Madness.

Навязчивые мысли копошатся тревогой внутри Кейго червями-опарышами. В груди свербит и чешется словно они поедают его наживую, желудок начинает стягивать тошнотой. Страх скапливается в горле подобно рвотному комку, не позволяя вдохнуть, мышцы сводит болезненной судорогой, отчего пальцы цепляются за одеяло, ногти скребут полосами, стараясь ухватиться, облегчить боль, но мысли все так же жрут изнутри. Ястреб давится тихим страшным хрипом, и на глазах выступают крохотные рефлекторные слезинки. Кашель рвётся из горла вместо отчаянного крика, тело корежит, сворачивается искореженным металлом в судорогу. Время замедляется. Черт. Не защитил. Не уберег. Убил. Внутри бушуют эмоции, болезненно сводит легкие, но слезы практически не текут, руки не вымещают злость, а только отчаянно царапают кожу Даби. Обгоревшая кожа слезает легко ссхошимися, но уже обмякающими от выступившей влаги кусочками, забивается под ногти. Здоровая кожа наоборот намного более упругая, но тем не менее жёсткая. Она сдирается тоже в кровь, только не так обильно и мокро, после ногтей появляются щиплящие кровоподтеки-царапины. Даби терпит и жмется со спины. Кейго не нужна ни жалость, ни лекарства. Нужен только Даби лежащий рядом, гладящий его по волосам, целующий в макушку. Нужны руки вокруг тела, чужое, горячее, пахнущее гарью дыхание, тихое сопение где-то с затылка, губы между пустых бескрылых лопаток. И извинения.