Хочу - халву ем, хочу - пряники!

— Папочка… А вы что, в лошадку играете?       Когда Тайп просил Тарна, — в который раз, — «нормально закрыть дверь в спальню», — это означало «повернуть ручку так, чтобы нельзя было открыть снаружи». Тайп прекрасно знает своих неугомонных пятилеток, которым и в час ночи, — особенно Джоуи, — может приспичить что-нибудь спросить у родителей. Вот и сейчас, оглушенные собственными взаимными вздохами, стонами и «жёстче, это не значит быстрее, Тарн!», слишком увлеченные процессом, они не замечают, как на пороге спальни возникает с любопытством поглядывающий на них сыночек-омега, весьма удивленный тем, что взрослые отец и папа, «кажется, играют в лошадку», но почему-то «совсем голенькие». — Блядь!.. — шипит Тайп, впопыхах зажимая рот рукой: негласное правило их семьи — никогда не выражаться при детях.       Но ситуация из ряда вон. А придурошный Тарн, вместо того, чтобы предпринять что-то путное, только ржёт над ухом. — Слезь с меня и прикрой нас, идиот! — сквозь зубы цедит Тайп, не зная, куда деться от взгляда все ещё приклеившегося к порогу Джоуи.       До Тарна наконец-то доходит, так что освободив от себя Тайпа, он быстро переворачивает обоих на спину, попутно прикрывая одеялом. — Ты чего не спишь, малыш? — добрым голосом обращается он к сыну. — Это всё Лео! Я не виноват. — А что случилось? Что вы не поделили? — стараясь не смотреть ребенку в лицо, тихо спрашивает Тайп. — Да ничего, папочка, — маленькие ножки проворно топают к родительской кровати, — просто Лео сказал, что…       Тайп видит, что малыш неизбежно вот-вот запрыгнет к ним. А они все ещё нагишом под одеялом. — Джоуи, стой! — Тайп выставляет вперёд руку. — Давай вот что сделаем: ты возвращайся к себе, а отец, — Тайп сердито зыркает на Тарна, — через пару минут придет к вам. Хорошо?       Сначала Джоуи только хлопает глазками, затем сует кончик указательного пальца между пухлых губок и кивает, произнося сквозь смех: — Вы хотите закончить игру, да?       Масштаб боли, которую испытал прыснувший смехом альфа оттого, как его лягнул под одеялом омега, может оценить только сам Тарн. Когда малыш уходит, Тайп сердито ворчит: — Одевайся и иди к ним. И только попробуй начать просвещать их про пестики с тычинками. — Ну уж у меня хватит ума понять, что им ещё рано, — все ещё посмеиваясь, отвечает Тарн, натягивая футболку и шорты на так и не остывшую после занятия любовью кожу. — Не знаю — не знаю. Это же Тарн Киригун, — язвит Тайп. — И да: из детского сада сегодня забираешь их ты. Я не собираюсь краснеть под косыми взглядами родителей других детей. — А что такое? — То есть, ты уверен, что Джоуи утерпит и не поведает своим друзьям, как его папа с отцом играли «в лошадку» посреди ночи? — Ты преувеличиваешь. — Ты плохо знаешь детей, Тарн.       Не желая больше препираться, Тарн тянется за поцелуем, но Тайп ловко увертывается, кидая в мужа подушку: — Ну ёжик мой, чего опять-то началось? — Ничего, — бурчит Тайп, — иди к детям.       Иногда Тайп задумывается о том, как могла бы начаться их семейная жизнь, если бы дети не появились до брака. Да и началась бы она? Но даже если так, каково было бы жить только вдвоем, зная, что можно заниматься любовью хоть сутки напролет, не сдерживая криков, не опасаясь, что в любую минуту их поймает за делом как минимум одна пара красивых глазок? Не жалеет ли Тарн о том, что «не нагулялся»? Не жалеет ли Тайп, что сам себе «не оставил выбора». Но когда эти ручки с двух сторон слёту обнимают его после дневной разлуки, когда пара сильных рук крепко прижимает к груди, целуя в шею и шепча «так соскучился», Тайп твердо знает: он ни о чём не жалеет. И Тарн тоже. Рядом с Тайпом — самые любимые. Ради них он готов на всё. И даже чуточку больше.       Но сегодня, конечно, они дали маху. Тайп уверен: Джоуи просто так не успокоится.       «В лошадку играете». Чёрт. Тарн — тупица! Так сложно было меня послушать? Всё приходится контролировать самому.       Когда Тарн возвращается от детей, Тайп полудремлет, лёжа на боку. — Чего им там не спалось? — сонно бормочет он, улыбаясь, когда рука Тарна обнимает его, ближе притягивая к груди. — Из-за мультика разругались. У них там совершенно разные взгляды на персонажей. — Мгм… — Тайп? — Мм. — А мы ведь, — хитрая улыбка Тарна скользит поцелуем по шее Тайпа, — и правда не закончили, — альфа легонько прикусывает ключицу, — играть «в лошадку». М? Как насчёт горячего продолжения? — Иди нахер, Киригун, — Тайп резко отодвигается и наглухо закрывается одеялом.       Тарн хихикает, все равно двигаясь ближе к любимому вспыльчивому ёжику: — С тех пор, как ты носишь мою фамилию, это перестало звучать дерзко.       В ответ Тайп лишь что-то мычит под одеялом, а ещё через пятнадцать минут в спальне слышно только милое сопение Тайпа и тихий храп Тарна.

✰♡✰

      К приятному удивлению Тайпа за остаток рабочей недели Джоуи ни разу не вспомнил про «увиденное», и Тайп также не заметил никаких подозрительных переглядок между ним и Лео. Омега даже мысленно расслабился. Но дверь в их с Тарном комнату отныне каждый вечер проверяет сам.       Утро субботы. Тайп с особенным удовольствием готовит завтрак выходного дня для своих любимых. Накануне Тарн припозднился: сдавали только что построенный объект, так что «пусть поспит». Дети тоже ещё нежатся в своих кроватках, поэтому, покончив с готовкой, Тайп наливает себе свежесваренный кофе и, усевшись за барную стойку, с умиротворением в сердце оглядывает уютную светлую кухню, а затем останавливается на итальянском окне, за которым простирается их красивый сад. Тот самый дом с фотографии, которую когда-то, вместе с милым пузатым ёжиком, прислал ему Тарн. Тайп за многое благодарен мужу и родителям — с той и другой стороны. Он сумел получить диплом; не без поддержки открыл небольшое кафе, так что, в отличие от многих омег в их мире, ему не нужно ждать милости от мужа, без кошелька которого он и банку Спрайта не может купить. Переведя взгляд на стопку с блинчиками, Тайп вдруг начинает сомневаться, что их хватит на всю семью. Допив кофе, он решает развести ещё немного теста. Только-только насыпает муку, как слышит: — Доброе утро, мой милый ёжик, — поцелуй в шею чуть ниже линии волос, за которым следует такой же нежный поцелуй в плечо, и после трёх с половиной лет совместной жизни заставляют Тайпа крыться мурашками. — Как вкусно пахнет.       Тайп жмурится от удовольствия, но для порядка ворчит: — Чего так рано встал? Только мне мешать сейчас будешь.       На самом деле, у Тайпа пальцы на ногах подгибаются, когда правой рукой Тарн забирается под футболку и принимается гладить любимый, чуть округлившийся животик, поднимаясь все выше и выше, скользя губами по щеке и виску, всё крепче прижимаясь сзади. — Тарн, ну серьезно? До ночи подождать никак? — Ммм… — Т-тарн! — Тайпу приятны прикосновения мужа, но он рискует так и не допечь свои панкейки, а дети — ни минута-позже — тоже окажутся здесь. — Не сейчас. Я серьёзно, Тарн. Или ты хочешь, чтобы Джоуи застукал нас за ещё одной игрой?       По таинственной улыбке Тарна Тайп заключает, что тот что-то задумал. — Не понял? И что это за улыбочка? — Ну… — Тарн? — Понимаешь… — Нет, Тарн, не понимаю. Прекрати мямлить. — Просто мне нравится, когда… когда есть опасность, что нас кто-то может случайно увидеть. — Чего?! — Тайп так фыркает, что мука разлетается по воздуху и часть её оседает на лице омеги. — Совсем что ли того? Вот значит, что тебя заводит?! — Не кричи, — Тарн прикусывает нежную мочку уха, — что такого-то? Или мы не можем обсуждать друг с другом интимные вопросы?       Вообще-то, Тайп не против, когда Тарн бывает «в настроении». Но… — Только не говори, что специально тогда не закрыл нашу дверь. — Почему сразу «специально»? — выпячивает губу Тарн, не переставая гладить Тайпа, от чего тот в запале перехватывает его руку. — Нет, подожди. Мы должны всё обсудить. Ещё раз спрашиваю: ты это сделал намеренно?       Тарн разворачивает любимого к себе лицом и так заискивающе смотрит: — Это была случайность. — Я по твоей идиотской улыбке вижу, какая это была случайность. Извращенец хренов! Собственных детей не постыдился! — Тайп, — Тарн удерживает пытающегося вырваться омегу, — ну с детьми, положим, я перегнул палку. Согласен. Больше такого не повторится. Обещаю. — Ещё бы! — Тайп агрессивно прищуривается, двигая челюстью. — Иначе я твою палку перегну, понял? — Тайп, я не хотел, чтобы они увидели нас, просто сама мысль про эту опасность… Короче, наверное, это сложно объяснить, — Тарн виновато ластится виском к плечу омеги: — Я так люблю вас троих… Всегда-всегда скучаю. — Дай мне закончить с нашим завтраком.       Тарн замечает на прилавке взбитые сливки, зачерпывает немного на кончик пальца и соблазнительно облизывает его губами. — Вообще похер, — с каменным лицом реагирует Тайп, разворачиваясь обратно к миске. — Ну и ладно, — притворяясь обиженным, Тарн покидает кухню. Свою помощь он даже не рискует предлагать. Знает наперёд: к чему-чему, а к плите Тайп его ни за что не подпустит.       Блинчики идут «на ура», Лео и Джоуи ещё те сладкоежки, а Тарн, строя из себя обиженного, только что-то изредка отвечает детям, когда тех интересует очередное «почему». На самом деле, Тайп и Тарн рады, что ребята такие любопытные. Во всяком случае, их пытливый ум, в особенности у Джоуи, всегда можно чем-то занять. — А почему мы никогда не ездим кататься на лошадках? Вам же с папой тоже хочется, раз вы даже по ночам играете, правда?       У обоих взрослых кусочки недожёванных блинов падают изо ртов. Первым находится Тарн, не преминув подразнить мужа: — А и правда, — подмигивает он побледневшему Тайпу, — почему? — затем с улыбкой смотрит на двойняшек: — Предлагаю сегодня же это исправить. Все равно мы ещё ничего не планировали на эту субботу, верно?       Тайп молчит, но во взгляде читается: я тебе ещё покажу, Киригун.

✰♡✰

— Папа, а вы не будете кататься с нами? — Лео тянет за руку Тайпа. — Мы на вас хотим посмотреть. Не волнуйся за нас, малыш, — отвечает за мужа Тарн.       Пока дети в сопровождении инструкторов осваивают новое для них занятие, Тарн улучает момент шепнуть Тайпу на ухо: — А меня моя жаркая лошадка покатает сегодня ночью? — У тебя и раньше с юмором не очень было, а сейчас что-то совсем беда. — Мм. Даже не обидно, — Тарн дарит быстрый поцелуй в любимое плечо. — Хватит, Тарн. Дай мне на детей посмотреть, раз тебе неинтересно. — Ты неисправим.       Получив массу впечатлений за день, двойняшки на удивление быстро уснули.       Как и Тарн.       Который демонстративно закрыл «как надо» дверь в присутствии Тайпа, несколько раз подёргал за ручку и с пожеланием «доброй ночи» отвернулся на бок и уже через пять минут захрапел. Тайп пожевал губы, хмыкнул и, выключив ночник со своей стороны кровати, так и улёгся с тяжёлой от размышлений головой.       Утром детей отвозят к родителям Тарна, а их отец с папой отправляются в торговый центр. Надо прикупить кое-что для дома, а также зайти в магазины одежды. На Лео с Джоуи она просто горит, но и для себя хочется пару обновочек. — Эй, Тарн, — Тайп манит альфу к себе, высунувшись из-за шторки в примерочной, — иди сюда! — Зачем? — Надо, — упрямо твердит омега, — поможешь. — Мм, что? Молния на нашем милом животике не застёгивается? — ехидничает альфа. — Сейчас дошутишься. Я кого-нибудь другого позову.       Тарн передразнивает мужа, уже шагая к нему в примерочную и плотно задергивая за собой штору: он не собирается делить восхищённые взгляды на своего полуобнаженного мужа с кем-либо ещё. — Ну? С чем ты здесь без меня не справляешься?       Тайп, раздетый до пояса, цепляется за край футболки Тарна и скользит ладонями по груди: — Мне кажется, или мы в не совсем равном положении? — Мм… Тайп? — Тарн прикусывает губу. — Ты хочешь сказать, что мы… — Хочу, Тарн, — Тайп кончиками указательных пальцев зажимает твердеющие соски, — тебя хочу. — Здесь?! — давясь вдохом, сдавленно произносит альфа. — Нет, блядь. Сейчас в центр торгового зала выйдем. Не тупи, Тарн.       Тайп читает по глазам мужа: он определенно в настроении. В соседнюю кабинку заходят для примерки, а Тарн будто с ручника срывается: подцепив со спины футболку, стягивает ее и бросает на выступ перед зеркалом. А затем, прижавшись губами ко рту омеги, попутно расправляется с пуговицей и молнией на его джинсах, которые вместе с нижним бельем летят вниз. Тарн губами скользит по любимому телу, ладони разминают его. И наконец он позволяет себе просто утонуть в ощущении Тайпа, чувствуя, как его теплые бедра двигаются по обе стороны от него, мышцы его задницы сжимаются и изгибаются под его руками; он вдыхает мягкий чистый запах его паха; горячая, твердая длина его члена сквозь губы скользит в горло и выходит из него; Тарн слышит задыхающиеся и стонущие звуки, которые Тайп издает над ним. Член омеги ударяется о заднюю часть горла Тарна, и с каждым толчком чувство наполненности ошеломляет, но так, что он лишь жаждет большего. Потому что Тайп в нем, и вокруг него, и везде для него прямо сейчас, и это именно то, чего он хотел в ту минуту, когда увидел его в этой кабинке.       Тарн приходит в себя, когда бедра Тайпа дрожат, и он выдыхает: — Тарн.       Альфа открывает глаза, чтобы посмотреть на отчаянное выражение лица Тайпа, он улыбается глазами, так как все ещё держит во рту член омеги, и умудряется почти незаметно кивнуть. Затем он пропускает его по всей длине, и Тайп принимается ловить воздух ртом и кончает, наполняя язык Тарна соленой вязкостью, а горло жаром, когда выплёскивается ему в рот. Такое ощущение, что Тарн тонет в Тайпе, и всё глотает и глотает, наслаждаясь этим чувством.       В конце концов, Тарн замирает, прислушиваясь к звукам в соседней примерочной. Там явно все ещё кто-то есть… Хм, догадались? Он поднимается и притягивает голову Тайпа так, чтобы она покоилась на сгибе его плеча. Сейчас Тайп мягкий, теплый и податливый, все еще тяжело дышащий и позволяющий Тарну перемещать себя, как тряпичную куклу. Альфа крепко прижимает омегу к себе, целует его в голову и вдыхает его родной запах. Секс с Тайпом, особенно спонтанный, одна из его самых любимых вещей в мире, и он наслаждается каждой такой возможностью, которая выпадает им. А когда Тайп вот так вот, ненавязчиво и совершено неожиданно готов реализовать его фантазии, — это непередаваемое ощущение. Его собственный член все еще тверд как камень и болит, но это не такая уж большая плата за то, что он прижимает к себе удовлетворённого его ртом мужа.       Тайп поднимает голову, чтобы легонько поцеловать его в губы, и бормочет «спасибо»; его взгляд с тяжелыми веками наполнен мягкостью… Боже, как же Тарн любит этого омегу каждой частичкой своего существа. И, да, он чертовски слаб, когда дело доходит до близости с ним, но ему все равно. Он проводит одной рукой по влажным от пота локонам Тайпа, а другой рисует маленькие круги чуть ниже линии талии; пока дыхание Тайпа успокаивается, он сильнее прижимается бедром к члену Тарна. — Мне надо помочь тебя, — Тайп уже собирается опуститься вниз, но Тарн удерживает его. — Нет, малыш… Хочу видеть тебя, хочу целовать тебя.       Тайп понимающе, но мило улыбается ему и закатывает глаза: — Чёрт побери, — шепчет он, выпуская член Тарна наружу, — временами ты такой болван. — Зато этот болван только твой и ничей больше. И его член тоже, как и все, что из него выйдет.       Тайп пристально смотрит на него, на его лице видна приятная смесь удивления, недоверия и веселья. — Это самое грубое, что ты мне говорил за всю нашу совместную жизнь, — смеётся Тайп, явно забавляясь их щепетильным положением. — Наверное, я недостаточно старался, — ухмыляется Тарн, уже чувствуя пальцы Тайпа на своем достоинстве.       Честно говоря, рассмешить Тайпа — это другая его любимая вещь в отношениях.       Когда веселье омеги стихает, он крепче обхватывает рукой член Тарна. Такое уверенное прикосновение руки Тайпа к нему, теплой, твердой и знакомой, вызывает в альфе раскаленное добела чувство облегчения. Когда Тарн склоняется к мужу, чтобы медленно поцеловать его, Тайп закрывает глаза, целует в ответ, и альфа просто ловит себя на новых ощущениях. Вкусы и запахи Тайпа, сейчас и несколько минут тому назад, смешиваются у него во рту, кожа Тайпа прижата к его коже, теплая и лоснящаяся, а рука Тайпа мягкая и грубая одновременно, интенсивно работает вокруг его члена, двигаясь так, как нравится Тарну. Он отстраняется от поцелуя и открывает глаза, чтобы увидеть, как Тайп пристально наблюдает за ним, в его взгляде столько любви, что Тарн чувствует, как по телу пробегает дрожь совершенно другого рода.       Вот.       Вот почему он хотел, чтобы Тайп был на уровне его глаз. Как бы сильно он ни обожал минет, этот способ сексуального удовлетворения всегда казался ему более интимным. Чувствовать, как Тайп прижимается к нему, смотреть в теплые глаза и ощущать себя совершенно незащищенным и уязвимым, когда рука мужа так настойчиво доводит его до исступления.       Пожалуй, Тарн теряет эту мысль в следующую секунду, когда Тайп нажимает большим пальцем на щель на кончике его члена, выкручивает запястье, и Тарн чувствует, как он вот-вот улетит. — Тайп, — Тарн задыхается, и омега улыбается ему, так искренне и мило.       В тот же миг все тело Тарна напрягается, а затем он изливается в руку Тайпа. Он просто парит, чувствуя себя обессиленным и совершено бескостным, когда его сердцебиение потихоньку замедляется. — Иди сюда, — Тарн, насколько может крепко, обнимает Тайпа. — Я тысячу раз говорил тебе это и готов повторить, — чуть сипло шепчет альфа: — Ты самое невероятное, перевернувшее с ног на голову мою жизнь, всем моим сердцем любимое существо, Тайп. — Ммм… — Эх, ты… — Тарн целует мужа в лоб, попутно сдувая с него капельки пота и пальцами убирая прилипшие волоски.       Тайп не щедр на ласковые слова и признания. Даже дети чаще слышат их от Тарна. Но и Тарн, и двойняшки, и сам Тайп знают: он любого порвёт за свою семью и собственной жизни ради них не пожалеет.       Оба сейчас так обмякли в тепле друг друга, но раздающийся за шторкой недвусмысленный кашель консультанта выводит их из этого транса. — Ты ведь не против, если мы, кроме покупки джинсов, заглянем в отдел нижнего белья?       Тайп, сдавленно хихикая, кивает.       Детей они забирают уже под вечер. Малыши так наигрались со своими дедушками, что глазки начали слипаться сразу после ужина.       Уже будучи в постели, Тайп перекидывает ногу через обнаженное бедро Тарна. Альфа знает: с того самого раза в пустынном заливе это любимая поза Тайпа. Горячий шёпот стелется по шее Тарна: — Так что там насчёт «жаркой лошадки»?