Железный дровосек

      О Миранде ничего не было слышно. Она отсутствовала практически неделю. За это время ветвистые чёрные корни, произрастающие из-под земли и перекрывающие доступ во внешний мир, пропали. Сидя на крыше пристройки и смотря вдаль, я ощущала прохладный ветер, который будто подталкивал меня к свободе, заставлял размышлять о будущем. Может быть, я неправильно использую данный мне второй шанс?       Близость с Карлом оставила на мне неизгладимый отпечаток. Несмотря на то, как хорошо мы знали тела друг друга, мы всё равно казались незнакомцами. Я боялась ворошить его прошлое, он избегал разговоров о моём — возможно, потому что у обоих воспоминания были не из приятных.       Следующие дни мы находились в ожидании появления Матери Миранды. Карл корпел над своими солдатами, стараясь сделать бойцов ещё смертоноснее и преумножить их количество, я же разбирала последствия своего приступа, чтобы можно было нормально ходить и дышать. Все эти дни меня не покидали тревожные мысли. Что-то внутри подсказывало, что мы проиграли битву, хотя она даже ещё не началась. Поэтому в один из них я рискнула и решила серьёзно поговорить с Хайзенбергом.       День был в самом разгаре. Солнечные лучи падали на и без того высушенную траву, но на улице всё равно было прохладно; облака постепенно стягивали небо и предвещали дождливый вечер. Карл как всегда находился в мастерской. Весь погружённый в мысли, он склонился над трупом, лежащим на металлическом столе, и ковырялся в его грудной клетке. Провода торчали в стороны, болты, гайки и прочий мусор валялся по всему полу. Мужчина был весь в процессе: изредка он поглядывал на чертежи, затем ненадолго вглядывался в пустоту, будто в голове решал какое-то сложное уравнение, и снова по локоть нырял в своё изобретение. Я на несколько секунд замерла, наблюдая за этим действием.       — Карл, — наконец окликнула я его, выглядывая из-за двери. Мне не хотелось прерывать лорда. Вокруг Хайзенберга левитировали разные инструменты, которые по мановению пальцев попадали ему в руки, когда были необходимы.       — Белоснежка? — он посмотрел в мою сторону и отбросил прядь волос, перекрывающую ему обзор.       — Есть минутка? — я переступила через порог и прикрыла за собой дверь. Карл отправил все инструменты в большой ящик, взял тряпку со стола и стал протирать руки, направляясь в мою сторону.       — С тобой минуты мне будет мало, — он подошел вплотную, кинул тряпку обратно и, едва касаясь, провёл указательным пальцем по ключице.       — Я не об этом, — моя рука остановила его, после я ускользнула в сторону и устроилась на углу стола. Карл растерянно нахмурил брови и, воспользовавшись силой, пододвинул под себя стул и сел. — Ты думал о будущем? — я решила начать издалека.       — В котором я разорву на части эту суку и буду праздновать свободу? — он на секунду прервал мысль, откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу, и с восторгом в глазах продолжил: — Чёрт, да!       — А что дальше? — в глубине души я надеялась, что в его будущей жизни мне всё же было отведено местечко.       — Свалю отсюда нахрен, — его лицо озарила улыбка, словно грядущее, о котором он так мечтал, уже наступило.       — Зачем ждать? — я отошла от стола и присела на корточки, чтобы оказаться примерно на одном уровне с ним.       — О чём ты? — он расставил ноги шире и слегка наклонился ко мне.       — Давай убежим сейчас, — эти слова вырвались из меня так быстро, будто воздух из открытого шарика. Мои глаза загорелись, отражая решительность и серьёзность намерений. Карл поймал мой взгляд и в ответ на него недоверчиво прищурился.       — А как же Миранда? — он слегка потряс головой, будто заранее отнекиваясь.       — Чёрт с ней, — я изобразила на лице отвращение и продолжила: — У нас есть шанс начать жить заново, — Карл снова откинулся на спинку стула немного озадаченным, его рука принялась обыскивать плащ в поисках заначки с сигарами. — Из деревни путь свободен, — я невольно взглянула на стену мастерской в поисках окна, но потом вспомнила, что здесь их нет.       Карл резко встал со стула, из-за чего я не сумела удержать баланс и плюхнулась на пятую точку. Он отошёл в угол, поджёг сигару и после обернулся на меня.       — Ты блядь серьезно? — его тон сменился на более грубый как по щелчку.       — Да. Ты же хотел свободы, помнишь? — я уперлась руками в пол и поднялась, попутно отряхивая брюки. Хайзенберг сделал несколько затяжек, вторая рука лежала в кармане и, судя по движению ткани, что-то сжимала. — Карл, если это из-за меня… — я не хотела продолжать фразу, да и не смогла, ибо Карл, крайне эмоционально что-то бормоча себе под нос, одним быстрым движением затушил сигару об стену, просто прихлопнув её.       — Эта ролевуха зашла слишком далеко, — пройдя мимо, он направился к рабочему столу и принялся обыскивать выдвижные ящики.       — О чём ты? — я стояла в растерянности и ожидала каких-то объяснений.       Внезапно Хайзенберг захлопнул один из ящиков так сильно, что послышался треск дерева. Металлические предметы в помещении начали дрожать, создавая пугающую симфонию звуков. Из-за тяжёлых глубоких вдохов плечи Карла медленно поднимались и опускались. Наконец-то, будто обдумав свои дальнейшие действия, он развернулся ко мне.       — Ты хоть представляешь, сколько у меня ушло времени и сил на всё это? — медленным шагом он подходил ко мне. Очки на переносице снова прятали его глаза, но всё равно через них ощущалось негодование, от чего становилось не по себе. Мой разум включил аварийный режим, и тело самостоятельно начало давать заднюю. Карл всё приближался, и его намерения были явно недружелюбными. — Трахаться — это одно, а вот лезть в мои планы, — он прервался, склонив голову вбок, потряс ею и продолжил: — это переходит все границы.       — Я не понимаю, — я не ждала каких-то сильных ответных чувств, но его слова ранили.       Наконец моя спина уперлась в холодную стену. Карл остановился, и на его лице снова появилась эта чёртова ухмылка.       — Я думал, как быстро ты сдашься, — он окинул меня взглядом с головы до ног. Указав на меня пальцем, он пригрозил: — Справедливости ради, ты стойкая, но доверчивая. — Я вжималась в стену и хотела раствориться в ней, так как человек, который стоял передо мной, был не тем, кого я знала ещё утром. — Один поцелуй в нужный момент — и вот мы здесь, — он взмахнул обеими руками, из-за чего нижняя часть плаща несколько раз похлопала по его ногам.       — Всё спланировал заранее, да? — я старалась быть хладнокровной, но вот чувство отвращения на лице скрывать не хотела.       — Ты сама шла ко мне в руки, и я понял, что этой слабостью можно манипулировать, — он сделал широкий шаг в мою сторону, и его лицо озарила широкая улыбка, будто он что-то вспомнил.       — Воспользовавшись мной? — становилось трудновато дышать, пока я пыталась всеми силами предотвратить эмоциональный срыв.       — Я мужик, Белоснежка, и не дурак, — он сделал ещё один шаг вперёд и, остановившись, сомкнул ладони вместе в молитвенном жесте. — Когда красивая женщина сама раздвигает ноги, грех не воспользоваться, — он обвёл языком сухие губы и сжал в узкую полоску. — К тому же, ты намного привлекательнее селянок… намного, — на последнем слове он повернул голову назад на секунду, а затем вернулся, убедительно округлив глаза.       Я судорожно пыталась перевести взгляд на что угодно, лишь бы не смотреть на Хайзенберга.       — Ты отвратителен, — моё лицо поморщилось, ком горечи подкатывал к горлу. Карл цокнул языком, закатив глаза. Он слегка потряс головой, отчего волосы, придерживаемые шляпой, колыхнулись.       — Ох, давай без этого. Ты там стонала и еле держалась на ногах, ты хотела этого не меньше меня, — он сдвинулся с места и подошел ко мне вплотную. Сняв очки левой рукой, он оперся ею на стену и оказался справа от меня. — Если бы не твои способности, я бы воспользовался тобой раньше, намного жёстче и грубее, — последние слова он прошептал мне в ухо, параллельно вдыхая аромат распущенных волос.       Собрав всю волю кулак, я повернулась к нему лицом и процедила сквозь зубы:       — Что ж, из тебя вышел отличный актёр.       Его ехидный взгляд скользил по мне, изучая и анализируя. Дыхание было чересчур спокойным, учитывая такую эмоциональную речь. На секунду он поджал губы и прищурился, словно задумался над чем-то. Мой же взгляд был направлен в его глаза с расширенными зрачками.       — Мне не нужно владеть телепатией, чтобы понять, о чем ты думаешь, Белоснежка, тебя выдаёт твоё тело, голос и реакция.        Карл прикоснулся к моему плечу и скользнул вдоль руки до самого запястья. По коже предательски побежали мурашки, что мгновенно заставило Хайзенберга улыбнуться. Устыдившись собственных эмоций, я одёрнула руку и попыталась отодвинуться от него подальше. Если тело помнило только приятные воспоминания, то сознание страдало от поступающей информации.       — Ты даже не намеревался спасать невинных… — я уставилась в стену и принялась корить себя за прошлые опрометчивые поступки.       Карл снова надел очки, а затем хлопнул освободившейся ладонью по стене, оттолкнувшись от неё.       — Не делай из меня полного мудака. Ты, знаешь ли, тоже не Мать Тереза, — его самодовольная физиономия снова нарисовалась передо мной. — До этого только и твердила: «спасти невинных, спасти невинных», — он стал размахивать руками максимально драматично, пытаясь воспроизвести мой жалостливый голос. — А потом один горячий трах — и эгоизм включился как по команде, — он щёлкнул пальцами, но перчатки приглушили звук, и должного эффекта не получилось.       — Мне осточертело всё это выслушивать, — сохранив последние частицы самоуважения и достоинства, я решила убраться подальше от этого мерзкого мужлана.       Ускоренным шагом я направилась к двери. Я решила не опускаться до уровня Хайзенберга и не прибегать к оскорблениям. Он был не достоин ни моих слов, ни моего внимания. Внутри всё скручивалось, и на секунду я почувствовала, что меня стошнит.       Схватившись вспотевшей рукой за ручку двери, я распахнула её настежь. Но уйти мне не удалось. Как только я подняла ногу, чтобы перешагнуть через порог, дверь захлопнулась обратно, перекрывая мне выход. Сжав руки в кулаки почти до хруста костей, я встряхнула ими с недовольным возгласом:       — Хайзенберг!       — Я не могу позволить тебе уйти, — звуковые волны его голоса словно ударились о мою спину.       — Не вынуждай меня, — я медленно повернулась к своему мучителю и попыталась передать разгневанным взглядом все эмоции, которые переполняли меня.       Я обратилась к своей силе и решила оглушить противника ненадолго, чтобы мне хватило времени уйти. Даже сейчас, после всего услышанного, я не могла себе позволить причинить ему боль, хоть он и заслуживал этого. Хренов козёл того не стоил. Чёрная дымка начала высвобождаться из моего тела и окутывать пространство. Карл стоял неподвижно, что меня немного смутило. Он был абсолютно спокоен и невозмутим. Слегка замешкавшись, я не успела осуществить задуманное.       — А, а, а, — Карл поднял указательный палец и покачал им вправо и влево на уровне подбородка.       Вдруг какой-то продолговатый металлический предмет появился в воздухе и быстро полетел в мою сторону. Шприц? Он завис рядом, а его игла была направлена на шею.       — Что это? — я аккуратно окинула взглядом блестящий парящий объект и невольно сглотнула.       — Оказывается цветы в саду этой психички Донны не такие уж и бесполезные, — он махнул рукой, и холодная игла вошла в мою кожу.       Хватило пары секунд, чтобы перед глазами всё начало расплываться. Голова потяжелела, а глаза так и норовили закрыться. Я тряхнула волосами в попытках прийти в себя, но всё было тщетно. Окружение кружилось и, вопреки внезапной лёгкости в теле, я чувствовала, как меня непреодолимо тянет к полу. Вскинув руку, я попыталась удержаться за стену, но вместо этого ощутила прохладную шершавую кожу. Хайзенберг подхватил меня до того, как я рухнула на пол. Моё тело всё же приняло горизонтальное положение. Лицо Карла склонилось надо мной, и, несмотря на то, что всё было мутным, я всё равно смогла разглядеть его напыщенную ухмылку.       — Хотел бы я, чтобы всё было по-другому, — его руки крепко поддерживали под коленями и спиной, а тело словно плыло в невесомости. — Но я должен убить это воронье отродье, с тобой или без тебя.       Наркотик уже заполонил каждую клеточку тела, и я неохотно прикрывала глаза, изредка хлопая ресницами. Я не была в тотальной отключке, поэтому слышала и видела всё, что происходило вокруг, но будто через стенку мыльного пузыря.       Моё путешествие на руках Хайзенберга длилось недолго. В помещении, где мы очутились, было прохладно и темно. Карл аккуратно поставил меня на пол на небольшом отдалении от стены, прижимая верхнюю часть туловища к себе. Немного погодя раздались звуки клацанья металла и движения тяжёлых цепей. Схватив меня за руки, Карл посмотрел по сторонам, и после я почувствовала холодное железо, обхватившее мои запястья. Послышались щелчки закрывшихся навесных замков. Цепи начали оттягиваться обратно вверх, словно змеи проползая через кольца куда-то внутрь стены, и поднимать меня выше до тех пор, пока ступни не перестали волочиться по земле. Затем Карл, сняв с меня ботинки, лично развёл ноги на ширину плеч и сомкнул два металлических браслета вокруг оголённых щиколоток с тем же характерным звуком.       Очередное лязганье ржавых цепей слегка привело меня в чувство, но я всё ещё находилась под наркотическим эффектом. Моё собственное сознание не слушалось меня, мысли путались, а восприятие периодически менялось. Я утратила самоконтроль. Как только кандалы зафиксировали моё положение, в помещении стало тихо. Только шарканье подошв о грязный пол выдавало нахождение Карла. Послышался странный щелчок, и в центре комнаты загорелась лампочка.       — Ты не… не можешь держать меня здесь вечно, — слова, выходящие из рта, были обрывистыми и неразборчивыми, будто я перебрала с алкоголем.       — Ещё как могу, Белоснежка, — в его голосе чувствовалось торжество гения. — Теперь я могу делать с тобой всё, что захочу. — Цепи снова заскрипели, натужно раздвигая мои руки и ноги в стороны.       Язык перестал заплетаться, и я наконец ощутила небольшой прилив сил. Попытавшись подвигать руками, я чувствовала, как запястья изнывали, как браслеты, удерживая вес, впивались в моё тело. Ногам было чуточку легче, за исключением того, что они были раздвинуты слишком широко. Мышцы с внутренней стороны неприятно тянуло.       — Ты этого хотел? — я попыталась бросить на похитителя взгляд, полный гнева и пренебрежения.       Карл прищурил глаза и, решив видимо перестраховаться, достал из кармана очередной шприц. В этот раз он был намного больше предыдущего. Такое чувство, что в нем находилась доза на слона. Хайзенберг подошёл ко мне, на ходу снимая колпачок, поднёс иглу к шее и небрежно вонзил в кожу. Ощущение было не из приятных, но так как тело всё ещё меня подводило, я даже не смогла дёрнуться. Вытащив иглу, он убрал увесистый шприц в карман, а второй рукой взял меня за подбородок и чуть-чуть приподнял.       — Возможно, ты скоро узнаешь, чего я хочу, — произнеся эти слова, он попятился и вскоре очутился у выключателя. Лампочка в помещении потухла, но через открытую дверь ещё проникал тусклый свет из соседнего помещения. Оказавшись в дверном проёме, Карл схватился за ручку и с небольшим усилием начал закрывать дверь за собой, словно та много весила.       — Спокойной ночи, Белоснежка, — кинул напоследок Хайзенберг и громко рассмеялся, пока захлопнувшаяся дверь не обрезала все звуки.       Моё сознание снова атаковали непонятные химические вещества. Но в этот раз они действовали сильнее и быстрее. Темнота в помещении делала своё дело, и, не в силах сопротивляться, я провалилась в сон.

* * *

      — Проснись и пой, Белоснежка, — тихий мужской голос осквернил мой слух.       Последующие за этим непонятные шорохи заставили меня открыть глаза. Мутная пелена всё ещё стояла преградой между мной и окружением и потихоньку растворилась только после длительного моргания.       Карл копошился за моей спиной, изредка зацеплялся за цепи, удерживающие меня, от чего ощущалось жжение в области запястий. Тело затекло от нахождения в одной позе, да и ещё в такой неудобной. Очень хотелось потянуться и размяться. Голова немного гудела, будто меня ударило током. Сознание всё ещё противилось моей воле и словно существовало отдельно.       Крохотная потолочная лампочка, едва освещавщая помещение, начала мерцать и издавать дребезжащие звуки. Её мерцание отражалось бликами на блестящих инструментах на столе. Среди них было несколько склянок с желтоватым содержимым, шприцы, какие-то медицинские приборы и бумаги.       — Это всё для меня? — голова не могла оставаться в одном положении долго и перекатывалась из стороны в сторону под собственной тяжестью.       — Оу, не прошло и года, — Карл выглянул со стороны моей левой руки, и его растрепанные волосы чуть задели мой локоть.       Склонив голову влево, я боковым зрением приметила что-то трясущееся. Какая-то тонкая трубка висела у левой руки, по которой стекала жидкость блекло-желтоватого оттенка, почти полупрозрачная. Один из её концов был приклеен к коже и крепился к игле, проткнувшей вену на сгибе локтя, а другой вёл к странной склянке с краником на боку, в которой плескалась жидкость всё того же цвета. Склянка была прикреплена к металлической стойке, которая находилась чуть в стороне и сзади и выглядела крайне неустойчиво.       — Что это? — приглушенно спросила я. Сухие губы еле двигались.       — Твоя безопасность, — незамедлительно ответил Карл, проверив соединение трубки и склянки на предмет протечки.       — Моя… что? — концентрация вещества в организме явно снизилась, но, тем не менее, не давала ясно мыслить.       — Безопасность, — повторил Хайзенберг, аккуратно постукивая по стеклу склянки, вызывая несколько пузырьков. — Ты большая любительница делать глупости, — не сходя с места, он наклонился так, чтобы его лицо оказалось перед моими глазами.       — Безопаснее было бы держаться подальше от тебя, — я практически выплюнула это из себя, отчего запершило горло, и я начала откашливаться.       Громко рассмеявшись, Карл вернулся в исходное положение. Его левая рука вытянулась в сторону, и цепи покорно стали двигаться обратно, ослабляя своё натяжение. Запястья на секунду почувствовали облегчение. Седовласый дотронулся до моей левой руки, и я почувствовала слабую боль, словно кто-то надавил на синяк.       Его указательный палец кружил вокруг места вхождения иглы в кожу. Затем он принялся скользить вверх по руке, не останавливаясь на плече. Я попыталась дёрнуться, чтобы тот перестал меня трогать, но сил не оказалось, и поэтому меня хватило только на слабое покачивание, что только раззадорило Хайзенберга.       — Елена, — мягко, с придыханием сказал Карл, — ты зря изображаешь недотрогу, — добравшись до шеи, он ненадолго остановился, обхватил её и большим пальцем стал водить по горлу вверх-вниз. — Я знаю, на что ты способна.       Ощущая его прикосновения, мне было противно от собственного тела — оно не противилось. И я не была уверена, что дело было в наркотике. Хайзенберг продолжил вести пальцами вниз, рисуя узоры на моей ключице. И снова мурашки покрыли мою кожу. Сердце стало биться чаще, и казалось, что его слышно даже через грудную клетку. Карл приложил ладонь на середину груди и замер.       — Хм-м-м… — с довольным лицом промычал он, не открывая рта, и приступил к пересчёту моих рёбер. — Тебе следовало научиться контролировать сначала себя, а не сознания других, — его вторая рука прихватила меня за талию.       Я пыталась успокоиться и отговорить своё тело от сотрудничества с врагом. Внизу живота уже давно царил хаос из танца возбуждения и ненависти. Набрав в лёгкие побольше кислорода, я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Карл поднял взгляд на меня и, не отрываясь, резко приложил руку между моих ног.       — Не нравится? — его рука поглаживала промежность, немного надавливая на чувствительные зоны.       Я закрыла глаза и попыталась представить что-нибудь мерзкое и отвратительное. Но в голову ничего не лезло, и, к сожалению, ничего не выходило. Даже с прикрытыми веками, я практически видела перед собой лицо Карла и его надоедливую ухмылку. Играя пальцами между моих брючин, Карл прильнул к груди и прикусил один из сосков прямо через рубашку.       — Ау! — я воскликнула от неожиданности и неохотно открыла глаза.       Его рука быстрым движением расстегнула мои брюки, но не спустила их, ибо моё положение это не позволяло, что меня чуточку обрадовало.       — Давай сыграем в игру? — Карл отошёл от меня, но не перестал смотреть в глаза. — Правила простые до неприличия, — он улыбнулся, слегка прикусив внутреннюю часть щеки. — Если окажешься возбуждена до нужной степени, то я отымею тебя на своё усмотрение, — он не успел договорить, так как я прервала его извращенную фантазию.       — «‎До нужной степени» — это как? — отвлекая его как можно дольше, я старалась отвлечь и себя.       — Будешь сочиться, — коротко отрезал он.       Он снова приблизился ко мне впритык, взялся рукой за одну из цепей и грубым рывком потянул её вниз, отчего мои ноги подверглись дополнительному растяжению. Мышцы резко вспыхнули, и пришлось зажмуриться и прикусить губу, чтобы сдержать болезненный крик.       — Так вот, о чем это я, — он приподнял бровь и слегка сморщил нос. — Если ты окажешься не в той кондиции или и того хуже, то я, так уж и быть, оставлю тебя в покое… — Карл снял очки и будто в задумчивости дотронулся дужкой до губ.       — А если я не хочу играть в твои грёбаные игры? — процедила я сквозь зубы, пытаясь унять дрожь в мышцах.       — Стоило об этом подумать прежде, чем пробираться на мою фабрику, — с ноткой раздраженности бросил Хайзенберг. Он отвернул левую сторону плаща и положил в карман брюк очки. — Ну что? Поехали? — он хлопнул в ладоши и потянулся прямиком к моим брюкам.       Не снимая перчаток, Карл скользнул рукой к вагине, минуя бельё. Я следила за его лицом и мечтала увидеть на нём разочарование. И к моему удивлению, я получила желаемое.       — Хм-м… — пробурчал он с явно расстроенным видом.       На секунду я почувствовала облегчение. Мысленно я принялась благодарить свой организм, что всё же послушался моего призыва.       Перчатка вылезла из моих брюк. Карл поднес её к своему носу и глубоко вдохнул. После на его лице появилась удовлетворённая гримаса. Меня же одолела волна неуверенности и сомнений.       Карл воспользовался силой и через мгновение возле него порхали серебряные ножницы. Он указал пальцем на верхнюю боковую часть брюк, и двойные лезвия послушно направились в мою сторону.       — Что ты задумал? — я попыталась отодвинуться от приближающего оружия.       — Твоё состояние легко поправимо, — он кивнул своему невидимому помощнику, и ножницы коснулись измученной кожи.       — Ах ты, грязный ублюдок! — вскрикнула я, осознав его намерения. — Ты же обещал… — я захныкала.       — Завали ебло! — выпалил он, не сдержавшись. Вены на шее вздулись, руки сжались в кулаки, ему явно надоело такое моё поведение.       — Пошёл ты! — мне хотелось плюнуть ему в лицо, но сухость в горле не позволила это сделать.       Он сорвался с места и дал мне сильную пощёчину, опалившую кожу. В это время ножницы разрезали правую часть брючины ровно до колена и перескочили на второе бедро. Грубо схватив рукой мой подбородок, он врезался губами в мои. Я всеми силами пыталась держать их сомкнутыми, но Карл, видимо используя силу, добавил дополнительную дозу наркотика, который моментально расслабил меня, и таким образом его язык сумел протиснуться внутрь. Он щёлкнул зубами, поймав мой язык, и прокусил его. Рот освежился от собственной крови. Перед тем, как он оторвался от губ, я в отместку сильно прикусила его нижнюю.       Карл отшатнулся от меня и вытер рукавом плаща окровавленную губу.       — Безумная сучка, — произнёс он с надрывом.       Ножницы наконец расправились со второй штаниной и оголили мою промежность. Я сплюнула скопившуюся во рту кровь на пол. Изнеможение охватило тело, и я почувствовала апатию.       — Делай что хочешь, — размякшим голосом проговорила я.       — Чёрт, кажется, я переборщил, — он поспешил к склянке с непонятным раствором и слегка затянул краник. — Ты должна всё чувствовать, — его нос коснулся моего уха, а его горячее дыхание обожгло шею.       Мне искренне хотелось отключиться, хотелось пропустить или перемотать этот день и вернуть всё на круги своя. Кто меня дёрнул за язык вообще? Неужели я оказалась в такой ситуации по собственной глупости? Или в конце концов Карл показал бы своё истинное лицо? Уже поздно было причитать о содеянном, оставалось только пожинать плоды.       Хайзенберг щёлкнул несколько раз пальцами напротив моих глаз, пытаясь заставить меня сконцентрироваться. Затем его взгляд скользнул вниз к обнаженной части моего тела. Он наклонился вслед за взглядом и оказался на уровне моего лобка. Пропитанная маслом и сигарным дымом перчатка снова притронулась к половым губам. Медленно потирая их вверх-вниз, он прильнул к нежной коже колючей бородой. Ещё раз облизав рану на губе, Карл направил лицо в мою сторону. Спустя мгновение я почувствовала, как его мокрый язык принялся совершать круговые движения вокруг клитора, изредка надавливая на него.       — Сладкий, сладкий вкус победы, — радостно практически пропел Хайзенберг, ненадолго оторвавшись от меня.       Кожа тела превратилась в гусиную. Невыносимо было признавать, но его действия не причиняли боль, по крайней мере, физическую, только наслаждение, которое пронзало каждую клеточку тела тоненькими нитями. Эта была дикая смесь отвращения и вожделения.       Карл обернулся на стол и телекинезом призвал какой-то гладкий продолговатый объект. Он не вписывался в медицинскую тематику предметов, оставшихся на столе. Почти что зеркальная штуковина легла в руку Хайзенберга. Он смачно плюнул на один из её концов и снова поднял предмет в воздух.       — Что это? — с подозрением спросила я, провожая взглядом обслюнявленную блестяшку за свою спину.       — Маленькое изобретение, — он пристально смотрел мне в глаза, тяжело дыша, и я заметила, что его зрачки были расширены.       Почувствовав слабую прохладу около своей пятой точки, меня осенило. Мои глаза округлились, а к щекам прилила кровь. Отодвинув край белья и осторожно раздвигая ягодицы, искусственный заменитель члена проталкивался в задний проход.       — Что, у самого не стоит уже? — выпалила я и сразу же пожалела, ибо не в моём положении было дерзить и язвить.       Карл стиснул челюсть, и выпирающие скулы очертили острые черты лица. Он был на пределе. Моргнув всего лишь раз, я почувствовала, как холодный скользкий металл проник в меня. Введение было резким и повергло меня в шок. Я не могла понять свои чувства до тех пор, пока предмет не принялся входить и выходить, постепенно ускоряясь по воле Хайзенберга. Несмотря на практически онемевшие конечности, покалывание дошло и до них. От такого темпа мышцы моих ягодиц начали непроизвольно сокращаться. И без того расслабленное тело обмякло ещё сильнее, и в момент, когда кончик металла внутри начал вращаться, надавливая на стенки ануса, я попыталась сжать руки в кулаки.       Хайзенберг всё это время стоял напротив и наблюдал. Одна его рука прикрывала паховую область. Но участия он пока не принимал, что с одной стороны меня утешало. Проникновение всё набирало скорость, и от получаемого противоречивого удовольствия моё тело задрожало. Словно дожидаясь этой стадии, Карл приблизился к лобку и снова дотронулся перчаткой до моего влагалища. Проведя по нему несколько раз, он притянул руку обратно, и я увидела, что кожа перчатки стала темнее и немного поблёскивала. Она была пропитана моим соком.       — То, что надо, — прошептал Карл и принялся обсасывать кожаные пальцы.       Внезапно я почувствовала, что скоро испытаю оргазм. Грудь начала вздыматься от тяжелого дыхания, соски напряженно стояли, словно антенны. Извращенец в очередной раз приложил руку к свободному входу и, не дожидаясь ни секунды, ввёл указательный палец прямо в перчатке внутрь. Несмотря на увлажненную ткань, кожа ощущалась сухой и туго продвигалась. Но это не остановило Карла. Поймав ритм своей игрушки, он принялся аналогично вводить и выводить из меня палец.       От двойного проникновения у меня снесло крышу. Вперемешку с наркотиком всё ощущалось вдвойне странно. По телу пробежал электрический ток, рассыпаясь на мелкие частицы, прожигая кожу. Мои вздохи переросли в полноценные крики и пытались соревноваться по громкости с шумом работающих механизмов фабрики.       Когда я была на пике, из соседнего помещения раздался телефонный звонок. Карл, пробормотав что-то невнятное под нос, резко вытащил из меня палец. Его металлический друг также покинул моё тело и с грохотом упал на пол. Развернувшись ко мне спиной, безумный шляпник направился в сторону звонка, и через несколько шагов его развевающийся плащ скрылся за дверью. Оказавшись полностью опустошенной, я почувствовала жжение в области паха и таза. Мучительная боль от прерванного оргазма нарастала, от чего на глаза наворачивались слёзы.       Я попыталась сделать несколько глубоких вдохов, в надежде, что неприятные ощущения отступят. Но ничего не помогло. Тогда я решила перекрыть одну боль другой и со всей силы потянула руки вперёд, чтобы шероховатые железные браслеты впились в запястья. От новой волны нахлынувшей боли я заорала во все горло. По рукам побежали кровавые капли. Организм совсем ослаб, а действие жёлтой жидкости усиливало этот эффект. От перепада эмоций я теряла сознание.       Голоса Карла уже не было слышно за дверью, будто он давно покинул фабрику. Использованная и брошенная, опять, я лишилась связи с реальностью.