Хочу - халву ем, хочу - пряники!

— Тебе нужно отдохнуть. — Знаю. Но если сейчас не закончу, завтра утром потону в ворохе чертежей. А мне бы хотелось успеть обнять моих любимых перед работой, — нежная улыбка скользит по губам альфы, — и кое-кого… не только обнять. — Тарн…       Пять с половиной лет вместе. Тайп знает, что живёт все эти годы своей жизнью. И другой он не желает. — Что, мой ёжик?       На часах горит 22:22, и не то чтобы Тарн не уделял внимание мужу в спальне, но несмотря на молодость обоих, Тайп стал замечать, что последнее время альфа как-то «наспех», как некую «повинность» выполняет свой супружеский долг и, устало поцеловав своего омегу, желает доброй ночи и тут же засыпает, похрапывая Тайпу в плечо.       Тайп пытался не бить тревогу раньше времени. Но сегодня не выдержал и робко поинтересовался: — Может, у тебя что-то болит и надо к врачу?..       На это Тарн, чуть покраснев, прижимает к груди своего ёжика, успокаивая: — На работе аврал, сам же знаешь, проект за проектом сдаём, устаю, не обижайся.       Тайпу так совестно.       И правда домой иногда возвращается как загнанная лошадь, а я с сексом лезу… идиот.       Спрятав лицо на груди любимого, он заверяет его: — Я и не обижаюсь, просто за тебя беспокоюсь. — Не о чем беспокоиться, малыш. Со мной все в порядке. Вот с дамбой покончим, и мы с тобой отправимся в отпуск. Куда ткнут мои милые пальчики на карте, — здесь Тарн приникает губами к острым омежьим костяшкам, — туда и полетим. Идёт? — Тарн… Ты ведь не разлюбил меня?       Тарн прицокивает языком и неодобрительно качает головой: — А вот это уже обидно, Тайп. — Прости, — Тайп кусает губы, сильнее прижимаясь к мужу, — иногда такие мысли дурацкие в голову лезут…       Тарн ласково приглаживает чуть жестковатую макушку: — Нечего им там делать. Мыслям этим. — Тарн, но давай ты просто ляжешь сегодня спать пораньше. Тебе правда надо отдохнуть. — Я уже отдохнул, — Тарн быстро целует омегу в кончик носа, чуть поддевая его своим, — тебя обнял — и сразу полон сил. — Врун, — Тайп надувает губы и утыкается лбом в плечо альфы, — давай хоть массаж сделаю? Расслабишься… На большее ты сегодня вряд ли способен.       Совсем ненарочно, но Тайп уже на уровне инстинктов знает, как воздействовать на «бездействие» Тарна. — Что-что? — Тарн собирает бумаги в папку, закрывает макбук и откладывает это всё на тумбочку, — так что ты там про «неспособен» заикнулся?       Тайп и вздохнуть не успевает, как оказывается опрокинутым на одеяло, а его красивое личико, шею и ключицы уже покрывают волнующие поцелуи. — Тарн…

✰♡✰

      Сегодня пятница, и Тайп, забрав детей из школы, — их двойняшки теперь первоклассники, — отвозит ребят к родителям Тарна, а сам возвращается в свое кафе. Время летит, не делая остановок, и вот-вот наступит декабрь, а значит им пора продумать новогоднее меню. И всё же, решив порадовать своего трудоголика-мужа вкусным ужином, Тайп уходит чуть раньше, чтобы успеть заехать в супермаркет. Как назло очереди километровые, и к возвращению альфы он едва ли успеет нарезать овощи для салата, не говоря уже про лазанью. Тайп знает, что муж — большой поклонник европейской кухни, и каждый раз старается порадовать его каким-нибудь любимым блюдом.       Тайп вынимает пакеты из багажника, достает ключи из кармана и, подняв голову, застывает на месте: его Тарн выходит из припаркованной чуть поодаль машины, — чужой машины! за лобовым стеклом которой несложно разглядеть смазливые омежьи черты. Затем автомобиль разворачивается и уезжает.       У Тайпа всё валится из рук, кажется, даже бьётся какая-то банка с соусом, но Тайпу плевать. На всех парах он несётся к своему мужу: — Это, блядь, как понимать?!       Тарн растерянно облизывает нижнюю губу, бегая взглядом по лицу разгневанного омеги: — Тайп, не кричи. Было бы из-за чего. — Было бы из-за чего?! — Тайп едва удерживает себя, чтобы не хлопнуть Тарна по плечу со всей силы. — У тебя десять секунд объяснить мне, какого хера ты возвращаешься домой не на своей машине, да ещё и в такой компании. Вот значит, кто тебя изматывает, что ты к вечеру с ног валишься?! Действительно, нахуя свой муж, если есть с кем… — Замолчи, — Тарн строго одёргивает его. — Давай зайдём в дом, и я все тебе объясню. Поймёшь, что сам себя накрутил на пустом месте. — Конечно. Как же.       Тарн молча вздыхает, а затем направляется к входной двери. — Итак?       Едва ли они переступают порог прихожей, Тайп перегораживает Тарну путь. Альфа, пытаясь купировать нарастающее напряжение, предпринимает попытку обнять мужа, но тот уворачивается от его рук. — Ну серьезно, Тайп? Что ты там себе навыдумывал? — Ты объяснить хотел. Слушаю. — А что объяснять здесь? У меня сломались тормоза в машине, вызвал эвакуатор до автосервиса. До дома меня подвёз мой секретарь. Всё? Теперь я могу обнять моего ёжика и поцеловать его?       Тарн снова тянет к омеге руки, но тот небольно хлещет по ним: — Секретарь подвёз до дома? А у нас что, общественный транспорт с сегодняшнего дня перестал работать?! — Нет. Не перестал. Но он предложил подбросить, а я решил не лишать себя возможности побыстрее вернуться к моему любимому. — М. Ну конечно, — Тайп, скалясь, усмехается, — а скажи-ка мне, Тарн, с какого такого хера в строительной компании работает омега? — Секретарем. Не инженером. И да, скажу честно, он сын главного. Но раз уж меня назначили начальником отдела, по должности мне полагается секретарь. Босс попросил приглядеть за сыном. Сказал, что видит во мне надёжного и добросовестного альфу. К тому же, у меня есть муж и двое детей, быть может, — в отличие от тебя, — мой непосредственный начальник как раз-таки не подозревает во мне угрозы для своего сына-омеги. Так что, Тайп, прекрати, пожалуйста, эту сцену. Ты прекрасно знаешь: для меня существуете только ты и дети. И я ни за что на свете не лишу себя вас. — Именно поэтому ты попросил его припарковаться за километр от дома! Верно?! Но тебе, конечно же, нечего скрывать от меня. Ага, — Тайп сердито складывает на груди руки.       Тарн устало вытирает лоб ладонью: — Да потому что предугадал твою реакцию. Что всё истолкуешь на свой лад. — Я сейчас себя ощущаю, как внутри похабного анекдота про мужа, его секретаря и обманутого супруга. Вот только мне нихера не смешно, Тарн. — Прекрати, Тайп.       Но омега словно не слышит его: — Я ведь говорил тебе тогда: всегда знал, что ты сто раз исхреначишь мою жизнь. Так и произошло. Думаешь, мне хорошо, что я такие допросы тебе устраиваю? Думаешь, самому за себя не стыдно? Но что я могу, — Тайп слышит, что голос его теперь похож на щенячье поскуливание, — если я до смерти боюсь тебя потерять? И меньше всего хочу, чтобы из меня делали идиота.       Преодолевая не такое уж сильное сопротивление, Тарн всё-таки обнимает своего любимого бунтаря и крепко прижимает к груди, целуя в висок: — Да. Я помню, мой ёжик. Помню, как ты сказал мне это, добавив: «люблю тебя». А ещё помню и надеюсь, ты этого тоже не забыл, как сам сказал тебе: понятия не имею, как выдержу все твои психи и «Тарн-скотина», но вот парадокс: без тебя я тоже не выдержу, — ладонь Тарна начинает успокаивающе гладить омегу по спине. — Ничего не изменилось, любимый. Да, быть может, мой Тайп не такой покладистый, как другие омеги, быть может, мне частенько прилетает от него, так что я едва ли успеваю увернуться, но это мой Тайп. Мой уверенный в себе, умный, красивый, самый искренний и добрый Тайп на свете. И я безумно люблю его. И это — навсегда. — Тоже мне, — Тайп тихонько шмыгает носом, наконец сам обнимая мужа, — нашел доброго.       Тарн смеётся, утыкаясь носом в пухлую щёку: — Самый-самый. Даже если он иногда забывает об этом.       Тайп отнимает голову от его груди и пытливо заглядывает в глаза: — У вас правда ничего с ним нет? — Правда, — Тарн целует плюшевые губы, — и хватит уже об этом. Если честно, я сегодня не обедал, могу я рассчитывать на ужин?       Тайп краснеет, снова прильнув к груди альфы: — Я хотел тебе лазанью приготовить, но это долго… Чёрт! — Тайп отстраняется. — Что такое, ёжик мой? — Пакеты с продуктами так и остались на улице.       Тарн гладит Тайпа по голове: — Сейчас принесу. — Лазанья будет завтра. Сейчас по-быстрому что-нибудь соображу. — Хорошо, малыш.

✰♡✰

      С той нервирующей пятницы прошло три недели. Тайп, давший себе слово быть разумнее и не уподобляться глупым истеричным омегам, изо всех сил старался быть ему верным. Конечно, Тарн не стал меньше уставать, но Тайп не мог не заметить, как при каждом удобном случае, словно в первый год их совместной жизни, Тарн старался обнять или, тайком от детей, прижать мужа к стене, шепча на ушко волнующие милости.       Сегодня Тарн припозднился. Не на полчаса. И не на час.       В начале девятого Тайп не выдерживает и открывает избранные с тремя номерами: Тарна и двойняшек. — Тарн?       Сначала виснет тишина, а затем ему отвечают тонким голоском: — Здравствуйте. Это Пи Тайп, верно?       У Тайпа сердце бухает в колени: — С кем я говорю? — Меня зовут Кеут. Я секретарь Пи Тарна.       Тайп до онемения прикусывает нижнюю губу, только чтобы не разразиться нецензурной бранью: Джоуи и Лео играют неподалеку. — Вот как? И как же телефон моего мужа оказался в ваших руках? — Вы не волнуйтесь, пожалуйста. На объекте ЧП, произошел обвал укреплений на дамбе, вызвали главного инженера. Пи Тарн впопыхах оставил телефон в офисе. Я как раз собирался завезти его вам после работы. Но пришлось задержаться, у нас тут что-то вроде оперативного штаба по совместной со службами спасения ликвидации аварии. Как только освобожусь, сразу же к вам. — Не стоит, — холодно отвечает Тайп. — Я сейчас сам к вам приеду.       Тайп прерывает звонок, а у самого ком к горлу поступает.       Если только ты там с ним, если этот чёртов молокосос, улучив момент, бравирует передо мной тем, что может брать твой телефон и внаглую отвечать на звонки, я разъебу в пух и прах вас обоих! — Папа, а ты куда?       К наспех завязывающему шнурки Тайпу обращается встревоженный Джоуи. — Малыш, вы там поиграйте с Лео, я скоро вернусь. Дверь никому не открывать.       Джоуи кладет пальчик между пухлых губок, — эта детская привычка досталась ему от Тайпа, и, хмурясь, шепчет: — Что-то с отцом случилось?       Тайп делает вдох: тревожить детей у него просто нет права: — Всё хорошо, Джоуи, — он обнимает омегу, целуя малыша в щеку, — я скоро.       В здание, где располагается фирма Тарна, его пустили не сразу. Выяснилось, что требовался пропуск или личное распоряжение начальства.       Отчаявшийся Тайп уже собирался возвращаться домой с опущенным хвостом, как на ресепшн спустился тот самый омега-секретарь. Уладив вопрос с его пропуском, он пригласил Тайпа подняться наверх.       Оглядевшись и закономерно не обнаружив там Тарна, Тайп все равно решил пойти в атаку: — Итак. Где мой муж? — Пи Тайп. Я уже говорил вам: Пи Тарн на объекте, они решают вопрос по ликвидации аварии. Там все непросто к сожалению, есть пострадавшие. И Пи Тарн, — вы же знаете, какой он ответственный, — очень переживает, что обвал произошел из-за его ошибок при проектировании.       Умом Тайп понимает, что это более чем похоже на правду, но… — Где его телефон? — Вот, возьмите, — Тайпу протягивают гаджет мужа. — Вы так взволнованы, присядьте, пожалуйста. А я вам чай заварю. — Благодарю. Как-нибудь без чая. — Как скажете. Тогда, может быть стакан минеральной воды? Кофе не предлагаю, вы и так нервничаете, но если хотите… — И давно это у вас? — Простите?.. — Только честно. Раз уж мы разговариваем с глазу на глаз. Давайте всё проясним. Без реверансов. — Я вас что-то не понимаю. — Серьезно? Хорошо. Спрошу прямо: давно вы спите с моим мужем?       В ответ Тайп ожидает многого: взгляда в пол от стыда, — всё-таки перед ним омега; каких-то притянутых за уши оправданий «вы всё не так поняли» или «я не виноват, он сам приставать начал», но вместо всего этого омега улыбается и открывает галерею на своем телефоне, отдавая его в руки Тайпу: — Листайте.       Поначалу Тайп думает, что этот нахал решил не рассказать, а показать ему «всё, как есть.». Но когда Тайп видит пару первых фотографий, от стыда взгляд в пол хочется устремить самому. Ибо с экрана на него смотрит нежно обнимающаяся пара: этот самый омега и его альфа.       От него даже не пахнет Тарном… Как можно было спросить такую чушь!.. — Это ещё не всё, — омега протягивает к лицу Тайпа руку, на которой сияет обручальное кольцо. — Через месяц наша свадьба. И я почту за честь, если Пи Тарн и вы будете нашими гостями. — Я?.. — Да, и вы тоже. А знаете, почему? Я бесконечно уважаю Пи Тарна, но то, как он всегда с таким неподдельным счастьем в глазах говорит о своем муже, заставляет меня уважать вас, даже не зная лично. Для меня вы, Пи Тайп, настоящий пример для подражания. Омега, который вопреки всем навязанным обществом стереотипам, имеет свое дело, успевает справляться с домом и детьми. И мне остаётся лишь преклониться перед любовью такой силы, которую испытываете вы друг к другу, и надеяться, что и мы с моим Нумом также сможем противостоять всем невзгодам и быть рядом друг с другом, что бы ни стряслось.       С минуту Тайп тупо пялится в пол, а затем, рухнув на сзади стоящий стул, закрывает лицо руками: — Простите… Так стыдно… — Ничего страшного. Всё образуется. Вы поезжайте домой. Мне пока придется остаться здесь, но я вызову вам такси. Сейчас за руль вам точно не нужно. — Нет, я… я должен быть там… Как мне проехать к дамбе? — Пи Тайп, — омега качает головой, — там оцепление из-за обвала, работают спасательные службы, вас все равно не пустят. Поезжайте домой к детям. Не мне вам указывать, но сейчас правда будет лучше, если вы дождетесь Пи Тарна дома. — Пожалуйста, как мне проехать?       Младший омега не выдерживает этого умолящего взгляда: — Ну хорошо. Только я все равно вызову вам такси. Хотя бы поблизости высадят. За оцепление, как и предупредил его Кеут, Тайпа не пустили. А ещё он слышит про новый обвал… и новых пострадавших. В тот момент Тайп не помнит, как оказывается на земле, только в висках стучит «не дай мне тебя потерять, Тарн», «только не дай мне тебя потерять».       Тайп знает, что эгоистично и бессовестно не думает сейчас ни о детях, ни о том, как на него смотрят стоящие у оцепления альфы… Тайпу вообще всё равно. И скажи ему кто-нибудь ещё семь лет тому назад, что он так провалится в кого-то… он бы покрутил у виска пальцем. Но именно это и произошло: он безоговорочно, бескомпромиссно, безнадежно провалился в Тарна и в свою любовь к нему.       Делать нечего. Он садится обратно в такси и называет домашний адрес.       Надо хоть глаза вытереть и как-то… голос потвёрже сделать… Что я скажу детям?.. А если?..       Про «а если» Тайп не хочет развивать мысль. Он и сам не знает, как выдержит, если…       На глиняных ногах выбирается из такси, на ощупь выискивает ключи в потёмках, открывает дверь. В прихожей горит один светильник; не слышно детских голосов.       Уснули? Оно и к лучшему.       Тайп вот-вот, совсем как час тому назад, рухнет вниз. Но он не может позволить себе быть таким эгоистом. Дети не виноваты, что их папа такой ревнивый идиот, который, вместо того чтобы ценить каждый момент с Тарном, последние два месяца только и вынюхивал признаки нафантазированной измены.       Собравшись с духом, он тихими шагами идёт в детскую. Ещё на подходе к ней различает знакомый, бархатных нот, голос. Голос его мужа. — Тарн!..       Омега, боясь обмануться, закрывает рот ладонью и шагает за приоткрытую дверь. Там, обняв с обеих сторон полудремлющих детей, сидит Тарн и что-то тихонько напевает им. Тайпу не удается сдержать потоком хлынувших по щекам слёз. Он только вновь закрывает рот рукою, чтобы не напугать малышей. Видя своего плачущего мужа, Тарн укладывает ребят, целуя обоих в лоб, встаёт и идёт к выходу. Там молча берет Тайпа за руку, выводит его в коридорный сумрак и крепко прижимает к себе. — Где же ты был, а? Я звонил тебе с телефона Джоуи, ты трубку не брал. Знаешь, как мы волновались!       Тайп цепляется за плечи альфы, хныча в шею: — Только попробуй уйти раньше меня!.. — Тайп… — альфа гладит любимого по волосам, целуя в виски и ещё крепче заключая в объятия. — Ты хоть знаешь, что я пережил?.. Когда услышал про второй обвал… Наверное, я самый хреновый папа на свете, но в тот момент я не думал о детях, о том, как они здесь одни… Я думал только о том, что не переживу, если тебя не станет. — Ёжик мой, — Тарн целует любимые заплаканные глаза и щеки, тыкается в них кончиком носа и снова целует, — ты что, на дамбу поехал? — Угу… Только не сразу. Сначала был у тебя в офисе… Тарн, — омега отчаянно мотает головой, — я такой херни наговорил твоему секретарю… так стыдно… Он, конечно, все объяснил и вроде понял меня. Но всё же… Ты простишь своего ревнивого ёжика?       Тарн берёт в ладони лицо омеги и возле самых губ шепчет: — Всегда прощу. Только не сомневайся во мне, любимый. Помни, я всегда был, есть и буду твоим.       С какой нежностью Тайп наблюдает за Тарном, пока тот уплетает разогретый им поздний ужин. — Если честно, думал, что сегодня конец моей карьере. Все никак не мог понять, где ошибся в расчетах. Но хуже всего, что пострадали строители. К счастью, обошлось без жертв. Уже когда проанализировали всё, выяснилось, что это не моя вина, а халтура подрядчика стройки. Сэкономили на материалах. Но мы все равно решили перепроектировать конструкцию, правда, главный сказал, что пока ищут нового подрядчика, нам всем не помешает небольшой отдых. Так что через несколько дней мы с тобой, — Тарн берет ладонь Тайпа и подносит ее к губам, — отправляемся в отпуск.       Тайп улыбается, осторожно интересуясь: — А дети? — А дети немного побудут без нас. Дедушки только рады будут. В следующий раз, когда поедем в отпуск на подольше, обязательно возьмём их с собой. Но сейчас нам точно не помешает побыть только вдвоем.       Тайпу вновь хочется плакать. Сердце разрывает от счастья и от любви.

✰♡✰

      Пробираться через весь шумный отель в Патонге, чтобы заняться любовью в их номере, все равно что снова стать студентами, ощущая эти головокружительные до кончиков пальцев ног прикосновения. Неважно, что все постояльцы веселятся на вечеринке в честь Полной Луны. Важна лишь почти демоническая ухмылка Тарна и его рука, которая тянет Тайпа в их номер, закрывает за ними дверь и погружает их в темноту. Тарн оказывается на лежащем навзничь омеге меньше чем за три секунды. — У нас не так много времени, … — говорит Тайп между поцелуями, подразумевая, что осталась последняя ночь их мини-отпуска, поворачивая голову, чтобы обеспечить Тарну как можно больше места для поцелуев в шею. — У нас есть все время в мире, — говорит Тарн сквозь стиснутые зубы, проводя рукой по волосам Тайпа и чуть дергая их, заставляя омегу издать тихий стон. Он скользит носом вверх по шее, глубоко вдыхает и снова прижимает его к себе. Тарн целует его с открытым ртом, и когда он отстраняется, между их губ тянется тонкая струйка слюны. Они так очарованы этой близостью, этой долгожданной близостью и обменом слюной, столкновением языками и зубами.       Тайп до сих пор не понимает, как такое могло произойти, пораженный глубиной собственных чувств к этому альфе. Он никогда не устанет благодарить его за то, что он так круто поменял течение его жизни. Он никогда не был так благодарен, как сейчас. Эта смиренная благоговейная волна накатывает на него. — Позволь мне любить тебя так, что ты забудешь, как говорить.       И Тайп позволит ему. Позволит гораздо больше.       Тарн проводит рукой по его лицу, зацепив большим пальцем уголок рта. Он слегка нажимает и с восторгом наблюдает, как влажный завиток языка Тайпа появляется, чтобы встретиться с ногтем его большого пальца. Член Тарна набух и отяжелел у бедра. Тайп тянется к нему, но Тарн прижимает его обратно: — Ты в курсе, что у нас два последних презерватива?       Тайп описывает взглядом дугу: — Мм… Можем и без них. — Эмм. Можем, конечно. Но не в первый день твоей течки. — А чего ты так боишься? — В смысле? — Тарн нависает над ним на локтях. — Ну, двое у нас уже есть… Можем повторить.       У Тарна просто отвисает челюсть.       Тайп хохочет, запрокинув затылок: — Да не ссы. Надевай. Рано нам пока ещё малышей заводить. Пусть Джоуи и Лео хотя бы в среднюю школу перейдут.       Тарн целует его в кончик носа: — Так-то они у нас весьма самостоятельные. И я не против завести ещё малышей. Но в этот раз мы точно будем решать это вместе. — Мы, кажется, отвлеклись, — Тайп скользит ладонью под футболку Тарна. — Тогда, позволь мне сначала позаботиться о тебе, малыш.       В том, как Тарн сосет его член, для Тайпа есть что-то такое, что щелкает гребаным выключателем в его голове; как только губы альфы обхватывают его, все мысли вылетают через заднюю дверь, и все, о чем он думает, — это то, как он выглядит, раскинувшись обнажённым на этой прохладных простыней постели, согнув колени, запустив руки в волосы Тарна. Но ему невдомёк, что наблюдать за тем, как он распадается во рту Тарна, для альфы состояние абсолютного блаженства. Чувствовать на языке фантастический запах его течки, когда тот проходится по промежности омеги, доводит его до внутренних взрывов.       Методично, со знанием дела, Тарн выпускает из горячо-влажного плена налитый живыми соками, туго обтянутый с просветами голубых вен кожей, член и вновь вбирает на разную глубину. По ощущениям собственной плоти Тайп понимает, что близок к распаду. Понимает это и Тарн. — Любимый, ляг на живот.       Едва ли регистрируя в голове события этой ночи, Тайп животом опускается на шелк простыней, чья прохлада хоть немного смиряет нетерпение плоти. Тарн накрывает его собой, губами касается обоих плечей и первого шейного позвонка. Не лишая спины поцелуев, ладонью скользит между ягодиц. Нежнейшие подушечки разновеликих пальцев по спирали массируют влажный от смазки, чуть колючий от коротких волосков, вход.       Стоны растворяются в эхе дыхания. Тарн своими ладонями направляет мужа в нужную позу. Колени не держатся, разъезжаются в стороны по гладкому шёлку; пристроившись сзади, вплотную, Тарн, поводив по расселине членом, разом войдет на половину, вырвав из глотки пронзительный крик. — Поторопился? — Тарн! — Тайп закусывает край подушки, — как будто не знаешь, что хорошо.       Вновь капельки поцелуев на плечах и лопатках, ладонь обхватит у основания готовый пролиться от любого касания член, а самого Тайпа опять начнет заполнять естество мужа.       Постепенно движения лишаются медлительности; набирая темп, подстраивая колебания трясущихся бедер Тайпа под свои ускоряющиеся и углубляющиеся толчки, Тарн начинает требовательно выпаливать раз за разом: — Я хорошо тебе отсасывал? — Д-да, — почти скулит Тайпа, принимая условия. — Да? — с жаром шепнут возле самого ушка. — Да? — слышится горячий смешок.       И Тайп бы рассмеялся вместе с ним, если бы его возбуждению дали хоть сантиметр свободы по кольцевой.       Но сегодня правила устанавливает не он.       Или их, как тогда, снова нет? — А когда я в тебе? Нравится? — Д-да. — Хочешь кончить подо мной?       Тяжело не сорваться. Тайп шипит: — Ты сам меня молодым вдовцом всё-таки решил сделать?! — Так хочешь или нет? — Да! — Тогда, сделаем это вместе, — что безвольную куклу, альфа переворачивает мужа на спину, одновременно освободив от кольца своих пальцев. — Давай! Тайпу хватает пары собственных движений, чтобы выплеснуться на плоский упругий живот Тарна, а в ответ, внутрь скользкого, пропитавшегося с той и другой стороны их общими запахами презерватива, Тарн выстрелит несколькими горячими струйками. После пары минут молчания и липких ласк вдоль двух горячих тел, Тарн сам оботрёт обоих покрывалом, после отбросив его на пол. Лежат полубоком. Тайп тихо просит: — Поцелуй меня. А Тарн бы не только губы, он бы и пальцы этих стройных щиколоток ног готов теперь целовать до онемения…

✰♡✰

— Ты куда, ёжик мой? — Лео плачет, — Тайп, потягиваясь, поднимается на ноги. — Хотя тот, кто спит, как сурок, конечно же этого не слышит. — Кхм… Стесняюсь спросить… После 4-х раз и десятичасового рабочего дня перед этим я не заслужил нескольких часов сна?       Тайп хихикает, пружиня эту выпяченную нижнюю губу кончиком пальца: — Я скоро. Спи.       Даже короткий отпуск определенно пошёл на пользу.       Обоим. — Малыш, ты чего? Что случилось?       Тайп присаживается на кровать к плачущему Лео, рядом с которым итак уже сидит Джоуи. — Лео, ну что ты плачешь?       Маленький альфа только растирает кулачками слезы по лицу. — Твоя работа? — Тайп с укоризной смотрит на Джоуи. — Опять что-то не поделили? — Нет, — малыш-омега обиженно отворачивается в сторону. — Ему приснилось, что вы с отцом нас бросили. Я ему уже сказал: такого никогда не случится. Ведь правда, пап? — Конечно, — Тайп садится между ними и с обоих сторон притягивает к себе своих малышей. — Вы самое дорогое, что есть в нашей жизни.       Папа-омега целует обоих в макушки и ещё раз обнимает. — Я же сказал, что все это глупости, — шепчет Джоуи своему брату. — Правильно папа говорит тебе, что ты настоящий плакса — весь в отца.       Тайп даже головой покачать не успевает, так как замечает, что на пороге детской, возможно давно, с интересом поглядывает на мужа Тарн. Молча пройдя к детям, он целует их и помогает Тайпу уложить малышей в кроватки. — Так, стоять, — Тарн прижимает к стенке омегу, едва они покидают детскую. — Что ты там Лео насчёт «весь в отца» говорил?       Тайп понимает, что отпираться бесполезно: — Ну… Может и было разик… Вырвалось. — Та-а-а-йп? — Ну, может, пару разиков… — Та-а-а-а-а-йп! — Или три… — Тайпу удается выскользнуть, — или четыре, — Тайп с дьявольской улыбкой оглядывается на мужа, — я не считал! — Ну держись!       Тарн догоняет любимого в спальне. И судя по тому, как бессовестно горячо скользят его губы по животу омеги, этой ночью у него хватит сил и для пятого.