Железный дровосек

      Ночь выдалась неспокойной. Мой сон прервал вой ликанов, точнее, одного. Широко зевая, я поднялась с кровати и потерла глаза. За окном всё ещё было темно, но ночь явно подходила к концу. Вой был протяжным и больше походил на скулеж. Я решила проверить — вдруг это Томас. Мне всё равно необходимо было его отыскать. Пропустив парочку соседних домов, я поняла, что вой доносился из самого разваленного. Среди обломков, я сумела высмотреть своего друга. Он сидел в центре комнаты, склонившись над чем-то. Я боялась спугнуть его, поэтому решила тихо окликнуть:       — Эй!       Шерсть на спине ликана встала дыбом, после чего послышалось злобное рычание. Он встал в атакующую позу, раскрыв пасть и обнажив когти. Его глаза горели ярче обычного, и было похоже, что он не в состоянии контролировать себя. Большая туша понеслась в мою сторону, клацая зубами.       — Томас, нет! — разъярённая морда остановилась в сантиметре от моего лица. Огонь в его глазах замер, а когти самопроизвольно спрятались. — Томас, тебя ведь так зовут? — мне было тяжело предавать его воспоминаниям. Рухнув всем туловищем на землю, он истошно заскулил. — Мне удалось найти информацию о твоём превращении, — я села поодаль от него и принялась отбрасывать от себя кусочки обломков дома.       Затем он поднялся и поплёлся обратно в центр комнаты, на полу которой что-то лежало. Я последовала за ним. Хотелось выяснить, что это было. Среди пыли, грязи и обломков лежала маленькая сломанная игрушка. Паровоз. Ликан пристально смотрел на неё, пока не замахнулся своей лапой и разломал её в щепки. Такой внезапный жест напугал меня.       — Ты не виноват в том, что случилось, — я очень надеялась, что он почувствует моё небезразличие.       Никак не реагируя на мои слова, он продолжил перетирать щепки в пыль. Затем меня осенило, что дом, в котором мы находились, был его домом, тем самым домом из моего первого сна. Именно здесь Томас, будучи превращенным в ликана, напал на свою семью. Это место было сложно назвать домом: крыша была проломлена, стекла в окнах выбиты, почти все вещи внутри были сожжены. Мне захотелось хоть как-то поддержать Томаса, и я придумала одну идею. Взяв с земли несколько палок, я побежала в соседний дом, чтобы найти, чем их можно было перевязать. К моей удаче, в одном доме удалось найти простыню, которую я разорвала на мелкие лоскуты. Соорудив что-то наподобие трёх крестов, я пошла обратно. Обойдя остатки дома, я нашла небольшой участок земли и воткнула кресты в нее. Затем я попыталась позвать Томаса. Он долго не откликался, но в конце концов пришел. Жестом я показала ему на землю. Он настороженно опустился на свои лапы и подошёл к каждому кресту, чтобы обнюхать его. Остановившись на последнем, он грозно прорычал и выдрал его из земли. Я снова была ошарашена и не поняла, с чем была связана эта реакция.       — Почему ты так сделал? — возмущенно спросила я. Ликан ходил вперёд-назад, изредка порыкивая. Затем он остановился напротив меня и стал лапой бить по своей голове. — Эй, Томас, успокойся, что с тобой? — я искренне не понимала, что с ним происходило.       Он продолжал стучать по голове. Вдруг, видимо осознав, что я не понимаю, он прикоснулся своей мордой к моей руке.       — Ты хочешь мне что-то сказать? — неуверенно уточнила я. Ликан держал голову под моей рукой и не двигался какое-то время. Наконец, до меня дошло, чего он хотел. — Ты хочешь, чтобы я увидела твои воспоминания? — я решила не убирать руку с его головы.       Ответом мне послужил короткий рык.       Я немного напряглась, потому что специально ещё не пробовала это делать. Перенос всегда случался внезапно, и мне казалось, что это невозможно контролировать. Закрыв глаза, я сосредоточилась на тишине. Сделав глубокий вдох, я ненадолго задержала воздух в лёгких, а после выдохнула. Затем я почувствовала, что по коже пошло какое-то покалывание. Голова резко заболела в области затылка, но я всеми силами пыталась игнорировать эту боль. Сердце начало бешено биться.       Вдруг я ощутила выброс какой-то энергии, словно все поры на моем теле раскрылись и часть меня отсоединилась. Я непроизвольно открыла глаза и увидела тёмную дымку, окружающую меня. Боль в голове унялась, и я почувствовала невероятный прилив сил. Мне казалось, что я парю над землей. Всё в одночасье стало так просто и легко. Я взглянула на ликана, он был недвижим, глаза его не моргали, но дымка вокруг меня перемещалась. Куда бы я ни посмотрела, она шла за моим взглядом. Я направила все волны своего сознания на ликана, и дымка незамедлительно впиталась в его голову.       Как только я оказалась в сознании Томаса, передо мной предстало одно из его воспоминаний. Это был день рождения его младшего сына.       — И где же наш озорной именинник? — радостный женский голос донесся из кухни.       Я мельком осмотрелась. Мы находились в доме Томаса и его семьи. Вокруг мягким светом горели лампы, в воздухе стоял запах вкусной еды, на полу валялись детские носочки.       — Томас, дорогой, найди, пожалуйста, нашего сына, — женщина расставляла посуду на столе.       — Сьюзан, ты же знаешь, он наверняка где-то прячется, — моя грудь сотряслась под глубоким мужским голосом.       Мы с Томасом пошли в детскую комнату, в которой сидел ребенок.       — Ты, случайно, не видел своего брата? — с неподдельным интересом поинтересовался отец.       — Нет, пап, не видел, — мальчик взглядом указал на большой ящик. Сделав одобрительный кивок, мы подошли к детской кровати. — Маркус, куда ты делся?       Из ящика донёсся тихий детский смех. Раскрыв крышку, мы увидели кучу одежды, которую что-то потряхивало. Руки погрузились в вещи, и мы нащупали детские плечи. Томас принялся щекотать малыша, а тот начал заливаться смехом.       — Папа, перестань, — мальчику не хватало воздуха, чтобы смеяться. Томас засмеялся вместе с ним и взял его на руки. — На этот раз ты отлично спрятался сынок, — отец погладил мальчишку по голове. — Прямо мастер пряток.       Томас поставил сына на пол, и тот побежал к матери на кухню. Следом за ним с кровати спрыгнул старший сын.       Наконец пришло время для праздничного пирога. Он выглядел немного неаккуратно, но явно был сделан с любовью. В центре пирога красовалось пять свечек, сделанных из шоколада.       — Дорогая, откуда у нас взялся шоколад? — Томас наклонился к жене и прошептал.       — Мне пришлось продать торговцу одну нашу свинью в обмен на несколько плиток, — также тихо ответила она, чтобы дети не расслышали.       Затем женщина усадила именинника на колени. Ребёнок был в нетерпении и очень хотел попробовать пирог.       — Сначала загадай желание, сын, — с любовью в голосе предупредил Томас.       Мальчик зажмурился, глубоко вздохнул, а затем выдохнул и задул все свечки. Родители начали радостно хлопать и одаривать мальчика поцелуями.       Все происходящее было настолько приятным и добрым, что мне не хотелось покидать это волшебное место. Я представила, как мои родители устраивали такие же уютные празднования. Вдруг воспоминание стало превращаться в чёрное месиво, меня словно перекидывало куда-то дальше.       Я оказалась права: сознание Томаса перебросило меня на другое воспоминание. Мы оказались у леса, покрытого пеленой снега. Томас уже был не человеком. Он принюхивался к снегу, на котором еле-еле виднелись чьи-то следы. Меня охватило чувство дежавю. Следы на снегу были в несколько раз меньше тех, что оставлял сам ликан. «Неужели это то первое воспоминание?» — мне искренне не хотелось переживать его заново.       Вдруг Томас что-то учуял, сгруппировавшись, под контролем инстинктов, он побежал вперёд. Ветви деревьев бились о его плечи, пока он бежал, но его ничего не могло остановить. В конце концов мы очутились у какого-то сада. Посередине стояло гигантское дерево, которое обвивала небольшая тропинка. Что-то мелькнуло между кустов, и ликан бросился вслед. Внезапно он резко упал на землю и стал корчиться, будто от неприятных ощущений. Немного поскулив, он стал пятиться, чтобы обезопасить себя. Кто-то или что-то не давало ему пройти дальше, как бы он ни пытался обогнуть сад. Он дожидался, вглядывался в каждый цветок и старался не упускать ничего из виду. Через какое-то время послышался детский голос:       — Мама, это ты? — ребёнок поднялся из цветочных кустов и словно под гипнозом скрылся за деревом. Ликана начало раздирать от злости, он издал неистовый рык. Все цветы стали резко чернеть и испаряться, образовывая черную дымку. Я поняла, что воспоминание заканчивается.       Вернувшись в своё тело, я открыла глаза и наблюдала за тем, как туман всасывается из ликана обратно в меня. «Это выглядит весьма странно», — подумала я, но при этом не испытывала никакого дискомфорта. Ликан очнулся позже и, отпрянув от меня, пытался вернуть своему телу баланс, потрясывая головой. Когда его состояние восстановилось, он подошёл к выдранному третьему кресту, лежащему на земле, и печально заскулил.       — Ты намекаешь на то, что твой сын может быть жив? — я всё ещё находилась под аффектом от своих способностей. Ликан тяжело выдохнул и поскакал от меня прочь. Чуть вдалеке он остановился и громко фыркнул, будто звал меня с собой. Я не стала задавать лишних вопросов, а просто побежала вслед за ним.       Мы забрались на небольшой пригорок, который граничил с лесом. Путь оказался неблизким: мы прошли половину деревни, я даже сумела заметить повозку Герцога на площади. Рассвет был уже не за горами, но в лесу всё ещё было темно. Деревья сменялись одно за другим, пока наконец мы не достигли пункта назначения. Им оказался тот самый сад, в центре которого возвышалось жуткое дерево. Вспоминая маршрут, я пыталась понять, куда ведет садовая дорожка. Сориентировавшись по местоположению Герцога, я вспомнила, что он говорил о поместье Беневиенто, указывая в направление за его спиной.       — Скорее всего, это оно и есть, — тихо произнесла я.       Ветер колыхал крону ветвистого дерева, создавая странный нагнетающий гул. Атмосфера в саду царила беспокойная. Было ощущение, словно цветы пытались со мной говорить. Ликан также чувствовал себя напряженно, и я решила, что ему не следует дальше идти со мной.       — Возвращайся домой, я здесь разберусь, — я указала в сторону, откуда мы пришли. Немного погодя, он решил не сопротивляться и начал медленно отходить, пока не скрылся за ветвями кустов.       И вот, я осталась наедине с этим неизведанным местом. Я решила спуститься вниз и осмотреть всё, что казалось подозрительным. Цветы выглядели запущенными и разросшимися. Я поймала себя на мысли, что еще нигде в деревне не видела цветущих кустов. Воспоминания стали мелькать в голове, пока я не поймала одно нужное. «Луиза говорила, что мама ухаживала за цветами», — дотронувшись до одного бутона, я представила, как она поливала их и срезала сухие листочки. «Может быть в поместье я смогу разузнать что-нибудь о ней?» — я продолжила пробираться сквозь кусты.       От каждого прикосновения цветы неестественно шевелились и после испускали еле заметную желтую пыльцу. Она поднималась высоко вверх и обволакивала здешнее пространство. Невольно я вдохнула и почувствовала жжение. В голове немного зашумело, но затем я чихнула, и после всё прошло. «Хм-м… Что же здесь такого не пропускало ликана?» — у меня начало складываться ощущение, что это были непростые цветы. Не желая больше задерживаться, я направилась в сторону поместья. Извилистые тропы, скрывающиеся в скалах, продвигали меня к цели. По дороге мне встретилось несколько существ, что были в замке Димитреску. Они бесцельно расхаживали туда-сюда и не обращали на меня никакого внимания. «Значит, и этих существ мне не стоит опасаться», — слегка самоуверенно подумала я.       Тропа закончилась, и передо мной распростерся удивительный вид. Оказалось, что особняк располагался на краю отвесной скалы, за которой величественно возвышался большой водопад. Территорию поместья окружала высокая кованая ограда, ворота которой были распахнуты. «Кажется, меня ждут», — проскочило в моей голове.       Вступив за ворота и поглядывая по сторонам, я неспешным шагом следовала к входной двери. Меня встретил весьма уютный интерьер: в доме было прибрано, очень чисто и аккуратно. Мебель будто практически не использовалась. Дом казался пустым, так как вокруг царила гробовая тишина, но что-то подсказывало мне, что я была не одна. Комнаты на первом и втором этажах были полупустые и не содержали ничего интересного. Единственно меня заинтриговала картина, висящая над лестницей. На ней была изображена красивая девушка, державшая необычную куклу на коленях. Они обе словно отзеркаливали друг друга: девушка была в траурном чёрном наряде, пока кукла была одета в кружевное белое платье. Но этот образ не спасал куклу. Она всё равно выглядела безобразно.       Одна из дверей гостиной вела в коридор, в конце которого был лифт. Учитывая этажность дома, я поняла, что лифт ведёт под землю, и, на месте хозяйки, именно там я бы и прятала свои секреты. Первая же, при выходе из лифта, дверь вела, в своего рода, кабинет, на стене которого висело полотно для проектора. На столе практически ничего не лежало, только сам проектор, книги и другие мелочи. На ощупь устройство оказалось теплым. Им как будто недавно пользовались. Я решила включить его и посмотреть, что за фильм был в установленной катушке. На полотне появилась запись, на которой демонстрировались кадры со странным каменным колодцем.       После того как запись проигралась, книжный шкаф рядом с полотном отодвинулся влево и открыл потайной проход. «И не влом же ей каждый раз так открывать?» — подумала я, закатив глаза. Этот проход вёл в пространство между стенами, в котором хранилось множество кукол. Одна из них валялась на полу, и я решила поднять её. Её платье было задрано, и на крошечных панталонах было вышито имя «Маргарет». Я поставила куклу на пустующее место на полке. «Здесь так много кукол, неужели у всех есть имена?» — я аккуратно двигалась вдоль полок, осматривая каждый экземпляр.       Одна кукла привлекла моё внимание больше остальных, так как её лицо показалось мне очень знакомым. Учитывая мою память, это не могло значить что-то хорошее. Она стояла на полке почти под самым потолком, третья слева. Немного подпрыгнув, я смогла схватить её за одежду. Это был миловидный мальчик с розовыми щечками. Кукла была сделана качественно и очень натурально. «И как же тебя зовут, маленький принц?» — я аккуратно подняла одну из штанин. Когда я прочла имя, рука моя ослабла, и кукла упала на пол.       — Не может быть, — пробормотала я под нос, неосознанно качая головой.       Я наклонилась, чтобы поднять куклу и удостовериться в том, что мне не привиделось. На левой ноге куклы было черным по белому вышито «Маркус». Вдруг я почувствовала какое-то ноющее чувство в груди. Голова потяжелела, и на глазах начала появляться лёгкая белая пелена. «Она здесь», — подумала я. Резко развернувшись, я увидела стоящую перед собой расплывчатую тёмную фигуру.       — Нет, мы будем играть по моим правилам! — я схватила незнакомку за руку и мгновенно перенеслась в её сознание.       Я очутилась в пустом тёмном пространстве, в углу которого сидела маленькая девочка. Она была заплакана и в руках держала ту самую куклу, которая была в более подобающем виде. Со стороны послышался чей-то строгий голос:       — Донна, нам пора, похороны скоро начнутся.       Девочка поднялась и побежала прямо на меня, растворившись за секунду до столкновения. Затем передо мной появилась уже взрослая девушка: она стояла у стола и вырезала что-то из дерева. Отложив инструменты в сторону, Донна взяла со стола маленькую ручку куклы. И снова образ происходящего растворился на моих глазах. Последнее воспоминание, которое мне удалось увидеть, было не визуальным. Стоя в кромешной тьме, я слышала доносящиеся дикие крики, полные боли и страданий. Мне было тяжело это слышать, ибо её ощущения так сильно напоминали мои. Внезапно звуки прекратились. Я начала оглядываться, в надежде что-то увидеть.       Но стоило мне повернуться обратно, как передо мной внезапно предстала Донна: лицо её было наполовину обезображено, и она явно выглядела измотанной.       — Уйди! — крикнула она, впиваясь в меня взглядом, и я почувствовала, как рука, которую я держала, высвободилась из моей хватки. Я покинула сознание Донны и вернулась в своё. Передо мной стояла девушка с картины, только сейчас её лицо было закрыто тёмной непросвечивающей вуалью. Она стояла, к моему удивлению, неподвижно, а в ногах у неё что-то маячило.       — Что ты здесь делаешь? — донесся снизу писклявый голосок.       — Я искала сына своего друга, — я показала куклу, которую держала в руках, — Его зовут Маркус.       — А, тот маленький мальчишка, который заплутал в нашем саду, — владелица тоненького голоса не собиралась показываться на глаза, прячась в тенях.       — Где он? — требовательным тоном спросила я.       — Наверное, со своей мамой! — в её высоком голосе прослеживалась нотка радости. Донна едва заметно наклонила голову набок.       — В каком смысле с мамой? Его мать погибла, — возмущенно продолжила я.       — Последнее, что я видела, это как он шёл к водопаду и причитал: «Мамочка, мамочка», — на последних словах она наигранно изменила голос. — А потом он спрыгнул со скалы прямико-о-ом вниз.       — Что? — это новость обескуражила меня.       Я взглянула на куклу мальчика, и мне стало горько на душе. Слёзы начали наворачиваться на глаза. Бедный ребёнок оказался один в этом страшном месте. Надеюсь, хотя бы, что его смерть была быстрой.       Пока кукла хозяйки поместья была благосклонна к общению, я решила выведать всё.       — Что произошло с женщиной, которая ухаживала за твоим садом? — я пыталась сохранять спокойствие в голосе.       — Сьюзан? — кукла выглянула из-за ноги своей владелицы, обнимая ту деревянными пальцами. — Она сошла с ума, я полагаю.       — С чего ты это взяла? — с презрением спросила я.       — После смерти мужа, она сказала, что цветы отвлекают её от дурных мыслей и приходила в сад добровольно, — чуть более серьёзно продолжила кукла.       — Как она умерла? — мне не хотелось, но надо было это узнать.       — Ты видела большое растущее дерево в саду? — кукла почти полностью отошла от своей хозяйки. — Она на нём повесилась. — Я глубоко вздохнула, чтобы унять переживания. Кукла перебила мои мысли и добавила: — Жаль, она ведь действительно хорошо ухаживала за цветами.       Безразличным взглядом я посмотрела на маленькое чудовище. Мне осточертело здесь находиться, и, прихватив Маркуса с собой, я поторопилась в сторону выхода. Оказавшись у лифта, я заметила, что Донна и её подручная следовали за мной. Когда двери лифта начали закрываться перед их лицами, я бросила напоследок.       — Твоя боль никуда не уйдет. Ты должна либо принять её, либо продолжать страдать.       Лифт увёз меня наверх. Спустя несколько минут я оказалась на свежем воздухе. Кислород ударил мне в голову, и я не могла надышаться им. Я поторопилась убраться подальше отсюда и найти Томаса. Пробегая мимо жуткого древа, я подумала о матери и отце. «Надеюсь, вы нашли друг друга и свой покой».       На улице уже стемнело, и я не могла поверить, что так долго пробыла в том отвратительном поместье. Казалось, что прошло не больше получаса. Я шла ровно по большим следам, оставленным в снегу. Пересекая площадь, Герцога я уже нигде не увидела. Будучи в деревне, я сразу направилась к дому Томаса. Мои догадки подтвердились, когда я увидела лежавшего напротив вкопанных крестов ликана. Осторожно подкравшись, я подняла третий крест с земли. Ликан заметил моё присутствие и немного взбодрился.       — Мне очень жаль, Томас, — с этими словами я протянула ликану игрушку мальчика. Он долго смотрел на неё, и я боялась, что он не понял, что я имела в виду. Я приподняла маленькую штанину и показала вышитое имя. Томас отпрянул от меня, немного пошатываясь. Он начал быстро дышать, будто его охватила паника. Затем он вскочил на все четыре лапы и кинулся прочь. Я не стала его останавливать, ибо ему следовало побыть одному. Перед тем как уйти, я воткнула маленький крестик рядом с остальными и около него положила деревянную куклу.       День выдался не из лёгких, богатый на эмоции и переживания. Я чувствовала себя будто выжатый лимон. Добравшись до своей кровати, я мгновенно провалилась в сон. Лишь изредка я просыпалась от звуков звериного плача, доносящегося из самой чащи леса.