Подменыш

Туалет Плаксы Миртл пользовался заслуженно дурной репутацией. Там обитало самое нервное и капризное привидение во всём замке. Кому захочется, чтобы во время, ммм… интимного процесса, вас вдруг с тыла облили водой, а потом завопили над ухом дурным голосом: «Всем на…ть на чувства Плаксы Миртл!» Так и заикой можно сделаться. И даже если сама Миртл отсутствовала, всё равно там было скверно: лужи на полу, плесень по углам, не работающая сантехника. Так что эту комнату обходили обычно стороной. Но в вечер Хэллоуина в туалете Плаксы Миртл появились сразу три посетителя. Причём одному из них явно нечего было делать в туалете для девочек. Гермиона с отсутствующим видом стояла посреди помещения: ей велели ждать — она ждала. Холли как кошка наблюдала за врагом, но тот держался настороже: к девочкам не приближался и спиной не поворачивался. Видимо, не слишком доверял заклятью подвластия. Так что шансов победить взрослого мага Холли пока не видела. А тот зачаровал дверь, потом достал из рукава мантии какую-то тетрадь в чёрной обложке, раскрыл, и, с восторгом в голосе, проговорил: — О, мой Лорд, помогите мне. В туалетной комнате раздалось шипение, какое могла бы издавать крупная и очень сердитая змея. Под эти странные звуки одна из раковин для умывания со скрипом и скрежетом отодвинулась в сторону. Под ней показалась широкая труба, из которой пахнуло сыростью и тленом. — Прыгайте туда, девочки, — саркастично-приветливо сказал маг, указывая направление своей волшебной палочкой. Гермиона тотчас исполнительно прыгнула в чёрную шахту. Холли замешкалась, прикидывая, удастся ли ей без оружия, ногтями и зубами нанести достаточно серьезные травмы взрослому магу. Чтобы победить, сначала нужно выжить. А прыжок в неизвестность, вряд ли увеличит её шансы. — Хорошая девочка, сильная девочка. — ухмыльнулся маг. — Прыгай! — Что вы хотите? — Холли добавила в голос жалобные истеричные нотки. — Зачем вы нас похищаете? Вы — не Майкл Бонд! — Умная девочка. Я — не он. Вы поможете мне с одним ритуалом, и мы мирно расстанемся, — судя по всему, маг говорил правду… то, что он считал правдой. Холли топталась посреди комнаты, строя «щенячьи глазки», а на самом деле, пытаясь дотянуться своим даром до души мага. Ничего. Пустота, какой-то болезненный восторг и предвкушение. Всплеск нетерпения и… — Силенцио. Круцио. А потом:  — Прыгай, иначе полетишь туда по частям, и твоя подружка тоже умрёт ужасной смертью. И Холли прыгнула. Это было немного похоже на то, как они с Дадли прошлым летом катались на аттракционах в аквапарке: стремительный спуск по извилистой трубе. Только вместо потока чистой воды — мерзкая слизь, а вместо беззаботного веселья — боль и смертельная угроза. Вылетев из трубы, Холли едва не упала на голову Гермионе: той не приказали отойти в сторону, она и не отошла. Изогнувшись в воздухе, как кошка, Холли приземлилась на грязный пол подземного туннеля рядом с Гермионой. Ухватила за рукав, потащила в сторону. Где бы тут камень подобрать? Но взрослый маг не выпал из трубы — плавно левитировал из-под потолка, не теряя контроля. Скомандовал: — Вперёд! Холли не пыталась сопротивляться, поспешила вслед за Гермионой. Этому магу нравилось причинять боль. Ещё одно такое заклинание — и она совсем ничего не сможет. В подземном туннеле было сухо, под ногами что-то хрустело, как сухие ветки в лесу. От потолка шёл слабый зеленоватый свет..... Вновь послышалось устрашающее шипение, и массивные каменные двери распахнулись перед ними. Тот, кто создал этот зал, наверняка очень любил змей. И имел странное представление о прекрасном. Каменные змеи, которые во множестве оплетали стены зала, были устрашающими. А статуя у дальней стены показалась Холли попросту уродливой. Но особо разглядывать подземные интерьеры было некогда. Маг заклинанием отшвырнул Холли к ближайшей стене. Грубые магические верёвки возникли из воздуха, привязывая руки девочки к одной из каменных змей. Маг подошёл, убедился, что запястья Холли надёжно связаны, и временно потерял к ней всякий интерес. Маг направил чары сна на Гермиону. Когда она упала на каменный пол, аккуратно уложил её на спину, расправил ученическую мантию, прикрывая ноги. Положил на живот открытую тетрадь. Рассёк заклинанием ладонь левой руки Гермионы, и положил раной вниз на страницу чёрной тетради. Кровь не растекалась, впитывалась в бумагу. Потом маг сорвал со своей шеи медальон, и личина Майкла Бонда спала с него. Холли увидела очень худого, ещё не старого мага, со светло-соломенными волосами и совершенно безумными карими глазами на измождённом лице. — Вы не Майкл Бонд! — снова капризно-плаксивым тоном крикнула Холли. — Кто вы? Что вам нужно? Вы сказали, что вы нас отпустите! Преподаватель не может навредить ученикам — так в уставе школы написано! — Мои клятвы Лорду превыше любых других! — с пафосом воскликнул маг. — Жалкая жизнь и кровь этой грязнокровки послужит великой цели — вернёт к жизни моего Лорда. А ты… Что в тебе такого, девочка Поттер, что величайший маг нашего времени развоплотился из-за такого ничтожества, как полукровный ребёнок? Но мой Лорд сегодня вернётся, и он сам будет решать твою судьбу! Маг говорил казалось сам с собой, расхаживал по залу, нервно жестикулируя. Холли это устраивало. Для того и стала задавать вопросы, чтобы враг отвлёкся. Сама девочка тем временем изо всех сил пыталась создать на ладони синий огонёк. Вот только колдовать без палочки, скрученными за спиной руками трудно. А над чёрной книжкой, лежащей на животе бесчувственной Гермионы, тем временем появилась полупрозрачная фигура юноши в школьной форме. Фигура становилась плотнее с каждой каплей крови, вытекающей из девичьей руки на бумагу. Отчаяние — отвратительное чувство бессилия, убивающее любую надежду - знакомо только человеку и определяется самим человеком. Звери отчаиваться не умеют. Холли помнила, как один из бульдогов тётушки Мардж, обшаривая кусты, наткнулся на кошку с котёнком. Бульдог рассчитывал повеселиться, охота — забава для сытой собаки. Кошка была молодая, тощая, намного меньше своего врага. Но кидалась на бульдога с такой яростью, что сумела отогнать его от котёнка. Потом Дадли схватил за ошейник и увел бульдога, а Холли притащила кусок печёнки и немного молока в картонном блюдечке. Но даже и без этой помощи кошка была готова сражаться, не поддаваясь ни врагу, ни отчаянию. Кошка — не человек. Холли, хоть и привыкла вести себя, как человек, чувствовала по-другому. Отчаяние ей было не свойственно, как той кошке, да она и не могла позволить себе сейчас отчаиваться. В хогвартском подземелье, рядом со смертельным врагом, чувствуя, как начинают кровоточить растёртые жёсткой верёвкой запястья, Холли продолжала выворачивать и складывать пальцы, пытаясь вызвать знакомое чувство щекочущего тепла. Ещё раз… вдохнуть… на выдохе прогнать по телу тепло, как на уроке чар… и по запястьям заструилось синее пламя, сжигая магическую верёвку. Ещё несколько бесконечно долгих вдохов и выдохов — и руки девочки свободны. Тем временем Гермиона становилась всё бледнее, выглядела уже вовсе неживой, а фигура юноши-из-тетради, наоборот, становилась всё плотнее. Маг с соломенными волосами явно был в восторге: преклонил колено, воскликнул: — Вы возвращаетесь, мой Лорд! — Ты будешь вознаграждён, мой верный слуга, — с видом любезным и гордым кивнул юноша, называемый Лордом. И награда не замедлила. Пока эти двое беседовали, забыв о маленькой, безобидной, крепко связанной Холли, девочка успела вернуть чувствительность пальцам, сложила так, как учил профессор Флитвик и шепнула, указывая руками и направляя всю свою магию на безумного оживителя тетрадей: — Involvent pallium. Недаром профессор Флитвик, когда научил этому заклинанию, советовал сначала потренироваться друг на друге, или на ком не жалко. Первые несколько раз… несколько десятков раз вместо девушки в красиво расправленной и задрапированной мантии, получалось что-то вроде младенца, завёрнутого в пелёнки очень строгой нянькой. Холли решила сразу на себе тренироваться, и ей так руки к телу примотало — с четверть часа и думать было бесполезно о каком-либо колдовстве. Профессор Флитвик тогда отказался снимать чары, а вместо этого прочитал небольшую лекцию о том, как правильно дозировать свои силы. И сейчас от удара дурной силушки подменыша Холли, её врага замотало в широкий праздничный плащ так, что любая мумия обзавидуется. Он вскрикнул зло, стал выкручиваться, переворачиваясь на бок, но Холли выдернула свою волшебную палочку из-за резинки форменного гольфа, направила на камень, который заметила в углу: — Вингардиум Левиоса! Холли хотела сначала ударить врага камнем по руке. Большинство магов колдовали только палочкой. Если сломать врагу палочку и, возможно, пальцы, то можно попробовать убежать. Но как утащить с собой бесчувственную Гермиону? И камень сорвался чуть раньше, ударил мага по голове, чуть выше уха. Маг захрипел и затих. По соломенным волосам растеклась тёмная кровь. — Хороший удар. Но ты лишила меня верного слуги. — отметил с лёгкой улыбкой призрачный юноша. — Как твоё имя, юная гриффиндорка? — Воспитанные люди сами сначала представляются. — буркнула Холли, борясь с мучительной тошнотой. Всё-таки человеческое воспитание мамочки Туни сделало подменыша ужасно чувствительной. — Справедливо. — отозвался призрак. — Меня зовут Том. А вас, юная леди? — Джейн. — буркнула Холли, отбрасывая в сторону чёрную тетрадку и перетягивая ладонь Гермионы носовым платком, чтобы остановить кровь. — Напрасно, милая Джейн. — мягко сказал Том. — Ритуал, который провёл мой слуга, связал меня с этой девочкой. Жизнь за жизнь, слышала? Хотя, ты ещё мала, да и не изучают сейчас в Хогвартсе ритуалы. Из нас только один выйдет из этой комнаты. Но твоя судьба в твоих руках. Служи мне вместо того, чью жизнь ты оборвала, и тебя ждёт величие и слава! Холли не слушала того, что говорил Том. Он уже достаточно ожил, чтобы чувствовать, и Холли знала, что Том лжёт, величия желает для одного только себя, и сейчас тянет время. Поэтому для начала, она попросту попыталась порвать тетрадь. Потом наколдовала на её страницах синий огонёк, от души пожелав, чтобы проклятая тетрадь сгорела. Потом со всей силы била камнем. — Напрасные усилия, милая Джейн, — насмешливо говорил Том. — Я хорошо защитил вместилище своей души. И вдруг под потолком зала огненным сполохом мелькнул феникс. С резкой, какой-то возмущенной трелью, птица сбросила к ногам Холли Шляпу. Девочка подхватила Шляпу и надела на себя. Том расхохотался. — Серьёзно? К тебе прибыло подкрепеление: птичка и шляпа? Тогда я тоже позову себе помощника. И Том, повернувшись к уродливой статуе, зашипел. Холли тем временем ругалась со Шляпой. Дух, вселённый в шляпу, восторженно вопил: — Холли, детка, у тебя получилось! Враг повержен, проклятье спало! Я уже свободен! Велел птице перенести меня к тебе на помощь! — Сейчас я тоже окажусь повержена! Тут ещё один враг нарисовался. Чем ты мне можешь помочь? Заболтать его насмерть? — Да хоть умным советом. — хмыкнула Шляпа. — А ещё… Эй, берегись! Он вызвал василиска! Не смотри ему в глаза! Он окаменяет взглядом! Действительно, рот уродливой статуи широко открылся, от чего она стала ещё уродливее. Из тёмного провала огромного рта слышалось шипение в ответ Тому и громкое шуршание. Одновременно феникс метнулся под потолок с грозным клёкотом, а Холли — к статуе, прямо под каменный подбородок. Над головой девочки показалась из недр статуи голова огромной змеи. Холли видела только нижнюю челюсть, змея задрала голову к фениксу, кружащему под потолком. Похоже, эти двое были природными врагами. И тогда Холли раскрутила обеими руками перед собой спирали и выдохнула, снова выкладываясь по полной: — Specula! Зеркальный круглый щит завис в воздухе. Шипение и шорох прекратились, но статуя подозрительно стала потрескивать: вес окаменевшего от собственного взгляда василиска должен был оказаться огромен. — Нет!!! — неистово вскричал Том. Он уже был достаточно плотным, чтобы выхватить из кармана Гермионы её волшебную палочку и направить в сторону Холли: — Авада… Но закончить заклинание не удалось — на Тома налетел феникс. А Шляпа гаркнула: — Тебя по голове нужно стукнуть, чтобы ты догадалась! — и Холли что-то чувствительно ударило по макушке. Девочка сдёрнула с головы зловредную Шляпу. Пальцы руки как-будто сами сомкнулись на рукояти короткого богато украшенного меча. Холли промчалась через зал, пока Том отбивался от феникса. Слегка подбросила носком ботинка чёрную тетрадь, и пронзила её мечом. С отчаянным воплем Том пытался что-то наколдовать, но растёкся тёмным дымом. Волшебная палочка Гермионы упала на каменный пол.