Железный дровосек

      Проснувшись, я почувствовала, как шея затекла от сна в неудобной позе, а тело слегка потряхивало от прохлады: рубашка с курткой и штаны не то, чтобы сильно грели. Над головой сгустились тучи, пряча солнце, а крыша остывала от тепла утренних солнечных лучей. Неужели прошла уже половина дня? Кажется, я проспала дольше обычного. Я слезла на землю и пошла проверять, где Хайзенберг. В помещении его нигде не было видно. «Возможно, он где-то на фабрике», — подумала я про себя и решила пойти осмотреться, скинув куртку на стул.       В очередной раз всматриваясь в бесконечные глубины этого невероятного места, я не могла представить, скольких усилий и времени стоило всё это создать. Лифт остановился на втором уровне, и я вышла к поржавевшей двери с фамильным гербом Хайзенберга — конь в подкове. Над дверью висело электронное табло с надписью «Лучший счёт». Хм-м… Это было странно. Я не придала значения этой вывеске и вошла внутрь.       Двери позади меня захлопнулись, после чего послышался щелчок и скрежет каких-то тяжёлых механизмов. Немного напрягшись, я подошла к двери и попробовала ее открыть. Она не поддалась. Лёгкая паника охватила меня, ведь впереди было до невозможности темно. На всякий случай я решила воспользоваться силой и проверить, есть ли здесь хоть одна живая душа. Моему сознанию никого не удалось обнаружить. Это немного успокоило, поэтому я решила тихо продвигаться вперёд, прислонившись спиной к стене. В конце коридора зажегся маленький оранжевый огонек и начал прерывисто мигать. «Может быть, это какой-то выключатель?» — промелькнула логичная мысль, и я пошла к нему навстречу.       Но по мере приближения я стала улавливать странный кряхтящий звук, будто кто-то пытался завести мотор у лодки. Огонёк стал чуть сильнее подергиваться из стороны в сторону. Оказавшись где-то в пяти шагах от него, я поняла, что это был не выключатель. Внезапный сверлящий звук напугал меня. Ходячий труп с дрелью вместо руки плёлся в мою сторону. Не сводя с него взгляда, я начала пятиться. Его было невозможно контролировать: не ощущалось ни единого проблеска сознания. Периодически труп замахивался своим оружием и рассекал расстояние между нами. Наконец моя спина достигла двери. Я принялась усердно стучать по ней, в надежде, что меня услышат. Звук дрели звучал всё ближе и ближе.       — Пиздец… — вырвалось у меня, пока я высматривала дьявольский огонек и думала, как бы его обмануть.       Когда монстр оказался рядом со мной, он начал замахиваться своим орудием. В этот момент я решила проскользнуть под ним, практически нырнув в пол. Сбив дыхание, я поняла, что назад дороги нет, надо было срочно идти вглубь, пока неповоротливый труп старался развернуться. Глаза ещё не до конца привыкли к темноте, поэтому я не могла бежать. Прислонив руку к стене, я стала вести её, пока не удалось нащупать поворот. Он вёл в полупустое помещение средних размеров. Внутри уже было чуть светлее и можно было осмотреться. Других монстров рядом не было видно. Пока. Не зная чего ожидать, я очень аккуратно переступила через порог.       Всматриваясь, я видела перед собой только нескончаемые стены. Мой преследователь уже нагонял меня, было слышно, как его дрель обдирала стену. Глубоко вздохнув, я начала свое движение вдоль стен. Один поворот сменялся другим, это было похоже на какой-то чертов лабиринт. Вдруг из стены справа от меня вырвался ещё один монстр, попутно разбрасывая куски бетона в стороны. Один прилетел мне в левое колено, от чего я с места рухнула на пол. Боль пронзила мгновенно. Это был тот самый труп с авиационным двигателем вместо туловища, чей чертёж я видела у Хайзенберга. Ногу сильно жгло от неожиданного удара, и ей невозможно было двигать. Кажется, съехала чашечка… Конечность сделалась ватной и почти не двигалась.       — Где же это сраное заживление?! — завопила я, еле сдерживая слёзы. Зацепившись пальцами за выступающие на стене кирпичи, я постаралась подняться. Поток воздуха от разгоняющегося винта обдувал мои волосы и согревал кожу на лице, стремительно приближаясь.       Кое-как встав с пола, я поволокла выбитую ногу за собой дальше. На одном из поворотов я услышала лязганье цепей и инстинктивно пригнулась. Две заведенные дрели со всей силы врезались в стену, где раньше была моя голова, рассверливая кирпич в порошок. Снова оказавшись на полу, я начала отползать в противоположное от нового врага направление. У меня кончались силы, и я уже не надеялась увидеть конец этому кошмару. Несколько монстров столкнулись между собой и начали разбирать друг друга на части.       Дотянув до очередного поворота, мне удалось боковым зрением зацепиться за белую лампочку, висевшую над дверью.       — Дверь! — воскликнула я и попыталась подняться на одну ногу.       Трупы, судя по звукам, лишали друг друга конечностей и просверливали насквозь грудные клетки. Оказавшись у двери, я взялась за ручку и дернула её вниз что есть мочи. Но ничего не случилось. Дверь не открылась. Я снова принялась изо всех сил стучать и кричать, но в глубине души понимала, что в таком месте меня никто не услышит. Истерика брала верх, и в какой-то момент я начала смеяться. Тело сотрясалось от припадка и изнывало от усталости. Я стояла на одной ноге, прислонившись спиной к стене, и причитала, проклиная это место и его садиста-создателя. Рубашка от всего пережитого тоже держалась на честном слове, изодранная почти в клочья.       Вдруг я осознала, что шум прекратился. В помещении наступила пугающая тишина. Попытавшись успокоить своё сердце, я решила не издавать ни звука. Задержав дыхание, я всё-таки смогла расслышать какое-то шарканье. Оно было медленным, и я понадеялась, что это Хайзенберг. Вместо него из-за поворота появился монстр с винтом. На его лопастях висели куски побежденных врагов, которые мешали ему нормально функционировать. Непоколебимо он двигался в мою сторону. Деваться было некуда. Панически взгляд начал метаться по всему помещению. В углу, справа от себя, я увидела какую-то расщелину. Она казалась очень узкой, и я побоялась, что не пролезу. Вариантов не было: отбиваться нечем, ходить или бегать я тоже не могла.       Собрав последние силы, я, прихрамывая, поплелась к расщелине в стене. Монстр шёл за мной, слегка пошатываясь. С силой пропихнув правое плечо в стену, я почувствовала, как куски бетона врезаются в кожу ягодиц, спины. Протискивая тело всё глубже и глубже, я поняла, что уже не могу двигаться. Всего полметра от комнаты… Дальше пройти было невозможно, как и нормально дышать — стена сдавливала меня. Около расщелины показался монстр. Он начал ударяться об стену, будто не видел преграды. Его туловище издало какой-то глухой звук, после чего проскочило несколько искр. Винт на его груди немного подергался.       «Только, блядь, не это», — подумала я и пыталась ещё хоть как-то отодвинуться от надвигающейся напасти. Одна большая искра вырвалась из двигателя, и тот запустился. Тёплый воздух начал дуть в мою сторону, и это не предвещало ничего хорошего. Монстр снова принялся врезаться всем телом в стену. Левое плечо согревалось от тепла, исходящего от работающего двигателя. Бетон начал крошиться и ломаться на куски. В один момент я почувствовала резкую острую боль, будто что-то рассекло руку. Мне было страшно смотреть на себя, да и сквозь кровь, струящуюся из раны, было ничего не видно.       Искры стали всё чаще вылетать из груди монстра, и на короткое время он замедлился, словно его провода замкнулись. Затем послышался гул, который стал нарастать с каждой секундой. Монстра стало трясти, и, потеряв равновесие, он на пару шагов отшатнулся от меня. Из-за полученных ран и потерянной крови в глазах начало темнеть. Я понимала, что вот-вот отключусь. Стоя всем весом на одной здоровой ноге, мне было тяжело держаться: множество обломков стены врезалось в тело.       Гул двигателя достиг своего пика, и грудь монстра начала возгораться. Языки пламени касались моей кожи, обжигая открытую рану на руке. Не сумев сдержаться, я заорала во всё горло. Кислорода катастрофически не хватало, голова начала тяжелеть. Монстр дергался во все стороны, пока из его груди не пошёл дым. Сразу после его разнесло на маленькие кусочки. Двигатель вместе с винтом врезался в пол у самой расщелины, тем самым перегородив мне единственный выход. Не в состоянии больше терпеть, я позволила своим глазам закрыться.       Не знаю, сколько я пробыла в таком состоянии на границе сознания. Организм, пытаясь блокировать нестерпимую боль, толкал меня обратно в пучину отрешённости, но изредка ненадолго я всё же приходила в себя. В один из таких моментов я смогла расслышать чей-то голос:       — Какого хера? — тяжелые шаги поднимали пыль с пола. — Вашу ж мать! — раздалось совсем близко. Затем стена начала трястись, после чего послышался скрежет металла, что-то здоровое упало на пол. — Белоснежка, — это слово прозвучало очень приятно.       Через мгновение чья-то рука дотронулась до тела. Она вытащила меня из бетонной могилы. Не ощущая контроля над собой, я чувствовала, что руки и ноги болтались, как у тряпичной куклы, и готовы были оторваться.       — Блядь, — чей-то голос снова раздался в пространстве.       Внезапно я почувствовала прохладный ветерок. Организму не хватало кислорода, но и полноценно дышать было трудно. Шаги, темнота и боль, уже ставшая частью меня. Наконец движение приостановилось, и руки отпустили меня. Глаза всё ещё не хотели — или не могли? — открываться, и приходилось довольствоваться другими чувствами, едва доступными в моём состоянии. Спустя пару минут спаситель вернулся ко мне и на этот раз принялся ощупывать левую ногу у повреждённого колена.       — Сейчас будет невъебенно больно.       Голос будто совсем не пытался меня успокоить. Далее последовал какой-то хруст, и адская боль охватила мою левую ногу. Тело лежало мёртвым грузом, пока внутри я кричала и билась в агонии. От сильных эмоций и боли голова снова стала ватной. Как я ни пыталась держаться в сознании, тело протестовало и требовало отдыха.       — Остальное потом… — последнее, что я успела расслышать перед тем, как в очередной раз отключилась.

* * *

      Беглое покалывание в ноге заставило меня проснуться. Оно не было болезненным, но чувствовалось очень странно. Ощущение было схоже с тем, как когда наступал процесс регенерации. Кажется, я всё ещё была на фабрике. В мой мозг вторглись воспоминания о недавних событиях, и, позабыв о чудовищной боли, я вскочила на ноги, едва не подкосившиеся от слабости.       — Эй, тихо, тихо, — послышалось из угла вместе с шуршанием одежды.       — Где оно? — крикнулая я, нервно выставив руки вперёд, приняв оборонительную позу.       После этого резкого движения кожа на плече начала трескаться, и я вскрикнула от боли. Прижав больную руку к телу, я почувствовала, как каждая частица меня мучается от неприятных ощущений.       — Кто? — недоуменно произнес мужской голос и передо мной появились знакомые руки в чёрных потёртых перчатках.       — Ты! — несмотря на тяжёлое состояние, я нашла в себе силы на гнев. Я набросилась на мучителя и попыталась его задушить. Но как только кожа на руке задела ткань плаща, я свалилась на пол, утянув мужчину за собой, и скорчилась от боли, едва ли не взвыв.       — Идиотка, успокойся! — Хайзенберг отпрянул от меня и принялся подниматься с пола, немного откашливаясь, видимо из-за сбитого дыхания.       Слёзы выступили на моих глазах.       — Я тебя ненавижу… — хрипло выдохнула я, начиная посапывать.       — Оставь сантименты на потом, тебя надо подлатать, — он наклонился и аккуратно поднял меня с пола, не касаясь моей травмированной руки. Посадив меня на импровизированную кровать, спаянную из нескольких массивных железных балок, накрытую тонким матрасом, он устроился на краю рядом.       — Не трогай меня! — дрожащей рукой я пыталась прикрыться от него, ёрзая от холода металла.       — Если ты сейчас же не завалишься, то останешься вообще без конечности, — он снял очки, отложив их на край кровати, и достал ножницы из кармана. Я покорно послушалась, хоть и не хотела. Он коснулся левой руки и принялся осматривать её. Обуглившаяся и пропитанная кровью рубашка почти не мешала осмотру. — На твоё счастье, рана успела запечься, — его взгляд был сосредоточен, — но отдирать рукав будет… неприятно.       Было невыносимо даже думать о ране, не то что на неё смотреть.       — Я отрежу лишнюю ткань, — он раскрыл ножницы и прикоснулся холодным металлом, придерживая руку пальцами в перчатке. Если бы вместо выцветавшего плаща на нем был бы белый халат, то по совершаемым действиям и скрупулезности можно было принять его за врача.       Немного вздрогнув, я ощутила, как по коже побежали мурашки, прибавившие дополнительные неприятные ощущения. Ножницы прошлись вокруг плеча и вверх до вóрота, и через секунду рубашка слетела на колени. Еле успев, я резко подняла вторую руку и прикрыла отрезанными остатками грудь. Тело сковало ноющее чувство, словно кожу сильно натянули, от которого я поморщилась. Хайзенберг лишь ухмыльнулся, не удостоив вниманием мои обнаженные части тела, и продолжил меня осматривать. Призвав металлическую миску с водой, на краю которой лежала чистая тряпица, мужчина медленно смог оторвать ткань от ожога, попутно вытирая кровавые подтёки.       — Повернись, — приказной тон послышался в его голосе, опустив руки на свои колени, он стал ожидать от меня ответных действий. Маленькими покачиваниями я сумела развернуться к нему лицом. Его рука потянулась к груди, заставив меня отшатнуться. — У тебя кусок бетона застрял между рёбер, оставить на память? — произнеся последнюю часть, он приподнял одну бровь.       Дождавшись слабого разрешающего кивка, он подсел ближе, сняв перчатки. Горячие руки дотронулись до моей кожи. Одна стала придерживать живот, вторая — вытаскивать инородное тело. Боль заставила поморщиться и стиснуть зубы. Через секунду с довольной физиономией он показал окровавленный кусочек бетона на своей ладони. Я смерила его безразличным взглядом.       — Попробуй вздохнуть, — он посмотрел в мои глаза и сам сделал глубокий вдох. После повтора за ним мне стало чуточку легче, хотя от этого действия я ощутила как по коже чуть ниже раны побежала капелька видимо крови. — Что-нибудь чувствуешь? — он немного надавил на место ранения. Я помотала головой в знак отрицания. — Хорошо, значит, ребро не сломано, — Хайзенберг, вытерев запачканные в крови руки, принялся надевать перчатки обратно. Кинув окровавленную тряпку рядом с миской с водой, он поднялся и пошел в сторону какой-то сумки на полу. Взявшись за ручки, он кинул её к кровати: — Вот вещи, — сумка мягко ударившись об пол, почти беззвучно, оказалась у моих ног, после чего Хайзенберг развернулся и собрался уходить.       Избитая и израненная, я осталась сидеть на кровати. Чувствовала себя скверно, но я хотя бы была жива, если моё состояние можно было таковым назвать. Несмотря на случившееся, Хайзенберг спас меня…       — Спасибо, — еле слышно проговорила я, немного виновато опуская глаза.       — Ногу я тебя вправил, так что заживёт правильно, — после этих слов длинный плащ скрылся за стеной.       Я же аккуратно наклонилась к сумке и, взяв первую попавшуюся рубаху, накинула на себя.

* * *

      Чтобы тело смогло восстановиться, мне нужен было покой и отдых, много отдыха. Закрыв глаза, я моментально провалилась в сон. Мне снилась темнота, безграничная и пустая. Среди чёрной пелены просачивался свет. Женский голос мутно доносился оттуда. Я пошла к нему навстречу. Оказавшись перед светом, я поняла, что стою на краю пропасти. «Прыгай, если хочешь вспомнить, — шепот закружился вокруг меня, — прыгай». Я послушалась и сделала шаг вперёд.       Внезапно я очнулась в каком-то помещении. Оно было похоже на старый подвал. На его каменных стенах горело несколько ламп, которых едва хватало, чтобы осветить пространство полностью. Впритык друг к другу стояло несколько шкафов, заполненных разными банками и склянками. Повернув голову, я заметила напротив них два стола, усыпанных бумагами и непонятными материалами. Надо мной висели какие-то рисунки, на которых были изображены люди в пугающем виде. У некоторых торчали ужасные наросты из головы, у других из спины, а у третьих даже были крылья.       — Где я? — было странно слышать собственный голос.       — Всё хорошо, ты в безопасности, — послышалось откуда-то издалека.       Я хотела приподняться и посмотреть, кто со мной говорил, но обнаружила, что плечи, руки и ноги были пристегнуты к металлическому столу.       — Я не могу пошевелиться, — немного нервно произнесла я. Широкие кожаные ремни надёжно фиксировали запястья.       — Это для твоего же блага, — женский голос стал ближе.       Наконец я увидела источник звука. Это был ангел. Прекрасное создание с золотым клювом и чёрными как ночь крыльями. Существо наклонилось, глядя в глаза.       — Вы ангел? — на секунду дыхание спёрло.       — Нет, но я подарю тебе новую душу, — ангел улыбнулся мне.       Затем я почувствовала лёгкое прикосновение рук к обнажённому телу. Что-то холодное коснулось кожи живота. Меня резко бросило в пот, и я начала кричать. Кожа разошлась в месте, где я последний раз чувствовала прохладу, послышались чавкающие звуки.       — Что вы делаете? Прошу, остановитесь! — я услышала странный хруст, будто меня ломали пополам. Боль накрыла меня волной, и я начала задыхаться. — Умоляю, прекратите, мне больно! — слёзы непроизвольно начали стекать по щекам.       Картинка перед глазами помутнела, я почувствовала лёгкий металлический запах. Ещё раз взглянув на ангела, я увидела нечто другое. Это был монстр. Ужасающее существо без глаз и с гигантскими когтями вместо пальцев. Страх охватил моё сознание, и я принялась биться в истерике, от чего становилось только хуже. Затем я увидела у него в руках что-то маленькое, мерзкое и противное. Оно двигалось и тянулось ко мне своими отростками.       — Уберите это от меня! — я начала изо всех сил дёргаться, в надежде отсрочить неизбежное. Было поздно, склизкая тварь, коснувшись тела, пробралась в меня. Я чувствовала её внутри, то, как она разрасталась и сдавливала все мои органы. Она душила меня, заставляла испытывать неимоверные мучения. Тело пыталось сопротивляться, но всё было тщетно. Я больше не владела собой. Жизненные силы истощались. Ощущения неизбежной пустоты поглощало. Я начала захлебываться в собственной крови, когда тварь стала сжимать сердце. Тело сдалось, хотя сознание ещё не покидало меня.       — Нет! — вскрикнул монстр. — Это должно было сработать!        Под спиной было отвратительно влажно — это лужа крови стекала толчками из груди, начиная капать на пол. «Неужели это всё?» — пронеслось в моей голове. Вдруг на границе ощущений появились прикосновения к горлу и боль у основания черепа. Та мерзкая тварь пыталась ещё раз захватить моё тело, проникнуть в умирающий мозг.       — Ну же, работай! Работай! — голос монстра срывался. Я уже не видела его из-за тёмной пелены перед глазами. На последнем издыхании я вспомнила родителей, их улыбки проводили меня в последний путь. Потом всё прекратилось.       Тьма снова обняла меня, вернувшись вместе с шёпотом, снова настигшим меня:

«Обрети себя».

      Его слова проникли в меня и поразили, словно удар молнии. Неведомая сущность впиталась в тело и стала распирать его изнутри. Кровь закипела в жилах, превращая воздух из лёгких в пар. Кожа под давлением расщепилась на миллиарды мелких частиц. Я потеряла свою оболочку, но не стала слабей. Я была везде. Пространство покорилось мне. От меня не могла утаиться ни одна живая душа. Я была над всем сущим, заполняя его собой до краев.       Открыв глаза, я поняла, что парю. Чёрный туман окутал помещение, ломая стены и просачиваясь сквозь крышу. Он разрастался, раскрывая свою истинную мощь. Его тонкие еле заметные нити тянулись на всю округу, связывая множество сознаний с моим. Я призвала их, призвала их всех. Наконец я чувствовала себя завершённой, свободной. Внезапно большой поток энергии пронзил моё существо. Кто-то звал меня. Туман распростер свои сети и понес меня на зов.       — Множества в едином, — произнесла я. Сквозь всё происходящее я смогла услышать чей-то голос:       — Грёбаный случай… — Хайзенберг стоял в эпицентре и пытался удерживать рукой шляпу. Недолго раздумывая, он стал собирать металлические обломки воедино и сооружать что-то наподобие лестницы. Оказавшись на моём уровне, он попытался докричаться: — Елена!       Ничего не в состоянии было отвлечь меня, могущественное сознание взывало к себе. Хайзенберг осмотрелся вокруг и понял, что мы забрались очень высоко. Он вытянул руку вперед и перед ним появился металлический прут.       — Множества в едином… — повторила я.       — Да, да, — процедил Хайзенберг, словно устал от заевшей меня пластинки, после чего обернул прут вокруг моей шеи и начал сдавливать её. — Прости.       Через мгновение всё прекратилось, и моё тело начало падать. Слегка ударившись о металлическую пластину, на которой стоял лорд, я резко пришла в себя. Хайзенберг держал перед собой руку, и мы потихоньку опускались. Ступив ногами на холодную землю, я не удержалась и упала на влажную от росы траву. Руки начали трястись. Я не понимала, где находилась, и не могла отличить реальность ото сна. Сделав глубокий вдох, я вспомнила о дыре под рёбрами. В панике я принялась ощупывать область под сердцем, царапая кожу.       — Он был там, он был во мне, — со слезами на глазах причитала я, покачиваясь из стороны в сторону. — Она пытала меня! — неаккуратно присев на колени, я схватила себя за шею. Нащупав ее и почувствовав небольшие утолщения у черепа, я попыталась разодрать кожу. Хайзенберг очутившись на земле, быстрым шагом направился ко мне. Я взглянула на него глазами, полными страданий и прокричала: — Вытащи его!       Он почти упал рядом на колено и схватил меня за руки, пытаясь усмирить. Мне было мерзко и противно от себя. Я ведь такой же монстр, как все они: лорды, Миранда? Я вырывалась и дёргалась, что есть силы, и продолжала кричать:       — Вытащи его, молю!..       На долю секунды он остановился и пристально посмотрел на меня. Мне показалось, что в его глазах, не скрытых привычными очками, промелькнуло сочувствие или даже понимание. Но ноющее чувство не отпускало. Сконцентрировавшись, я попробовала отвлечь Хайзенберга с помощью своих способностей, но он опередил меня:       — Задолбала, — он выдохнул и впился в мои губы.       На секунду мне показалось, что я нырнула в кипящую воду. Все дурные мысли тотчас вышибло из головы. Кровь прилила к щекам, и сердце забилось быстрее. Он крепко прижал меня к себе, и я полностью обмякла в его объятиях. Словно опьяненная, я утонула в моменте. Поцелуй был жадным и ненасытным. Но, несмотря на порыв, его язык нежно касался моего.       Слегка прикусив мою нижнюю губу, он оторвался от поцелуя. Несколько секунд он стоял, не открывая глаз, словно смакуя вкус. Подняв руку, он дотронулся до моего лица, едва уловимо погладив по щеке. Наконец он открыл глаза и с улыбкой произнес:       — Всё же глупая. — Его глаза искали встречи с моими, но я всячески старалась спрятать взгляд. — Посмотри на меня, — голос прозвучал более настойчиво. Но почему-то именно после этой фразы неловкие эмоции накрыли меня, и я прижала руки к груди, чувствуя бешеное биение сердца. Мужчина осознал, что я чувствую себя уязвимо, поэтому решил разрядить обстановку. — Сама напросилась, — выпалил Хайзенберг, схватил меня обеими руками за талию и закинул себе на плечо, поднявшись.       Растерявшись, я даже не успела почувствовать боль. Под ребром же была рана?       — Куда ты меня несешь? — удивленная, я безуспешно пыталась развернуть голову.       Он игриво похлопал меня по заднице:       — Ты чуть не разнесла мой дом… — Я поспешила прикрыть свою пятую точку рукой, второй цепляясь за ткань Хайзенберга. — С тебя должок, — ехидно продолжил он.       — В каком смысле? — меня смущала уверенность, с которой он говорил.       — Да, ладно тебе, будто ты об этом не думала! — его тело затряслось от смеха вместе со мной.       — Хайзенберг! — я слабо стукнула его по спине.       Он быстро поставил меня на землю, оказавшись в сантиметре от меня. Тон в его голосе сменился на более жесткий:       — Я ведь могу и по-другому, — он немного наклонился ко мне, и его волосы коснулись плеча, когда он зашептал мне на ухо: — Ты снова почувствуешь, как сдавливается твоя шея… — От этих слов я нервно сглотнула, замерев как мышь перед змеёй. Он обошёл меня со стороны, сделав один широкий шаг. — И в этот раз я не буду останавливаться, — он провел своей рукой по спине вдоль позвоночника. Мгновенные мурашки захватили кожу, но на этот раз они оказались приятными, даже притупили чувство боли. — Ты будешь умолять меня, уверяю, — Хайзенберг остановился напротив, а ухмылка не слезала с его довольного лица.       — Посмотрим, — немного прищурившись, съязвила я.       Бросив ему вызов, я, кажется, подписала себе приговор. Я надеялась, что он блефует и что весь этот спектакль лишь для того, чтобы отвлечь меня. Он дотронулся подушечкой большого пальца моих губ и почти промурлыкал:       — Встретимся в мастерской.       Затем он неспешным шагом направился к месту встречи. От его слов меня бросило в жар. На такие события я никак не могла рассчитывать. Я стояла посередине обломков и бардака, который сама же и устроила, и пыталась разобраться в своих чувствах. Его прикосновения вызывали в теле дрожь, которая эхом отдавалась в промежности. С этим я ничего не могла поделать. И тот поцелуй… Он был настолько притягательным, мне искренне не хотелось его прекращать, но я побоялась собственных эмоций.       — Он сказал, что думал об этом… — немного стеснённо прошептала я. Повернувшись в сторону двери, я вздохнула, сжала руки в кулаки и решилась сделать шаг вперёд. Самое время.