Хочу - халву ем, хочу - пряники!

— Что-то случилось? Я не очень понимаю, мы не знакомы, но… — Я не займу у тебя много времени. Да, кстати, ничего, если мы на «ты»? — Без проблем, — Тайп пожимает плечами.       Он не совсем уверен, уместно ли сейчас приветствовать этого Лонга по всем «канонам», но на всякий случай делает wai и ещё раз называет себя. Лонг повторяет за ним, добавляя: — Отойдем? Разговор не для лишних ушей будет.       Тайп хмурится, но следует за омегой, который ведёт его в дальний угол холла, к ненавистному для него розовому дивану. — Ты присядь лучше.       Тайп хмыкает, немного посмеиваясь над «церемониальностью» момента.       Когда они оба оказываются на диване, Лонг начинает: — Я понимаю, ты очень удивлен моим появлением, не так ли? — Ну да, — Тайп слегка наклоняет голову. — И тем не менее, у меня есть очень важный разговор. Важный для тебя, в первую очередь. Мою ситуацию уже не поправишь, а вот тебя ещё можно спасти. — Спасти? — Тайп искренне недоумевает. — От чего это меня нужно спасать? Я ни в чем таком опасном не участвую. — Не от чего. От кого. — Да? — Тайп по инерции смеётся, совершено не понимая, о ком речь. — и от кого же? Я вроде ни с кем не конфликтую, да и вообще… — Тарн.       Тайп прикусывает язык. В прямом смысле слова. Морщится от острой боли и совсем не по-свойски начинает хлопать ресницами. — А что с ним… Что с Тарном? Я не очень понимаю. — Я постараюсь объяснить, — Лонг подсаживается ближе, но Тайп инстинктивно отодвигается. — Понимаю, ты им очарован. Так же, как и я когда-то. Но вот я, сейчас сижу перед тобой, омега без будущего. Без какой-либо малейшей надежды на счастье. И виноват в этом — Тарн Тара Киригун. У Тайпа сердце пропускает удар. Ладони кроются потом. — К-как это… Что он такого сделал? — Повторюсь. Так же, как и ты, я был очарован им. Ну конечно, такой мужественный красавец-альфа, при деньгах, машина, мотоцикл, красивые ухаживания, — здесь Лонг прищуривается на один глаз, словно бы прицеливаясь, чтобы поточнее нанести удар. — Пикники на закате, романтические прогулки… А потом, — здесь Лонг удручённо качает головой, — «не бойся, я буду осторожен» и ночь с ним. А утром: разбитое сердце и одиночество. А ещё через три недели мне пришлось избавиться от последствий той ночи, потому что, когда я сказал Тарну об этом… Знаешь, что я услышал в ответ?       Тайп так несвойственно для его румяного личика бледен сейчас. В голове бьёт набатом: нет, нет, нет, Тарн не может оказаться таким, нет… — Тарн сказал мне: делай со своим ублюдком, что хочешь, я к нему не имею отношения. От кого нагулял — с того и спрашивай. Тайпу чудится, будто всё, что он слышит, — это где-то там, за стеклом. Или он просто смотрит с Текно какую-то сопливую мелодраму о несчастной любви и… Нет. Так не бывает. Это не его Тарн. Лонг что-то путает. — Понимаешь? Он собственного ребенка, пусть так и не родившегося несчастного малютку, назвал ублюдком… отказался признавать его. А у меня… У меня родители очень строгие… Я без остановки проплакал почти три дня, но ничего не поделаешь… Пришлось избавиться от ребенка. И больше я не могу иметь детей. А виноват в этом — он. Тарн Тара Киригун.       Тайп кое-как сейчас пытается совладать с немеющим языком: — П-почему… Почему я должен верить тебе?.. Быть может, ты просто хочешь отомстить за то, что он выбрал меня… М? — Ох, Тайп, — Лонг сейчас делает такое обеспокоенное выражение лица — Ты думаешь, Тарн всерьез с тобой? Да он же спорил на тебя, глупый!       У Тайпа сердце сейчас пробьет грудную клетку: — Спорил… Это как?.. На живое существо спорил… Нет, ты все врешь! — Тайп соскакивает с дивана, — не мог Тарн так поступить со мной! — Сядь, Тайп, — Лонг так умоляюще смотрит, а Тайп просто от бессилия падает на этот проклятущий диван. — Мм… И на что… на что же он по-твоему спорил? — На мотоцикл. Поспорил с Пи Саном на его Харлей, что влюбишься ты в него и будешь бегать за ним, как собачонка. А ещё пройдет от силы неделя, как ляжешь с ним в постель… Или хочешь сказать, ничего не было? Разве у него не вышло? Ты не бегал за ним? Супчики с круассанами ему в общагу не носил, когда он больным прикинулся? Или вы не переспали, будучи неделю знакомы?       Тайп молчит. — Я понимаю, ты думаешь, что я все это говорю из мести… Но нет, Тайп. Мне просто жаль тебя. И я не хочу, чтобы этот обманщик продолжал ломать жизни наивным омегам. — Подожди… Даже если это правда… Зачем ему было продолжать со мной отношения? Он… Он даже с родителями меня хочет познакомить. — Ох, Тайп, да пойми ты уже: это у него такой способ развлечься! Я и ты — не первые и не последние его жертвы. Он пудрит омегам мозги красивыми свиданиями, притворяется по уши влюблённым, кого-то знакомит с родителями, с кем-то уже даже начинает готовиться к свадьбе… А затем резко обрывает отношения, причем делает это так, чтобы омега ещё и себя виноватым считал! А в твоём случае — просто изменились ставки. Ведь Пи Сан по-прежнему ездит на своем дорогом мотоцикле. Наверняка, Тарн планирует ударить побольнее. Ведь скорее всего, приз теперь стоит подороже. И разменная монета в этой их альфа-игре — ты, Тайп. Ты. — Ты все врешь! Врешь! Врешь! — Тайп, как умалишённый, мотает головой. Слезы едва удерживаются на изнанке век. — Мне незачем это делать. — Да?! А откуда тебе вообще знать про какой-то там спор?! — Это уже неважно, Тайп. Ты, если сомневаешься, спроси у Тарна. А лучше устрой им очную ставку с Пи Саном и другими альфа-приятелями. Ведь он каждый раз во все услышанье хвастал, как ты все больше и больше ведёшься на его подкаты. Слышал бы ты их смех, когда Тарн смаковал своим грязным языком каждую деталь… когда «наивный течный омега подставил ему свой зад» и что его «чуть не стошнило от кофейной вони», но он «терпел ради победы».       Тайп, все ещё мотая головой, закрывает уши. — Да, это обидно, Тайп, конечно обидно. Но лучше сейчас перестрадать. Дальше было бы еще больнее. Надеюсь, ты сделаешь правильные выводы и не позволишь Тарну вертеть собой. Пора прекратить потворствовать его жестоким развлечениям.       Лонг, кажется, уже уходит, а Тайп все сидит и сидит там, закрыв уши. — Тайп! Вот ты где! Я тебя обыскался! Идём?       Но… Это голос Но? — Тайп… Что случилось?..       Тайп открывает глаза: — Извини… Мне что-то нехорошо. Давай… Давай в другой раз… — Но у тебя же завт… — видя состояние друга, Текно замолкает.       До шести Тайп сидит в своей комнате, пока обеспокоенный и ничего не понимающий Но пытается вкусной едой и глупыми шутками хоть как-то растормошить Тайпа. Последний знает, что сегодня Тарн проводит время с друзьями: они так и договаривались, что вечер субботы проводят порознь. Но сейчас Тайп не выдерживает и, буркнув Но «выйду подышать», покидает общежитие.

***

— О, гляди-ка, Тарн. Кажется, твоя собачонка бежит за тобой. Наверное, по твоей сахарной косточке соскучился, — громко хохочет Пи Сан, подмигивая Тарну. И Тарн бы уж конечно не дал спуску Пи Сану за «собачонку», но, обернувшись, он замирает: на него во всю глядят потухшие, заплаканные глаза Тайпа. — Эй, что такое, Тайп? Кто обидел моего милого ёжика? — Тарн уже тянется, чтобы обнять своего омегу, но тот отшатывается от него, будто от прокаженного.       Сейчас Тайп смотрит то на Тарна, то на Пи Сана: — Это правда, что вы спорили на меня?       Оба альфы молчат. Но если взгляд Тарна выражает шок и болезненный страх, то взгляд старшего альфы полон потаённой радости. — Ну что молчите-то, а? Языки проглотили? Или перед наивным омегой зассали оба?! — у Тайпа губы дрожат, но он продолжает. — Так вот, — он кивает Пи Сану, — Тарн выиграл, отдай ему свой Харлей.       Пи Сан пожимает плечами и, вытащив из кармана фирменный брелок с ключом, протягивает его Тарну, который продолжает таращится на трясущегося Тайпа: — Что смотришь?! Выиграл же. Давай. Забирай.       Тайп напоследок мотает головой: — Эх, ты! — Тайп!..       Тарн пытается схватить его за локоть, но тот уже сверкает пятками, покидая бар. — Тайп!       Тарн догоняет его на улице, но Тайп вырывается: — Ненавижу тебя! Мерзкий, лживый мудак! Никогда больше не приближайся ко мне! — Тайп, — Тарн пытается остановить омегу, но тот дёргается и начинает истошно кричать, зовя на помощь. Тарн понимает, как именно эта сцена выглядит со стороны, так что приходится отпустить. — Хорошо, хорошо, Тайп… Поговорим, когда успокоишься… Но дай мне все тебе объяснить! — Хрен тебе! Скотина! — Тайп показывает ему средний палец, — если попробуешь приблизиться ко мне — я накатаю на тебя заяву в полицию, что ты меня преследуешь и пытался изнасиловать, ясно тебе?! Тогда поглядим, на каких досках почёта ты будешь висеть! — Тайп… — Всё. Это всё, Тарн. Навсегда всё.       Дождь не льет. Роняет на головы чёрное небо. Ветреное. Безбрежное. В иступлённом хаосе ледяных звёзд.