Адмирал живёт полгода

Утро следующего дня. Бакуго проснулся рано, впрочем, для такого жаворонка, как он, это было в порядке вещей, что не скажешь об остальной части общежития. Возможно, он бы позволял себе подольше поваляться в постели, однако на ранние подъемы его мотивировала ещё одна немаловажная вещь — свободная кухня. Кацуки в принципе не любил большие скопления людей, но на кухне тем более. Даже если ему нужно было просто заварить чай, он предпочитал это делать в тех случаях, когда был уверен, что к нему никто не пристанет и не помешает. На часах пробило половину восьмого, и это было как раз то время, когда его одноклассники просыпались, но ещё не доходили до первого этажа. То есть, он вполне мог успеть сварганить что-то простое на завтрак, будучи в полном одиночестве. Заглянув в холодильник, Кацуки на секунду застыл, выражая уныние на лице. Вещи-то он свои привёз, а продукты пришлось вчера заказывать, поэтому особого разнообразия на полках не наблюдалась. Короче, ничего не оставалось, кроме как запечь рыбу и отварить рис. Спустя минут тридцать, Кацуки заглянул в духовку и по запаху определил, что лосось готов, но все же ткнул палочкой подрумянившуюся мякоть, чтобы убедиться, что рыба пропекалась насквозь. Облизав кончик палочки, он закрыл духовку и выключил, оставляя рыбу внутри. Рис уже сварился, соус со специями тоже были подготовлены, но Бакуго всё чего-то не хватало, поэтому он решил бахнуть несколько яичных рулетиков. Закончив с нехитрым делом, он отправил короткое сообщение в общий чат своей компании и, положив себе порцию риса с куском лосося, отправился к столу. Буквально через несколько минут, рядом с ним плюхнулись Киришима, Сэро и Пикачу, причём последний, судя по гнезду на голове, явно слетел в гостиную прямиком из постели. — Спасибо за еду, Баку-бро, — проворковал Эй, прежде чем отправил в рот идеально ровный кусочек омлета. Остальные присоединились к словам благодарности вслед за ним, однако Кацуки предпочёл пропустить всё мимо ушей. Он уже не раз объяснял этим идиотам, что готовит лишние порции просто потому что жалко марать сковородки по чём зря. Да к тому же его вполне устраивало, что друзья брали на себя уборку стола и мытьё посуды, чем он заниматься не очень-то любил. Чуть позже в гостиной объявилась Мина с бигуди в волосах и заграбастала себе последние чашку риса и кусочек рыбы. А ещё через некоторое время на кухне начали скапливаться прочие голодные рты, которым оставалось с потаённой завистью поглядывать на компанию, которая дружно трескала яичные рулетики и красивый лосось. Что ещё устраивало Кацуки в ранних завтраках, так это то, что он успевал поесть и уйти из гостиной до того, как она заполнялась шумными и суетливыми одноклассниками. Сытый и довольный он брёл в гордом одиночестве обратно к себе в комнату, разминулся с Тодороки, который спустился на первый этаж, наверное, позже всех, и конечно не узнал, как последний был разочарован, добравшись до гостиной и не найдя там того, кого хотел бы видеть первым каждое утро.

***

Перед началом занятий, когда все ученики А-класса были в сборе, Тенья Иида вышел к доске с заранее подготовленной коробкой и тоном, не допускающим возражений, пригласил всех по очереди выйти к учительскому столу и вытянуть листок с номерами ряда и парты, за которыми они будут сидеть в нынешнем учебном году. Некоторые энтузиасты тут же поддержали старосту, были отдельные, ворчливые личности, которые подошли к Ииде только для того, чтобы скорее от него отделаться, оставшееся большинство не торопилось, но и не было слишком медлительным, так что вскоре все листочки в коробке были растянуты до последнего, а ученики начали рассаживаться по новым местам. Теперь Кацуки должен был сидеть на второй парте в первом ряду, что не очень-то его и устраивало, потому как именно на первых партах было труднее скрыться от глаз учителей. Не то, чтобы Бакуго делал что-то недопустимое на занятиях, ему просто не нравилась сама возможность чужого наблюдения за ним. Если на практических занятиях он предпочитал находиться в центре внимания и ненавидел всякого рода «засады» и «укрытия», то на занятиях в классе всё было как раз наоборот. Из положительных итогов нового распределения был только один для Кацуки — теперь за ним не сидел чёртов Деку, ведь тому попался листок с третьей партой в третьем ряду. Везунчик — так окрестила задрота Очако, продолжая что-то лопотать про совпавшие числа, только сам Изуку не почувствовал особого везения и предпочёл перевести тему на друзей. — А вы какие парты вытянули? Шото равнодушно показал свой листок с надписями: третья парта в четвёртом ряду, то есть соседняя с партой Изуку. У Очако засветились глаза при виде этого, но она поспешила успокоиться и ненавязчиво предложила: — Тодороки-кун, давай поменяемся, если ты не против. — А в чём дело? — невозмутимо поинтересовался Шото. — Эм, я просто не очень хочу сидеть рядом с Бакуго, — виновато поджала губки Очако. Справедливости ради, она действительно чувствовала вину, во-первых за обман, ведь настоящая причина её просьбы состояла в том, что омега хотела сидеть рядом с объектом своей симпатии, во-вторых, за использование Бакуго, как оправдания, ведь сама Очако даже не считала его напрягающим. Шото на удивление быстро раскусил подругу, однако в тот момент, когда ему предлагали место прямо за партой Кацуки, мотивы Очако интересовали его в последнюю очередь. — Ладно, я не против, — отстранённо произнёс он и даже его рука не дрогнула под пристальным взглядом Изуку, пока он протягивал омеге свой листок и взамен забирал её бумажку.

Я просто не хочу сидеть рядом с Бакуго.

Ладно, я не против.

Было бы ложью сказать, что эти фразы нисколько не задели Изуку. Некое необъяснимое уныние охватило его, ведь он привык сидеть у Кацуки за спиной, привык находится рядом, а теперь был вынужден как будто отойти куда-то далеко. — Деку-кун, что случилось? — изумлённо взглянула на него Очако, на долю секунды испытав то же уныние и некоторое разочарование, которое ощущалось в феромоне альфы. В свою очередь Шото вопросительно приподнял бровь, потому как от него тоже не скрылось это странное изменение в феромоне Изуку. — М-м, ничего, я просто всё ещё плохо контролирую феромон, — натянуто улыбнулся последний, что отчасти убедило друзей. — Ох, всё в порядке, это ведь нормально в нашем возрасте, я тоже не всегда контролирую свой феромон. — неловко призналась Очако, — Точно! — внезапно озарило её, — У нас же скоро начнутся тренировки устойчивости к подавлению, я думаю что с помощью них мы в том числе научимся лучше контролировать свои феромоны. — Да, скорей всего, — приободрился Изуку, но мысленно не возлагал сильных надежд на эти тренировки, ведь понимал, что у него проблемы не с контролем феромонов, но с контролем чувств. Чувства Изуку были весьма противоречивы, а самым острым из них была тоска. Он чувствовал, что теряет Кацуки. И не только того Кацуки, который долгое время был его объектом восхищения и примером для подражания, но ещё и некого нового, таинственного Кацуки, которого он уже не мог беззаботно называть «Каччаном». Бакуго, естественно, не подозревал, что творится в голове Мидории и в тесном кругу его друзей. Недовольно устраиваясь на новом месте, он не обращал внимания на надоедливых ботаников, но рассматривал свое нынешнее окружение. С левой стороны соседом Кацуки стал Сэро, а с правой — Мина, что тоже его не очень радовало, поскольку он уже мысленно предсказывал, как эти двое будут его отвлекать от учёбы. Только бы рядом не оказалось ещё кого-то из его близких друзей, а то он совсем умом тронется. С этими мыслями Бакуго хотел было повернуть голову, чтобы посмотреть, кто сидит сзади, как Сэро дал ему фактический ответ. — Как тебе новое место, Тодороки? — поинтересовался он с лёгкой улыбкой. Вместо того, чтобы по взгляду друга определить, что тот смотрит на человека, сидящего прямо за ним, Кацуки в первую очередь затаил странные подозрения. Он никогда не видел, чтобы Сэро так улыбался и так на кого-то смотрел. — Наверное, мне повезло, — тем временем раздался равнодушный голос у Бакуго за спиной. — Ух-ты, почему? — всё с той же улыбкой стремился поддержать беседу Ханта. — Очако недавно говорила, что совпадающие цифры приносят счастье, — пожал плечами Шото, показывая омеге листочек, на котором значилось: «второй ряд, вторая парта». Ханта притворно призадумался, положив подбородок на ладонь, после чего беззаботно хмыкнул: — Хах, тогда я тоже счастливчик, — и погладил парту, акцентируя внимание на том, что она первая в первом ряду. Бакуго, который всё это время бросал короткие взгляды на друга, даже не выделил места в голове на мысленно осуждение нумерологического бреда. Вместо этого он пытался справиться с тем, что происходило прямо на его глазах. Можно было подумать, что Сэро просто старается завязать дружбу с Тодороки, но Бакуго почему-то казалось, что друг рисовался перед альфой. Обозвать это иначе, к примеру кокетством, у Бакуго язык бы не повернулся, но мысли почему-то витали именно около чего-то такого. Бесячие мысли. Был бы кто-то другой на месте Сэро и Кацуки подумал: «Чёрт, чем я заслужил розово-ванильные сопли у себя под носом?», но это был Сэро! Его друг. Однако, не случись этого бесячего происшествия, Бакуго и не вспомнил бы, что, вообще-то, его друг, Сэро, был омегой. От удара, который причинили его чёрствой душе отношения Киришимы и Ашидо, Кацуки давно оправился, но, неожиданно проявившаяся, кокетливая сторона Сэро вновь раскрыла ему глаза на то, что в их возрасте, в принципе, пора, и даже положено интересоваться кем-то, просто Бакуго никогда не испытывал ничего подобного и ему было непросто принять постепенное созревание друзей для таких вещей. При всем при этом до Кацуки не сразу дошло, что Сэро увлёкся не просто кем-то, но Тодороки. И лучше бы до него продолжало не доходить, потому что в итоге это привело ещё к большему хаосу в его голове. К счастью, появление Полночи вовремя оборвало его неуклюжие размышления и Бакуго пришлось сосредоточиться на занятии, которое сама учитель не торопилась начинать. Она с улыбкой поприветствовала класс и даже поинтересовалась, хорошо ли они провели каникулы. Кое-кто из одноклассников сразу смекнул, что данный момент как нельзя лучше подходит для расспросов. Внимание Полночи тут же привлекла поднятая рука. — Что такое, Очако? — приподняла брови женщина. — Каяма-сенсей, а вы не могли бы рассказать нам немного о специальных тренировках по четвергам? Немури немного нахмурилась, не ожидая вопроса, ответ на который занял бы как минимум десять минут урока. — Разве ваш классный руководитель ещё не ввёл вас в курс этого дела? — неохотно возразила она. Ученики дружно покачали головами, впрочем, зная безразличную натуру своего коллеги, Немури нисколько не удивилась, получив такой ответ. — Давайте я расскажу об этом после урока, — со вздохом согласилась сенсей, — а пока, краткое введение по вашему новому курсу!

***

К концу первого занятия ученики А-класса, наконец, получили более развёрнутый ответ, который поленился дать им их классный руководитель. Подробности о тренировках по четвергам заключались в том, что в специальных залах, отдельных для альф и омег, будут распыляться искусственные феромоны, чтобы каждая группа училась сопротивляться воздействию. — Разумеется, в первый раз долго вас мучить не будут, но постепенно, с небольшими перерывами, отрезок времени в течение которого вы тренируете свою устойчивость, будет увеличиваться, — объясняла Полночь, — после того как вы научитесь спокойно выдерживать воздействие на протяжении получаса, задача опять-таки будет усложняться. Основная цель этих занятий — научить вас, во-первых, не поддаваться, во-вторых, действовать быстро и разумно, несмотря на подавление и соблазн. Теперь всё понятно? — Да, спасибо, сенсей, — удовлетворённо кивнула Урарака. — Простите, но не могли бы вы ещё объяснить, насколько эффективны будут искусственные феромоны? — скорей по привычке, нежели из искреннего любопытства, приподнял руку Деку. — Ну конечно искусственные — это не то, что естественные, — ответила Немури, — но, как вы понимаете, использовать естественные феромоны течки и гона в учебном процессе невозможно, просто потому, что это не этично. Однако поверьте, вам и столкновений с искусственными хватит, чтобы выработать достойный иммунитет. — Скажите, сенсей, — как будто вспомнила о чём-то Очако, — это не совсем важный вопрос, но всё же, подобные тренировки могут помочь нам лучше контролировать собственные феромоны? — Ну почему же не важно? — подняла брови Каяма-сан, — контроль феромонов, все равно что контроль эмоций, думаю, вы сами понимаете, что эти вещи взаимосвязаны. Когда вы испытываете гнев, ваш феромон в том числе, если не в первую очередь, даёт понять окружающим, что к вам лучше не подходить. По сути, чем лучше вы контролируете эмоции, тем стабильнее феромон. Касаемо тренировок, вы же будете учиться обузданию сущности, а для этого вам придётся в том числе контролировать эмоции. Кому-то из вас будет труднее, кому-то проще, тут же всё индивидуально, однако данные тренировки вам всем без исключения пойдут на пользу. Последние слова Каямы-сенсея настолько вдохновили большинство учеников, что они уже не могли дождаться первой тренировки с искусственными феромонами. Однако сегодня по плану была обычная тренировка с Айзавой, которую назвать таковой у молодых героев даже язык не поворачивался, потому что на ней планировались всего лишь небольшая разминка и сдача нормативов. Ничего интересного. Однако последнее утверждение не касалось всех. Лично Бакуго хотел узнать нынешние показатели физического развития одноклассников, а что касается тренировок для вторичнополых, он, конечно, запомнил объяснения Полночи, но в целом остался равнодушным к услышанной информации.

***

Кацуки устал ловить на себе чужие взгляды. Находясь в классе во время занятий, он всей спиной и затылком чувствовал, что на него смотрят. Причём было не ясно, с какой целью. Первым подозреваемым был конечно же Деку. Тот ещё на первом курсе отметился тем, что постоянно сверлил Кацуки взглядом, сидя прямо за ним. И раньше его было не трудно поймать, однако сейчас, стоило Бакуго обернуться, как он не обнаруживал ничего подозрительного. Деку спокойно смотрел на доску и учителя, иногда что-то помечал в учебнике или тетради. Другими подозреваемыми были Киришима и Каминари. Эти идиоты как будто обладали навыком передачи мысленной мольбы о помощи в учёбе на расстоянии, но когда Бакуго смотрел в их сторону, двое альф лишь удивлённо приподнимали брови, мол «Что такое?». Может все эти реакции были притворством, а может и нет, однако поймать сталкера с поличным пока что не удавалось, да и постоянно вертеть головой, занимая первую парту, было не самым лучшим решением. Другим способом выяснения истины был допрос, но Кацуки, во-первых, рассматривал такие методы в последнюю очередь и почти никогда реально к ним не прибегал, а во-вторых, кого ему было допрашивать? Однако сейчас, находясь в спортивной раздевалке и снимая с себя рубашку, он уже был готов выяснить правду любыми способами, потому что подозрительные взгляды казались ещё ощутимее на голой коже, и Кацуки был уверен, что это не плод его воображения. Помимо этого, именно в раздевалке для Бакуго начала проясняться природа этих взглядов. Видите ли, сам Кацуки считал, что если во взгляде нет ничего такого, то и нет смысла так тщательно скрываться. Если бы это было просто изучение или оценивание, он бы даже не обиделся и не разозлился, так, сказал бы пару грубых словечек, но точно не стал бы подозревать наблюдателя в чём-то извращённом. Однако в данном случае уколы в его обнажённые лопатки, шею, талию, были далеки от невинного любопытства. Кацуки всего-навсего снял с себя пиджак и рубашку, но ему уже казалось, что эти чёртовы глаза продолжают его раздевать. В эти моменты Бакуго как будто впервые познал стеснение наготы. Не то что ему раньше нравилось ходить в одних трусах, но в данном случае ему и одной снятой рубашки хватало, чтобы почувствовать себя не в своей тарелке. Хотелось поскорее прикрыться, а лучше вообще покинуть раздевалку к чёртовой матери, поэтому он торопливо переоделся в спортивный комплект и поспешил на площадку, которая была предназначена для лёгких тренировок и сдачи нормативов. Прибыв на место, Бакуго на некоторое время унял свои подозрения. Айзава начал проводить лёгкую разминку, в течение которой, тем не менее, не позволял ученикам зевать. Выполняя простые упражнения, Кацуки чувствовал себя беззаботно, хоть и был сосредоточен на своих действиях и ощущениях в теле, однако стоило начаться растяжке, как это чувство беззаботности покинуло его. Гибкие позы Кацуки вызывали у кого-то непомерный интерес, что уже раздражало последнего до трясучки. Хотелось резко выпрямиться и поймать наконец грёбаного наглеца с поличным, но Бакуго понимал, что так просто и сразу ничего не получится. Поганец был слишком осторожным, что опять-таки больше всего указывало на Деку. Однако Кацуки просто не мог поверить, что его друг детства способен так смотреть на него. В какой-то момент он даже бросил косой взгляд в сторону Минеты, и предсказуемо исключил его из списка подозреваемых. Этот карликовый альфа вечно пускал слюни только на пышные женские формы. Было бы странно, заинтересуйся он парнем, да к тому же бетой. «Точно, — подумал Кацуки, — я же бета, так какого хрена?» Он долго думал и предполагал, но все его размышление ни к чему ровным счётом не привели, только сильнее запутали и испортили настроение. Бакуго начал злиться всерьёз, а так как он не мог выявить раздражитель и понять его мотивы, это бесило ещё больше. Его настроение даже не смягчили улучшившиеся показатели практически по всем нормативам, так что возвращаясь в раздевалку после тренировки, Кацуки вымещал ярость на всех, кто осмелился к нему приблизиться и всём, что попадалось под руку. Дверца металлического шкафчика резко отворилась нараспашку, по небольшой комнате разнёсся характерный лязг и раздражённый «цык». Одной рукой Бакуго выгреб все свои вещи и нещадно затолкал их в рюкзак. — Хей, ты чего? — осмелился спросить Киришима, чувствуя себя крайне неуютно, но помимо этого, при виде столь яростного поведения друга, в самом альфе разрастались гнев и беспокойство. «Что случилось? Кто посмел его обидеть? — думал Эйджиро, не контролируя угрозу, которая начала проступать в его феромоне, — Нет, — мысленно рычал внутренний альфа, — как я мог допустить, что с ним произошло что-то нехорошее?» — Ничего! — рявкнул Кацуки, забрасывая рюкзак на плечо и громко топая на выход. Одноклассники обескураженно отступали, освобождая ему дорогу, к счастью, большинство из них задержались на спортивной площадке, чтобы о чём-то поговорить с Айзавой, иначе, Кацуки просто не знал, как себя поведёт при прямом столкновении с кем-то. — Ну и ну, вроде ж всё было нормально, — поделился своими мыслями Денки, стоило Бакуго хлопнуть за собой дверью. В это время Шото казался невозмутимым как всегда, но для более разборчивого наблюдателя то, как отрешённо он перебирал свои вещи, стало бы красноречивым доказательством того, что всё-таки альфа был не в себе.

***

Очередная музыкальная композиция началась с царапающего шёпота винила и осталась звучать где-то на пограничном фоне чувственности, которому Тодороки абсолютно не придавал значения, ввиду того, что был поглощён сложными размышлениями. Перед его глазами была пустая рамка диалога, в которой так и хотелось что-нибудь написать, но в то же время Шото считал, что навязываться человеку, который, наверняка продолжал пребывать в плохом настроении, не стоило. Как вдруг…

────────────── Ты занят? 15:20 ──────────────

────────────── Нет. А что? 15:21 ──────────────

──────────────────────────── Тащи сюда свой зад. Я собираюсь делать домашку. 15:21 ────────────────────────────

Несколько секунд Тодороки просто смотрел на последнее сообщение, пытаясь поверить, что это не иллюзия и Кацуки действительно пригласил его к себе. Затем он вскочил с насиженного места и спустя каких-то пять минут оказался перед дверью в комнату одноклассника. На два коротких стука предсказуемо ответили криком: «Чёрт возьми, да не стой ты там, как идиот!» — и только после этого Шото осмелился войти. — Извини, я… — начал было он, как его сразу перебили. — Если я пишу кому-то зайти, это значит, что я готов кого-то видеть, Двумордый. Соответственно, можно входить без стука. Или что, ты думаешь, если бы я спал или дрочил, или просто хотел побыть один, я бы специально звал кого-то, чтобы меня побеспокоили в эти моменты? — проворчал Бакуго, смерив альфу жестоким взглядом. — Наверное, нет. — согласился Шото, не зацикливаясь на отдельных словах и не рисуя в фантазиях образы, которые могли бы заставить его возбудиться, позволь он себе сконцентрироваться на них. — Чёрт с тобой, вытаскивай уже своё кресло, чего встал? — неопределённо мотнул головой Бакуго. В каком-то смысле Шото всё ещё продолжал учиться понимать его правильно, и следующим действием доказал, что повысил свой уровень. Он прошёл через всю комнату на балкон и взял оттуда кресло, которое на самом деле принадлежало ему. Дело в том, что каждая комната в их общежитии предназначалась для одного человека, соответственно, все предметы мебели в ней были в одном экземпляре. Небольшой столик, опять-таки был в самый раз для одного человека, но для двоих маловат. Им приходилось тесниться, несмотря на то, что Кацуки складывал все лишние вещи на подоконник. И, наконец, для того, чтобы сидеть за столиком вместе, Шото пришлось принести своё рабочее кресло, которое каждый раз, после их занятий, возвращалось на балкон, потому что Кацуки злился, что оно занимает много места, но в то же время не соглашался, чтобы альфа забирал его назад в свою комнату. — Чего смотришь? — спустя какое-то время спрашивал Кацуки, отрываясь от своего конспекта. Шото сидел прямо напротив него, почти на расстоянии вытянутой руки. Когда он только пришёл, Бакуго выглядел раздражённым, но теперь его брови были почти расслаблены, только редко хмурились, когда он думал над решением очередной задачи. Иногда он аккуратно клал карандаш на стол и совершал хватательное движение кистью. В этот момент его пальцы напоминали когти стервятника и слышались тихие щелчки суставов между тонкими фалангами. Тодороки обожал его опасные руки, был невероятно счастлив возможности открыто наблюдать за всеми проявлениями натуры Кацуки и несказанно рад оказанному доверию, однако в этот момент спокойному любованию препятствовал до сих пор мучающий вопрос: — Что тебя разозлило? — Хм? — приподнял брови Бакуго. — После тренировки, ты, кажется, рассердился, — пояснил Шото, серьёзно заглянув в алые глаза. На долю секунды Кацуки поразил этот взгляд и абсолютно ровный, без какого бы-то ни было оттенка, голос. Только Тодороки мог задавать вопросы о самых несущественных пустяках таким тоном, как будто речь шла о государственных тайнах. — Тц, бред, — скривился Кацуки, и добавил, на всякий случай: — ничего серьезного. Шото не стал дальше спрашивать, прекрасно зная, что Бакуго не терпит, когда к нему цепляются с вопросами, но продолжил смотреть, и, как показалось самому Кацуки, делал он это весьма испытующе. «Ему бы в шпионы, а не в герои с таким-то лицом» — пронеслось в голове последнего, пока он перелистывал страницу учебника. С течением времени, казалось, этот момент канул в забвение и между молодыми людьми возникла беззаботная и гармоничная атмосфера, однако внутри каждого из них всё ещё сохранились нераспутанные узлы противоречивых мыслей. Они ещё не закончили с последним заданием, как их мирное занятие прервал шум отворившейся двери. — Оу, мы не помешали? — с этими словами, даже не задержавшись на пороге, в комнату вошёл Пикачу, а за ним столь же нагло последовали остальные. — Эй, какого хрена вы вваливаетесь без предупреждения? — рыкнул Бакуго, однако по его виду нельзя было сказать, что он собирался прогнать друзей. — Извини, мы думали, ты свободен, — проявил внезапную вежливость Сэро, но тут же переключился на Шото: — Привет, Тодороки. Бакуго не успел осмыслить, что на этот раз несла в себе мягкая улыбка Ханты, как его задела следующая фраза Каминари: — Да как будто тебя можно на чём-то застукать, — закатил тот глаза, — ты же никогда не занимаешься ничем постыдным. На последних словах Бакуго, который ещё совсем недавно бахвалился перед Тодороки своей прямотой и бесстыдством, отчего-то покраснел. Кому угодно на месте Шото стало бы ясно, что ранее Кацуки лишь напускал на себя вид, но, кажется, альфа совсем не придал этому значения, без предупреждения начав собираться. — Хей, ты можешь остаться, — попытался остановить его Сэро, тогда как Кацуки уже начинал закипать. Во-первых, эти милые улыбки друга уже по-настоящему смущали раздражали, во-вторых, его, хозяина комнаты, откровенно игнорировали. И вообще! Издевались! «Да вашу ж мать!» — хотел было выкрикнуть Кацуки, но освободившуюся секунду тишины занял равнодушный голос Тодороки: — К сожалению, у меня ещё есть дела, так что я пойду, — причём последнюю часть он произнёс, глядя на Кацуки. — Ага, — угрюмо выдохнул тот, провожая взглядом уже удаляющийся силуэт одноклассника. Откровенно говоря, на месте Тодороки, он бы тоже в этом идиотском обществе не стал задерживаться. И все же, кое-что задержало Шото почти у самого выхода из комнаты. Там стоял Эйджиро, и по какой-то причине не торопился присоединиться к Мине, которая уже успела удобно плюхнуться на кровать. — Позволь пройти, — бесцветно потребовал Шото, несмотря на то, что небольшой зазор между Киришимой и отворённой дверью имелся, и при желании можно было протиснуться мимо последнего. С долю секунды оба альфы не двигались, пока Эйджиро не опомнился и не произнёс с улыбкой, которая не была похожа на его обычную улыбку: — Да, извини, я, кажется, задумался. О чём именно задумался Эй было бы не трудно догадаться. Из самого очевидного, Киришиму дразнило присутствие другого альфы на его территории. Из менее очевидного, его напрягал тот факт, что Тодороки всё больше проводит времени с Бакуго, причём сам Эйджиро был уверен, что испытывать недоверие к тем, кто приближается к его друзьям — это абсолютно нормально. Благо, он был уже взрослым и мог противостоять животным инстинктам, иначе краткая заминка, которой сторонний наблюдатель не придал бы значения, могла перерасти в немое противостояние, которое неизвестно, чем бы закончилось. — Интересно, и какие такие у него дела? — пренебрежительно хмыкнул Каминари, стоило Шото покинуть комнату Бакуго. — Тебе-то какая разница? — резче, чем ему хотелось, возразил Ханта. — Мне-то никакой, это же ты им интересуешься, — невозмутимо пожал плечами Пикачу. Возможно, Сэро и хотел бы отрицать сей факт, однако собственное лицо мгновенно предало его. Он покраснел. Тем временем Бакуго не мог найти слов. Он до конца пытался убеждать себя, что Ханта просто хочет подружиться с Тодороки, или типа того, но следующие слова разбили все его надежды в пух и прах. — Ну и что, что интересуюсь, надо же уважать личное пространство человека, — язвительно выпалил Сэро. Находясь в полном замешательстве, Кацуки, тем не менее не мог не хмыкнуть про себя. Его личное пространство почему-то никто не уважал, впрочем, именно Сэро из его компании хоть и был той ещё занозой, но при этом чувствовал грань, которую не стоит переступать. А вот Денки… — Ой да ладно, — как раз фыркнул тот, — был бы Тодороки чуваком попроще, ты бы так с ним не осторожничал. — Хочешь сказать, он мне не подходит? — повысил голос Ханта. — Ребят… — попыталась остановить назревающую ссору Мина, понимающе взглянув на раздражённого омегу, а затем бросив предупреждающий взгляд в сторону Каминари, однако это не особо сработало. — Э-э, нет, я не это имел ввиду, — запнулся Денки, начиная понимать, что зря полез в это дело. Однако в то же время он не хотел отступать и позволять омеге «припирать себя к стенке». — Интересно, а что же тогда? — продолжал язвить Сэро. Чёрт. Вот только этого Бакуго не хватало. В прошлом семестре ему приходилось мириться с «любовными играми» друзей, терпеть их вторичнополые заморочки и так далее, но сейчас, мало того, что они начали устраивать между собой разборки, так ещё и он становился насильно в них замешан. Кацуки хотел бы остановить это. Возможно, у него бы даже получилось, если бы он прямо сейчас наорал на двух идиотов, однако, в отличие от того же Каминари, Бакуго считал, что в личные дела каждого лучше не вмешиваться. Тем более, когда тебя не просят. Пускай разбираются сами, нечего его впутывать — такого было его кредо, к тому же, он всё равно ничего не смыслил в этих ванильных драмах. — Ну… Слушай, не надо его защищать, а? — в итоге ляпнул Каминари, — Думаю, всем ясно, что он ушёл не по каким-то делам, а потому, что кроме как делать домашку с Бакуго, ему здесь больше незачем оставаться. — Так, ну хватит! — наконец, не выдержала Ашидо, причём довели её вовсе не слова альфы, но несчастный вид Сэро, который ничего не ответил на этот раз, а просто вышел за дверь. — Денки, ты хотя бы иногда думай, что несёшь, — прошипела Мина, поспешив покинуть комнату вслед за Хантой. — Что я сказал-то не так? — свёл брови Пикачу, уставившись куда-то в пол. На секунду в комнате повисло молчание, которое казалось особенно неловким для Бакуго. Он чувствовал, что всё сказанное Денки с Сэро — было неправильным. Но в то же время найти среди них самого виноватого было сложно, потому что их раздор возник исключительно на почве эмоций. Если бы они оба задействовали рассудок, взвешивали свои слова и не переходили на личности, ничего подобного не произошло, но предложить подобное было равносильно тому же, что и посоветовать Сэро не влюбляться в Тодороки. Чёрт. Сэро и Тодороки. Бакуго до сих пор не мог в это поверить, тогда как Киришима даже бровью не повёл, а если подумать, Енотоглаза тоже не была особо удивлена. «Они что, все уже знали?» — мелькнуло в голове Кацуки, пока Эйджиро пытался вразумить Пикачу. — Дело не в том, что ты сказал, а в том, как ты это сказал. С омегами надо помягче, понимаешь? — Да понимаю я, — насупился Каминари, — просто… а-а-а. — Просто извинись перед ним, — пожал плечами Эй, — постарайся войти в его положение или… А ты что думаешь, Баку-бро? — Думаю, что если ты ещё раз положишь на меня свою лапу, я её оторву, — процедил Кацуки, безжалостно скидывая ладонь альфы, которая невзначай оказалась на его плече и даже успела слегка помассировать мышцы возле основания шеи. — Извини, просто я привык, что кто-то есть под боком. Мина ушла, ну я и… Э-э, это шутка, братан, это шутка! — воскликнул Эй, падая навзничь под тяжестью беты, который накинулся на него с кулаками, в очередной раз доказывая, что с ним такие шутки очень-очень плохи. Кацуки не стал долго возиться, пару раз врезал по почкам и отпрянул подальше от альфы. Однако приглушённые стоны последнего его не удовлетворили. Какого дьявола?! Все его друзья никогда не упускали возможности так или иначе потискать его, словно он был для них какой-то милой игрушкой. Бакуго это достало, он сам никогда никого не трогал, если в этом не было необходимости, и тем более его раздражало, когда кто-то распускал руки с ним, даже если это были друзья.

***

В комнате Сэро. — Хей, не слушай ты его. Это же Денки. Он тот ещё идиот, — успокаивающе мурлыкала Мина, сидя на одной постели с омегой, который лежал возле стенки и пусто глядел в потолок. — Нет, он прав, — поджал губы Ханта, — просто не понимаю, зачем надо было это высказывать? Я и без него всё прекрасно знаю. — А я считаю, что неправ, — настаивала Мина, — вы с Шото были бы очень милой парой и… — Не надо, — перебил её друг, — спасибо, что поддерживаешь меня, но… не надо. После этих слов розовласке ничего не оставалось, кроме как испустить грустный вздох и прилечь рядом. Она обняла Сэро за руку и прижалась подбородком к его плечу, при этом стараясь максимально окутать омегу нежными флюидами своего феромона. — Ты можешь вернуться, я в порядке, — пробормотал последний, всё ещё не отрывая глаз от потолка. — Ой, я лучше побуду с тобой, — мягко улыбнулась Ашидо, поглаживая друга по руке. — А как же Эй, ты не хочешь провести время с ним? — на этот раз перевёл взгляд на неё Сэро. — Я решила сделать перерыв, — покачала головой Мина, — подумала, что не стоит сильно давить на него. — Что произошло? — свёл брови Ханта, заподозрив что-то неладное. — О, ничего такого, — беззаботно улыбнулась Ашидо, — просто, я не думаю, что мы с ним готовы к чему-то серьезному. Её ответ выглядел искренним, что сильно возмутило Сэро. Он не понимал и не одобрял позицию подруги, которая заключалась в том, что при всей её симпатии к Эйджиро, она не спешила признаваться тому в чувствах, зато не раз просила его помощи с течкой. Ханта чувствовал, что из этого ничего хорошего не выйдет, ведь на самом деле у Мины была похожая проблема, что и у него. Эйджиро хоть и не отказывался вступать в интимные отношения с омегой, но никогда не заявлял о своих чувствах к ней, за что Сэро даже начал его тайно презирать. Однако сейчас он не стал в очередной раз высказывать свою точку зрения, предпочитая просто понадеяться, что отношения двух друзей перерастут в нечто большее сами собой и тогда всё встанет на свои места. Сама же Мина, напротив, чувствовала, что что-то пошло не так. Она не сказала Сэро, в чём была настоящая причина её отказа проводить время с Эйджиро, просто потому что не хотела грузить омегу, который и так был в плохом настроении. Однако в своих мыслях розовласка непрестанно прокручивала ситуацию, которая произошла не так давно. Во второй половине весенних каникул она почувствовала приближение течки и снова попросила Эйджиро помочь. Тот не стал уклоняться и находить оправдания, как раньше, однако омега всё равно чувствовала, что он нехотя согласился.