Адмирал живёт полгода

Пятница. Утро Кацуки началось с приятного потягивания и сладкого зевка. Не взирая на то, что прошлый день принёс ему много неприятностей, сейчас он чувствовал, что способен начать жизнь с чистого листа. По крайней мере, он надеялся, что никакая сука не подпортит ему настроение. Неторопливо привстав с постели, парень ещё раз потянулся, немного размял шею, плечевой пояс, сделал пару ленивых наклонов туда-сюда, и только после этого застелил постель, захватил коробку с принадлежностями для личной гигиены и как есть — в спальной одежде, направился в ванную комнату. Спустя некоторое время он вернулся свежим и окончательно проснувшимся. На спинке стула его ждали спортивные штаны и футболка, которые он носил по общежитию. Именно в этот комплект Кацуки переоделся, оставляя вещи для сна под подушкой, а затем взял телефон и направился к лифту. По пути он размышлял, что бы такого приготовить на завтрак. Его живот чуть ли не урчал от голода, учитывая, каким скудным был вчерашний ужин, поэтому сейчас Кацуки мечтал о чём-то плотном и питательном, но в то же время о чём-то нестандартном. Развить эти мысли ему так и не удалось, так как на полпути к гостиной он ещё в коридоре расслышал звуки возни из кухни, а вскоре почувствовал приятный запах отварного риса и чего-то сдобно-мясного. В это было трудно поверить, но кто-то встал раньше него и уже во всю хозяйничал на кухне. Впрочем, оказавшись в гостиной, Кацуки не сильно удивился, заметив широкую спину Сато, который крутился возле столешницы и что-то лепил из теста. Не сказать, что Бакуго сильно расстроился, но его немного удручало нынешнее положение дел. Кушать и так очень хотелось, а от запаха еды, приготовленной альфой, ещё больше разыгрался аппетит. Но если учесть, что сам Кацуки даже не придумал, какие блюда приготовить, до завтрака он вынужден был терпеть как минимум пол часа. А помимо этого ещё приходилось делить кухню с кем-то другим, что ему не очень-то нравилось. Ну ладно. Ждать возможности что-то приготовить и поесть в комфортной обстановке было бессмысленно, поэтому Бакуго прошёл на кухню, мыча что-то нечленораздельное в ответ на приветствие Сато. Далее он открыл холодильник и беглым взглядом изучил содержимое, в надежде на то, что к нему придёт кулинарное вдохновение при виде продуктов. Надежды не оправдались, зато пока он сверлил взглядом полку с овощами его ушей достигло робкое предложение Рикидо: — Кх-м, ты можешь позавтракать с нами, если хочешь. Я приготовил несколько вещей из китайской кухни. Бакуго невольно опешил и так и застыл с открытым настежь холодильником. — С нами? — нашёлся с ответом он, не торопясь принимать заманчивое предложение вот так сразу. — Со мной, Яойорозу и Джиро, — пояснил Сато, и добавил: — они скоро спустятся. Ну, компания была не самая ужасная, однако Бакуго по-прежнему не спешил согласиться, возвращая взгляд обратно на полки холодильника и потому не замечая, как нервно и немного жалко ссутулился альфа. Тем временем Кацуки перебирал в уме всё, что мог приготовить на себя и Мину с Сэро. Кормить Денки с Эйджиро не входило в его планы — пускай ублюдки сами попробуют о себе позаботиться. Однако судя по тому, как долго ему не приходило на ум подходящего решения, он и его друзья сами рисковали остаться ни с чем, точнее, ни с чем приемлемым. Но вдруг, нюх Кацуки снова был атакован приятным ароматом, от которого у него чуть слюнки не потекли. Он тайком перевёл взгляд на столешницу и заметил идеальные китайские пельмешки, которые Сато только что достал из пароварки. Помимо этого Кацуки приметил небольшую банку с маринованными овощами, половину из которых альфа красиво разложил по трём тарелочкам и посыпал кунжутом. Неожиданно для самого Бакуго, у него вырвался вопрос: — Когда ты успел их замариновать? — Вчера вечером, кх-м, — обмолвился Сато, и неловко предложил: — хочешь попробовать? — Нет, спасибо, — отказался Кацуки, предпочитая вернуться к своим «баранам», вместо того, чтобы отвлекаться на всякие мелочи. Впрочем, то, что он увидел, не было такой уж мелочью, по той причине, что эти ингредиенты и блюда вдохновили его тоже приготовить что-нибудь из китайской кухни. Вот только что именно, Кацуки опять не мог придумать. В отличие от Сато он не подготовился заранее, да и подходящих специй у него не было. «Сегодня же схожу в продуктовый, — про себя проворчал Бакуго, — и в лавку специй, чёрт возьми». А тем временем в гостиной появились Момо с Кьёкой, оповещая о своём прибытии дружными пожеланиями «Доброго утра». На лице Сато, которое несколькими минутами ранее потеряло всякие краски, возникло выражение облегчения. Он быстро ответил приветствием и пригласил девушек устроиться за столом, так как завтрак был уже готов. — О, мы поможем с сервировкой, — радостно вызвалась Момо, и воодушевлённо заметила: — как же здорово пахнет. Что касается Джиро, то она по одному выражению лица Рикидо поняла, что тому не удалось соблазнить местного ежа принять участие в их совместном приёме пищи, поэтому лично подошла к последнему и прямо пригласила: — Пошли есть с нами. Бакуго приподнял брови уже с подозрением. Какого чёрта его так хотели накормить? — Я сам в состоянии о себе позаботиться, — непреклонно отрезал он. — Пошли. — ещё непреклоннее произнесла Кьёка и даже потянула несговорчивого одноклассника за рукав футболки. Тот уже был склонен дать более жестокий отпор, как вдруг к уговорам присоединилась Яойорозу и путём совместных усилий двум подружкам удалось усадить Кацуки за общий стол. Ломаться дальше было бессмысленно, но сохранять недовольный вид Бакуго никто не запрещал. А он был очень недоволен, несмотря на то, что перед ним были красиво расставлены чаша с жидкой рисовой кашей, тарелочка с овощами и два общих блюда: одно с пельмешками, а другое с паровыми булочками. Всё это как будто специально было приготовлено для него, ведь не просто так ему выделили место, по расположению к которому общие блюда находились ближе всего. Догадливый Кацуки быстро понял, что к чему. Этаким хитрым способом Сато намеревался выразить извинения перед ним, а Момо с Джиро просто-напрасто ему помогли. Таким образом, Бакуго пришлось оставить попытки отказаться от халявной еды и принять извинения альфы, ведь иначе, он повёл бы себя не с лучшей стороны. Рисовая каша была пресной на вкус, но вместе с маринованными овощами в кунжутном масле получалось хорошее сочетание. К тому же овощи оказались острыми и уксус в них почти не чувствовался, что очень пришлось по вкусу Кацуки. Однако хвалить Сато он не собирался, пусть тому и удалось ему угодить. Бакуго предпочёл просто молча есть, что на его немом языке означало — извинения приняты, а на счёт того поймёт это альфа или нет, он не переживал, ведь Момо с Джиро соображали лучше и могли более доходчиво всё ему объяснить. Короче, если и было что-то о чём переживал Кацуки сейчас, так это о том, что Мина с Сэро останутся без еды. Не то чтобы они не были в состоянии сами позаботиться о себе, но Бакуго прекрасно знал, что вместо нормального завтрака, максимум, чем эти двое способны себя обеспечить — это подгоревший тост с полусырой яичницей. Вся его компания предпочитала перебиваться вредной гадостью по утрам, а ведь завтрак был одним из главных приёмов пищи и залогом нормального функционирования мозга на первой половине занятий. Что ж, не удивительно, что до того, как он начал готовить на всю компанию, эти идиоты появлялись на первых занятиях без необходимого запаса энергии, а во время обеда прям-таки налетали на еду из столовой академии. Нет. У Кацуки не болела душа за друзей. То есть, он не признался бы в этом даже находясь на прицеле базуки, предпочитая списывать всё на своё отрицательное отношение к переменам в жизненном укладе. Тем не менее, он достал телефон из кармана и написал в общий чат их компании, что сегодня им придётся самим обеспечить себе пропитание. Таким образом, он хотя бы предупредил их, чтобы они не залёживались в постелях, а торопились хотя бы что-то успеть пожевать. — Сато-сан напечёт ещё много пельменей и булочек, так что на твоих друзей тоже хватит, — как бы между прочим заметила Момо, используя тот самый нежный голосок, от которого у Кацуки чуть не крошились зубы. Ох уже эта хвостатая пройдоха, всюду свой нос не упустит засунуть и даже в чужой телефон заглянуть не постесняется. — Лучше бы Токоями оставил поклевать, — процедил Кацуки, бросив взгляд на Рикидо. Тот немного стушевался и слабо кивнул. Было очевидно, что этот рослый альфа вёл себя виновато, словно большая грустная собака, нашкодившая по воле внутренних бесов. Кацуки даже стало его немного жаль.

***

Да, возможно, утром, во время завтрака, Бакуго ещё мог согрешить на мысль, что день его после этого не задастся, однако он очень сильно ошибался. Этот день был лучшим, потому что во-первых, он отлично поспал, во-вторых, прекрасно позавтракал, пусть и за чужой счёт, но самое важное было в-третьих: его никто не трогал весь чёртов день. После того, что произошло в четверг, все альфы в классе сторонились его и предпочитали лишний раз не заводить с ним разговор. Никто больше не сверлил его взглядом, никакая сука не отвлекала его от учёбы, а в обеденный перерыв он отметил, что Сэро с Миной не налетали на еду, как две голодные и переполошённые курицы, за что Кацуки был весьма признателен Сато и отчасти завидовал ему, потому что тесто в его пельменях получилось идеально тонким, чего он сам был не уверен, что способен добиться. Последним уроком на сегодня был английский язык, в конце которого Кацуки получил свою законную высокую отметку по домашнему заданию, но не остался полностью довольным, так как Тодороки получил точно такую же отметку, при том, что его смехотворное сочинение совсем не соответствовало заданной теме. Иногда Бакуго даже казалось, что Мик плохо проверяет их работы, впрочем, скорей всего, тот сделал скидку на исключительные знания Шото или не хотел портить тому успеваемость. После занятий Кацуки вернулся в свою комнату, но не спешил расслабляться. Ещё за завтраком он принял решение сходить по магазинам, но вместо того, чтобы не терять время и мигом собраться в путь, он почему-то медлил. Когда-то давно ему не составляло труда пойти по магазинам в одиночестве, но с тех пор, как весь их класс начал проживать в общежитии, он приучился ходить за продуктами с кем-то, ведь все они так или иначе делились едой. Изначально он написал сообщение Сэро, но тот ответил, что они всей компанией решили заказать на ужин пиццу и что он, конечно, может присоединиться, если хочет. «Они решили, — с раздражением фыркнул Кацуки, — а чем завтра будете кормиться, не решили?» Эта ситуация немного взбесила его, во-первых потому, что друзья опять выбрали вредную гадость, вместо нормальной пищи, во-вторых, они действительно жили одним днём, не заботясь о том, что будет завтра, и в-третьих, его немного задело отношение друга, который выражался так, будто не учитывал его состояние. До них всех как будто не доходило, что Кацуки нужно время, перед тем как он снова сможет проводить вечера со всей компанией. Он считал, что Мина с Сэро должны как-то понять и поддержать его, впрочем, чего это он? Никакая поддержка ему не нужна. С этими мыслями Кацуки начал быстро вымещать злобу на сенсорных кнопках, долбя по ним так, что до самого дальнего угла комнаты долетало. Ни к кому я не хочу присоединяться, — изначально напечатал он, но вместо того, чтобы отправить всё как есть, с ненавистью стёр набранную строчку до последнего иероглифа. И чего это он так разозлился? В конце концов, Кацуки знал своих друзей, как облупленных. Они были отходчивыми и простодушными, любили проводить время вместе за поеданием фаст-фуда. А может, они обиделись из-за того, что он сегодня не приготовил им завтрак? Полчище противоречивых мыслей пронеслось в голове Кацуки, прежде чем он снова словил приступ ярости и с сопением напечатал новое сообщение, которое в итоге и отправил.

────────────────────────── Жрите свою пиццу сами. 14:54 ──────────────────────────

***

Шото вернулся в комнату и как всегда позволил себе ослабить контроль над феромонами. Волны ароматов морозной свежести и тлеющих углей постепенно начали окутывать пространство вокруг него, впитываясь в тканевую обивку мебели, подушки для сидения и безупречный половой настил. Сегодняшний день оставил в душе только приятные впечатления, поэтому сейчас феромон Тодороки нёс в себе чувство радостной безмятежности. Сегодня все одноклассники оставили Кацуки в покое, даже его друзья предпочли лишний раз не подходить и не заговаривать с ним. По этой причине на всех занятиях и переменах, Бакуго оставался свободным и спокойным, подобно бесшумной бабочке, которая сидела на цветке, сложив свои бархатные крыльца. Теперь на него никто не осмеливался положить глаз и даже сам Шото позволял себе делать это лишь украдкой. Погода на дворе стояла ясная и тёплая, поэтому Кацуки сидел в одной рубашке, повесив форменный пиджак на спинку стула. Тонкая белая ткань не была прозрачной, но всё же не скрывала красоту его фигуры. В обычные дни Кацуки часто сутулился или наоборот вызывающе разваливался на стуле, но сегодня, как будто ничто его не раздражало и не провоцировало, поэтому он большую часть времени сидел с прямой осанкой и даже как-то грациозно вёл конспект. Иногда он наклонял голову, чтобы внимательнее ознакомиться с заданиями из учебника или более скрупулёзно расписать ответ в конспекте, и тогда его гладкая кожа шеи обнажалась из-под белого воротника, а её верхнюю часть едва-едва скрывал светло-медовый ёжик волос на затылке. Шото мечтал однажды зарыться носом в эти непослушные прядки и коснуться губами этой бархатной кожи. Он так погряз в мечтаниях, что не заметил, как прошло более десяти минут, а ведь он даже учебную сумку не разгрузил и выбраться из формы не удосужился. Покачав головой, Тодороки принялся за рутинные дела, впрочем форму решил снять перед ежедневным душем, всё равно собирался постирать её на выходных. Он достал из шкафа полотенце, чистую одежду, собрал необходимые мыльные принадлежности в пластиковую корзинку, затем провёл рукой по щеке и добавил ко всему прочему бритву и гель для бритья. Неизвестно как долго Шото находился в общей душевой этажа, но когда он возвращался назад, то увидел Бакуго, который наматывал круги рядом с дверью в его комнату. Причём выглядел он не совсем повседневно; вся его одежда представляла собой тёмную гамму цветов: поверх тёмно-серой футболки была накинута чёрная рубашка с длинными рукавами, которые Кацуки подкатал до локтей. Левый край рубашки был заправлен в свободные чёрные бриджи, правый по-видимому оставили висеть как есть, то ли ради асимметрии, то ли потому, что Кацуки всегда предпочитал беспорядок во внешнем виде. А в качестве обуви он выбрал чёрные кеды, из которых торчали его голые лодыжки. Не отдавая себе отчёт, Шото замедлился, разглядывая одноклассника со стороны, однако тот быстро заметил его и, с лёгким обвинением в голосе, произнёс: — Так ты в душе пропадал, тц. — Да, — хрипло ответил Шото и, слегка прочистив горло, добавил: — ты меня зачем-то искал? — Никого я не искал, — съязвил Кацуки, — просто спросить хотел, тебе что-то надо в продуктовом? — О, секунду, — запнулся Шото. На самом деле ему нужно было гораздо больше времени, чтобы прийти в себя. Бакуго сам привёл себя к его двери, да к тому же намекнул, что идёт за покупками. Таким шансом было грех не воспользоваться, поэтому альфа быстро нашёлся с ответом: — Мне нужно много чего, — и он даже не лгал, просто собирался сходить за покупками в другой день, но какая разница, сегодня или завтра. Нет. Всё-таки разница была, ведь сегодня ему представился шанс пройтись с Кацуки, поэтому Шото с надеждой добавил: — Если не возражаешь, я бы сходил с тобой, только мне нужно ещё пару минут, чтобы одеться. — Ладно, — равнодушно пожал плечами Бакуго, но, тем не менее, согласился слишком быстро, и поэтому в догонку зашипел: — пошевеливайся. — Да, — кивнул Шото, отворяя дверь и с короткой заминкой приглашая войти, чтобы Кацуки не стоял снаружи.

***

Оказавшись в комнате одноклассника, Бакуго почти по-хозяйски прошёл вглубь. Его немного смущали кеды, пускай он ещё ни разу не надевал их на улицу, просто развязывать шнурки и снимать их, чтобы через несколько минут опять надевать, ему было лень. Оказавшись возле рабочего столика, он с сопением плюхнулся на подушку для сидения, скинул рюкзак с плеча, а потом и откинулся на спину, вальяжно разлёгшись на упругом настиле и тут же зажмурившись от солнечных лучей, которые прямее всего били из окна именно в то место, где оказалась его голова. Какое-то время он терпел яркий свет, который «щекотал» его веки и ресницы, но потом не выдержал и повернул голову в другую сторону. Теперь солнце ему не мешало и Кацуки мог приоткрыть глаза. В тот же миг он увидел Тодороки, который уже стоял напротив шкафа, демонстрируя свои длинные ноги, и снимая с себя домашнюю футболку. Дневное солнце высвечивало идеальные рельефы его фигуры. С каким-то необъяснимым чувством, Кацуки следил, за краем футболки, который мягко скользил по натянутым изгибам косых мышц и красивого пресса, быстро достигая крепкой груди и, наконец, обнажая сплетение плечевого пояса. С какого-то хрена, Бакуго почувствовал, что у него потеплели щёки, да и в целом стало как-то жарко. Видимо, солнце окончательно припекло, поэтому он заворочался на татами, отодвигаясь подальше от того места, на которое падало больше всего света.

***

Оставшись в одних боксёрах, Шото с секунду задумался, что ему надеть, но в итоге решил не заморачиваться, чтобы не заставлять Бакуго ещё дольше ждать. Он взял с полки первые попавшиеся джинсы, быстро натянул их на ноги и застегнул, затем снял с вешалки светло-голубую рубашку с длинным рукавом и надел, не собираясь заправлять её за пояс. Он мельком оглянулся, чтобы посмотреть, как там Бакуго, и тут же замер. Его пальцы задрожали, выпуская пуговицу, которая долей секунды назад была почти вдета в петельку. Кацуки лежал с подогнутыми ногами у него на полу и явно млел на солнышке. Волосы, подобные густым колючкам, светились и переливались ярким золотом, а тёмно-серая футболка совершенно не скрывала, мерных «вздыманий» его подчёркнуто упругой груди. Этот вид внушил Тодороки чувство, как будто его обволакивает нежностью, и пробудил желание немедленно приблизиться и обласкать пышущее сокровенной сладостью лицо Кацуки. Внезапно стало так душно, а сердце уже зашлось мощными ударами в груди. Как же Тодороки был благодарен стечению обстоятельств, при котором ему не нужно было сдерживать феромон. Запах огненного жара, тесно переплетённого с северным холодом, захватил комнату, подобно урагану. Маленькая вечность прошла, прежде чем Шото вспомнил, как дышать и нашёл в себе силы оторвать взгляд. Его пальцы отказывались слушаться, поэтому на застёгивание рубашки ушла минута, вместо нескольких секунд. Ещё немного времени ему потребовалось, чтобы собрать необходимые вещи в дорогу и только после этого он снова обернулся и осторожно произнёс: — Я готов.

***

Выбравшись за пределы академии, они около пяти минут простояли на остановке в ожидании автобуса, потому что Бакуго не устраивали магазинчики, до которых можно было дойти пешком. Оказавшись в автобусе, они какое-то время ехали, не зная суеты и тесноты, однако на очередной остановке в салон набилась целая толпа школьников, оттеснившая их к заднему окну транспортного средства. По своему обыкновению Бакуго недовольно цыкнул, но с другой стороны, чего ему ещё было ожидать от временного промежутка, в течение которого большинство школьников и студентов как раз освобождались от занятий и покидали свои учреждения. Таким образом, Кацуки пришлось смириться с тем, что он стоял почти вплотную к Тодороки, а тут ещё на проезжей части что-то произошло, отчего водитель автобуса резко притормозил. Разумеется, мало кто в салоне этого ожидал, поэтому цепная реакция последовала незамедлительно. Сам бы Кацуки легко устоял, если бы кто-то сзади не врезался ему в спину и тем самым не впечатал в Тодороки, который предусмотрительно ухватился за поручень и придержал его за предплечье. — Чёрт, — выругался Бакуго, восстанавливая равновесие и потирая нос, который больше всего пострадал, от столкновения с ключицей альфы. — Сильно ушибся? — поинтересовался тот, с беспокойством вглядываясь в красное, то ли от гнева, то ли от смущения лицо Кацуки. Последнему захотелось просто поднять ладонь и оттолкнуть от себя не совсем навязчивого, но уже достаточно бесящего Тодороки, а лучше дать ему в нос, чтобы тот на самом себе ощутил, сильный был ушиб или нет. Однако Кацуки даже ничего сказать не успел, не то что поднять руку, потому что в этот момент мужчина с суровыми чертами лица, который всё это время стоял рядом с ними, обратился к Шото: — Sumimasen ga…Там есть свободное место, — и с этими словами, небрежно указал на сидение, которое имел в виду. — Простите? — переспросил последний, не поняв, что незнакомец имел в виду. — Свободное место, — чуть громче повторил тот, недовольно втянув, но быстро расслабив уголки рта. — Да, я заметил, — кивнул Шото, не зная, что незнакомец хочет, чтобы он сделал с этой информацией. А тот как вздёрнул брови, в душе поражаясь вопиющему невежеству, которое продемонстрировал ему этот с виду достойный молодой человек. — Так предложите вашему партнёру присесть, — как можно сдержаннее разъяснил он, но вслед за этим пробормотал себе под нос: — что за молодёжь пошла, научились бы сначала ухаживать, перед тем, как отношения строить. А вот тут уже не выдержал Бакуго, который всё прекрасно слышал, но до последних слов незнакомца считал, что тот с первого взгляда обнаружил у Тодороки социальную инвалидность и посчитал, что ему лучше присесть. Поняв, что на самом деле имел в виду мужчина, Кацуки набрал в грудь по-больше воздуха, держа в голове команду сохранять спокойствие, и, не жалея ни капли внутреннего яда на каждое слово, произнёс: — Sumimasen ga… Где вы видите его партнёра? Я, во-первых, бета. А во-вторых, иди сам присядь, старый хрыч. Незнакомый господин так и застыл с приоткрытым ртом. Он был настолько возмущён, что ему даже хотелось рассмеяться. Господин, конечно, понимал, что не молод, но не настолько же, чтобы называть его «хрычом»! И потом, ему даже мысли в голову не закралось, что эти двое молодых людей являются просто знакомыми или друзьями. Он сразу понял по поведению и феромонам альфы, что тот испытывает к своему дерзкому спутнику сильные романтические чувства. Редкий феромон молодого человека со странным цветом волос окутывал блондина волнующей нежностью и заботой. Что ещё можно было подумать, глядя на них со стороны, кроме того, что эти двое — самая настоящая пара?! — Извините, мой друг не очень вежлив, — тем временем подал голос Шото, — но с вашей стороны тоже не очень вежливо давать рекомендации, не разобравшись в ситуации. Незнакомец предпочёл ничего не отвечать, только презрительно хмыкнул и отвернулся. «Друг? — Да как же!», — ворчал он про себя, признавая, что ошибся лишь в одном — похоже, дерзкий блондин действительно являлся бетой, что отчасти заставило мужчину ещё раз скосить взгляд на молодого альфу и слегка проникнуться к нему сочувствием. «Это ж надо так влюбиться в бету, ну и молодёжь пошла» — мысленно покачал головой господин. А тем временем Кацуки уже скрипел зубами, едва сдерживая агрессию. — Мы — не друзья! — процедил он, обращаясь к Тодороки — и нечего извиняться за меня, я очень вежливо ему ответил. — Друзья, — твёрдо сказал Шото, — и нет, совсем не вежливо. Так они и продолжили препираться всю дорогу, пока автобус не достиг нужной остановки.

***

Выбравшись из душного салона, Кацуки с жадностью вздохнул. После этой поездки ему захотелось втянуть ноздрями весь свежий воздух в округе, а потом пойти и хоть взорвать что-нибудь, хоть задницу кому-то надрать. Как же он был зол сейчас. — Всё в порядке? — Шото стоял рядом и ждал, пока любимый одноклассник придёт в себя, но так и не дождался. — Я что, настолько похож на омегу?! — заорал Бакуго, да так громко, что даже прохожие оглянулись, а две мелкие птички, которые что-то клевали возле лавочки неподалёку, быстро сорвались с места и улетели куда-то далеко. — Вот ты мне скажи, ты же альфа, так что должен в этом понимать! — столь же громко потребовал Кацуки. — М-м… — заполнил неловкую паузу Шото, понятия не имея, что должен сказать. Он хоть и понял, что незнакомец принял Кацуки за его партнёра, что не могло мысленно не обрадовать, но в то же время, совершенно не провёл связи между партнёром и омегой. Да, конечно, в их обществе считались традиционными связи между людьми с противоположными полами, но разве это хоть как-то запрещало однополые отношения или ущемляло однополые пары? Короче, Тодороки показалось, что незнакомый господин определил их с Кацуки как партнёров только по той причине, что они стояли слишком близко друг к другу, а ещё потому, что он сам не скрывал свои чувства, отпустив контроль над феромоном. Но он и подумать не мог, что этот господин принял Кацуки за омегу. — Ай! Не бери в голову, — отмахнулся последний, заметив, каким сложным стало выражение лица одноклассника. Он и забыл, что Шото был необычным альфой. Его совершенно не интересовали отношения, что подтверждали нередкие ситуации, когда он избегал даже самых безобидных контактов с омегами. В отличие от большинства альф, Тодороки никогда не делился своими вещами с желающими, а таких, как было известно Кацуки, имелось предостаточно. Многие омеги из академии мечтали добиться внимания Тодороки. К середине первого курса бедняге почти проходу не давали, но к счастью, со временем, они поняли, что Шото не то что связи с омегами не интересуют, но он в принципе не хочет поддерживать распространённые ритуалы между вторичнополыми, и перестали слишком настойчиво к нему клеиться. — Действительно, — проворчать себе под нос Кацуки, — нашёл, кого спросить… — Может, мы лучше поговорим внутри? — осторожно предложил Шото, не отводя немного взволнованный взгляд от одноклассника, но на периферии зрения всё же замечая, как на них косятся случайные прохожие. — Не о чем тут говорить, — угрюмо пробормотал Кацуки, — пошли.