Мелкими каплями белого золота капает дождь

Для чего всматриваться в лицо, на котором знакома каждая мелкая морщинка, каждая ресничка на веках, каждый маленький волосок, когда просто хочется обнять любимого? Прижать его к своей груди крепко-крепко, но ты боишься двинуться с места, потому что этот человек может исчезнуть в ту же секунду, раствориться, словно туман, оставив после себя лишь боль в избранном сердце. Но именно сейчас Вэй Ин казался настолько реальным, настолько живым, что мужчина не сдержался. Сказал сам себе, что будь всё как будет, а хоть на короткое мгновение, но он должен ощутить его тепло. Ванцзи стиснул в объятиях хрупкое тело, хорошо ощущая своим животом, что живот возлюбленного немного выпирает. Это было заметно под слоем одежды, даже не смотря на то, что срок явно был небольшим. Просто сам по себе Вэй Усянь очень худенький, а малыш, что рос и развивался внутри его тела, по всей видимости, заделался крупным... Малыш... Уж думал ли Ванцзи, что муж вернётся к нему лишь в виде посеревшего, полусгнившего тела? Да, он боялся этой мысли, но допускал её ровно с того дня, как понял, что уже два месяца как о супруге нет вестей. А если этот труп ещё и по кусочкам перед ним появится? И это да. Но что он вернётся к нему беременным – это, конечно, неожиданность, так неожиданность. Вэй Усянь не сдержал эмоций, ему это не было по силам. Любимый муж, по которому он скучал, так радушно его принял в свои объятия. Потому омега и расплакался у него на плече, цеплять своими худенькими ручонками за пижаму альфы. – Лань Чжань, – голос омеги был хриплым и очень тихим. – Лань Чжань, я вернулся... Я сбежал. Вэй Ин и сам-то дрожал всем телом, даже более чем. Его как будто волной судороги пронзило, он даже ногами перебирать был не в состоянии, потому Ванцзи ничего не оставалось, кроме как взять своё сокровище на руки и просто отнести его в дом. Усянь стал совсем как пушинка, видимо, эти три месяца он очень плохо питался, от того не то что в весе набрать не смог, но и похудеть умудрился. И мужчина не мог этого не отметить, ведь он никогда не скупился на проявление чувств к супругу и частенько носил того на руках. Лань Ванцзи мог отнести мужа на руках в спальню, где укладывал на кровать и после они занимались сексом. Мог и после этого дела отнести его в ванну или на кухню. А то и вовсе был не в состоянии совладать с минутным порывом ребячества и просто тащил возлюбленного из одной комнаты в другую. Катал. Замечательный муж, ничего не скажешь. Вот и сейчас он усадил Вэй Усяня на диван в гостиной, сам же опустился на пол у его ног, сжимая в своих больших ладонях тонкие, ледяные ладошки омеги. – Где, скажи мне, где ты был всё это время? – прошептал Ванцзи, глядя в покрасневшие от слез глаза. Вэй Ин был одет в старую, грязную рубашку, в ту самую, что была на нем надета в день, когда его забрал Гуанъшань со своими людьми. Только тогда она смотрелась дорого, модно и сразу было понятно, что человек одевается исключительно в фирменных магазинах. Сейчас же одежда Усяня походила на старую потрепанную ветошь, к джинсам это тоже относилось. Омега вообще с головы до ног был не в лучшем виде. Длинные волосы засалены, словно их не мыли месяц, спутаны. Такое ощущение, что по ним даже бегают вши. Руки в засохших корочках и свежих кровоподтеках, такое чувство, будто их пытались прокрутить на мясорубке. О синяках вообще упоминать, наверное, нет смысла, ибо они, казалось, покрывают всё омежье тельце. Но Ванцзи совершенно не было противно или как-то неприятно находиться рядом с этим человеком. Перед ним же сидит его любимый Вэй Ин, его супруг, его омега и больше ничего не имеет значения. – Где похоронен Сычжуй? – отвечать на вопрос мужа о своём состоянии Усянь не стал, потому что ему до сих пор не было до себя дела. Лишь погибший сын занимал все мысли безутешного папочки, только о нем он думал долгих три месяца, которые, казалось, тянулись вечность. – Ответь, где мой сын! Я хочу прямо сейчас на его могилу. Отвези меня! Он не был похож на человека, лишившегося рассудка – совершенно адекватный, просто не в себе. А ведь Ванцзи до сих пор не знает, что пережил его любимый… – Вэй Ин, – сейчас мужчину нужно было успокоить, альфа ещё крепче сжал его руки в своих и заговорил глядя прямо в глаза. – Мой бедный маленький Вэй Ин, ты ведь совершенно ничего не знаешь. Альфа не удержался и прижался губами к запястьям возлюбленного. Его конечности больше не походили на руки гинеколога, скорее, такие могли быть у чернорабочего, который полжизни ковырялся в земле, мазуте и прочей грязи. Господи... – Ты же не знаешь ничего. Представляю, что происходило в твоём сердце. Малыш, наш А-Юань цел и невредим. Он жив. Так уж ему посчастливилось, что когда в него стреляли, он поскользнулся и упал. – Лучше сразу всё сказать прямо, а не ходить вокруг да около, пусть омега почувствует облегчение как можно скорее, он и так настрадался. – Понимаешь? Наш мальчик просто упал в момент, когда в него стреляли, его даже не ранили. И сейчас он живёт в доме у Сюэ Яна и Сяо Синчэня, потому что я, Сичэнь и Ваньинь все это время были заняты твоими поисками. Любимый, скажи мне, умоляю, что с тобой произошло? – мужчина замялся, совершенно не имея понятия, как задать один из самых волнующих сейчас его вопросов, потому что не представлял, как отреагирует супруг, ибо эта тема уж очень болезненная. – Откуда у тебя...животик? И тут омега весь сжался, хотел свернуться в клубок, но даже на это в его теле не осталось сил. Всё, что он сейчас мог делать – плакать и смотреть на любимого человека, которого, возможно, видит в последний раз. Ибо не ясно, что он сделает, узнав, что на протяжении всех этих трёх месяцев его омегу по несколько раз в день трахал чужой мужик. Захочет ли Лань Ванцзи его такого? Он же теперь стал как испорченная игрушка, сломалась кукла. Пора ей на помойку…