Верующий

      Судя по ее виду, Линда явно потрясена неожиданным ночным визитом.              − Люцифер, − удивленно произносит она, после чего переводит взгляд на Хлою, присматривается к ее одеянию и добавляет: − Хлоя?              − Привет, Линда, − здоровается Хлоя.              Линда плотнее закутывается в халат.              − Что-то случилось?              Люцифер ступает вплотную к Линде, наклоняется и вместо ответа пристально всматривается в нее, щурясь. Линда отшатывается, но Люцифер неумолимо нависает над ней. Он предельно сконцентрирован, однако Хлое трудно сохранить серьезное выражение лица, ведь всего две минуты назад он жаловался, что его жесточайшим образом обманули, потому что зеленые жевательные мишки оказались со вкусом клубники.              Линда недоумевающе приподнимает брови.              − Что сейчас происходит?              − Просто ищу вспышки, − бормочет Люцифер.              Линда косится на Хлою краем глаза.              − Он под кайфом?              − Передоз жевательными мишками, − отвечает Хлоя.              − Ты под кайфом? – хмурится Линда.              − Если бы, − фыркает Хлоя.              Люцифер резко разворачивается в ее сторону.              − О, детектив, − мурлычет он, озорно ей улыбаясь. – Я и понятия не имел, что тебя интересуют наркотики. Нам надо словить кайф вместе и проверить, сколько поз из Камасутры мы осилим.              − Можешь ты сосредоточиться на деле? – наградив его суровым взглядом, напоминает Хлоя.              − Точно, − отвечает он. – Позже об этом поговорим. – С этими словами Люцифер разворачивается обратно к Линде и качает головой. – Никаких вспышек – должно быть, моя теория верна.              Хлоя вспоминает Дэна и то, как ей на короткое время показалось, что с ним все нормально, потому что она не сразу заметила вспышку.              − Они не всегда сразу возникают.              Люцифер хмыкает и окидывает Линду оценивающим взглядом.              − Что ж, доктор довольно хрупкая, − решает он. – Ты с ней с легкостью справишься.              − Я? – переспрашивает Хлоя. – Почему я должна с ней справляться?              − Ну ты же не хочешь, чтобы я ее вырубил? – хмурится Люцифер.              − Зачем меня вырубать? – спрашивает Линда. – Что происходит?              − Длинная история, − отвечает Люцифер. – Детектив объяснит, а мне надо поговорить с братом. – Он обходит ее и ступает в дом, не дожидаясь приглашения.              − Разумеется, Люцифер, пожалуйста, проходи, − вздыхает Линда.              Хлое хочется рассмеяться, но она чувствует себя немного виноватой за столь грубое вторжение, поэтому сдерживается.              − Извини, Линда, − поморщившись, говорит она. – Знаю, уже поздно.              − Не извиняйся. Он не впервые вламывается в самое неподходящее время. Мне следовало бы уже к этому привыкнуть, − улыбается ей Линда.              − Хочешь сказать, он не имеет представления о рамках приличия? Никогда бы не подумала.              Рассмеявшись в ответ, Линда жестом приглашает ее войти.              − Заходи, я приготовлю чай.              Хлоя благодарит и ступает внутрь дома. Линда закрывает за ней дверь. Когда они начинают спускаться по ступеням, из кухни им навстречу выходит Люцифер с полусъеденным шоколадным печеньем в руках. Хлоя подумывает о том, чтобы сказать ему, что следовало бы спросить разрешения, прежде чем брать печенье Линды, но решает не утруждаться.              − Они восхитительны, − провозглашает он, довольно улыбаясь с набитым ртом. – Молодец, доктор. Дай рецепт детективу. Она любит готовить с сорванцом по выходным.              − Это рецепт на обратной стороне коробки «Нестле», − сообщает Линда Хлое.              − Любимое печенье Трикси, − улыбается Хлоя.              − На коробке? Кто пишет рецепты на коробках? – хмурится Люцифер, но потом небрежно взмахивает рукой. – Неважно, мне все равно. Где мой брат, доктор? Полагаю, давно спит, ведь веселиться он неспособен, а значит, для него уже наступило время отхода ко сну.              − Вообще-то, его нет, − сообщает Линда.              − И где же он? – нахмуривается Люцифер.              − Отправился в Серебряный Град. Проводив вашего отца, он решил навестить братьев и сестер.              Сердце Хлои на миг замирает, и впервые после побега с пляжа она ощущает страх. Посмотрев на Люцифера, она видит, что он обеспокоен не меньше ее.              Линда переводит между ними взгляд, хмуря брови.              − Не волнуйтесь, − говорит она. – Это ненадолго. Он сказал, что скоро вернется.              Хлоя качает головой. В раю и аду время течет иначе. То, что Аменадиэлю может показаться пятью минутами, на Земле растянется на годы, которых у них нет.              − Люцифер, − бормочет она.              − Не беспокойся, дорогая, − поднимая руку, заверяет он ее. – Если я ему помолюсь, он появится. Дай мне минутку. Прошу меня извинить.              Он разворачивается и поспешно выходит из комнаты, оставляя Линду и Хлою наедине.              Как только он скрывается из виду, у Хлои начинается паническая атака, что ее неимоверно раздражает. Она же детектив убойного отдела, бога ради. Она не должна нуждаться в присутствии своего бойфренда, чтобы чувствовать себя в безопасности. Однако все происходящее явно не по ее части, и сегодняшний вечер выдался просто кошмарным. Близость Люцифера помогала ей с этим справиться, делая все не таким… ужасным.              − Хлоя? – зовет Линда, касаясь ее руки. – Ты в порядке?              − Да, − отвечает Хлоя. – В норме. Лучше не бывает. Все отлично.              Линда приподнимает брови.              − Тоооочно, − протягивает она и похлопывает Хлою по руке. – Я приготовлю нам чай.              Она направляется на кухню, и Хлоя провожает ее взглядом. Может, дело в том, что Люцифера нет рядом, но она вдруг задается вопросом, а что если Линда поведет себя схожим с Дэном и Трикси образом? Что если она просто обманывает их, заставляя испытать ложное ощущение безопасности? Что если она собирается…              − Хлоя? – кричит ей Линда из кухни, и Хлоя поднимает глаза.              Линда жестом указывает в том направлении, в котором ушел Люцифер.              − Можешь пойти с ним, если тебе некомфортно.              − Некомфортно? – нахмурившись, переспрашивает Хлоя.              − Ты машинально тянешься за пистолетом, которого у тебя нет, − говорит Линда, взглядом указывая на бедро Хлои.              Та опускает глаза, и точно, она держит руку там, где обычно находится ее оружие.              − О, − говорит Хлоя и опускает руку. – Нет, я… − Она и сама не знает, что она, и понятия не имеет, как закончить это предложение, поэтому просто вздыхает.              − Я подолью тебе в чай чуточку виски, − предлагает Линда с улыбкой. – Если тебе надо немного расслабиться.              Хлоя внимательно ее изучает. Линда говорит то, что сказала бы при обычных обстоятельствах, и выглядит как обычно, к тому же она так и не начала разоряться о том, какой Люцифер злой, или опасный, или слишком эгоистичный, чтобы любить ее. Может, Люцифер прав. Может, это такая странная божественная предварительная демонстрация того, на что был бы похож их развод, и Линда в его команде, так что она в порядке, и причин для беспокойства нет.              А может, и есть.              Хлоя пересекает комнату, останавливается перед Линдой и наклоняется, чтобы заглянуть ей в глаза. Она сама хочет проверить их на предмет всполохов. Не то чтобы она не доверяет в этом вопросе Люциферу, просто… хочет убедиться.              − Ищешь вспышки? – сухо осведомляется Линда.              Хлоя не отвечает. Она еще немного ждет, но ничего не происходит – глаза Линды не вспыхивают. Они выглядят обычно.              − Извини, − говорит Хлоя, отстраняясь. – Просто проявляю осторожность.              Линда улыбается и кивает на ближайший барный стул.              − Почему бы тебе не присесть?              Хлоя со вздохом взбирается на стул. Ноги в туфлях на шпильках болят. Она отчаянно скучает по своим удобным коричневым ботинкам. Когда все закончится, она никогда больше не наденет туфли на каблуках. Никогда. Только шлепанцы или ботинки – ничего больше.              И тут в ее памяти всплывает выражение лица Люцифера, когда он увидел ее в этих туфлях.              Ну, может, не совсем никогда.              Усилием воли подавив воспоминание, она переводит взгляд на коридор, в которой ушел Люцифер. Она его не видит и не слышит его голоса. Но это нормально, верно? Он, вероятно, не молится вслух. Хотя, может, он и не молится вовсе. Он звонит Аменадиэлю? Сотовые вообще работают в раю? Или есть какой-то другой способ ангельской коммуникации?              Хлоя отводит взгляд и проводит рукой по волосам. Ей позарез нужна резинка для волос. Надо было купить ее в минимаркете, как она и собиралась сделать, но потом отвлеклась на попытки не дать Люциферу скупить весь кондитерский отдел.              − Не хочешь рассказать, что вообще происходит? – спрашивает Линда, ставя чайник на плиту и включая горелку.              − Ну, я бы рассказала, − вздыхает Хлоя, − только сама понятия не имею.              Линда сочувственно ей улыбается.              − Почему бы тебе не начать с того, почему вы с Люцифером вдруг стали придавать такое большое значение интенсивному зрительному контакту?              − Вероятно, мы кажемся тебе безумцами, да? – фыркает Хлоя.              Линда качает головой.              − Я не верю в безумие. Человеческий мозг – очень сложная штука. Мы не всегда понимаем, почему мозг других людей работает так, как работает, но это не делает их безумцами. Исходя из своего опыта, могу сказать, что люди, которые называют других сумасшедшими, просто слишком ленивы, чтобы найти лучшее объяснение. Или слишком жестоки.              В горле Хлои снова образуется ком. Она и не осознавала, как сильно ей нужно было услышать эти слова. Ее так часто называли спятившей после Пальметто, да и слышать, как Дэн назвал ее так сегодня ночью, было… ну, не слишком-то приятно. Даже если он был не в себе.              − А ты чувствуешь себя сумасшедшей? – мягко спрашивает Линда.              Хлоя кивает.              − Да. То есть я знаю, что не спятила, но…              − Но? – подначивает ее продолжать Линда.              Хлоя пожевывает нижнюю губу, подыскивая подходящие слова.              − Полагаю, я просто спрашиваю себя, когда мы наконец сможем передохнуть. Я имею в виду, что всякий раз, как у нас с Люцифером наконец все налаживается, случается что-то плохое.              − Так вы поссорились?              − Нет, − качает головой Хлоя. − Вообще-то, совсем наоборот. Мы одни против всех. Сначала Мэйз неожиданно заявилась в пентхаус и начала бормотать что-то насчет того, насколько Люцифер мне не подходит, а потом объявилась группа копов из моего участка, и они все вели себя так…              − Безумно? – подсказывает Линда с улыбкой.              − Ага, − отвечает Хлоя. – Они упорно желали увести меня подальше от Люцифера. Мне пришлось бороться с ними, Линда, - буквально драться. И Мэйз… после нее пентхаус выглядел так, словно в нем бомба взорвалась.              − Почему они пытались увести тебя от Люцифера?              − Не знаю, − всплеснув руками, отвечает Хлоя. – В этом-то и дело. Они вели себя так, словно он опасен. Один из них буквально сказал мне «любовь не причиняет боли». Какого черта вообще? Мы говорим так жертвам домашнего насилия, а я не… в самом деле, речь же о Люцифере. Моем Люцифере. Он бы скорее руку себе отрезал, чем причинил мне боль.              Линда не отвечает. Когда молчание слишком затягивается, Хлоя поднимает глаза и видит, что доктор застыла со странным выражением на лице. Она словно бы пытается что-то вспомнить, но у нее никак не выходит.              − Линда? – зовет Хлоя.              − Что ты только что сказала? – переспрашивает Линда.              − Я сказала, что Люцифер никогда бы не причинил мне боли.              Линда кивает, а потом задумчиво поджимает губы и говорит:       − Но это ведь не совсем так, верно?              В голове Хлои мгновенно срабатывают тревожные звоночки.              − Что ты хочешь сказать?              − Что он причинял тебе боль в прошлом, − отвечает Линда. – Вообще-то, достаточно часто. Разумеется, не физическую боль, но это не делает ее менее болезненной. Людям, которым ты дорога, может быть трудно поверить в то, что он не сделает этого снова.              Хлоя поджимает губы. Глаза Линды не вспыхивают, но чутье подсказывает Хлое, что что-то не так.              − Могу я у тебя кое-что спросить? – выпрямляясь на стуле, уточняет она.              − Разумеется, − отвечает Линда.              − Что ты думаешь о моем решении быть с Люцифером?              Линда склоняет голову набок.              − Не вполне понимаю вопрос.              − Я имею в виду, думаешь ли ты, что я совершаю ошибку? Думаешь, он причинит мне боль?              − А ты что думаешь?              − Я тут задаю вопросы, Линда, не ты.              Линда приподнимает брови. Они какое-то время молча смотрят друг на друга, а потом Линда кладет руки на столешницу и говорит:       − Мне почему-то кажется, что меня допрашивают.              Хлоя многозначительно не отвечает.              − Ладно. − Линда кивает и слегка выпрямляется. – Я думаю, что ты видишь его иначе, чем остальные люди – и всегда видела. И я думаю, что Люцифер хочет быть тем, кем ты его считаешь.              − И кем же я его считаю?              − Хорошим человеком.              Слова повисают в воздухе, а потом обдают Хлою холодом. Она выжидающе смотрит через стол на свою подругу и наконец замечает это – вспышку в глазах Линды.              Первым делом ей приходит на ум, что это снова разобьет Люциферу сердце. Ее собственное сжимается у нее в груди при одной только мысли об этом, но следом приходит ярость. Это не честно – ничто из этого не честно. Люцифера целую вечность винили за то, чего он не совершал, и возлагали на него ответственность за поступки других. А сейчас, когда он наконец обрел дом и семью, эта самая семья вдруг ополчается на него?              Хлоя сжимает руки в кулаки и пытается не взорваться.              − Я не думаю, что он хороший человек, − говорит она дрожащим от едва сдерживаемого гнева голосом. – Я это знаю.              − Хлоя, − мягко начинает Линда. – Я и раньше видела подобное у пациентов.              − Видела что?              − Комплекс спасителя.              − Да ты меня разыгрываешь, − резко выдохнув через нос, говорит Хлоя.              − Ты не просто так стала копом, − продолжает Линда. – Ты хочешь помогать людям. Ты хочешь защищать их, и Люцифер не исключение. Между вами есть связь, я не спорю, но она влияет на твою объективность.              − Ради бога, − говорит Хлоя, отталкивая стул и вставая. – Что, черт побери, не так со всеми вами?              − Тебе не надо стыдиться своих чувств, − говорит Линда, поднимая руки в примиряющем жесте. – Я понимаю, как упоительно, наверное, думать, что у тебя есть власть изменить кого-нибудь…              − Я не изменяю его, − гневно прерывает ее Хлоя. – Он уже такой. Уж ты-то должна это знать. Ты знаешь его лучше всех, может, даже лучше меня.              − Я действительно его знаю, − терпеливо продолжает Линда. – И это я и пытаюсь до тебя донести. Больше всего на свете Люцифер хочет, чтобы его любили. И он сделает все, что угодно, чтобы добиться этой любви, даже если это означает начать что-то, к чему он не готов.              − Линда…              − Я знаю, он пытается быть хорошим, и его усилия важны. Я не хочу сказать, что это не так, или что он безнадежен, но это не значит, что он готов дать тебе то, о чем ты просишь. Он не такой, как другие мужчины, Хлоя. Он плывет против течения из буквально тысячелетий привычек и убеждений…              − Ты же мозгоправ, − говорит Хлоя, размахивая пальцем у нее перед носом. – Тебе полагается знать, что люди меняются.              − Люди могут измениться, но изменения не постоянны, Хлоя, они цикличны. Страдающие зависимостями люди срываются и возвращаются к старым привычкам. Люцифер не исключение, и он возвращается к своей прежней личности. Я вижу, как это происходит, и думаю, ты тоже. Я видела это на твоем лице во время семейного ужина, когда он поднял тему своей неуязвимости.              − Что? – недоумевает Хлоя.              − Люцифер стал уязвимым по собственному выбору, − отвечает Линда. – Это было физическое выражение его подсознательного желания. Он хотел быть уязвимым рядом с тобой, но не знал, почему, так что позволил своему телу быть уязвимым, параллельно учась, как позволить то же самое своему сердцу.              − И что?              − И если он снова неуязвим, это что-то да значит. Это многое говорит о состоянии его разума.              На какой-то миг Хлоя мысленно переносится в ту чертову пещеру в заброшенном зоопарке и видит ухмыляющегося ей Майкла по другую сторону решетки. Но затем она вспоминает ярко-красное пятно на рубашке Люцифера в то утро у нее на кухне. Она вспоминает порез у него на лбу после перестрелки с бандитами картеля и маленькие царапины на его ладони, когда он смахнул осколки стекла с ее бедра.              − Он не неуязвим.              − Что? – нахмурившись, уточняет Линда.              − Он не неуязвим, − повторяет Хлоя. – Я по крайней мере три раза за прошедшую неделю видела, как у него текла кровь.              − Но он сказал…              − Он был неуязвим, когда Дэн в него выстрелил, но сейчас – нет. Так что если ты пытаешься использовать это в качестве доказательства того, что он регрессирует, то ты ошибаешься.              На лице Линды отражается потрясение.              − Погоди, − говорит она. – Погоди. Дэн стрелял в него? Тогда он и стал неуязвимым?              − Ага.              − А потом снова стал уязвимым.              − Ага.              Линда широко распахивает глаза и склоняется над столом.              − Люцифер знает, что ты расстроилась?              − Что? – непонимающе хмурится Хлоя.              − Ты казалась расстроенной на семейном ужине, когда он поднял тему своей неуязвимости, − нетерпеливо поясняет Линда. – Вы говорили об этом? Ты сказала ему, что боишься, что он превратится в себя прежнего?              − Я не говорила этого дословно, но да, наверное.              У Линды полностью отвисает челюсть. Она выглядит совершенно потрясенной. А потом она вдруг трясет головой и начинает улыбаться.              − Не могу в это поверить.              − Во что?              − Я была права, − говорит она, обращаясь скорее к себе, чем к Хлое. – Он действительно изменился.              Поначалу Хлоя слишком сильно сбита с толку, чтобы что-нибудь сказать. Подобного она никак не ожидала услышать от кого-то, находящегося под влиянием вспышки. На самом деле это полностью противоречит тому, что Линда сказала две минуты назад.              Хлоя склоняется над столом и всматривается Линде в глаза, однако вспышек там больше нет. Они пропали.              Какого черта?              − Так ты не считаешь, что Люцифер регрессирует? – уточняет она.              − Нет, − рассмеявшись, отвечает Линда.              Хлоя растерянно моргает, а потом склоняется над столешницей и вздыхает.              − Я совершенно сбита с толку.              Линда по-доброму ей улыбается.              − Позволь мне объяснить. Когда Люцифер подсознательно выбрал быть физически уязвимым, не думаю, что дело было только в нем. Он не просто реагировал на собственное желание – он реагировал на твое. Ты хотела, чтобы он был уязвимым рядом с тобой, а он хотел дать тебе желаемое, поэтому стал уязвимым в единственной известной ему манере.              − Но когда Дэн выстрелил в него, пуля отскочила, − недоумевает Хлоя.              − Потому что Люцифер снова отреагировал на твое желание. Он дал тебе то, чего, как ему было известно, ты хотела. Он знал, что его ранение или смерть причинят тебе боль, поэтому сделал себя неуязвимым, чтобы ты не страдала.              − Так, значит, если он снова уязвим?..              − Это потому, что ты хочешь, чтобы он стал таковым, − заканчивает свою мысль Линда. – Он понял, как расстроена ты была из-за возвращения его неуязвимости, и поэтому вернулся в то состояние, в котором ты хотела бы его видеть. Все это время он пытался дать тебе то, чего ты хотела – подсознательно, но все же.              Хлоя настолько потрясена, что может лишь молча моргать, переваривая услышанное.              Оглушительный свисток чайника прерывает любые дальнейшие обсуждения. Линда удивленно подпрыгивает и разворачивается к плите. Хлоя провожает ее рассеянным взглядом, все еще пытаясь осознать шокирующее открытие того, что неуязвимость Люцифера – или отсутствие таковой – может быть завязана на нее и ее желания.              С одной стороны, это, конечно, лестно. Он так и не признался ей в любви, но сделать себя уязвимым, чтобы она не испытывала сомнений в его чувствах – это чертовски громкое заявление. С другой стороны, однако, от этой мысли ей делается дурно, ведь его могли застрелить, заколоть ножом или что еще похуже, и все из-за нее. Он думал, она хотела, чтобы он рисковал собой, сильнее, чем она хотела, чтобы он был в безопасности. Как это ее характеризует? Как это характеризует их отношения?              − Вот, держи, − говорит Линда, пододвигая к ней кружку.              − Спасибо, − с улыбкой благодарит Хлоя и, обхватив кружку ладонями, смотрит на поднимающийся из нее пар.              − Итак, − продолжает Линда, – как у вас с Люцифером дела помимо проблемы с уязвимостью?              Хлоя поднимает на нее глаза.              − Хорошо. Очень хорошо, вообще-то.              Линда поджимает губы, но не отвечает. Повисает молчание. Хлоя понимает, что Линда намеренно ничего не говорит, потому что сама делает нечто подобное во время допросов. Когда люди погружаются в тишину на неопределенное время, им хочется ее заполнить. Однако же знание этого факта не удерживает Хлою от продолжения.              − Он планирует наше первое свидание, − заявляет она.              Линда приподнимает брови.              − О?              − Ага. Он говорит, что хочет сделать его особенным. Я вроде как тоже, но… ну, он же Люцифер. Мне следует начать беспокоиться? Потому что я все никак не могу избавиться от мысли о том билборде на Сансет-бульваре, который он арендовал, когда я была расстроена из-за всей этой истории с божественным даром, и я…              Она резко замолкает, потому что на лице Линды возникает какое-то расслабленное выражение.              − Линда?              Она не отвечает.              − Линда, − снова зовет ее Хлоя.              Доктор наконец переводит взгляд на Хлою.              − Извини. Я просто… вы говорили об этом?              − О чем? – хмурится Хлоя.              − О том, что ты дар его отца, созданный, чтобы манипулировать им.              Хлоя снова хмурится и уже порывается оспорить это заявление, но так и не произносит ни слова, потому что замечает краткую серо-голубую вспышку в глазах Линды.              У нее сжимается сердце.              − Ты действительно так считаешь? – тихо спрашивает она, отодвигая чашку.              − Ну, я всего лишь человек, − говорит Линда, − и не стану делать вид, будто знаю, в чем заключается план Бога. Но если отец Люцифера хотел научить его заботиться о других людях больше, чем он заботится о себе, то манипуляция с целью влюбить его в кого-то столь бескорыстного, как ты, отлично бы этому поспособствовала.              Эти слова жалят сильнее, чем Хлое бы того хотелось. Она пытается решить, стоит ли продолжить спор или сдаться и пойти искать Люцифера, но Линда вдруг трясет головой.              − Нет, − выдыхает она.              − Нет? – недоумевающе переспрашивает Хлоя.              Линда никак не реагирует на вопрос, смотря в пространство остекленевшим взглядом.              − Люцифер не верит, что отец манипулирует им, − мягко произносит она. − Он сказал тебе об этом. И ты ему поверила.              − Он мне об этом не говорил, − снова недоумевает Хлоя.              − Нет, не тебе, − поднимая на нее глаза, говорит Линда. – Мне. Он сказал об этом мне.              − Вот как?              − Да. Он…              Линда резко замолкает и замирает на несколько секунд, а потом в ее глазах возникает всполох. Выпрямившись, она снова встречается с Хлоей взглядом.              − Люцифер верит, что его отец использует тебя, чтобы манипулировать им.       Хлоя растерянно моргает. Почему Линда противоречит сама себе? Почему она…       Озарение подобно вспышке молнии.       − Ты борешься с этим, − выдыхает Хлоя.       − Что? – переспрашивает Линда.       − Вот почему ты говоришь то одно, то совершенно другое, − продолжает Хлоя. – Потому что иногда ты видишь сквозь иллюзию.              − Какую иллюзию?              Хлоя обходит стол и хватает Линду за плечи.              − Мне нужно, чтобы ты меня выслушала. Происходит что-то странное: заклятие, галлюцинация, или… я не знаю подходящего слова, чтобы это описать, но что-то такое точно есть, ясно? И оно заставляет людей думать, что Люцифер злой и что мне нужно с ним расстаться.              − Тебе нужно.              Хлоя качает головой.              − Нет, Линда, послушай…              − Нет, ты послушай, − прерывает ее Линда. – Хлоя, я его знаю. Я знаю его лучше всех. И он не готов к этому. Он не готов для тебя.              − Ты можешь это побороть, Линда, − настаивает Хлоя, чувствуя, как отчаяние сдавливает ее горло, мешая дышать. – Пожалуйста, борись с этим, пожалуйста. Ему нужно, чтобы ты была на его стороне.              − Я на его стороне. Я его психотерапевт. Но я также твой друг, Хлоя, а это гораздо важнее. И как твой друг я говорю тебе, что Люцифер не готов к серьезным отношениям с тобой. И не уверена, что он когда-нибудь будет. Не уверена, что он на это способен.              Хлоя открывает рот, готовясь возразить, но внезапно раздавшийся голос Люцифера мешает ей это сделать.              − В самом деле, доктор?              Хлоя резко разворачивается в его сторону. Он подпирает дверной косяк, поигрывая с запонкой, и всем своим видом демонстрирует небрежное спокойствие, но Хлою ему обмануть не удается. Она читает боль в его глазах и спрашивает себя, как много из их с Линдой разговора он услышал.              − Люцифер, − начинает она.              − Да, − обрывает ее Линда. – Хлоя не похожа на прочих твоих пассий, Люцифер.              − Я знаю, − напряженно отвечает он.              − У нее опасная, стрессовая работа, − продолжает Линда. – У нее есть ребенок. Ей нужна стабильность и уверенность. Вот почему она выбрала Пирса.              − Пирса? – эхом отзывается Люцифер, выпрямляясь в полный рост, и его глаза вспыхивают. – Какого черта он…              − Он предложил ей то, чего не смог ты, − прерывает его Линда. – Поэтому она ответила согласием на его предложение. Он был надежным, стабильным и уравновешенным и был готов посвятить ей свою жизнь.              − Я готов посвятить ей свою жизнь.              − Ты уверен?              Люцифер открывает рот, но так ничего и не сказав, переводит взгляд на Хлою. Она не в силах видеть отчаяние в его глазах.              − Прекрати, Линда, − тихо просит она.              Линда качает головой.              − Нет. Важно, чтобы он посмотрел правде в глаза. Над отношениями нужно трудиться, Люцифер. Для них требуется бескорыстие, принятие на себя обязательств и настойчивость. Ты должен поставить ее на первое место. Ты должен быть уверен в том, чего хочешь…              − Я знаю, чего хочу, доктор, − прерывает ее Люцифер, повышая голос настолько, что он громом разносится по кухне. – И ты тоже это знаешь. Ты однажды спросила меня, помнишь? Ты спросила, чего я хочу, и я сказал. С тех пор ничего не изменилось. Это все, чего я хотел с нашего первого дела, даже если я сам этого не осознавал.              Линда не отвечает. Ее лицо снова приобретает расслабленное выражение, и Хлоя ощущает прилив надежды.              − Борись с этим, Линда, − просит она, беря доктора за руку. – Сосредоточься на том, что тебе известно.              − На том, что мне известно, − медленно, почти механически повторяет Линда. Моргнув, она трясет головой и фокусирует взгляд на Люцифере. В ее глазах снова возникает серо-голубая вспышка.              − Мне известно, что ты непомерный нарцисс, − твердым голосом заявляет она. – Тебя бесконечно пугает эмоциональная близость. И всю свою долгую, долгую жизнь ты уничтожал все хорошее, что когда-либо с тобой случалось. Эти отношения не станут исключением.              Люцифер выглядит так, словно она нанесла ему удар под дых, и в груди Хлои вспыхивает гнев.              − Прекрати, Линда.              Однако доктор ее игнорирует.              − Я знаю тебя, Люцифер. Ты пытаешься удержать ее, но держишься слишком сильно. Ты подвергнешь себя слишком сильному давлению, что заставит тебя вымещать свой гнев на ней и искать выход в алкоголе, наркотиках и других женщинах. Во всем и всех, кроме нее.              Люцифер вздрагивает.              − Прекрати, − цедит Хлоя сквозь плотно сжатые зубы.              − Ты разобьешь ей сердце, − продолжает Линда, по-прежнему игнорируя Хлою, – и тебе это известно. Если ты ее любишь, если ты ее действительно любишь, то сделаешь то, что лучше для нее. Ты…              − Довольно, − рычит Хлоя, вставая между Линдой и Люцифером.              − Хлоя? – удивленно моргнув, бормочет Линда.              Окинув ее свирепым взглядом, Хлоя поворачивается к Люциферу. Он смотрит в пол невидящим взглядом. Вся его обычная уверенность испарилась без следа – от него практически исходят волны отчаяния.              − Люцифер, − бормочет Хлоя.              Он никак не дает понять, что слышал ее, так что она быстро приближается и встает вплотную к нему. Он не поднимает на нее глаза.              − Посмотри на меня, малыш, − шепчет она, касаясь его щеки рукой.              Он переводит на нее взгляд.              − Ты ведь знаешь, что все это ложь, − говорит она, не разрывая зрительный контакт с ним. – Ты ведь знаешь, что настоящее.              Он с трудом сглатывает, так что его адамово яблоко ходит ходуном, но по-прежнему не произносит ни слова.              Она берет его лицо в ладони и ступает еще ближе.              − Скажи это, − шепчет она. – Скажи, что настоящее.              Он наклоняется к ней.              − Ты.              − Мы, − поправляет она.              − Детектив, − надтреснуто выдыхает он.              Она целует его. Что ей еще остается? Она слышит отчаяние в его голосе и не может его вынести, а потому встает на цыпочки и целует его, потому что так проще всего до него достучаться. Это хорошо известный ему язык. И она тоже овладеет им в совершенстве, если это то, что ему нужно.              − Я люблю тебя, − шепчет она, отстраняясь. – Ясно? Это настоящее. Мы настоящие.              Он касается ее лба своим и обнимает руками за талию, впиваясь пальцами в ее бока и цепляясь, словно утопающий за соломинку.              − Мы с тобой, − шепчет он.              − Да, − шепчет она. – Мы с тобой.              Он делает глубокий судорожный вдох и медленно выдыхает. Хлоя еще какое-то время прижимается к нему, а потом берет его за руку.              − Давай убираться отсюда.              Она ведет его к входной двери, и он молча следует за ней, переплетая их пальцы.              − Хлоя, − кричит им вслед Линда. – Хлоя, погоди.              Хлоя лишь крепче сжимает ладонь Люцифера и не оглядывается.