10 глава. Холм, покрытый вереском
5 июня 2015 г., 16:07
Блонди обеспокоенно мерила шагами коридор, на стенах которого красовались портреты династии Чармингов — все как на подбор с золотистыми локонами, белоснежными ровными зубами, самоуверенностью во взгляде. Принцесса остановилась напротив самой новой картины, которой, кажется, было всего два или три года. Краски на ней ещё не выцвели, и глаза трех королевских отпрысков от этого казались ещё более живыми. Принц Декстер, принцесса Дарлинг, и их старший брат, ныне король Дэринг Чарминг. Блонди нежно взглянула на красавца-блондина и ласково провела рукой по его нарисованному манжету — выше она достать не могла.
Принцесса отдернула пальцы от холста и резко обернулась, услышав, как к ней кто-то подошел. Это оказалась девушка лет двадцати. У неё были светлые волнистые волосы, умные серые глаза и очаровательный голосок, который мог бы принадлежать девочке вдвое младше неё. На ней было прелестное небесно-голубое платье с белым фартучком. Молоденькая служанка быстро отвела пытливый взгляд от нарисованного манжета, делая вид, что не заметила секундной слабости Блонди.
— Ваше высочество! Меня зовут Луиза. — Представилась она в изящном реверансе. Щеки её покрылись румянцем. — Вас, должно быть, заинтересовала миледи Чарминг? Она уже много лет назад сбежала из дворца, и мы уже давно ничего не слышали о ней, о нашей милой Дарлинг. В прочем, это неважно. — Вернулась к действительности девушка. От взгляда принцессы не ускользнуло то, как Луиза украдкой смахнула слезу с прекрасного румяного лица. — Моя госпожа просила проводить вас внутрь, прошу за мной! — Служанка изящно поклонилась и двинулась в конец коридора, Блонди пошла следом.
«Повезло, что она не стала устраивать расспросы. Очень сообразительная девушка — должно быть, она поняла, что я не желаю говорить о моем истинном предмете интереса на той картине», — подумалось Уайтлокс. Она и не заметила, как служанка привела её к кабинету Эшлин. Луиза взялась за медную ручку и открыла белоснежные двери, пригласив принцессу войти.
Убранство комнаты напоминало собой уютную библиотеку. Вдоль стен стояли шкафы с книгами, верхушками касающиеся расписного потолка. Каких фолиантов здесь только не было! Всевозможные свитки, тома, сборники и альманахи были расставлены по полкам. Их корешки всевозможных цветов и оттенков вносили в интерьер комнаты разнообразие и яркость.
В середине кабинета стояло две софы с мягкими подушками и маленький кофейный столик из стекла. По бокам двери, в которую вошла Блонди, стояли два буфета с прозрачными дверцами — в них хранилась посуда, чай, сахар, столовые принадлежности. Сразу напротив входа стоял огромный письменный стол из белого дерева, за которым сидела хозяйка кабинета. Завидев принцессу Блонди, Эшлин вежливо встала из-за стола и предложила гостье присесть на софу.
— Доброе утро, принцесса. Надеюсь, вам хорошо спалось. — Сказала Эллская, поставив на столик две фарфоровых чашки. Вскоре комната наполнилась запахом цветочного чая, привезенного из далекой страны, чье название Эшлин уже позабыла. — Вы ведь не откажетесь от горячего чая?..
— О, конечно! Восхитительный аромат, — бегло заметила Блонди, а затем обратила обеспокоенный взгляд на графиню. — Но мне бы хотелось поговорить о другом. — Эллская кивнула в знак того, что она внимательно слушает. — Служанка Бонита заметила, что я больна и посоветовала обратиться к вам за помощью, что я и намереваюсь сделать.
— Надо же! — Удивленно всплеснула руками Эшлин. Блонди ожидала совсем другой реакции, а потому немного смутилась. - О, нет-нет, не думайте, что я рада вашему несчастью! Просто я ожидала, что вы пришли поговорить о своей сестре, Эппл УайтЛокс.
— С ней что-то случилось?.. — Обеспокоенно спросила Блонди, встрепенувшись. Она несколько побледнела и совсем растеряла остатки хорошего настроения.
— Этого мне, увы, не известно. Сегодня рано утром мы с сестрой услышали от Его Величества о том, что ваша сестра прошлой ночью спешно покинула столицу — во втором часу ночи её служанка зашла проверить, все ли в порядке, но не обнаружила в постели своей госпожи. Крестьяне говорят, что её видели за городом, несущейся верхом на запад. Никто не знает причины её поездки. Я думала, что вы расскажете нам что-то новое…
— О, к сожалению, мне нечего рассказать. Я узнала об этом только из ваших уст, и меня эта новость поразила не меньше, чем всех остальных. — Почти шепотом сообщила Блонди. В её голове все ещё не укладывалась картина — как её родная сестра бросила её, больную, одну в чужом государстве? Принцесса поблагодарила Эшлин за новости и чай, а затем встала с софы.
— Неужели вы уже уходите, принцесса?..
— Право, мне пора. Думаю, и я не задержусь надолго в столице. Одной мне здесь делать нечего.
— Но вы, кажется, приходили ко мне с просьбой?.. — Напомнила Эшлин. Блонди кивнула, спохватившись. Графиня суетливо встала с подушек и подошла к своему письменному столу. Она со скрипом открыла столешницу и достала оттуда пузырек с розовой жидкостью, а затем подошла к принцессе и вложила снадобье в её ладонь. — Это всего лишь микстура от кашля. Честное слово, она не ядовита. — Заверила графиня с улыбкой. Блонди попыталась улыбнуться в ответ, но искренне сделать это у неё не получилось — не давали мысли о сестре. Принцесса уже взялась за медную дверную ручку, как вдруг вспомнила одну мелочь.
— О, графиня Эллская! У меня к вам есть ещё одна пустячная просьба: не могли бы вы подарить Боните Фемур, моей служанке, платье с бабочками от моего имени? — Спросила она, странно улыбнувшись.
— Конечно, и с радостью. Бонита хорошая работница. Видно, она даже смогла получить ваше расположение! Обещаю вам — мисс Фемур получит лучшее шелковое платье с бабочками, которое я только смогу найти в Королевстве!
Принцесса поблагодарила Эшлин и вышла в коридор, теперь уже улыбаясь от всей души и без всяких посторонних мыслей.
***
С покрытого вереском холма открывался великолепный вид на главную площадь столицы. На пригорке в тени многолетнего бука притаились три фигуры в плащах с капюшонами. Было тихо. Лишь редкое поскрипывание тяжелых ветвей да приглушенное ржание лошадей приносило живости в пейзаж. — Мы выбрали отличное место, — заметила девушка в фиолетовой бархатной накидке, расшитой серебряными нитями. — Отсюда хорошо виден замок. — Её спутницы согласились, безмолвно кивнув. Затем носительница ярко-красного плаща потянулась, широко зевнула и недовольно проворчала: — Зачем было вставать в такую рань? Все равно нам не пробиться к графине — на площади яблоку негде упасть, не то что нам троим! — Сериз раздраженно махнула рукой в сторону замка. — Она права, Рейвен. — Подала голос Цзинифайр, снимая с головы изумрудный капюшон. — Нам ни за что не попасть на аудиенцию сегодня! — В ответ ведьма только усмехнулась. — Думаете, что я не позаботилась об этом?.. Как же вы меня недооцениваете! — Куин развернулась на каблуках и направилась к лошадям — те были привязаны за поводья к ветвям бука. — Попасть можно в любое место, если иметь нужные связи во дворце! — Победоносно заключила она. Бледные пальцы Рейвен ловко скользнули в сумку, привязанную к седлу Вероны — её вороной кобылицы. Она вслепую пошарила в кармане, а затем с торжествующим видом достала оттуда смятый листок бумаги, черное перо и склянку с чернилами, закрытую пробкой. — И что это?.. — Скептично отозвалась Сериз, подбоченившись. Рейвен хитро улыбнулась. — Мы с тобой очень разные, Худ. Ты настолько привыкла использовать силу — то бишь свои кулаки, что совсем позабыла о могуществе слова. — Ведьма ухмыльнулась, вогнав Сериз в краску. — Достаточно мне написать всего пару слов, и беспрепятственный вход во дворец нам обеспечен, поскольку ваш покорный слуга, — Рейвен жестом указала на себя, — Очень дальновидно завела необходимые связи в королевстве. — Тогда позволь полюбопытствовать — с кем же это ты имеешь такие тесные отношения? Неужто с самим королем? — Иронично осведомилась Худ. Рейвен как-то странно улыбнулась, а затем мечтательно ответила: — Нет, не с королем, но с его младшим братом. — Брови Сериз поползли вверх, Цзинифайр с интересом уставилась на спутниц. — Надеюсь, принц Декстер все ещё помнит меня, потому что я не смела забыть о нем ни на мгновение. — Шепотом сказала она и отвернулась, взяв в руки перо. — Почему ты раньше не говорила об этом? Я знаю тебя столько лет, и все это время — ни сном ни духом! — Возмущению Сериз, кажется, не было предела. Вскоре её лицо приобрело оттенок её ярко-красного плаща. — «Лучшие подруги»! — Сериз сердито сплюнула на землю. Ненадолго повисло молчание — Куин собиралась с мыслями. — Есть вещи, о которых я тебя никогда не спрашиваю, потому что знаю — эти вещи слишком дороги тебе, чтобы говорить о них вслух с кем-то посторонним. — Внятно, расставляя слова по полочкам, ответила ей Рейвен, все так же стоя к подруге спиной. — Мы знакомы с тобой уже много лет, и за это время, заметь, я ни разу не спросила тебя о том, что сталось с твоей матерью. А знаешь почему?.. — Куин выдержала паузу, и никто не осмелился ничего сказать. — У тебя в медальоне на шее есть портрет семьи. Однажды я видела, как ты плакала, глядя на него. — Объяснила Рейвен, печально кивнув в сторону названного украшения. Сериз прижала кулон к груди, скрежеща зубами от негодования. Цзинифайр пугливо прижалась к стволу бука, надеясь остаться незамеченной и не попасть под горячую руку Худ. Все молчали. Рейвен сжала в руке перо, не смея повернуться и посмотреть на реакцию подруги. Сериз сотрясалась, но уже не от гнева — злость прошла, уступив место слезам. Она побледнела и задрожала, а затем тихо выдавила из себя: — Моя мать была ведьмой, и её сожгли на костре. Мне тогда было всего семь. Семь лет! Всего семь лет, но я уже видела такое, что и в страшном кошмаре не снилось детям короля! Отец Дэринга и Декстера, должно быть, не слышал, как захлебывалась слезами маленькая девочка, упав на колени в толпе и моля его о прощении и пощаде. — По лицу Сериз струились слезы. Впервые Цзинифайр видела Худ такой слабой. Невольно по её смуглому лицу скользнула слеза сочувствия. — Я умоляла короля отпустить её, но он не помиловал мою мать. И тогда я поклялась отомстить ему. Представляешь, Рейвен? Семилетняя девочка клянется отомстить королю! — Сериз ухмыльнулась сквозь слезы. — Но, к сожалению, король скончался раньше, чем я успела вырасти. — Цзинифайр опустила взгляд — ей показалось, что она лишняя в этой сцене. Казалось, она незаслуженно узнала о том, что долгое время хранила в сердце Сериз. — Ты довольна, Рейвен? Теперь ты знаешь, что сталось с моей матерью! Рейвен обернулась, и Сериз ахнула, увидев её бледное заплаканное лицо. У ведьмы как-то странно дергались губы — казалось, на языке у неё крутились слова, которые она не решалась сказать вслух. Но Худ избавила её от необходимости сделать выбор, заговорив первой. — Я всецело доверяю тебе, Куин. Нет таких вещей, которые бы я хотела скрыть от тебя. Ты мне как сестра, пойми же это! Сериз заключила подругу в теплые объятия, а та тем временем постаралась незаметно утереть набежавшие слезы. Затем она сипло сказала: — Прости, Худ. Я расскажу все чуть позже, дай только закончить письмо для Декстера. — Куин отстранилась, вернулась на свое место и продолжила писать что-то на клочке бумаги. Вскоре она закончила. Свернув письмо трубочкой, она завязала послание фиолетовой лентой, а затем сунула во внутренний карман бархатного плаща. — Теперь осталось только найти почтового голубя, а это не проблема. Поверьте, уже сегодня вечером мы будем у графини Эллской в покоях. — Сообщила Рейвен, вскакивая в седло. Сериз подскочила к своему коню, намереваясь сделать тоже самое, но Куин не позволила. Жестом остановив подругу, ведьма попросила её остаться. — Я справлюсь одна. Всего лишь прокачусь до ближайшей голубятни, а затем вернусь назад. Оставайтесь здесь и ждите меня. Не принимая возражений, Рейвен галопом устремилась вниз по вересковому склону. Сериз лишь молча кивнула ей вслед, а затем обернулась к Цзинифайр. Девушка стояла поодаль, грустно наблюдая за удаляющейся всадницей. Худ сняла с головы алый капюшон и улыбнулась. — А ты чего грустная? — Обратилась она к подруге. Цзинифайр как-то странно вздохнула и уселась на траве, спиной прислонившись к стволу бука. Солнце было в самом зените — его золотые лучи создавали блики на её темно-зеленых волосах. Сериз только сейчас заметила, что среди зеленых локонов встречаются черные, как смоль, пряди. — В моей жизни был человек, способный обнять меня и утешить, но я потеряла его много-много лет назад. — Ответила Цзинифайр так внезапно, что Худ даже вздрогнула от неожиданности. — С тех пор я жила одна в той пещере за водопадом… Если это, конечно, можно было назвать жизнью. Я не жила, я просто существовала. — Заключила она с грустью в голосе. — Вы с Рейвен научили меня жить по-настоящему. — «Жить по-настоящему» - это, по-твоему, спасаться от преследователей и прятаться в лесу от инквизиции? — С ухмылкой спросила Сериз, в глубине души пораженная словами Цзини. — Да нет же. — Необычайно серьезно, и даже несколько раздраженно ответила она. — Просто хотелось сказать вам спасибо. — Скромно объяснила она, опустив взгляд. — Черт бы тебя побрал, Цзинифайр! — Сериз вскочила с места. Её собеседница удивилась и испугалась одновременно. — Вот обещала же себе больше не плакать! — С досадой воскликнула Худ, утирая глаза правой рукой, а другой накидывая на голову капюшон. Затем она, растроганная до глубины души, удалилась, оставив подругу в недоумении сидеть под деревом. С покрытого вереском холма открывался отличный вид на площадь. Здесь создавалась отличная площадка для наблюдений за сердцем столицы, в то время как сам наблюдатель мог оставаться незамеченным. Мерно поскрипывали ветви бука, тихонько шелестел вереск, чуть поодаль фыркали кони. Время текло медленно, и скоро Цзинифайр уснула.
