Кошмары

Сновидения

Стояла холодная, тихая ночь. Небо давно покрыто облаками, сквозь которые изредка мелькал лунный свет. Он в свою очередь освещал пустые улицы: все давно спят. И эта была не просто спокойная ночь, а прямо-таки глубокая, когда уж все спали и будто ранние пташки уже скоро проснуться. И лишь одну комнату, где кто-то не спал, свет мог осветить. Дом невысокий, всего этажей девять, не больше. Дом не то что бы старый, скорее слишком порёпан за свои молодые годы; дому было лет , но фасад говорил об обратном. И в одной квартире, в такой комнате и находился мальчик Саша. И этот малой всё ещё не спит. Кто-нибудь мог подумать, что он капризный или противный мальчишка, что не хочет ложиться спать. Но это не так. Ему всего лишь снятся кошмары. И судя по звукам, мне пора к нему... – И да, меня зовут Лена! И я всего лишь подкроватный монстр, что хочет помочь этому милому парнишке. Раздвигая машинки, горы игрушек и потерянных навечно носков, я прообираюсь на волю. И как только мне удаётся это сделать, то я вижу эти глазки. Светло-лазурные глаза, будто смешанные с серой пылью, смотрели на меня. И глядели они точно в душу, описывая неимоверную тоску, что пришла взамен страху и волнению. Но как только глазаньки улавливают мой взгляд, то падают ко мне сразу же. Я ещё и появится толком не смогла, а мне будто уже затискали эти маленькие пальчики. Эти пухлые розовые губки стремились поцеловать меня в щёку или хотя бы в лоб, чтоб потом одарить объятием этим мягких тёплых рук. – Лена! Наконец ты пришла,-, произнёс мой старый, и не побоюсь этого, лучший друг, Шура или просто Саня. – Да, да, я тоже рада тебя видеть, только дай мне вылезть. Ты пока сядь на кровать. – Конечно!,- и этот по истине воспитанный и хороший ребёнок так и сделал. Спустя пару движений, сопровождаемых моим крехтением дела, я уселась на кровать, всем видом показав, что готова слушать. И он начал : – Я не могу никак уснуть. Я вижу один кошмар, и он всё повторяется, но в этот раз другой. – Что же это?,- спросила я, воображая, что на этот раз нам подбросила его головушка. – Я сижу в комнате. По стенам текут чернила, и она заполняет всё помещение. И я зову на помощь, но никто не приходит, и я один. Просыпаюсь я на том моменте, как всё заполниться чернотой...,-, уже с большим грузом то ли вины, то ли смущения, были произнесены последние слова. Не могу представить, как он уживается с своим разумом? Всегда такие подктдыши, просто кошмар. Но я не хочу повторять опыт, который он перенёс во сне, в реальности. По тому, я ему сказала: – Сань, не переживай, всё будет хорошо! Давай засыпай, а я помогу, чем смогу. Хорошо? – Да. Он улёгся по удобней, хоть и знал, что ему это не поможет, но при этом, этот небольшой знак может толкнуть на успех. И вот, он уснул. Вся ответственность на мне. Мне, как монстру подкроватному, не особо удобно во снах. Для меня сновидения слишком размытые, по тому имеют текстуру топлёного молока, и какой-то такрй расплывчатой атмосферой. Да, и сами монстры в кошмарах не лучше; такие же мутные персоны, не советую с ними тусить, точно на деньги разведут. Но ради этого парня, я готова на эти не приятные ощущения. Зайдя в этот кошмар, я и сама ощутила эту черноту и давление; будто стены всё ближе, места всё меньше, а одиночества больше. Ещё и эта пелена перед глазами! Я будто плыву в озере, вода которого имеет плотность бетона, но плыть можно. И проплыв сквозь все эти слои плёнок, я добираюсь до моего дитятка. Его лицо отражает волнение, как если придя на встречу к человеку, постепенно понимать, что он не придёт. Но с этим же глаза абсолютно спокойны; вот, человек придёт, я знаю и верю! Никто меня не бросит, ни за что! Я каждый раз удивляюсь, как этот парень уверен в моей "мощи". Он даже не может меня видеть в своём сне и всё ещё уверен, что я рядом и помогаю ему изо всех сил. – Окей, вон те гадины... Нет, я не виню их, это их работа. И всё же не могу представить, как можно вредить такому милому маленькому человечку? Ладно, не важно... Всего там было персон три. Один из них мне уже давно знаком. Да, каждый способный монстр (особенно, связанный со сновидениями) может изменить свою форму; а вы-то думали, почему Саня не боится меня? Но его силы совершенно другие: он может изменять текстуру своего тела, да ещё и отделять её от своего тела. Может по этому он так много ест, чтоб его тело не стало кучей огалённых костей ? И меняет форму он частенько... Ладно. Главное, что вам нужно знать, так это то, сейчас он представлял собой огромную гору чернил, что были подобны слизью. Маленькие глазки-фонарики, которые чуть светились сквозь бесформенные веки, что нависали, как морщины. Остальных я не знаю, но они видели более "человечный" вид; они явно были просто наблюдателями или помощниками. У меня нет плана, но мне не привыкать. Дальновидность не моё. Быстрыми действиями я доплываю к ним. Быстро понимаю, что стоит убрать тех двоих, а потом уже разбираться с главным гадом. – Ну, недоросли, что ребёнка обижаем? После этой фразы, я стараюсь перевоплотиться в какого-нибудь побольше, что может плыть. Но терплю крах, забывая, что это совершенно не моё поле для игры. Я, максимум, смогла хоть как-то быстро доплыть до них. Хватаю двоих и парой-тройкой ударов в грудь челюсть вырубаю их. Не, ну, а что ещё? Стоят, обижают ребёнка, а я не могу их уложить поспать. Пф. И вот он. Мой главный враг, и по сути, единственный. – Слушай, что тебе так сдался малой; есть куча других карапузов, что так и боятся каждого чиха! Говорю я, направляя руки на захват. Только я достаю одной рукой до тела, как моментально, моя рука разворачивается в другую сторону. Хорошо, что по анатомии, скелет отсутствует, т.к. состою я их вещества, что подражает других телам, как например, человеческому. Но это всё-таки больно. И вторую руку, остававшуюся в полёте, постигла та же участь. — Ауч... А чё, один на один не хочешь? По-честному, в своём, а не с этой бронёй?. Он повернул на меня свои прожекторы: — Я имею способности, почему мне стоит их не использовать в угоду честности? Его щупальца быстро прибили меня стене. Это конец. Я точно после того не смогу оставаться во сне. — ... особенно в отношении слабаков) — ...аааахг Я проснулась или типа того. Мой маленький друг уже грустный сидел на кровати. Мне было так стыдно перед ним. Его яркие, голубые глаза смотрели в одну точку, излучая то, что всё вокруг него не измениться. Но вы не подумайте, он смотрел в одну точку не просто так. Он сам стыдится перед этим. Ему так неловко, что втянул меня в это. — Сань, это– — Прости ... Молчание — Я делала всё. Но я не смогу их победить, как тогда. Они намного сильнее и держат всё. – Не извиняйся, я сам виноват. Это всё мои страхи. Я их всё кормил, кормил, и вот – родил монстра, который убьёт меня. Опять этот странный и чудесный ребёнок. На столько легко берёт всё на себя и при этом выдерживает такому взрослую строгость. Но Саша всего лишь ребёнок; я не могу ему позволить столько брать на себя. — Саня, ты не прав,-, я села к нему на кровать и обняла, — ты такой классный парень, и чтоб ты сделал монстра? Неее, я не поверю. А чего ты боишься? Он прижался ко мне. — Темноты. Это выглядит так зловеще, будто тебя никто не найдёт, и ты никого не увидишь. — Но ведь я тоже из тьмы? — Но это другое. — Нет. Темнота – это всё моё пространство! Я могу спрятаться в ней, чтоб играть с тобой в прятки, могу превратить её в дом, изменить и вообразить кучу всего! — Но ведь в ней страшно. — Нет, не страшно. Просто эти плохиши внушили тебе эти мысли. Настоящая темнота – полёт фантазии. Посмотри, что это, это же собачка. Но на самом деле, это футболка на стуле. Видишь, как темнота играет? – Ага... А это птицы, что охраняют мой сон – вон, рядом со шкафом — Ну, вот, другое дело, Сань! А теперь ложись спать, да и мне пора к себе. Ну, а ты, держись крутым мальчиком, хорошо? — Да, мэм! Саша укутался в одеяло. Прекрасные очи мальчишки закрылись. И эту ночь и ещё много последующих мы провели спокойно. И опять я поражаюсь силе духа этого парня. Как хорошо, что он ещё ребёнок и может позволить себе воображать.