Хочу - халву ем, хочу - пряники!

— Вот гад! Ведь договаривались же без этого эмодзи-зоопарка! Чёртов Тарн… Когда уже начнет со мной считаться?       Тайп, конечно, злится. Или делает вид, что злится. Так, для порядка. Для профилактики.       Неделя после той перевернувшей его жизнь пятницы. Тайп помнит, вернее, как раз-таки не особо помнит, как летел тогда в общежитие, совсем не желая, чтобы Тарн отпускал его руку. Снисходительный взгляд Но, — спасибо чуваку, что не стал приставать со своим «вот видишь, Тайп, я же говорил тебе, сам влюбишься, — поймёшь; его пылающие щеки, которые он несколько минут тёр холодными от воды руками, и «спокойной ночи, Тайп, уже скучаю», от которого ночью было совсем не спокойно.       Но об одном Тайп все же попросил Тарна: никаких сердечек, кошечек, солнышек, цветочков и прочей херомантики в переписке. Иначе «сам знаешь, где окажется мой кроссовок». И Тарн стойко держался вплоть до вечера пятницы. Держался. И не удержался, добавив в конце «поскорее хочу тебя увидеть» скромную пару связанных между собой розовых сердечек. — Что там ещё, Тайп? Чего ты раскричался? — поинтересовался Текно, только что принявший душ. Он, как и Тайп, через час должен был увидеться со своим альфой. — Да блин! Я просил его не присылать мне всякой херни, — здесь Тайп, наблюдая за прихорашивающимся Текно, не может удержаться от сарказма, — ну, в вашем с Чампом случае, проявления «высоких отношений». — Эй! — Текно запускает в него круглым спонжем. — Сейчас договоришься.       Тайп ловко уворачивается, поддразнивая вовсе не обижающегося на него омегу: — Ты уже намекнул Чампу, что тебя можно поцеловать после месяца держания за ручку? Или мне, как лучшему другу, вмешаться?       Текно лишь укоризненно качает головой: — Тайп, без обид, но лучше уж так, как у нас с Чампом… Всё же, ты не считаешь, что вы с Тарном поторопились переходить черту?       Тайп хмурится и прикладывает телефон к груди: — Не знаю я… Всё так спонтанно получилось… Ты же в курсе, как сложно себя контролировать в эти дни, — от досады Тайп хлопает ладонью по кровати. — Ну почему нам досталась эта дурацкая физиология?! Родился бы я бетой, и всё, никаких регул, никаких пускающих на меня слюни альф поблизости… Чёрт! — Тайп, — Текно подсаживается к нему, — родись ты другим, никогда бы не испытал счастья стать папой в будущем. Думаешь, твой Тарн, — если, конечно, у него серьезные намерения, — не захочет детей? — Да я-то откуда знаю, какие у него намерения… — Но ведь ты влюблен?       Тайп зажмуривается и, краснея, быстро-быстро кивает. — И, судя по всему, это взаимно, — улыбается Текно: он рад за друга, хотя и не в абсолютном восторге от его пары. — Хотелось бы, — шепчет Тайп. — Вот и радуйся, что ты омега… Тайп? — А? — Прости за вопрос, но вы хотя бы… предохранялись?       Текно!       Тайпу хочется лягнуть своего любопытного друга. — Да не знаю я… Наверное, да. Блин… Текно. Вот только не начинай, — Тайп уже видит, как округлились не слишком крупные глаза Но. — Тайп, а если ты… Ой. — Чё «ой-то»? В порядке всё. Он успел… вытащить.       Глаза Текно сейчас маятником качаются влево-вправо. — Чего вытащить? Куда? — У Чампа спроси. Ой, блин, Но! Не тупи и не делай вид, что не понял. Всё, успокойся. Я в порядке.       Слышится тревожный вздох. Тайп предпочитает не реагировать. Он и сам, в тайне и от Но и от Тарна, немного побаивается последствий того вечера. Постоянно прислушивается к своим ощущениям, хотя и понимает: в случае чего, это проявится не сразу.       А если… Да нет же! Не могло со мной такого произойти. Всё обошлось. — Надеюсь, что это так и есть. Или, если что, Тарн окажется честным альфой. — Какое ещё «если что»?! Что ты несёшь! — А то! — взвизгивает Текно. — Я не хочу, чтобы моего друга постигла участь нашего соседа по дому. Его соблазнил такой вот «Тарн», а затем бросил, напоследок плюнув омеге в лицо своим «не знаю, от кого ты себе живот нагулял». И всё. В итоге бедняге пришлось идти замуж за какого-то шестидесятилетнего альфу, который из милости согласился приютить его, когда того выгнали из дома. — Шестидесятилетнего? Ого… А разве женихи такие бывают? — Тайп убирает отросшую челку со лба. — Бывают-бывают. И такие бывают. Когда деваться от своего позора некуда. — Если ты на меня намекаешь… — Да не намекаю я, Тайп! Я беспокоюсь за тебя, когда уже поймёшь?       Тайп смягчает взгляд и кладет руку на плечо Текно: — Не надо, Но. Со мной правда все будет в порядке. А Тарн не такая уж и сволочь, каким его многие считают… Может, это просто видимость у него такая. А в душе он очень хороший. — Тебе виднее, — Текно со вздохом возвращается к зеркалу.

***

— Соскучился так…       Тайп едва успевает показаться, как его сжимают в объятиях. — Чего «соскучился-то»?.. Днем виделись. — Ну и что. Мне тебя всегда не хватает.       Это правда. Всю неделю Тарн встречает его после занятий. Обнимает и целует при всех, не обращая внимания на «хватит меня облизывать, Тарн!»; затем несмотря на «мне не тяжело, Тарн», берут его сумку и провожают до общежития, по дороге покупая омеге мороженое или напиток. Или все сразу. — Тарн, — Тайп выбирается из рук альфы, — что опять за сердечки? Договаривались же. — Ну, я не удержался, — Тарн примирительно целует его в нос, — ты же мой милый ёжик. — Ты опять! — Что? Ладно, все, никаких больше сердечек, обещаю, — Тарн складывает ладони, — но называть тебя ёжиком ты мне не запретишь, — не дожидаясь новой дозы возмущения от Тайпа, Тарн целует омегу, нежно проводя рукой по волосам. — Покатаемся?       От удовольствия прокатиться на мотике Тайп, конечно, отказаться не может. Он даже как-то обмолвился Тарну, чтобы тот поучил его самого управлять moto guzzi, но Тарн только покачал головой «прости, но это небезопасно, на мотик — плевать, но если с тобой что-то случится — сойду с ума, так что нет, Тайп, нет». Тайп подулся пару дней, но затем решил, что, в конце концов, ему повезло, есть хотя бы возможность сесть на этот мотоцикл, чего лишены другие омеги, пусть и не весьма жаждущие подобных развлечений.       А ещё у него есть Тарн. И как же сладко сейчас держаться за него, обняв руками за талию и прислонившись щекой к его крепкой надёжной спине. И нестись, нестись, нестись вдаль. И слышать, как гулко бьётся его сердце. — Мм… Знакомое место, — улыбается Тайп, снимая с головы шлем. — Ты не против, если здесь посидим? Так захотелось побыть с тобой в нашем месте… Вдалеке от города и всей этой пыльной суеты.       Ласково улыбаясь, Тайп кивает: — Не против. — Я взял два пледа, если прохладно станет — укроешься. Еда и напитки тоже в багажнике. — Хорошо.       Плед не требуется. Тайп уютно устраивается, прислонившись спиной к груди Тарна, руки которого то гладят ему плечи, то ласково проводят по животу и груди, то кончиками пальцев щекочут мочки аккуратных ушек. — Я так счастлив, что ты со мной… Я никогда в жизни такого не чувствовал, — кончик носа альфы тонет в волосах Тайпа, а кроткая улыбка скользит по нежным губам омеги. — Тарн… — Что, мой ёжик?       Тайп морщится. Но самому так хочется ответить: я тоже счастлив, Тарн, счастлив. Но вместо этого он спрашивает: — Но… Ты ведь не привык к такому, верно? — К какому «такому»? — Ну… — Ну что, Тайп, говори, как есть. Что тебя тревожит? — Не привык, чтобы с одним омегой… встречаться. У тебя же их вон сколько было… Да? — Если отвечу «нет», не поверишь?       Тайп пожимает плечами. — Эх ты, ёжик мой… — Тарн крепче обнимает его, целуя в висок. — Много что было не так в моей жизни. До тебя. Но я чувствую, что ты — «моё». Понимаешь? Совсем «мое». И я в жизни тебя никому не отдам, Тайп. — Хоть я и не совсем «нормальный» омега? — В каком смысле? — Да будто не понимаешь! Не люблю эти сопли романтические, часто ругаюсь и… могу руки распустить. — Или ноги, — посмеивается Тарн. — Вот. Или ноги. Нахрен тебе сдался такой… С такими заскоками. — А вот нужен ты мне и все тут. Хоть тресни. Со всеми этими, как ты говоришь, заскоками. Один ты. И никто другой.       Тайпа так вдруг самого накрывает вся эта «херомантика», что в порыве чувств он разворачивается в объятиях Тарна и прохладной щекой льнет к его груди: — Ты только не обмани меня, Тарн. Не обмани. Иначе я на всю жизнь перестану верить всем вокруг. — Ну что ты, мал… Тайп, — Тарн сам одергивает себя. — Да я жизни без тебя не представляю. Пару часов тебя не вижу и всё, сам не свой. Из рук все валится, постоянно на время смотрю, и все думаю, думаю, думаю о тебе.       Я тоже, Тарн, я тоже…       Тарн потихоньку начинает укачивать его в объятиях, шепча: — Ты в воскресенье свободен? — Да… А что? — Хочу с родителями тебя познакомить. — Ой…       Тайп отнимает лицо от его груди: — А не рано?.. Мы всего неделю встречаемся, Тарн. — А чего тянуть? Пусть знают, что у меня есть пара. Да и ты, может, меньше переживать станешь, что я «негодяем» окажусь.       Тайп дразнится, но тревожно качает головой: — Тарн… А вдруг я им не понравлюсь? — Да уж конечно, — Тарн нежно треплет его за румяные щёчки. — Папа, когда тебя увидит, сразу расплачется от счастья, побежит всем своим друзьям-омегам хвастать, «какие у него красивые внуки будут». А отец только услышит, что ты мотокросс любишь, так вообще сразу зауважает. Так что — все отлично, будет. Особенно, если ты не станешь кипятиться, когда тебе зададут какой-нибудь вопрос. — Ладно. Понял, — хихикает Тайп. — Материться не буду. — Да уж постарайся.       Тайп вновь прижимается к нему щекой, чувствуя, как губы Тарна путаются в его волосах: — Эх… Чё-то все равно… Страшновато. — Не бойся, мой милый ёжик, — Тарн гладит его по спине. — Я с тобой. От любой беды тебя уберегу.       Слова сейчас такие лишние. В этот вечер Тайпу кажется, что под конец он не чувствует губ.       В субботу, когда он, краснея и заикаясь, просит Текно «сходить с ним купить что-нибудь приличное на смотрины», Тайп и не подозревает, что его уже ждут в холле общежития. — Тайп?       Какой-то незнакомый омега. Висячая серьга в ухе. Короткие вьющиеся волосы. Лицо, вроде бы, миловидное, но взгляд очень напряженный, подозрительный. — Да, это я. А вы… — Меня зовут Лонг. Есть десять свободных минут?