Мелкими каплями белого золота капает дождь

Если в морге негласно позволялось курить даже в самом «разделочном цехе» – так работники сего тихого и уютного места сами называли помещение, где проводились вскрытия, то в репродуктивном отделении заведующий лично следил за тем, чтоб его коллеги даже на близлежащих лестничных площадках даже и не думали «пыхтеть». Да, Вэй Усянь тоже являлся пленником этой вредной привычки, но если уж вдруг у него и возникало нестерпимое желание затянуться едким дымом во время рабочей смены, то делал он это как можно дальше от места обитания беременных, родивших или планирующих потомство женщин и омег. Даже в тот же самый морг мог наведаться, ему там всегда рады. А что, со вскрытиями трупов он патологоанатомам тамошним помогает, а те его не укроют под своим крылом на пятнадцать минут? Да ну ладно! Вот, как раз и двигаясь сейчас в направлении отделения судебной экспертизы, которая располагалась отдельно от основного здания больницы и сообщалась с ним только подвальным помещением, Усянь слушал, как на другом конце телефона, козлился его любимый, потому что единственный брательник Цзян Ваньинь. Этот поросёнок окрысился… Господи, да просто целый зоопарк собрался в одном человеке! … Так вот, злился Чэн-Чэн, потому что третий день подряд его распрекрасная жопка чувствовала себя крайне нестабильно, а ещё у него, как ни кстати, вот-вот должна была начаться течка, но Лань Хуань, в отличие от своего младшенького братика, не законченный извращенец, чтобы трахать безостановочно срущую задницу. От того бедолаге становилось ещё тоскливее, и раз уж его дырку ебать никто не собирается, то ебать он будет мозг, причём всем окружающим. Бедными были его коллеги, бедный был и Вэй Ин, который жил себе преспокойно, а тут на тебе – пришлось сотрудничать, точнее, по долгу службы Ваньиню пришлось связаться с патологоанатомами, работающими не в судебной экспертизе, а в самом обычном затхлом морге гор. больницы, а ещё, словно по закону подлости, исследовавший труп человек оказался престарелым дедулей, которого уже посетил старческий маразм, а также болезнь Паркинсона* и тугоухость**, от того работать с ним было более чем тяжело, но в деле-то разобраться необходимо, как ни крути, вот и обратился мужчина к Усяню, земля ему асфальтом! – Смотри, в организме человека метиловый и этиловый спирт перерабатываются одним и тем же ферментом – алкогольдегидрогеназой. Только если при употреблении этанола продуктом этой реакции будет ацетальдегид – дрянь порядочная, но не смертельная, способная вызвать разве что головную боль с похмелья, то продукты распада метанола куда серьёзнее – формальдегид или токсическая муравьиная кислота. Она блокирует мыслительные процессы на молекулярном уровне, и клетка просто «задыхается», несмотря на полноценное обеспечение её кислородом. Разъяснения брата были более чем вразумительными, но Цзян Чэн всё равно как-то умудрялся тупить. Хотя, о чём речь? Его непонимание, с большой вероятностью, является всего лишь ещё одним способом позлить любимого шисюна. Правда, стоит Сичэню отвесить столь задиристому омеге подзатыльник, как всё тут же становится понятным. Вот, например, был у него случай, когда один тюремный заключённый, который, правда, на тот момент ещё находился под следствием, стал жаловаться на дурное самочувствие и закидал все службы письмами о том, что по состоянию здоровья не может отбывать наказание в колонии. Он как раз оказался в немилости «с лёгкой руки» следователя уголовного розыска Лань Хуаня, а всяческое содействие ему в том деле оказывал Цзян Ваньинь, от того они и стали первыми адресатами «записочек из тюрьмы», так как разбирательство шло полным ходом, и «копали» они улики как кроты землю, ибо преступление было признанно тяжким. Ну, Чэн-Чэн, как любящий муж и преданный своей работе специалист, со здоровьем заключённого возжелал разобраться сам. Только врачей он «напрячь» мог себе позволить тех, кому всецело доверял, а таковых было немного. Первым делом, а как потом оказалось и последним, обратился мужчина к своему брату. Дело всё было в том, что, во-первых: у заключённого были просто отвратительные анализы, а во-вторых: образовалась у чувачка непонятная ранка на ноге, вся такая красная, гнойная, ужасная. Тюремный врач даже заниматься не хотел этим пациентом. Назначил ему чуть ли не капустный лист к пострадавшему участку на голени прикладывать и иди, мол, сынок, восвояси. Но день изо дня «несчастному» становилось только хуже. Уже и температура вверх пошла, а лечить его продолжали одними антисептиками, ну, потом ещё и жаропонижающим. Правда, от второго толку не было, к слову, никакого, потому что смысл сбивать температуру, в то время, как первопричина её повышения не устранена. Переместили в госпиталь, что находился на базе тюрьмы, «бедолагу» уже когда совсем нога чуть ли не вдвое больше стала. Нет, это конечно сказано с преувеличением, но факт остаётся фактом. И тут тоже ему якобы везёт в том плане, что в моче у мужечка белок просматривается, ацетон и сахар. Это уже и диабет можно приписывать, и болезнь почек, но, блин, кровь-то отличная, без патологии в этом плане, за исключением, что хорошо просматривался воспалительный процесс, но это понятно. И как так-то? А ещё, как назло, врачи то ли заниматься им не хотели, то ли молодые они какие-то, никак не могут понять, что к чему. Зато Вэй Усянь всё быстро понял, внимательно изучив анализы «страдальца». Конечно, нельзя было исключать истинную патологию ни в коем случае, но никто и не запретит применить небольшую хитрость. Работая в судебной экспертизе, омега много чего успел насмотреться. Он сопоставил некоторые факты, а там уже в его голове и родились две схемы по распознанию и, возможно, разоблачению конспиратора, который вздумал поболеть без болезни. Первым делом, он захотел сам сделать анализы биоматериала подопечного Цзян Чэна. Следовало начать с мочи, НО он строго настрого уверил брата, чтобы в баночку заключенный писал только в его присутствии. Конечно Ваньинь орал немо, что стесняется, что не хочет смотреть, как какой-то потный, вонючий мужик достаёт из нестиранных месяц штанов свой х*р и мочится в банку, но когда после того, как всё же выполнил поручение Усяня, он увидел абсолютно нормальные анализы, присвистнул и, оболдеть, признал, что был неправ.       – Белок в моче, сахара и ацетон, – объяснял ему Вэй Ин, – очень легко сфальсифицировать. – Плюнул в банку с сиками – вот тебе и белок «выйдет», а ацетон или глюкозу тоже очень просто подмешать, тут ловкость рук и никакого мошенничества. Правда, где он это всё достал? Чистый сахар, который мы привыкли в чай добавлять, тут не «прокатит», его легко определить в анализе, так как в моче в таком виде он не встречается, так как человеческий организм переваривает его в более простые сахара, и почками выводится он совершенно в ином виде. Умный твой парень, случаем, не химик? Нет, химиком тот «пациент» не был, просто ему хотелось избежать наказание, которое ему грозило в последствие несчастного случая – бригадиром он был, на стройке работал, и однажды по собственной халатности сразу четверо рабочих с высоты сорвались и насмерть разбились, а его непосредственно сделали виновным. Обидно? Да, безусловно! Вот он и стал выдумывать всевозможные способы облегчения своей участи, от того и анализы свои попортил, и… Недолго думая, Вэй Усянь решил провести исследование гноя, что выделялся из раны на ноге. Надо было понять, что там за такая патогенная микрофлора присоединилась, раз, казалось бы, от обычной царапины пошли такие жуткие последствия. И, о Святые Небожители, причина была найдена после простого микроскопического исследования. Так, мазок омега взял, покрасил и сделал это не каким-то замудренным, специально предназначенным для таких целей красителем, хотя бы по Граму или гемотаоксилином, а красил он размазанный по стеклышку гной обычными чернилами из авторучки и зелёнкой, можно и с метиленовым синим, лишнее смыл под тоненькой струйкой воды и под микроскоп. Глянул, а там словно инопланетные создания из фильмов ужаса, гротескно раскинув щупальца-жгутики, застыли страшные «зверюги» – зубастые трихомонады. В отличие от своей ближайшей родственницы, что живёт в мочеполовой системе, эти трихомонады сравнительно безобидные. Во рту они живут и никому не мешают, а в ране на ноге прекрасно указывают на источник заражения. Но дело одной трихомонадой не заканчивается, там ещё целый зоопарк всяких разных злостных микробов, и они зачастую оказываются нечувствительными к антибиотикам. Развивается обширный целлюлит, различные воспаления подкожной клетчатки и прочее. Лечение порой бывает самым радикальным, вплоть до ампутации, а иногда развивается сепсис и смерть. Кстати, а эту фишку с окрашиванием он сам придумал ещё во времена своей интернатуры, и Лань Чжань, заметив, чем занимается его, по тем давним временам, парень, понял, что жизнь его прежней уже не будет. В плане, что все его устои и порядки рухнули в одночасье. Но давайте вернёмся к спиртам. Вэй Усянь притормозил у железной, не особо опрятного вида двери, что скрывала за собой вход в здание судебной экспертизы, но только не тот, что «парадным» считается, из которого родственники забирают здешних «пациентов» для последующего погребения, а служебный. Тут же ещё и курилка развелась, правда, «релаксировать» на данной территории могли себе позволить лишь «местные», ибо ну как-то жутковато в одиночку «тусить» под зданием морга, плохие у людей ассоциации, да и расслабиться не получится, может вообще казаться, что дверь вот-вот откроется, и оттуда выйдет санитар с останками человеческого тела. Но этому омеге явно бояться подобного не прикольно. Он даже на автомате сунул руки в карманы халата и вытащил оттуда пачку сигарет, при этом прижимая телефон к уху плечом. – Так вот, Чэн-Чэн, у некоторых людей, – вот уже и сигарета зажата между зубов, её даже прикурили. – Правда, это совершенно незначительная часть населения, так что ты там сильно не радуйся и эксперименты ставить не додумайся, тебе ещё моего племянника надо зачать, выносить и родить, чтоб я его тискал. Вот и первая, такая приятная, «вкусная» затяжка. – Так вот, у некоторых людей алкогольдегидрогеназа дефективная. Они практически не имеют похмелья, но пьют мало, так как очень быстро пьянеют и особого удовольствия от пьянки не получают. Их «неполноценный» фермент не способен зацепить молекулу в достаточных количествах, а сам по себе метанол не токсичен и способен вызвать лишь лёгкое наркотическое опьянение. Правда, в силу своей редкости этот фермент врождённой толерантности к данному виду спирта не изучен. Цзян Чэн с другого конца телефонной трубки тяжело выдохнул. – Теперь ясно всё, как Оно умерло. – Вот да, брат, видимо, у твоего клиента было всё нормально с ферментами, в отличии от его собутыльника, что в этой ситуации совсем не сыграло ему на руку. Кстати, я рекламу видел, что кооперативный вытрезвитель «Соловушка» приглашает жителей Пекина и гостей столицы. Наверное, Усянь бы добавил ещё что-то, типа данная информация актуальна для его шиди, но он этого не сделал. Просто не успел, потому что Цзян Чэн трубку бросил. А Вэй Ин… Да он-то что? Наспех докурил свою сигарету и пошёл в здание морга. Внутри было тихо, даже слишком тихо. Ни задорного смеха мужчин ниоткуда не доносилось, ни звуков «пилы» или «дрели». Что такое? Все резко стали собственными же пациентами? Да, вроде ж не должно так быть. Вэй Усянь заглянул в излюбленный «разделочный цех». Там, около стены, стояла каталка с накрытым белой простынёй телом. Оно было либо «свежим», ну или, как вариант, только что переехало из холодильной камеры. Омега медленно подошёл чуть ближе и только-только хотел приподнять кончик простыни, как его больно ухватили за волосы и «заломали» за спину правую руку, парализуя любое движение и лишая тем самым возможности сопротивляться. Он не мог даже отстраниться, благо ещё лицом не уткнулся в труп – оттянули в сторону, а там уже повалили прямо на «операционный» стол. Рука, сжимающая длинный хвост волос ослабла, теперь ладонь шлёпнула упругую ягодицу и сразу же, задрав кверху халат, потянула за ремень брюк. А вот тут уже образовалось конкретное препятствие – самостоятельно «насильнику» омегу не раздеть, тем более, когда второй рукой нужно удерживать «жертву», от того Усяня и развернули. – Дурак, ты меня напугал! – возмущённо пролепетал Вэй Ин, усевшись задницей на горизонтальную поверхность и вцепившись пальцами в плечи супруга, дабы не потерять равновесия и не свалиться. Но Лань Ванцзи предпочёл никак не реагировать на речи мужа, а всецело отдаться задуманному делу. Теперь-то он с лёгкостью расстегнул кожаный ремень, а затем и пуговицу с молнией. Приспустив штаны вместе с бельём, альфа согнулся и нежно прижался губами к животику возлюбленного, оставляя поцелуй на маленькой татуировке, что красовалась рядом с бедренной косточкой. Это был красиво выведенный иероглиф «蓝忘机»,то есть «Лань Ванцзи». У альфы тоже был такой и точно в том же месте, только «魏无羡» – Вэй Усянь. Они решили набить себе парные татуировки около года назад, потому что обычной метки от мужа омеге показалось недостаточно, да и его тоже пометить очень хотелось. Вот оно и вышло так. Теперь они постоянно целовали друг у друга эти «метки», им нравилось ими любоваться, потому что татуировки казались слишком уж интимными, только они вдвоём имели доступ. – Лань Чжань, ты сумасшедший! – а ведь Вэй Ин уже в потолок пялится, лёжа без штанов на столике, где патологоанатомы трупы вскрывают. У него уже и дыхание сбилось, и член потихоньку начал твердеть, а ведь его всего-то немного поласкали, правда, до этого испугали до чёртиков. – Гэгэ, ты такой нежный. – Ванцзи уже и ручку его выудил, целовать её начал, затем пустил в ход язык и вообще поймал ртом пальчики. Такое молодого омегу тоже позабавило. В голове сразу же возникла парочка пошлых идей, которые он поспешил озвучить. – Я не нежный, сучка! Они вмиг оказались лицом к лицу, собственно, как и волосы Усяня сжали в кулак. Шевелюра мужа – ещё одна слабость Ванцзи. Мужчина ни одного момента ни разу не упустил, чтобы хотя бы просто не прикоснуться к этому густому шёлку. А вообще, когда дело касается любимого человека, тогда всё связанное с ним будет приносить несказанное удовольствие. *Изложу о болезни Паркинсона лишь ту информацию, которой будет достаточно для понимая хода мыслей в данном произведении. Это тремор, тремор конечностей, головы. Характерно для людей пожилого возраста (тремор – непроизвольные, быстрые, ритмичные колебательные движения частей тела). ** Глухой патологоанатом попался Чэн-Чэну, глухой.