Адмирал живёт полгода

Четверг. Шло последнее занятие и большая часть класса откровенно скучала. Мало кому нравилась математика, да и поскорее хотелось разгрузить мозги на первой тренировке с искусственными феромонами. Кацуки, с одной стороны, принадлежал к большинству, но с другой, ему было тоскливо из-за того, что с любыми задачами по предмету он довольно быстро справлялся и какое-то время сидел без дела. Раньше он бы тратил свободные минуты на пустое созерцание вида за окном, но сейчас его взгляд плавал по Сэро. Тот и раньше выглядел ухоженным, но в последнее время, это начало сильнее бросаться в глаза. Его волосы казались более гладкими и блестящими, их тёмный цвет красиво сочетался и подчёркивал медовый тон кожи, чёлка лежала аккуратно, но иногда падала на глаза, поэтому омега часто мотал головой и в эти моменты можно было увидеть, как между прядей его волос мелькали цепочки новых серёжек. Для чего Сэро так прихорашивался? — Его внимание было приковано к Тодороки, который в это время решал задачу на доске. Вот и весь ответ. «И что он в нём нашёл?» — думал Кацуки, следя за силуэтом альфы, который двигался от левого края доски к правому, оставляя за собой следы из красиво выведенных мелом цифр. Рассуждая объективно, Тодороки был впечатляющим, какого плана в нём не коснись. Ну разве что квадратные уравнения он решал каким-то дурацким способом — то есть через классический дискриминант. Впрочем, это было похоже на Шото — идти более последовательным и долгим путём, но при этом снижая вероятность совершения ошибки. Сам же Кацуки пользовался теоремой Виета, что позволяло ему решать быстрее. Для кого-то этот способ был сложнее и рискованнее, так как требовал точных вычислений в уме, но не для Кацуки, который всегда прекрасно считал без калькулятора и при этом никогда не позволял себе допустить ошибку. Если же рассуждать субъективно, то Бакуго вообще не понимал, что может понравится и тем более заинтересовать в Тодороки. Не то чтобы сам Кацуки скучал в его обществе, но Шото был действительно неинтересным. Поговорить с ним было особо не о чем, он не понимал шуток и отсылок даже на самые популярные вещи. Иногда, чтобы растолковать смысл того или иного выражения, приходилось вываливать на него тонну информации, чтобы тот хоть немного начал догонять, в чём суть. Но при всём при этом Тодороки как-то удалось понравиться Сэро — человеку, который обожал шутить, обожал отсылки, часто говорил с сарказмом и не боялся лишний раз кого-то потроллить. Дьявол, только не говорите, что он купился на внешность Тодороки или на его феромон. Если причина всё-таки окажется в этом, Кацуки не сможет не разочароваться в друге. Хотя, чего греха таить, Бакуго уже был немного разочарован. Буквально днём ранее, за завтраком, который он опять же приготовил на всю компанию, Кацуки видел, как Сэро дуется на Денки, и продолжал дуться до тех пор, пока тот не попросил прощения за свою резкость. Надо сказать, что Пикачу тоже был болваном и раздражал Кацуки не меньше Ханты, однако за последнего он в большей степени… переживал? Да хрен там. Бакуго ни за кого не переживал, делать ему больше нечего. Просто он не понимал, почему, при том, что Сэро был не глупым парнем, да и менее всех из его компании подверженным влиянию инстинктов и эмоций, он тем не менее вёл себя, как идиот. Бакуго не знал, как или кому излить своё разочарование. Хотелось остаться непричастным к этой драме, но во-первых, он уже был причастен и не мог остаться в стороне, поскольку Ханта был его другом, во-вторых, начиная с недавней ссоры Кацуки не мог до конца понять своего отношения к личной жизни друзей. Он убеждал других, что ему подобное не интересно, его подобное не касается, и вообще, лучше оставьте его в покое. Но с другой стороны, каким-то образом его задел тот факт, что он узнал о симпатии Сэро к Тодороки намного позже остальных.

***

После занятий. Опять эти грёбаные, липкие глаза. Не так давно они раздражали Кацуки, но теперь, помимо этого, он начал по-хорошему так удивляться чужому вниманию именно к своей персоне, точнее к своему телу. Он опять стоял напротив своего шкафчика, расстёгивая ремень. Пара секунд — и мешковатые брюки были полностью сняты, обнажив его нижние конечности. «М-м, смотрим на задницу? Прекрасно» — злобно думал Кацуки. На этот раз он не стал переодеваться впопыхах и уматывать из раздевалки, как какой-то трус ненормальный, но наоборот существенно медлил, чтобы как можно лучше почувствовать природу взгляда конченого изврата и, таким образом, лучше его понять и проанализировать. Да, ему по-прежнему было неприятно, а в голове всё отчётливее вырисовывались изощрённые способы мести. Ох, каких только наказаний он не навыдумывал, но для начала нужно было найти эту тварь. И здесь сразу следует отметить, что Кацуки был не настолько отчаявшимся, чтобы использовать маленькое зеркальце или, о боже, просить Яомомо создать скрытую камеру наблюдения. Нет, к чёрту всё это, он собирался немного подыграть таинственному вуайеристу, чтобы тот расслабился и начал ещё более жадно пожирать его тело своими глазёнками, постепенно привыкая к безнаказанности. Тогда-то и получится его спалить, как думал Кацуки, но чего он не подозревал, так это того, что никто всерьёз не задерживал взгляд на его теле.

***

Кацуки занимался один в зале и чувствовал себя исключительно в самом хорошем смысле этого слова. Он мог делать всё, что заблагорассудится и никто не мог ему помешать, ведь рядом с ним не было даже преподавателя. Он был полностью предоставлен самому себе и немного злорадствовал над одноклассниками, которых наверняка прямо в этот момент жёстко контролировали Полночь с Айзавой. Нельзя сказать, что Кацуки пользовался сложившейся ситуацией на всю катушку, но и терять время впустую он не собирался. Пока что его тренировка заключалась в поддержании физической формы. Сперва он размялся и разогрелся, затем начал делать упражнения на выносливость, а оставшееся время до конца занятия отвёл растяжке. За счёт хорошего разогрева, мышцы и связки всегда тянуться лучше, однако сегодня, это получалось особенно хорошо. Тело будто стало намного податливее, что не могло не порадовать Кацуки, который привык извлекать пользу из всего, чем его наградила природа и что удалось развить самому. В конце тренировки он просто немного полежал на мате, расслабляясь и думая о своём. Только спустя несколько минут он медленно поднялся и, будучи полностью довольным собой, покинул зал. В раздевалке почему-то никого не было, видимо, альфы ещё находились в пути, потому что помещения для тренировок с феромонами располагались гораздо дальше, чем то, в котором занимался Кацуки. Последний был только рад ещё какое-то время побыть в тишине. Он снял с себя влажную форму и вытащил из рюкзака подготовленную чистую одежду, полотенца и гель для душа. Ему не нравилось тащиться потным до самого общежития, поэтому он всегда умывался сразу после тренировки в соседней с раздевалкой душевой. Вот и на этот раз он не изменил своей привычке, проходя в комнату с белыми плитами на стенах и узкими решётками сливов на полу. Кацуки встал под лейкой, которая находилась дальше всех от входа и поднял рычажок на смесителе. Голову и плечи тут же обдало холодными струями, отчего парень поёжился, но не отпрянул. Вскоре вода стала даже горячей, и пришлось её регулировать до комфортной температуры. Волосы Кацуки уже намокли, но продолжали топорщиться в разные стороны, по телу струились прозрачные, согревающие потоки, которые заставляли светлую кожу краснеть в отдельных местах. Вот это был кайф. Хотелось полностью расслабиться, но Кацуки никак не решался, потому что душевая была общей и в любой момент кто-то из одноклассников мог ворваться с тупыми воплями и всё испортить. Бакуго позволил себе лишь на минуту блаженно прикрыть глаза и откинуть голову, подставляя лицо под тёплый «ливень». Тело совсем немного ныло после тренировки, с кожи ещё не успели смыться пот и запах, а в ушах шумела вода, из-за чего Кацуки не мог расслышать, как кто-то вошёл в раздевалку.

***

Тодороки уже около часа пребывал в сильном напряжении, отчего даже его кости начало ломить. Так же ныли и как будто чесались дёсна, во рту бесконечно скапливалась слюна, а в лёгких осел приторно сладкий и завлекающий запах. То и дело Шото посещало обманчивое чувство, как будто течная омега находится прямо перед ним. Пьяный разум создавал соблазнительные образы всё детальнее, а внутренний альфа видел всё ярче и отчётливее. Словно из тумана в его воображении проступали светлые, непослушные волосы, того же цвета брови, ярко-алые глаза, гладкая и чистая кожа… Этот образ так и манил к себе, сводил с ума внутреннего альфу, но в то же время, возвращал Тодороки трезвость. Он запрещал представлять себе Кацуки таким, а помимо него у Шото никого больше не было на уме. Кроме того, даже будь Кацуки омегой, он старался бы изо всех сил, чтобы не причинить ему вреда. И пожалуй, эти мысли лучше всего помогали Шото в борьбе с самим собой. Он несколько раз моргал, стараясь реже дышать, в который раз стирал капли пота со лба и напряжённо оглядывался по сторонам, обнаруживая, всё ту же закрытую ячейку, куда его поместили для тренировки. Разумеется, преподаватели академии в первую очередь заботились о безопасности учеников, по этой причине тренировка с феромонами не могла проходить в одном зале для всех альф. Они бы просто-напрасно покалечили друг друга из-за обострившихся инстинктов. Таким образом, в отдельном здании было создано пространство с перегородками, которые препятствовали контакту между альфами. В каждой отдельной ячейке не было даже окон, только голые стены и несколько решёток вентиляции. По сути они все были изолированы друг от друга, однако это не означало, что Шото ничего не знал о том, что происходит с остальными. В первый раз им нужно было продержаться пятнадцать минут, по истечению которых, они могли покинуть отдельные комнаты для пятиминутного перерыва. Как ранее заявляла Полночь, для кого-то было сложно выдержать даже столь короткий отрезок времени, для других же это не составило труда. Шото относился ко второй группе. То есть, конечно, газообразное вещество, имитирующее феромоны течки, которое попадало в его пространство через один из вентиляционных коридоров, оказывало на него влияние, но он быстро находил в себе силы выдержать и сопротивляться этому. Что касается других одноклассников, то после первого «захода» относительно спокойными остались лишь Тенья и Шоджи, по остальным же было заметно, что первые пятнадцать минут не прошли для них легко, а у Токоями вообще начался гон и Айзаве пришлось сопроводить его в общежитие и удостовериться, что тот принял подавители. Во второй раз нужно было продержаться всего десять минут, которые оказались невыносимо долгими, учитывая, что большинство парней основательно растратили свои силы и не успели их восстановить за короткий перерыв. Таким образом, по истечении второго захода большей половине из них было даже трудно держаться на ногах. Благо, время второго перерыва составляло десять минут, в течение которых альфы успели мало-мальски прийти в себя, но это не значило, чёрт возьми, что они были готовы зайти в отдельные комнаты в третий раз и снова на пятнадцать минут. — Либо соберитесь, либо смиритесь с мыслью, что придётся связать свою жизнь с другой профессией, — без всякого сочувствия ответил на их страдальческие лица Айзава. Не удивительно, что после таких слов, все, кто не мог найти в себе силы доползти до отдельных комнат, послушно разбрелись по ним. Время шло очень медленно, а ломка только усиливалась. Это было похоже на пытку, которая почти доводила Шото до отчаяния, но всё никак не кончалась. Он уже почти прикоснулся к себе, но в последний момент отдёрнул руку и прижался лбом и обеими ладонями к стене. В таком положении он еле-еле вытерпел ещё какое-то время, прежде чем из скрытого динамика раздался скучающий голос Айзавы: — Время вышло, кто в состоянии, можете покинуть место испытаний. Следом раздался щелчок замка на двери. Шото почти рухнул на колени, но в последний момент выровнялся и смог, опираясь на стену, выйти из комнаты. Он тут же сделал несколько шумных вдохов. По сравнению с отдельной ячейкой, в общей комнате было гораздо свежее и прохладнее, отчего вспотевший с головы до ног Тодороки даже почувствовал небольшой озноб. Не успел он до конца прийти в себя и поверить, что пытка, точнее, тренировка, закончилась, как его привлёк голос сенсея. — Всё нормально? — поинтересовался тот, останавливаясь на небольшом расстоянии от ученика. — Да, — хрипло выдавил Шото, взглянув на расплывчатый силуэт мужчины, который медленно, но верно, приобретал привычную чёткость. — Так держать, — без всякого выражения ответил Айзава, — теперь отдохни. Альфа хотел было подчиниться, но предпочёл снова перебороть свои желания. Вместо того, чтобы с чистой совестью лечь на пол прямо посреди общей комнаты, он начал медленно ходить туда-сюда, чувствуя, как с каждым новым шагом и вдохом чистого воздуха к нему возвращаются трезвость и прежний контроль над самим собой. В это время он наблюдал, как Айзава открывает комнату за комнатой и вытаскивает наружу взмокших, обессиленных и морально сдавшихся одноклассников. Особенно жалкий вид был у Минеты и Каминари, у остальных же, по всей видимости, последние силы ушли на то, чтобы удержаться на ногах и таким образом сохранить достоинство. Несколько раз осмотрев учеников и убедившись, что с ними всё в порядке, Айзава на секунду принял недовольный вид, но в итоге решил «не бить» лежачих, а просто сказал им приходить в себя и возвращаться в раздевалку. Вскоре сенсей ушёл, а Шото не хотелось ждать остальных, поэтому он тоже не стал задерживаться. Помимо него никто больше не сдвинулся с места.

***

На полпути к раздевалке Тодороки ускорил шаг, торопясь поскорее снять и смыть с себя приторно сладкий аромат, которым пропиталась его одежда и волосы. Ему самому был противен этот запах, но в большей степени не хотелось, чтобы самый важный человек тоже это учуял. Разумеется, Шото знал, что последний не мог чувствовать феромоны, но иррациональные отвращение и желание быть всегда чистым рядом с Кацуки, продолжало атаковать его разум до тех пор, пока он не вошёл в раздевалку. Тодороки не сразу понял, в какой ситуации оказался. Сперва он просто заметил открытый шкафчик и чистые вещи Бакуго, которые были аккуратно сложены на скамейке. Самого одноклассника нигде не было видно, только шум воды доносился из душевой. На секунду в голове Шото образовалась абсолютная пустота, прежде чем он, наконец, всё понял. Его тело моментально вспыхнуло, когда он представил, как входит в общую душевую, не имея представления, что встретит там полностью обнажённого Кацуки. Мятежные эмоции и естественные желания, которые едва удавалось подавлять во время тренировки, с новой и как будто более яростной силой дали о себе знать. Шото зачарованно смотрел на снятые спортивные вещи Бакуго, мечтая к ним прикоснуться и понюхать. В какой-то момент его руки даже немного задрожали от напряжения. Казалось, в этой ситуации абсолютно всё было против него: вещи Кацуки, звуки льющейся воды, запах течки, который ещё совсем недавно был для Шото отвратителен, но постепенно становился всё более и более привлекательным и пьянящим. «Прекрати» — мысленно приказал себе альфа, отворачиваясь к своему шкафчику и прикрывая уши. Какое-то время он так и стоял, чувствуя, что прошедшая тренировка была подобна безобидным цветочкам, по сравнению с испытанием, которому он подвергался сейчас. Шото старался не воображать себе лишнего, не слушать, не дышать, однако крепко прижатые к ушам ладони всё же пропустили сквозь себя звук отворившейся двери. Несмотря на упорные старания Тодороки, всё внутри него предвкушающие заклокотало, но к счастью, открылась вовсе не та дверь, о которой он в первую очередь подумал. — Наконец-то, — с этими словами в помещение ввалился Денки и тут же устало плюхнулся на скамейку. Вскоре рядом с ним оказались Киришима и Шоджи, вслед за ними появились Мидория, Иида и Оджиро, последним явился Сато, который, в свою очередь, притащил на спине Минету. Тодороки хотел было выдохнуть с облегчением, но внезапно понял, что всё стало гораздо хуже. На поверхности состояние одноклассников казалось стабильным, однако, будучи альфой, который совсем недавно перенёс длительное влияние запаха течки, Шото прекрасно понимал, что они все сейчас подобны сухой траве, для воспламенения которой достаточно одной маленькой искорки. Он бросил ещё больше ментальных сил, ради усмирения своей сущности и снова повернулся лицом к своему шкафчику, начиная снимать с себя одежду и подготавливать чистый комплект. Данное занятие и ленивая болтовня одноклассников отчасти помогли ему отвлечься и выкинуть из головы причину, по которой он чуть ли не потерял контроль пару минут назад. Однако совсем скоро реальность бросила ему новый вызов. Сперва он услышал, как открылась та самая дверь, а затем известный человек вышел из душевой. В моментально притихшей раздевалке отчётливо слышались его неспешные шаги, а затем, как гром среди ясного неба, раздался грубый голос. — Фу, ну от вас и воняет, — не удержался от замечания Кацуки, — идите помойтесь что ли. Никто не сдвинулся с места, но Бакуго не стал заострять на этом внимания. Лишний раз поучать взрослых людей ему совсем не улыбалось, в конце-концов, с этой задачей прекрасно справлялся Иида. Однако в этот раз староста молчал, как и все. То ли Бакуго не придал особого значения странному поведению одноклассников, то ли решил не любопытствовать, но он продолжал вести себя, как ни в чём не бывало. Один Шото, который хоть и не видел, что творится за его спиной, но на самом деле разбирался гораздо больше в ситуации, потому что прекрасно ощущал, как изменился общий феромоновый фон в тесном помещении. Напряжение и скрытая агрессия начали сгущаться в воздухе, но в большей степени чувствовалось нарастающее желание обладания. Шаги Кацуки остановились. Тот, по видимому, беззаботно начал тереть волосы полотенцем, в то время как Шото с ужасом чувствовал, как у всех одноклассников позади него просыпается настоящая жажда. Он не понимал до конца, что стало катализатором, ведь если для него таковым являлся Кацуки, это совсем не означало, что последний может вызвать подобную реакцию у других. Кацуки — бета, и всем это было прекрасно известно, однако здравый смысл, которым руководствовался Шото в своих размышлениях, превратился в плохую шутку, когда он почувствовал, что терпение альф за его спиной вот-вот лопнет. В этот момент Бакуго, наконец, нарушил молчание, которое царило в помещение уже как минимум столетие. — Чё пялитесь? — немного растерянно выпали он, — Члена никогда не видели?

***

Бакуго даже представить себе не мог, что подобное однажды случится с ним. Он всё ещё был в душевой, когда понял по шуму и голосам из раздевалки, что одноклассники, наконец, возвратились с тренировки. В тот момент для него это был хороший знак. Кацуки даже начал мысленно потирать ладоши, обещая себе, что в этот раз точно не упустит из виду наглого извращенца, который пялился на него достаточно долго, чтобы он мечтал его уничтожить. В голове моментально созрел не самый хитрый, но самый действенный, с точки зрения Бакуго, план. Оставалось только дождаться, пока все альфы до последнего не явятся, в противном случае, игра не будет стоить свеч. На его счастье, хотя скорее на беду, одноклассники вернулись в раздевалку почти все разом. Бакуго удивлялся их лишённым духа голосам. Неужели тренировка с феромонами была такой обессиливающей? Голоса Тодороки он и вовсе не услышал, но во-первых, Кацуки был уверен, что тот вернулся с тренировки, просто как обычно молчал, а во-вторых, Шото не подпадал под его подозрения, поэтому было без разницы, есть он или нет. «Ладно, — подумал Бакуго, последний раз споласкивая тело и опуская вниз рычажок смесителя, — пора покончить с этим». Он с большего обтёрся длинным полотенцем и окутал им бёдра, средним полотенчиком впитал основную часть влаги с волос, после чего оставил его висеть на шее. Далее он забрал свои мыльные принадлежности, напялил сланцы и, наконец, пошлёпал навстречу самому великому шоку в своей жизни. Когда Кацуки оказался в раздевалке, стало подозрительно тихо, но, честно говоря, до этого тоже было не особо шумно, что можно было легко списать на усталость одноклассников после тренировки. Бакуго мельком оглядел их, и снова поддался мысленному удивлению. Альфы были выжаты, как лимоны, о чём наиболее красноречиво говорили потные футболки, для снятия которых они, похоже, не могли найти в себе сил. — Фу, ну от вас и воняет, — поморщил нос Кацуки, — идите, помойтесь, что ли. С этими словами он не стал дальше заострять внимания на этих потных свиньях, а двинулся к своему шкафчику, находу цепляя взглядом почти полностью обнажённую фигуру Тодороки, который единственный стоял на ногах, но как-то странно тупил в собственный шкафчик. «Вот же…» — Кацуки слов не находил, которые могли бы наиболее точно и ёмко описать этого парня. Он вот-вот должен был вспомнить подходящий термин, как вдруг Шото повёл лопатками, отчего весь рельеф на его спине пришёл в движение, которое показалось Кацуки странно привлекательным. «Чёрт, сосредоточься», — приказал он себе. Только отвлекаться на других и тормозить ему сейчас не хватало. «Точно, тормоз», — мысленно щёлкнул пальцами Бакуго, когда вспомнил подходящее слово для описания Тодороки и снова бросил взгляд на его мощный плечевой пояс. «Чертов Сэро», — про себя заскрипел зубами Кацуки, в который раз стараясь внушить себе, что друг не мог купиться на внешность. Он начал яростно тереть волосы полотенцем, надеясь выбросить ненужные мысли из головы. Вскоре ему удалось сосредоточиться на своей влажной коже, и почувствовать, как по ней блуждает липкий взгляд. Отвращение, испытываемое Кацуки, усилилось за счёт странно тихой атмосферы, которая царила в раздевалке. Он почувствовал себя словно на сцене театра, где являлся единственным актёром, а взгляд, который так и въедался в его кожу, был подобен мощному прожектору, который высвечивал всё его самые уязвимые стороны до единой. Оценив ситуацию, Кацуки даже испытал сиюминутную трусость и желание обойтись без полного обнажения. Раньше он бы не заморачивался на этот счёт, но сейчас само шестое чувство подсказывало ему, что кто-то сильно жаждет, чтобы он, наконец, сбросил длинное полотенце с бёдер. В свою очередь, Бакуго ждал, когда ублюдок окончательно попадётся и данные обстоятельства как нельзя лучше подходили для достижения его цели. Таким образом, он попытался исполнить то, о чём мечтал таинственный извращенец с максимально беззаботным видом, затем подобрал заранее подготовленные, чистые трусы, но вместо того, чтобы надеть их, Кацуки бросил молниеносный взгляд в сторону сгруппировавшихся на скамейках одноклассников. То что он увидел, оказалось совсем не тем, чего он ожидал. То есть, раньше Бакуго казалось, что на него пялится конкретный ублюдок, но он никак не думал, что все его одноклассники будут чуть ли не пускать на него слюни. Отвернуться или изобразить незаинтересованный вид не удалось никому. Их глаза странно блестели, а у Деку на лбу даже выступили вены. — Чё пялитесь? Члена никогда не видели? — не так резко и грубо, как хотелось бы, выпалил Кацуки. Столкновение с несколькими парами глаз, которые смотрели на него, как на добычу, привело к тому, что на его чистой коже начал выступать холодный пот. «Отлично», — Кацуки вполне мог оставить на потом все свои подозрения, и для начала прописать каждому идиоту по взрыву в лицо, но внезапно на периферии его видения мелькнуло что-то серое. Это оказалось длинное полотенце, которое в ту же секунду закрыло тело Кацуки от обзора. Последний машинально прижал махровое полотно к груди и непонимающе воззрился на альфу, который возник перед ним. — Они не в себе. — произнёс Шото, глядя в ответ на Кацуки с каким-то странным выражением. — Чего… — непонимающе пробормотал тот, но альфа больше не обращал на него внимания и как будто не слушал. — Вам лучше и правда пойти умыться, — холодно произнёс Шото, дополняя фразу предупреждением, которое проступило в его феромоне. — Эй, какого хрена? — прорычал Бакуго, переводя взгляд с одного на других, — Что значить «не в себе»? Однако на него опять-таки никто не обратил внимание, что почти довело Кацуки до кипения. Он уже собирался сорваться хотя бы на грязные ругательства, как вдруг его внимание привлёк к себе Эйджиро, который с необъяснимой враждебностью ответил Шото: — Почему бы тебе не пойти первым? «Это ещё что за тон?» — пронеслось в голове Бакуго, пока он таращился то на друга, то на прочих альф, у которых выражения на лицах отнюдь не стали проще. Ответ Тодороки стал понятен без слов, когда он спокойно взял свои мыльные принадлежности и вскоре вошёл в душевую комнату, не закрывая за собой дверь. Одноклассники не сразу последовали за ним, некоторые продолжали сверлить взглядом Кацуки, но против них в свою очередь выступил Киришима. — Чего застыли? Идёте или нет? Таким образом, спустя несколько минут агрессивных пререканий и молчаливой возни, все альфы кроме одного скрылись в стенах душевой. Бакуго мерил негодующим взглядом последнего оставшегося придурка перед ним, продолжая потными ладонями прижимать серое полотенце к своему телу. — Хочешь что-то сказать? — Говори! — процедил он, уже задолбавшись находиться в этой странной конфронтации. — Ничего, — ответил Изуку, опустив глаза, — тебе лучше поскорее одеться, Каччан. С этими словами он развернулся и ушёл в душевую комнату, оставив одноклассника наедине с роем из гадких и жестоких мыслей.

***

Когда Шото вернулся в раздевалку, Кацуки уже и след простыл, только серое полотенце, сложённое на скамейке в аккуратный квадрат, оставило напоминание о нём. Тодороки привычно заглушил трепет сердца и спрятал махровое полотно в спортивную сумку, предпочитая воспользоваться причудой, чтобы высушить тело. Никто не обратил внимания на его действия, так как одноклассники с тех самых пор, как собрались в душевой, пребывали в напряжённом молчании, пока староста не взял на себя смелость его нарушить. — Кхм, послушайте, — начал он, — с Бакуго некрасиво получилось. Нам нужно как-то объясниться перед ним. У кого-нибудь есть идеи, как это лучше сделать? — О, к нему лучше в ближайшее время не подходить, — промямлил Денки, обменявшими с Эйджиро взволнованным взглядом. — Наоборот, нужно разобраться с этим как можно скорей, — настоял Иида, — иначе, я боюсь, что он надумает себе лишнего. — И как ему, по-твоему объяснить, — возразил всё тот же Денки, — если мы сами не поняли, что это было, чёрт возьми? — Феромоны течки, — отрезал староста, — вот, что это было. Бакуго не может их чувствовать, вот и не провёл связи с этой… кхм, реакцией. — Ага, с реакцией на его голое тело, — хмыкнул Каминари, заставив почти каждого присутствующего поёжиться. — Э-э, давайте не будем об этом, — замялся Тенья, — подробности не обязательны. — Для Бакуго обязательны, он до каждого слова докопается, вот увидите. — Феромоны течки и их длительное воздействие всё объясняют. — ещё раз повторил староста, — Сами подумайте, разве до этого кто-нибудь рассматривал его как… кхм, ну вы поняли. После его слов опять наступило молчание. Все понимали к чему клонил Иида, но не решались что-то сказать. С одной стороны, длительное воздействие феромонов было для них отличным оправданием, но с другой, каждый понимал, что после тренировки они все почти полностью успели прийти в себя, следовательно их реакция на парня-бету, одним лишь влиянием феромонов не объяснялась. Но о том, что ещё могло спровоцировать их, они не могли признаться даже самим себе. — Ладно, мы с Денки попробуем поговорить с ним, — вызвался Эйджиро, — но объясниться за всех у нас вряд ли получится. — Да, нужно придумать что-то ещё, — вздохнул староста. Остальные были с ним полностью согласны.