Наказание

      Не успел Карл привыкнуть к довольно откровенным прикосновениям под своими штанами, как Альсина со смешком убрала руку, взявшись за ворот куртки мужчины вновь, и потащила его на стоявшую рядом роскошную кровать. Гейзенберг даже сделал попытку упираться, но судя по тяжести в области паха и его тяжёлому сопению он уже не мог быть против.       Когда он бухнулся, на постель, забравшись с ногами на середину, он только и мог, что молча наблюдать, как Димитреску спокойно стягивает с ног обувь, забирается на кровать и садится аккурат на бедра Карла. К удивлению мужчины, она была не такой тяжёлой, как казалась: да, он издал тихий, сдавленный стон, когда она плавно, как кошка, опустилась на него, но возбуждение, растекавшееся по телу, блокировало любую боль. — Ты точно спятила, Димитреску, просто охренеть как рехнулась… — сиплым голосом пробормотал он, упираясь согнутыми в локтях руками в постель позади себя. Но вампирша лишь коварно улыбнулась, проводя пальцем по груди мужчины, который в таком положении казался ещё меньше, чем был по сравнению с Альсиной. — Закрой пасть и снимай верх, Гейзи, живо. Я ненавижу ждать. — приказала она, и глянула так грозно, что мужчина нехотя подчинился. Он что-то прошипел, но начал стягивать с себя куртку, а после и рубашку. Все это оказалось на полу, и он остался в одних штанах, а на груди его красовались подвески и безмен. Димитреску поддела пальцем цепь, на которой висел военный жетон, и натянула ее на шее мужчины, слегка сдавив его сонную артерию. Тот вытянул шею, утробно зарычав, и смотрел прямо в глаза женщине. Второй рукой последняя снова пробралась в штаны Карла, начиная водить рукой по паху, сидя совсем близко к нему. Мужчина застонал, опустив голову и наблюдая за движениями довольно крепкой ручонки вампирши. Он слабо поёрзал по кровати, так как поясница и задница все ещё горела от боли, но касания к вставшему члену уже давали о себе знать: Гейзенберг тяжело дышал и помалкивал, чем вызывал у Альсины зубастую ухмылку. — Блять, Альсина… — не выдержав на выдохе простонал он, когда женщина провела от основания до самой головки, надавив на нее большим пальцем. Она съехала чуть назад, доставая ствол из-под ткани штанов и все ещё натягивая цепь подвески на шее Карла. От этого у него оставалась красная полоса на шее, но до этой мелочи ему не было дела. Мужчина пробрался рукой под ткань платья Димитреску, теперь оглаживая бедро, и чуть ли не в открытую постанывал, все же иногда переходя на рык. Она же усмехалась, даже иногда тихонько посмеивалась, ведь такого дикаря, как Карл, оказалось можно было приручить обычной лаской. — О, так ты знаешь моё имя? Удивил, карлик. — насмешливо протянула она, сжав член Гейзенберга у основания и услышав протяжный, почти завывающий стон. Она натянула цепь ещё больше, так, что Карл оказался лицом у ее бюста, чуть не уткнувшись в него, и она ощутила на холодной коже его обжигающее дыхание. Он остервенело сжал рукой кожу на ее бедре, уже начиная что-то шипеть, но она довольно быстро прервала этот ещё не начавшийся поток мыслей, натянув цепь до предела. Гейзенберг захрипел, схватившись второй рукой за руку Альсины и смотря ей прямо в глаза с некой злобой. — А ну, как тебе «Госпожа»? А, Карл? Не хочешь называть меня так? — предложила она, но и так было ясно, что отказаться он не может. Да вот только Альсина рано расслабилась, решив, что Гейзенберга было так просто приручить. Он, даже задыхаясь из-за цепи, по-звериному оскалился и придвинул вампиршу к своему паху, обхватив за талию. Так как платье ее разметалось по кровати, то когда она придвинулась, стояк Карла наткнулся прямо на ее лобок, проехавшись по кружевному и невероятно дорогому белью. Димитритреску издала короткий полу-стон, удивлённо глянув на мужчину, пока тот продолжал свалиться. — Госпожа? А не много… ты хочешь, упыриха? — со вздохом произнес он, когда от неожиданности женщина попустила цепь на его шее. Ненавистные очки теперь раздражали ещё больше, а ненужная сейчас шляпа и вовсе бесила. Поэтому Альсина бросила цепь от жетона и одним движением смахнула с лица мужчины всю эту ересь. Тот ухмыльнулся ещё шире, начиная переминать в руке предоставленное ему бедро вампирши, пока та ерзала по его паху и прикусывала алые губки острыми зубами. Ее жёлтые глаза уставились в глаза напротив, и в них плясали огоньки злобы и похоти. Такую выходку она явно не могла спустить с рук, особенно Гейзенбергу, чьи сдавленные стоны она ещё долго будет вспоминать.