Наказание

      Когда же под рукой Альсины снова оказалась нить от жетона, она довольно грубо схватила ее и потянула на себя, слыша рванный вздох мужчины. Вздернув брови и как бы спрашивая: «Что, больно?», она чуть съехала назад по бёдрам Гейзенберга, натягивая нить так, чтобы Карл принял сидячее положение. Последнему пришлось подчиниться, ведь вампирша была чертовски настырна, да и сильна, в придачу. Когда же глаза мужчины и Димитреску встретились, она довольно хмыкнула, приблизилась к лицу Гейзенберга и поцеловала его. Он не мог не ответить: нить на его шее натягивалась так, что почти уже перерезала ему кожу на шее. Нетрудно было догадаться, как его это заводит: Карл не мог сдерживать рваные вздохи, он жмурился, дрожал, и даже не скрывал того, насколько Альсина точно угадала с его тайным желанием. Димитреску клыкасто усмехнулась в поцелуй, царапая его нижнюю губу клыками, и отстранилась, все ещё удерживая мужчину с помощью крепкой нити на его шее. — Ну-ну, так ты скоро и закончишь. А ты мне ещё понадобишься. — едко произнесла Альсина, наматывая нить с военным жетоном на кулак. Она мельком глянула на сам жетон, а после сильно дёрнула, так, что на всю комнату раздался треск рвущейся нити. Гейзенберг поморщился и оскалился, опираясь на руки за спиной. Он уже хотел сказать вампирше, что он о ней думает, но она в ответ только приложила палец к его губам, открыто насмехаясь, и спустилась к его коленям. Его член уже подрагивал от мучающего возбуждения, и Димитреску это заметила. — Твои боевые заслуги сейчас сыграют тебе на руку, Гейзи. — томным голосом произнесла она, завязывая нить прямо с жетоном у основания ствола, достаточно жёстко, чтобы Карл не мог кончить, но достаточно аккуратно, чтобы не лишить мужчину достоинства вовсе. После она подняла взгляд на инженера, который уже наверняка трахал ее взглядом. И тут ей в голову пришла великолепная идея.       Вампирша встала на колени, стягивая ненужное ей сейчас белье, точнее, уже нижнюю его часть, и делала это так медленно, что заметила, как в зрачках Карла начинает разгораться дьявольское пламя от нетерпения и похоти. Но даже тогда она не ускорилась, остановившись на том, что просто поддевала края белья пальцами и отпускала их. — Нахера этот цирк, Альсина? — уже откровенно прорычал Гейзенберг, не в силах молча наблюдать за столь пикантной картиной. Его руки уже потянулись к ее бёдрам, но по одному лишь гневному взгляду Карл понял, что он должен пока просто смотреть и молчать. Димитреску же начала откровенно издеваться: она то и дело «случайно» задевала стояк мужчины, как бы напоминая о нити на нем, да и двигалась так, будто она уже была на нем. Услышав утробное рычание со стороны Карла, она коротко улыбнулась, глядя ему прямо в глаза. — Блять, прекращай, я же не железный! — уже разъярённо произнес Карл, сжав в кулаках постельное до хруста суставов. Он еле сдерживался, но знал, что в игры Димитреску нужно играть по ее правилам, иначе она просто отрежет ему руки своими когтями, и повезет, если только руки. Вампирша же снова усмехнулась, наклонившись чуть ближе к его лицу и слушая его отрывистое и тяжёлое дыхание. — Димитреску, я убью тебя, если ты сейчас же не снимешь их. — Попроси правильно, Карл. — приказала она, и ведь знала, что Гейзенберг слишком высокомерен и самоуверен, чтобы подчиниться ей. Хотя, так было до того, как она затащила его в постель. Сейчас же Альсина отчётливо видела то дикое желание в его глазах, которое могло бы нарушить его принципы раз и навсегда. А он как назло медлил, хотя от возбуждения уже и дышал через раз.       Наконец он отвёл глаза, сжав губы в тоненькую полосочку, и выдохнул через нос. В нем явно боролись две его стороны, но показывать Димитреску свою слабость он не имел права. И ведь не докажешь потом никому, что она смогла завести его так, что он бы в первую секунду уже заскулил то, что она хотела, как голодная дворняга, перед которой машут куском мяса. Но единственное, что его сдерживало — гордость. Не откажешься же от нее просто так! Ведь Гейзенберг лелеял свою гордость многие годы, а теперь, пол пристальным взглядом жёлтых глаз Димитреску, он уже и не знал, кому эта сраная гордость сдалась. — Госпожа… — начал было Карл, но несвоевременно запнулся, отводя взгляд вообще куда-то в стену. Альсина видела, как тяжело это ему даётся, и одной рукой обхватила его подбородок, поднимая голову и заставляя смотреть в глаза. Он мученически простонал, как бы молча упрашивая прекратить эту пытку, но Альсина высокомерно улыбнулась, показывая, что она ждёт продолжения. Тогда Гейзенберг совершенно потерял надежду увильнуть от такого наказания, и снова вздохнул. — Госпожа, пожалуйста, снимите тр…белье…пожалуйста.       Но Димитреску не стала бы одним из лордов, если бы была глупа. Она погладила его подбородок, как бы похвалив, а после построила рожицу недоумения, пусть в нем и читалась насмешка. «Гейзи, я что-то не расслышала конец. Повторишь?» — проговорила она так невинно, что сама же и рассмеялась, видя, как от злости Гейзенберг уже чуть ли не воет во всю глотку. Выдохнув через нос, мужчина наконец посмотрел ей прямо в глаза. — Госпожа, я умоляю, снимите, пожалуйста, бельё. Пожалуйста. — произнес он так уверенно, что Димитреску расплылась в улыбке. Постепенно давить на него было весело, а видеть это смущение в глазах рослого и опасного мужчины было просто непередаваемо прекрасно. Он же снова отвёл взгляд, будто это и не он говорил, и кончики его ушей заалели от стыда своего поражения.       Альсина приподнялась, снимая нижнее белье и все также развратно отбрасывая его в сторону. Наконец Карлу было позволено увидеть все прелести тела женщины, отчего он даже забыл о том, как выглядел: глаза его чуть расширились, а взгляд устремился на пах вампирше без стеснения. Она же задмучиво надула губки, а после победоносно прикусила нижнюю, улыбаясь. Ещё одна идея не заставила себя ждать: Димитреску оторвала от лоскутов ее платья недлинную полоску и завела руки за голову Карла. — Нет, ты не посмеешь! — с отчаяньем произнес Гейзенберг, уже намереваясь убрать ее руки от своего лица, но Альсина надавила бедрами на его бедра так, что он поперхнулся воздухом от боли, и не заметил, как лента легла на его глаза, лишая возможности видеть роскошное тело Димитреску. И рык его стал каким-то уж слишком жалостливым, когда Альсина мягко поцеловала его в краешек губ. — Будешь послушным — позволю увидеть себя на тебе, понял, карлик? — произнесла она, и увидела лишь короткий кивок со стороны Карла.