.              − Точно, − вместо этого отвечает она. – Тогда ладно. – Она обходит его и направляется к своему столу за ключами. – Я собираюсь поговорить с Лукасом. Можешь не ехать со мной, если у тебя есть дела.              − Нет, нет, я уже обо всем позаботился, уверяю тебя, − говорит он, следуя за ней. – Скатертью дорожка, Джек.              − Что? – недоумевает Хлоя.              − Рэй Чарльз, детектив. Только не говори, что не знаешь эту песню. (2)              Пару секунд она лишь растерянно моргает, а потом вздыхает.              − Божественный караоке, разумеется. Это все, о чем мы сейчас говорим.              Она дергает за ручку ящика стола с несколько большей силой, чем это необходимо. Порывшись внутри, Хлоя находит ключи, захлопывает ящик и, развернувшись, снова натыкается на Люцифера, что вызывает у нее вспышку раздражения.              − Ты сегодня имеешь что-то против личного пространства? – отступив назад и подняв на него глаза, спрашивает она.              − Я всегда против него, дорогая, − усмехается он, и Хлоя закатывает глаза.              − Я сама вырыла себе эту яму, − бормочет она.              − Ты в порядке, детектив? Ты выглядишь довольно…              − Я в порядке, − не дает ему закончить Хлоя. – Просто устала. Так ты едешь со мной или нет?              Люцифер уже собирается ответить, но внезапно появившийся Джон его опережает.              − Куда мы направляемся? – спрашивает он.              − О, отлично. − Голос Люцифера буквально сочится сарказмом. – Ты все еще тут.              Джон улыбается.              − Я обсуждал мультивселенную с мисс Лопес. У нее есть поистине захватывающие теории насчет путешествий между измерениями.              Люцифер нахмуривает брови.              − Я бы точно не употребил слово «захватывающий» применительно к этому разговору.              − Давайте не сейчас, − встревает Хлоя, прежде чем они начали спорить или – пожалуйста, нет – кто-нибудь начал петь. – Мне надо работать. Вы двое едете или нет?              Люцифер насупливается, тогда как Джон вежливо склоняет голову.              − Да, разумеется, детектив. Веди.              И Хлоя молча направляется к лестнице. ***              Лукас не убийца, но убегает от них, словно действительно виновен.              Хлоя со следующими за ней по пятам Люцифером и Джоном уже на полпути к его входной двери, когда Лукас выходит из дома со скейтбордом под мышкой и замирает на месте при виде их.              − Привет, Лукас, − здоровается Хлоя, обезоруживающе, как она надеется, улыбаясь ему. – Можем мы поговорить о твоем отце?              Он широко распахивает глаза и в следующую секунду уже срывается с места.              Хлоя бормочет проклятья и бросается следом. Последнее, чего ей хочется, − это гоняться за подростками по улицам, особенно за бегунами-легкоатлетами, но ей улыбается удача. Посреди двора соседнего дома стоит велосипед. Лукас оглядывается на нее через плечо и не замечает его. Он спотыкается, подлетает и когда наконец приземляется в траву, Хлоя уже стоит над ним с направленным на него пистолетом.              − Руки вверх, − велит она.              Он подчиняется.              Пятнадцать минут спустя они все сидят в гостиной Лукаса, пока солнце клонится к закату за огромным панорамным окном в передней части дома.               Лукас в слезах. Оказывается, что Дэн был по крайней мере частично прав: отец Лукаса действительно узнал, что его сын работал на Призраков и потребовал от него объяснений. Однако вместо того, чтобы убить отца, Лукас умолял его о помощи. Они с друзьями просто хотели подзаработать, но переоценили свои силы. Они хотели выйти из игры, но не знали, как это сделать. Отец Лукаса сказал, что поможет, а потом его убили.              − Это моя вина, − рыдает Лукас, размазывая слезы по лицу. – Он умер из-за меня.              Хлоя уже открывает рот, чтобы успокоить его, но ей не представляется шанса.              − Это не твоя вина, сынок, − говорит Джон и, наклонившись вперед, кладет руку на плечо Лукаса.              Лукас трясет головой.              − Я не должен был втягивать его в это. Я не должен был говорить ему правду. Мне надо было самому со всем разобраться.              − Нет, Лукас, − мягко говорит Джон. – Ты правильно поступил. Тебе нужна была помощь, ты был напуган и поэтому обратился к отцу. Именно это тебе и следовало сделать. Уверен, что если бы он был сейчас здесь, то сказал бы, что именно этого от тебя и ждал.              − Откуда вы знаете? – спрашивает Лукас, вытирая слезы рукавом.              Джон улыбается.              − Потому что я тоже отец. А отцы всегда хотят лучшего для своих детей.              − О, в самом деле? – встревает Люцифер.              Хлоя резко поворачивает голову в его сторону. Он прислоняется к оконной раме, и, несмотря на то, что весь его вид словно бы кричит о том, как ему скучно, на его лице отчетливо читается ярость.              − Да, − спокойно отвечает Джон. – Именно так.              Глаза Люцифера вспыхивают огнем.              − Люцифер, − зовет Хлоя, поднимаясь. – Может, вам стоит обсудить это позже? Ну, знаете, не перед свидетелем?              Люцифер игнорирует ее. Он отталкивается от оконной рамы и выпрямляется в полный рост, продолжая сверлить отца гневным взглядом.              − И сейчас ты скажешь, что выгнал меня из дома, потому что так было лучше для меня?              Джон грустно улыбается.              − Я знаю, что ты видишь это иначе. Но ты должен понять…              − О, я отлично понимаю, − прерывает его Люцифер. – Для меня лучше то, что лучше для тебя, верно?              − Нет, сын.              − Ты отправил меня в ад.              − Тебе нужно было быть вдали…              − Вдали? Ты хоть понимаешь, что это значит? Ты имеешь хотя бы отдаленное представление о том, каково это…              − Люцифер, − прерывает его Хлоя, вставая между ними, и хватает его за руку. – Прекрати, ладно? Посмотри на меня.              Люцифер стряхивает ее руку и отказывается встретиться с ней взглядом.              − Не сейчас, детектив.              Снаружи слышен хлопок закрывшейся дверцы машины, и тренинг Хлои подсказывает ей выглянуть в окно, хотя она и предпочла бы сфокусировать все внимание на Люцифере. Рядом с ее служебной машиной припарковались три другие машины. У бампера собралась группа из по крайней мере семи человек. Люцифер орет у нее над ухом на своего отца, но она больше не слушает его. Что-то не так – Хлоя это нутром чувствует.              А потом она замечает автоматы Калашникова.              − Люцифер, − снова зовет она, доставая пистолет, и тянет его к окну.              − Я сказал не сейчас, детектив.              − Нет, сейчас. У нас гости.              − Что?              Она кивает на окно. Он наклоняется влево и смотрит в указанном ею направлении.              − А это еще кто такие?              − Должно быть, они из Призраков.              − О боже, − стонет Лукас. – Они пришли за мной. Они собираются убить меня, как моего отца. Я не хочу умирать.              Хлоя оглядывается через плечо на Джона.              − Выведите Лукаса через заднюю дверь и бегите без оглядки.              − Нет, − протестует Люцифер.              Хлоя поднимает на него глаза, уже собираясь рявкнуть, что сейчас не время спорить, но передумывает при виде мрачного выражения его лица.              − Похоже, они отправляют двоих бойцов на задний двор.              Она выглядывает из окна через тюлевую занавеску и точно, двое мужчин, по-видимому, направляются к задней части дома.              − Где задняя дверь? – спрашивает она у Лукаса.              Он смотрит на нее широко распахнутыми от ужаса глазами.              − На кухне.              − Отведите его наверх, − говорит она Джону. – Забаррикадируйтесь в комнате. Живо.              Джон кладет руку на плечо Лукаса и поспешно ведет его к лестнице.              Хлоя достает телефон и набирает номер диспетчера, попутно снова выглядывая из окна.              − Иди с ними, Люцифер.              − Ни за что, − решительно возражает он. – Я не оставлю тебя один на один с семью головорезами.              − Я вооружена, − напоминает Хлоя, поднося телефон к уху. – А ты – нет.              − Да, но я неуязвим для пуль.              − Ты уверен в этом?              Он хмурится и выглядывает в окно.              − Диспетчер, − раздается голос из трубки.              − Это детектив Деккер, подразделение 831, запрашиваю…              − Детектив! – орет Люцифер.              Он бросается к ней и закрывает своим телом как раз в тот момент, когда панорамное окно разлетается на осколки, и на них обрушивается град пуль.