Мелкими каплями белого золота капает дождь

Конечно же, мужчина не мог отказать своему омеге в просьбе помочь ему помыться, ведь ясное дело, что самому Усяню неприятно быть таким грязным, учитывая, что сам по себе этот омега — натура чистоплотная, всегда тщательно следил и ухаживал за собой. Ванцзи даже хотел на руках супруга отнести до ванной, но тот попросил позволить ему дойти самостоятельно, так как всё тело изнывало от тупой ноющей боли. Но всё равно Лань Ванцзи помог возлюбленному залезть в ванную (в домах Китая в основном котируются душевые кабинки, но то было желание Усяня, ибо он любил погружаться в тёплую толщу воды и подолгу наслаждаться релаксацией), настроил для него теплую воду и стал поливать мужа из дождика, смывая с него всю грязь. И действительно, стоило воде пропитать шевелюру омеги, как стекающая вода моментально приобрела красноватый оттенок. Страшно? Страшно! Но торопить мужа с продолжением рассказа не стал и теперь. Терпеливо ждал, а пока просто взял любимый шампунь омеги, вылил немного себе на ладонь и принялся втирать приятно пахнущую суспензию в спутанные длинные волосы. Да, отмывать их и в целом приводить в порядок придётся в течение длительного времени. Ждать долго Усянь не заставил. – Синяки на моих бёдрах – не совсем работа Вэнь Жоханя. Он, конечно, изверг, но по крайней мере хотя бы пытался притворяться хорошим. Можно сказать, он никогда не бил меня в полную силу, всё же... – болезненный укол пронзил самое сердце измученного мужчины. Он закусил нижнюю губу, прокусил её чуть ли не до крови, понимая, что больше всего на свете ему не хочется произносить те слова, что сейчас придётся озвучить мужу. – Всё же, во мне был зачат его ребёнок, потому он и не нацеливался на то, чтобы уничтожить меня. Называл всё происходящее «воспитательным процессом строптивого омеги», – Вэй Ин даже не обращал внимания на то, что приходится глотать стекающие с него капли пенной воды, лишь глаза закрыл, чтобы шампунь в них не попал и не стало щипать. – А после его смерти – зачем я был нужен его людям? Конечно, для чего им лишняя головная боль, вполне логично, что меня нужно было убрать. Но перед тем, как убить, они вдоволь мной насладились и вот тут, Лань Чжань, я познал глубинный смысл Ада, испытал на себе его сущность по полной. Усянь нервно сглотнул. – Они меня уничтожили окончательно, просто стёрли в порошок останки моей души, не оставив ничего. И я знал, что меня убьют, я не сопротивлялся, до момента… – и вновь он закусил губу. – До момента, пока однажды не заснул без памяти. Сны мне там не снились ни разу, вообще. То было впервые. Я увидел во сне маленького ребёнка, которого держал на руках. Наконец Вэй Ин осмелился чуть запрокинуть голову и заглянуть мужу в глаза. В них он не ждал снисходительности и понимания, просто хотел, чтобы Ванцзи видел, что омега с ним искренен. – Я прижимал к груди маленький свёрток. Такой тепленький, живой, – мужчина не смог сдержать улыбки, наконец-то она была доброй, а не устрашающим оскалом. – Он смотрел мне в глаза и я видел в них любовь. Лань Чжань, то был мой малыш. Он был зачат при страшных обстоятельствах, но разве ж он не достоин увидеть белый свет? Он должен родиться, он хочет этого и своим взглядом умолял меня дать ему шанс на жизнь. И, ты знаешь, отказать ему я не мог, это было выше моих сил. Я собрался с духом, не знаю, откуда во мне на тот момент появилось столько решимости, видимо, я просто знал, что выбора у меня нет, что я не дам каким-то грёбаным ублюдкам погубить и второго моего малыша. Вэй Ин взял в руки пробку, что затыкала слив в ванной и стал с интересом её рассматривать, пока супруг с нежностью тёр мягкой губкой его спину и плечи. – Помощники Вэнь Жоханя развиты физически. Мускулатура, мощь – это про них, но мозгов, увы, нет, от слова, совсем. А может, двое дружков были слишком уверены в себе, я не знаю. Но они просто перестали запирать дверь в мою каморку, когда уходили. Думали, что у меня нет сил пошевелиться, так они надо мной измывались. А я пошевелился. И даже встал с кровати, вышел за дверь. Омега отложил пробку и вновь уставился в одну точку перед собой. – Дом, в котором меня держали, был просторным, большим. Двое оставшихся в нём жителей, не считая меня, разбрелись по разным углам. Один тварёныш спал, разложив подле себя кучу пустых бутылок, где второй шатался, я не знал, но точно был уверен, что находится он в доме. Вэй Усянь взял кусочек мыла и понюхал его. Оно пахло лавандой, мужчина соскучился по этому приятному запаху. Можно сказать, что он и вовсе отвык от запаха чего-то, кроме сырости и затхлости. – Не знаю, с чего я вдруг вздумал перерезать спящему горло розочкой от разбитой бутылки. Даже не помню этого. В моей памяти осталась лишь картина залитых кровью пола, стен и меня самого. А дальше всё как в тумане, но, по крайней мере, я хорошо помню, что делал. После того, как «умер» Сычжуй, мою голову начали посещать мысли о самоубийстве. Я много раз представлял, как мы с тобой садимся на кухне в нашем доме, открываем газ и умираем от отравления. Идея расправы над ублюдками возникла сама собой. И тут Лань Ванцзи впервые вмешался в этот рассказ. До этого он лишь подавал признаки заинтересованности своими преданными взглядами, а слова поддержки заменял на нежные прикосновения и поцелуи. Сейчас мужчина даже замер не двигаясь. Провёл губкой по пояснице возлюбленного, там как будто альфу заклинило. Неужели его супруг, его милый и нежный ангелочек совершил нечто невообразимое? – Вэй Ин, ты что… – Ты не имеешь права меня судить! – омега аж задрожал. Он оттолкнул от себя Ванцзи, сильно пихнул его одной рукой, будто у него неприязнь к мужчине, отвращение, не меньше. Но тот не растерялся. Собрался с духом и моментально вернулся обратно, только на сей раз уже скинул с себя всю одежду, которая и без того уже промокла, и влез в ванну, усаживаясь позади. Альфа обнял супруга, прижал его к себе, целуя где-то за ушком и уже даже был готов в любой момент применить силу, если вдруг Усянь начнёт брыкаться. Он бы обнял его ещё крепче и уж точно бы не дал ему навредить, в первую очередь, себе самому. И так он весь израненный, и Лань Ванцзи долго придётся залечивать его раны. Не только физические, но и сердце придётся латать, а это в разы сложнее, но он обязательно справится, ведь любовь – это средство от всех болезней. Но Вэй Ин не стал сопротивляться или принимать попытки освободиться. Расслабившись в крепких объятиях мужа, он откинул голову на его плечо и прикрыл глаза. Вот он! Да, безусловно, Усянь – сильный омега с закалённым как сталь характером, но всё равно ему не хватало все эти месяцы рук, которым стоит лишь обхватить, обнять, прижать к груди, в которой бьётся сердце от любви к нему. Именно здесь он чувствует себя слабым и вместе с тем защищённым. Знает, что его не обидят и разорвут всех, кто попытается это сделать. – Я и не стану судить тебя. Прошептал Лань Ванцзи ему на ухо, а рука альфы непроизвольно легла на выпирающий животик мужа и начала медленно его поглаживать, причём ни тот, ни другой этого не заметили, словно это было в порядке вещей. – Я не был на твоём месте и не знаю, как бы сам поступил. Но, прошу, скажи мне, что именно ты сделал? Возможно, там, на месте, остались какие-либо улики, следы твоего пребывания там, от чего нужно избавиться. Я не могу допустить, чтобы после всего пережитого тебя ещё мучили с расследованиями. Не дай бог ещё докажут твою вину и… – Не докажут! – пресёк мужчину Вэй Ин. – Я судмедэксперт, не забывай этого. Да и какие улики ты собрался искать на пепелище? Вэй Усянь уже практически дремал, пока рука мужа гладила живот, а второй он придерживал своего омегу. Странно, малыш, когда уже немного подрос, всегда бунтовал, стоило любому альфе приблизиться к его папочке, хотя, он же ещё совсем маленький, даже не пинается, но всё равно Усяня то мутило, то он нервничать начинал, а то и, как кошка при виде собаки – вставал на дыбы и разве что не шипел на «чужаков». Здесь же всё иначе. Вспоминать о плохом уже не хотелось, как и не хотелось рассказывать концовку истории – Ванцзи и без того всё понял. Только чтоб эти руки никогда не отпускали…