Часть 16. Черный бог
3 июля 2021 г., 21:11
Примечания:
Как-то много страниц получилось, на самом деле их было еще больше, но я поняла, что надо всё-таки разделить текст и оставить продолжение в следующей главе.
Внезапная судорога привела меня в чувство, если так можно выразиться, а точнее, пробудила. Сознание всё также существовало отдельно, будто его загрузка застопорилась на восьмидесяти процентах и никак не могла дойти до конца. Мышцу правой руки свело, отчего я почувствовала сильное напряжение и неприятную сковывающую боль. Тело машинально принялось реагировать, пытаться дёргаться, чтобы сменить положение и снизить нагрузку на бедную руку. Я попыталась пошевелить ею и, к моему удивлению, это удалось осуществить. Рука хоть и была на цепи, но ощущалась свободнее обычного.
Глаза принялись бегать в пространстве, пока я пыталась сообразить, почему цепи ослаблены, нервно полагая, что это одна из уловок Хайзенберга. Как бы мне ни хотелось вспоминать о последних событиях, именно они натолкнули меня на ответ: Карл ослабил цепи, чтобы поиздеваться надо мной, но внезапный звонок не позволил ему закончить начатое, а сейчас похоже он и вовсе забыл про меня.
Я принялась трясти рукой, что сразу же напомнило мне о порезанных запястьях, из которых ещё недавно сочилась кровь, окрашивая кожу алым. Немного раскачавшись под тяжестью собственного веса и ощущая жгучее покалывание, я смогла побороть судорогу. Но почти сразу же переключила своё внимание на странный звон стекла. Моя голова повернулась в сторону, откуда он исходил, и краем глаза я успела заметить, что стойка со склянкой немного пошатнулась, словно её кто-то случайно задел.
Бутыль была наполовину полной. В свете старой лампочки жёлтая жидкость безразлично поблескивала, напоминая глаза давно мёртвой рыбы. Изредка всплывало несколько пузырьков, которые, высвобождаясь, проталкивали вещество непрерывным потоком в трубочку, ведущую к моей вене. Но вот стойка, на которой склянка была подвешена, выглядела крайне неустойчиво. Кажется, одна из ножек была расшатана и могла сложиться от чрезмерного давления.
Вариантов у меня было немного, но ни один из них не подразумевал, что я останусь гнить в подвале на потеху этому долбанному маньяку. Я решила попробовать ещё раз раскачаться, насколько мне позволяли оковы. Трубочка, соединяющая склянку и меня, была достаточно короткой и не очень гибкой, что было мне только на руку. Я начала дёргаться и трястись во все стороны что есть мочи, игнорируя получаемую телом боль и жуткий дискомфорт. Благо, медицинский скотч, «заботливо» налепленный Хайзенбергом для удержания иглы в одном положении, как-то справлялся со своей задачей.
С каждым новым резким толчком, бутыль раскачивалась всё сильнее, и наконец, после одного чёткого рывка, она наклонилась вбок и сломала ножку, утянув под силой тяжести всю конструкцию на пол. Трубка вместе с иглой выдралась из моей руки и также благополучно со звонким грохотом упала на пол. Острый металл рассёк руку, чудом пройдя мимо вены. Тем не менее, этот исход устраивал меня куда больше, чем невозможность контролировать собственное сознание. Стекло оказалось прочным и не позволило склянке разбиться, зато краник точно повредился: его ручка слегка искривилась. Остаточная жидкость в трубочке медленно вытекала из неё, образовывая под иглой лужицу из крови и наркотика.
Потратив достаточно энергии, и учитывая моё положение, я надеялась, что в скором времени приду в себя, и силы ко мне вернутся. Мне снова захотелось прикрыть глаза от усталости и слабости, нахлынувших на меня после таких активных нагрузок.
Из-за страха проспать слишком долго и в итоге дождаться прихода Хайзенберга, мне показалось, что я открыла глаза сразу же после того, как закрыла. Но, возможно, всё-таки это случилось чуть позже. Я чувствовала себя по-другому, почти как прежде, когда ещё не была прикована и подвешена в подвале, накачанная непонятным наркотиком. В теле ощущалась какая-то минимальная энергия, раны на руках практически не давали о себе знать при вращении кистями. Неужели регенерация опять меня спасает? Самое главное, что меня безумно обрадовало — это наконец ясность мыслей. Сознание снова было моим, и я на всякий случай решила это проверить.
Обратившись к своему внутреннему «я», я попыталась обнаружить хоть одно живое сознание поблизости, а точнее, очень надеялась, что найти ничего не получится. К моему облегчению, никого не было рядом. Было необходимо воспользоваться шансом и попробовать спастись, ибо если бы Хайзенберг поймал меня ещё раз, то, возможно, я стала бы первым солдатом женского пола в его коллекции.
Осматривая браслеты, я заметила, что на каждом из них есть навесной замочек. На секунду я застыла в недоумении, нахмурив брови. Совсем забыла про щелчки при закрывании кандалов. И как только Хайзенберг доверился таким хлипким механизмам, когда мог скрутить мне руки куском металла просто взглядом? Но хорошо, что он был слишком поглощен своими извращёнными фантазиями, что не удосужился даже обеспечить так называемую «безопасность» в полной мере.
Мне вспомнилось, что однажды я случайно проломила борт у лодки всего лишь ударом кулака. На тот момент я подумала, что этому действию поспособствовали гнев и ненависть, кипящие во мне, и старый материал самой посудины. Но сейчас же все средства были хороши. Я решила попробовать высвободить одну руку, чтобы не ранить сразу обе. Глубоко вздохнув, я зажмурила глаза и принялась тянуть правую руку вниз, создавая сопротивление браслету. Жёсткий металл врезался в кожу и вызывал неприятную боль, но я не останавливалась, ведь от этого зависело то, выживу я или нет. Буквально через минуту замочек отломался и с тихим звоном ударился о браслет, оставаясь висеть на одной из его сторон. Рука освободилась и камнем упала, прижимаясь к телу. Я буквально ощутила нормальную циркуляцию крови, сопровождающуюся лёгким покалыванием.
Левая рука была сильнее вымотана, как минимум от «иглоукалывания» и от свалившегося счастья в виде полноценной нагрузки от всего веса. Поэтому я не стала проделывать ту же операцию с ней прямо сейчас, а попробовала снять браслет с правой ноги, сосредоточившись и на восстановлении правой руки.
Схватившись свободной рукой за цепь второго браслета, удерживающего левую руку, я слегка подтянулась, чтобы уменьшить нагрузку на израненное запястье. Учитывая, что тело висело над землей, хоть и не сильно высоко, а ноги были широко растянуты, освобождение одной из них помогло бы мне встать на землю, а не упасть лицом на бетон. Как только я приняла удобное положение, я начала тянуть правую ногу вперёд, заставляя лодыжку испытывать крайне неприятное жжение. С ногой удалось справиться гораздо быстрее, поэтому после небольшого усилия браслет сломался пополам и с коротким звоном упал на пол.
Оказавшись одной ногой на горизонтальной поверхности, я почувствовала приятный холод под ступнёй. Нынешнее положение вызвало кучу проблем, потому что из-за разницы в расстоянии ног от земли, я практически повисла на левой, страдающей руке. В итоге то, чего я так хотела избежать, пришлось исполнить в более сложных условиях. В этот раз боль была мучительной, пока я напрягала и оттягивала руку вниз. Браслет всё никак не поддавался. Я решила сделать небольшую передышку, чтобы хотя бы восстановить дыхание. Затем, совершив настолько сильный рывок, насколько мог позволить мне организм, я снова услышала приятный звон замочка браслета. Левая рука благополучно шлёпнулась о бок. Мышцы изнывали от напряжения, и на секунду я подумала, что не отказалась бы от отличного массажа и длительного отдыха.
Вторую ногу удалось освободить без какого-либо труда. И когда я почувствовала себя в своей тарелке, тупая и немного ноющая боль дала о себе знать, из-за чего стало трудно стоять на месте.
Штаны, разрезанные посередине, почти что сразу же спали с ног, как только я сделала первый шаг. Пришлось от них избавиться и остаться в одном нижнем белье. В помещении было немного прохладно, но меня это не волновало. Мне хотелось как можно быстрее покинуть это проклятое место.
Медленными тихими шагами я направилась прочь из этой ужасной комнаты. По дороге я притормозила у стола и прихватила один из шприцов, на всякий случай. Хоть помещение было мне не знакомо, его строение, однако, очень напоминало другие этажи, на которых я уже бывала. Поэтому как только я увидела длинный коридор, в конце которого светилась лампочка, я сразу поняла, что он ведет к лифту.
Мои догадки подтвердились, как только впереди послышался звук движения кабины лифта. Кто-то её вызвал? Вжавшись в стену, я дожидалась момента, когда и где она остановится. К сильному разочарованию, лифт остановился на моём этаже. Испугавшись, что из-за открытых створок появится фигура Хайзенберга, я попятилась и решила спрятаться под столом. Он находился в относительной тени, поэтому меня не должно было быть видно.
Прошла где-то минута с момента приезда лифта, но никто так и не показался в коридоре. Это меня смутило. Я не могла себе позволить быть пойманной так просто, но и тратить время тоже было невозможно, поэтому собрав всю смелость в кулак, я выползла из-под стола и почти что уверенным шагом пошла в сторону кабины. Благо, конечности почти восстановились.
Аккуратно выглядывая из-за угла, я заметила, что лифт был другим, большим, очень большим, будто он предназначался для грузов. Створки его так и остались открытыми, что не походило на их стандартный режим. В кабине явно кто-то был, потому что из неё доносились какие-то шорохи и другие непонятные звуки.
Передо мной стоял выбор: либо затеряться где-то на фабрике и надеяться, что мне удастся найти другой выход, либо рискнуть и подняться на поверхность, откуда у меня было бы больше шансов спастись. Второй вариант хоть и был крайне опасным, но казался более вероятным, чем первый, потому что скорее всего я бы пропала в дебрях этого чертового сооружения по производству монстров и никогда бы не нашла путь наружу.
Пригнувшись достаточно близко к полу, я гуськом направилась чуть ближе к лифту, чтобы суметь рассмотреть неизвестного гостя. Я не была уверена, что там не прятался Хайзенберг, но это было не в его стиле. К моему удивлению, внутри лифта каким-то причудливым образом располагалась повозка Герцога. Вся полностью, вместе с лошадью, она идеально поместилась в эту просторную кабину. Покалеченная, ослабленная, я, тем не менее, с радостью на лице показалась на свет. Торговец был ошеломлён при виде меня здесь, да и ещё в таком состоянии.
— Матерь всемогущая! — он чуть было не подскочил на месте и всплеснул руками в искреннем удивлении. В одной из них у него остались счёты, которые издали характерный звук, когда все круглые кости скатились в одну сторону. — Мисс Елена, что случилось? — его лицо источало беспокойство: брови были опущены, нос сморщен, а глаза придирчиво оглядывали меня сверху донизу.
— Герцог, прошу вас тише, — я приложила палец к губам, переминаясь с ноги на ногу, а второй стыдливо прикрыла свой пах.
— Это Лорд Хайзенберг сделал с вами? — с искренним неравнодушием уточнил он, откладывая счёты в сторону.
После его слов сверху послышался сильный грохот. Даже среди всех механизмов и устройств, окружавших нас и не перестававших работать, этот звук было слышно отчетливо. Похожий на удар двух металлических пластин друг о друга. Ворота. Чёрт. Видимо, хозяин вернулся домой. Я снова перевела взгляд на Герцога. Он, заметив мой явный испуг, понял, что всё ещё хуже, чем казалось. Хотя, учитывая, как я выглядела, странно, что до этого ему казалось что-то другое.
— Елена, прячьтесь в моей повозке, — незамедлительно ответил он, и махнул рукой, призывая залезть внутрь, — я постараюсь вывести вас отсюда. — Не веря в собственную удачу, я практически вприпрыжку побежала к задней части повозки, и, приподняв тяжёлую ткань, играющую роль занавеса, залезла внутрь. — В деревянном сундуке есть кое-какая одежда, — шепотом проговорил Герцог, не поворачиваясь ко мне.
Усевшись на полу рядом с сундуком, я аккуратно отложила шприц на пол, после чего подняла крышку и нырнула в кучу вещей. Все ткани внутри были приятными на ощупь, и складывалось ощущение, что и стоили они соответствующе. Мои пальцы сумели нащупать что-то похожее на молнию, и я вытянула эту вещь наружу. Это были чёрные брюки из вельветовой ткани. Размер нигде не был указан, но по виду, они как минимум казались женскими из-за достаточно узких штанин. Согнув ноги в коленях, я принялась натягивать брюки на себя. Плотная ткань, соприкоснувшись с кожей, сразу же стала её согревать. Стопы же остались обнажёнными.
— Ну как, удачно? — поинтересовался Герцог, всё также не повышая голос, слегка покачивая повозку, пока усаживался удобнее.
— Да, — тихо ответила я, подобрала шприц с пола и попыталась улечься так, чтобы меня не было видно.
После мне удалось окинуть взглядом повозку изнутри. Несмотря на большой ассортимент товаров, в повозке было достаточно просторно, внутри даже имелось два сидения, на которых можно было вполне уснуть, слегка поджав колени. Именно в задней части повозки, где я находилась, было весьма пустовато. Возможно, самые интересные товары были выставлены впереди, на всеобщее обозрение.
От Герцога меня ограждала перегородка, увешенная засушенной рыбой, несколькими сетками с чесноком и четырьмя большими кусками красного мяса. По виду сложно было сказать, как долго еда висела, но по крайней мере от неё не разило тухлятиной. Помимо сундука с одеждой, на одном из сидений ближе к углу стояла тумбочка с маленькими выдвижными ящиками, которые еле закрывались из-за большого объема впихнутых в них бумаг. Здесь не было особо грязно, но всё же лучше, чем в холодном мокром подвале. Сейчас, совсем ненадолго, я почувствовала успокоение, которое прервал голос Герцога:
— Мне будет необходимо уладить кое-какие дела, прежде чем мы отправимся, — его слова словно подкрепились звуком сталкивающихся костей счетов.
Внезапно лифт тронулся с места, и, учитывая, как далеко Герцог находился от панели с переключателями уровней, это означало только одно — Хайзенберг действительно был на фабрике, и именно он вызвал лифт. Пока у меня ещё была возможность, я глубоко вздохнула, сжимая шприц у своей груди. Лифт проехал несколько этажей и вроде бы остановился на верхнем уровне.
— Лорд Хайзенберг, — голос Герцога как всегда звучал крайне приветливо и вежливо.
— Ты привёз? — совершенно бесцеремонно провякал шляпник, словно совсем без настроения.
Голос мучителя, пронзивший пространство, заставил эмоции внутри меня соревноваться за первенство, и никто не мог победить в этой борьбе: ни страх, ни отвращение, ни возмездие. Все они смешались в одну кучу. Пересилив себя, я решила быть тише воды, чтобы не подставить Герцога и себя.
— Конечно, — всё также любезно ответил торговец. Судя по всему, Герцог что-то передал Хайзенбергу, потому что повозка слегка качнулась, будто торговец немного поддался вперёд, чтобы протянуть руку.
— Двадцать пять штук? — безэмоционально спросил Карл.
— Всё так, лорд Хайзенберг, — он усмехнулся, слегка похрипывая, после чего немного прочистил горло.
— Здесь всё, — выпалил лорд, и после его слов послышался звук звенящих монет.
— Благодарю, — ответил Герцог, снова наклоняясь, чтобы принять оплату.
Наступила неловкая пауза, после чего торговец внезапно задал вопрос и от него меня бросило в жар.
— Как проходят поиски девушки? — даже Хайзенберг поперхнулся слюной, пока принюхивался, судя по всему, к упаковке новых сигар.
— Ты о той, что напала на Матерь Миранду? — голос Карла слегка изменился, то воспоминание явно доставляло ему удовольствие.
— Верно, — незамедлительно ответил Герцог.
— Мы все разыскиваем её, но пока без результатов, — нагло врал Хайзенберг.
— Надеюсь, её как можно скорее найдут, — с небольшим воодушевлением ответил торговец.
— Ага, — сказал Хайзенберг, шаркая ногами, будто отступая назад.
— Было приятно иметь с Вами дело! — подытожил Герцог, после чего двери лифта закрылись, издав характерный скрежет.
Моё тело сковало жёсткой нервной цепью, я даже боялась моргнуть. В глубине души мне почему-то казалось, что ничего не получится. Но тут раздался ещё один звук, на этот раз немного другой. Стальные колеса закрутились, медленно поднимая массивную рельефную дверь. Сразу после я почувствовала, как свежий воздух заполнил помещение. Он был настолько сладким и мягким, что мне хотелось полностью заполнить им лёгкие.
Повозка тронулась с места и, немного подрагивая, повезла меня на свободу. Мне так хотелось расплакаться. Но я приберегла нервный срыв для момента уединения. Я поняла, что повозка быстро добралась до моста, как только звук соприкосновения колёс с поверхностью сменился с глухого и мягкого на более звонкий и жёсткий.
Но моя радость длилась недолго. Буквально через несколько секунд позади нас раздалось оглушительное дребезжание металлических пластин, прикрепленных к стенам здания и укрепляющих их. Меня накрыла волна ужаса, и с дрожащим голосом я обратилась к Герцогу:
— Умоляю вас, не останавливайтесь! — Герцог ударил лошадь поводьями, но уже было поздно, видимо, воспользовавшись своей силой, Карл заставил кроткого жеребца врасти в землю, не позволяя оторвать от неё железные подковы.
Спустя примерно минуту недалеко от повозки можно было отчетливо разобрать звуки приближения Хайзенберга, сменяющиеся с бега на шаг. Слегка запыхаясь, он подошел к Герцогу и сразу же выпалил:
— Совсем забыл спросить, а ты случайно девушку не видел?
Герцог в свойственной ему манере, абсолютно невозмутимо и добродушно ответил:
— Последний раз мы виделись с ней до нападения на Матерь Миранду.
Карл, словно и не собирался выслушивать его оправдания, направился прямиком к задней части повозки. Сгруппировавшись между сундуком и сидением, я приготовилась к самому худшему. Я прижала украденный шприц рукой к груди, представляя, как воткну эту иглу прямо в глаз Хайзенберга.
— Ты не против, я осмотрю твою повозку, Герцог? Так, чисто по старой доброй дружбе, — усмехнулся Карл, и через щели в дереве можно было видеть его движущуюся тень.
Тяжёлая ткань занавеса слегка вздрогнула, словно по ней провели рукой. После этого она начала подниматься, полностью открывая внутреннее убранство повозки. Воспользовавшись эффектом неожиданности, я выскочила вперёд и воткнула шприц с наркотиком со всей силы в руку Карла. Он, ожидавший меня здесь найти, всё равно впал в ступор, его лицо сморщилось от злости, а руки начали тянуться ко мне, несмотря на торчащий шприц в одной из них.
— Безумная сучка, — произнёс он, после чего его глаза стали беспорядочно вращаться. Он вцепился одной рукой в деревянную створку, а второй попытался вытащить шприц.
— Твоя школа, — с небольшой ухмылкой произнесла я, хотя в глубине души была напугана до смерти тем, что моя задумка могла обернуться полным провалом.
Довольствуясь успехом, я с упоением следила за своим маленьким возмездием и решила добавить ему страданий. Обратившись к силе, я влезла в его мерзкое сознание. Мне не хотелось просто банально причинять ему боль, это должно было быть что-то личное, вендетта. Единственное, что пришло мне на ум, так это заставить его прочувствовать все эмоции, которые он заставил меня испытать, пока я находилась в заточении.
Вернувшись в своё сознание, я смогла наблюдать, как вены на шее Карла вздувались, лицо приобретало красноватый оттенок, а тело было не в состоянии держать равновесие, от чего седоволосый упал на землю и с закатанными глазами принялся корчиться от боли.
Я окрикнула Герцога и дала понять, что мы могли уже ехать дальше. Сразу после этого повозка сорвалась с места, а от резкого толчка я свалилась в одну из корзин с едой. Тяжёлый занавес перекрыл мой обзор, но быстро поднявшись, я аккуратно отодвинула ткань, чтобы продолжить наблюдать за страданиями «лорда». Его тело всё дальше и дальше отдалялось от меня, пока вовсе не стало размытым пятнышком. С широкой улыбкой на лице, я забралась вглубь повозки и наконец смогла спокойно вздохнуть.
* * *
Спустя некоторое время повозка остановилась, и, всмотревшись в щель между деревянных досок, я обнаружила, что мы находились на знакомой мне круговой площади. Герцог повернул голову назад, насколько ему позволила комплекция, и спросил: — Вы в порядке? Несмотря на усталость и боль в некоторых частях тела, я как никогда чувствовала себя прекрасно. Я пробралась через сидения и сундуки, чтобы крепко обнять Герцога. К сожалению, окошко в перегородке было слишком узким и маленьким, из-за чего получилось только неловко обхватить его шею. Моя такая реакция его сильно удивила, но точно не расстроила. Я вытащила руки из отверстия, чтобы перестать смущать своего спасителя и поползла обратно, чтобы выйти наружу. Оказавшись обеими ногами на земле, я почувствовала холодный снег, который впервые не обжигал обнажённую кожу, а казался мягким и приятным. Мне так не терпелось поблагодарить Герцога, что я побежала к нему, огибая повозку. — Герцог, я обязана вам своей жизнью, — мой голос срывался от переизбытка эмоций, сердце бешено колотилось, заставляя кровь быстрее бежать по венам. — Я не мог оставить достойную леди в беде… — с улыбкой на лице ответил торговец, а после добавил: — Даже если это стоило мне деловых отношений с одним из главных заказчиков. Последнее его уточнение немного привело меня в чувство, и я стала себя корить, что, скорее всего, навлекла беду на ни в чем неповинного человека. — Мне очень жаль, — ответила я и прикрыла нос руками, которые начали согреваться от моего частого горячего дыхания. — Ох, мисс Елена, не стоит так расстраиваться, — он поспешил меня успокоить. — Со мной всё будет в порядке, в этой деревне кроме меня больше нет торговцев. Герцог принялся ворочаться на месте, стучать посудой и доставать с разных полок еду. В это время меня начал обдувать прохладный ветерок со спины, я повернулась навстречу порыву, чтобы тот остудил мои красные щеки и освежил чувства. Мои мимолетные раздумья прервал неимоверно вкусный аромат, доносящийся со стороны повозки. Я оглянулась и увидела, как в руках Герцога красовалось шикарное блюдо, на котором были аккуратно выложены кусочки поджаренной рыбы. — «Сармале де пестэ», — уточнил Герцог, протягивая мне блюдо, от которого поднимался густой пар. — Вы уверены? — я не решалась взять тарелку в руки, ибо не хотела злоупотреблять его добротой. Но желудок предательски заурчал, демонстрируя уровень моего голода. Да и регенерация без должной подпитки явно работала не так хорошо, как могла бы. — Прошу, — он подался чуть вперёд, и с края тарелки начало капать масло. Протянув руки, я схватила горячее блюдо, запах которого уже мог накормить любого. Только я хотела наброситься на эту великолепную еду, как впереди послышался кашель. Я подняла взгляд на Герцога, протягивающего мне вилку и салфетку. — Ещё чуть-чуть, и перед вами была бы не достойная леди, а грязная свинья, — выговорила я, пытаясь сдержать смех, но заметив тянущуюся улыбку на лице Герцога, отвела тарелку подальше от лица и рассмеялась во весь голос. Герцог засмеялся вместе со мной, его пухлые ноги начали забавно трястись вместе с его грузным телом, пока повозка слегка поскрипывала под весёлым настроением хозяина. Даже с вилкой мне удалось справиться с едой в считанные секунды. Протерев рот салфеткой, я сделала небольшой поклон превосходному повару. Он щёлкнул пальцами и вытянул одну руку вперед, чтобы я могла отдать ему обратно вилку и практически вылизанную тарелку. В компании Герцога я совсем позабыла о том, как ещё час назад или около того я находилась в безысходном положении. Если бы не он, я возможно бы примкнула к армии мертвых и стала очередной несчастной, принесённой в жертву ради ложного божества этой деревни. Я решила ещё раз выразить свою благодарность моему незаслуженному другу. Но как только я перевела на него взгляд, я заметила, что он внимательно осматривал окружение и вглядывался вдаль. Выражение его лица сменилось с весёлого на более серьёзное и сосредоточенное. — Елена, — его взгляд снова оказался на мне, после чего он добавил: — Вам лучше залечь на дно. Я стала оглядываться по сторонам и очень боялась обнаружить где-нибудь Хайзенберга. В моей голове до сих пор не укладывалось, как быстро наше взаимодействие перескочило от «секса» до «смерти». Он разработал специальный наркотик для меня. Он всё запланировал. А я наивная дурочка купилась на мужские прикосновения. «Сама виновата», — тихо заключила я свой воображаемый разговор. — К сожалению, я не смогу противостоять владыкам, — он хлопнул руками по своему животу, словно демонстрируя очевидный аргумент. — Я всё понимаю, Герцог, и ни в коем случае не могу просить вас о бо́льшем, — одним взглядом я пыталась выразить всю симпатию к этому пухлому добряку. — Поверьте, ситуация намного хуже, чем кажется, — его голос стал заметно тише, он схватился руками за створки повозки и потянул их ближе к себе, словно закрываясь от мира. Герцог всегда был в курсе всего, и на этот раз новости были явно не пустяковыми. — Что-то случилось? — я приподняла одну бровь, а рукой запихивала использованную салфетку в карман. — Альсина Димитреску и её дочери были убиты, — практически шепотом произнес торговец. Подобную информацию я никак не ожидала услышать. Леди-стальные-когти и её мухообразные дочери отправились на тот свет? Офигенно. На четырёх монстров в деревне стало меньше. Но всё же я решила не показывать своей радости, которую вызвала данная новость, взамен мне стало дико интересно, кто же был этот отважный герой. — Вам известно, кто это сделал? — я поинтересовалась, еле сдерживая улыбку, сжимая губы в узкую полоску. — Мои предположения сводятся к отцу маленькой девочки, — Герцог стрельнул взглядом в сторону, отвлекаясь на карканье вороны, сидящей на одной из веток дерева. — Девочки? — я сразу же подумала про Еву, но что-то в этой истории не сходилось, ведь дочь Миранды была мертва. — Миранда вернулась в деревню с ребёнком, — процедил сквозь зубы он, будто нехотя раскрывал какую-то тайну. — Чёрт, оболочка… — я пробормотала себе под нос, обеспокоенная тем, что может ожидать это маленькое создание в руках той умалишённой. Мысли сбились в большую кучу, и я поняла, что больше не могу отнимать время у Герцога, ведь мне надо было спрятаться и побыть наедине с собой. Внутри меня бушевал ураган эмоций, которому я не могла позволить выплеснуться прямо здесь и сейчас. Прервав мои мысли, Герцог посоветовал: — Следуйте к старой мельнице Отто, к моему поставщику мяса. Там вы сможете восстановить силы. Мельница Отто… Я помню это место. Однажды оно уже спасло мне жизнь. — Чтобы я без вас делала, друг, — я постаралась выдавить из себя искреннюю улыбку, чтобы не показаться подозрительно задумчивой. — Только прошу, будьте осторожны. Территория мельницы находится под охраной, — он сомкнул ладони и скрестил пальцы. — Старайтесь не попадаться никому на глаза. — Спасибо огромное, Герцог, вы однозначно мой герой! — мне искренне хотелось обнять его как следует, но я побоялась показаться навязчивой и нарушить его личную зону комфорта, поэтому я ограничилась кивком. — Надеюсь, что мы ещё встретимся, — бросил торговец напоследок, когда я уже почти скрылась за ветвями иссохших деревьев.* * *
Боль от растяжения мышц всё же дала о себе знать, и мне пришлось сменить бег на медленный шаг. На левой руке ниже закатанного рукава рубашки красовался огромный синяк от неаккуратно выведенной иглы, кожа запястий была окружена розовыми потёртостями, местами переходящими в неглубокие будущие шрамы. Тем не менее, она выглядела намного привлекательнее, чем кровавые порезы. Процесс регенерации проходил в организме, но весьма медленно, мне срочно нужно было отдохнуть. Чтобы не быть пойманной и самой не напороться на недоброжелателей, мне пришлось обогнуть деревню и весь путь держаться леса. Босым ногам было чудовищно тяжело идти по мелким камушкам, сухим упавшим веткам и острым льдинкам, изредка прорывающимся сквозь снег. Я старалась игнорировать эту боль, желая поскорее добраться до предполагаемого убежища. Пробираясь сквозь возвышающиеся деревья, я всё чаще делала глубокие вдохи, будто боялась, что не надышусь свежим воздухом и что этот кислород снова отнимут. Даже холодный ветер, обдувающий мои руки и покрывающий кожу мурашками, был приятен как никогда. Он заставлял чувствовать себя живой. Но если тело набиралось сил и пыталось восстановиться, в голове моей царил хаос, который так и норовил выбраться наружу. Мне необходимо было выпустить пар. Я оглянулась по сторонам и поняла, что уже прошла полпути. Слева от меня находился дом Луизы, труба которого извергала серые клубы дыма. Вглядываясь через сухие кусты в сгнивающие деревянные стены, я задумалась о том, как несчастны были те люди. Мне было противно осознавать, что эти эгоистичные существа и пальцем не пошевелили, чтобы хоть что-нибудь сделать. Закрывавшись в своей норе, они сидели и надеялись на помощь. Они молились на блаженную Матерь Миранду, слепо веря в неё, отрицая факты. Мне хотелось ворваться в дом, взять каждого за руку и показать истинное лицо их божества. Но они не заслужили моей помощи, так как отвернулись от меня. Тяжело было стоять и предаваться воспоминаниям, поэтому я решила продолжить свой путь. Оставалось совсем чуть-чуть. Я шла, аккуратно наступая на землю, царапая её флорой свои замерзшие ступни. Уровень моего ментального истощения был на пределе. Я обхватила себя руками, слегка вздрагивая от колючих морозных поцелуев. Вдалеке стало очерчиваться бревно, которое я уже однажды проходила. Где-то рядом с ним должен валяться осколок металла, который в ином случае подарил бы мне нехилый шрам на всю икроножную мышцу. Сознание сразу охватили воспоминания о нём. От одной только мысли о душной фабрике, насквозь провонявшей машинным маслом, у меня закрутило живот. Я надеялась, что Хайзенберг до сих пор валялся на мосту, что его тело мучилось от отвратительной смеси противоречивого возбуждения и пронзительной боли, а каждая его клеточка пропитывалась невыносимыми страданиями. — Вот, что ты со мной сделал! — внезапно для себя я закричала во весь голос, срывая его, и упала на колени. Я сидела в снегу, который постепенно начал таять и впитываться в штаны. Душа сгорала, а во рту появился сладковато-горький привкус. По щекам начали скатываться слёзы. Зачерпнув руками снег, я попыталась им умыться. Тонкие искалеченные пальцы еле удерживали снежный комочек, который рассыпаясь, просачивался сквозь них и падал обратно на землю. Руки тряслись, но не от холода, его я уже давно не чувствовала. Во мне бурлила злость, ненависть. Обветренные губы стали расплываться в какое-то странное подобие улыбки. И я начала смеяться. Может со стороны бы показалось, что это истерика или нервный срыв, но нет, это было внезапное осознание своего превосходства. Он боялся меня. Этот сраный мудак боялся меня! В один момент мне так захотелось оказаться там рядом с ним, ходить вокруг также непринужденно и расслабленно, как это делал он. Пристально смотреть на него, не отрывая взгляд, чтобы он видел, как я упиваюсь его мучениями. На секунду я представила, как наклонюсь к его уху и презрительно прошепчу: «Это твоих рук дело». Возможно, он подумает, что выиграл, что сломал меня, но это чувство продлится недолго, потому что он будет проклинать тот день, когда решил обойтись со мной так. Теперь ему следует бояться не только Миранду. Теперь единственное, что нас связывало — это взаимная месть. Как же, мать его, мне стало легко. Огромный груз зависимости и неопределенности слетел с моих плеч. Я буквально смогла расправить крылья. Во мне словно открылось второе дыхание. Я незамедлительно поднялась и, несмотря на покалеченные ноги, уверенно направилась в сторону мельницы. Через пару десятков шагов я услышала журчание речки. Мельница была недалеко. Интересно, что имел в виду Герцог, когда сказал, что «территория мельницы охраняется»? Если там рыщут ликаны или вампиры, то я смогу с ними справиться. Дойдя до мельницы, я впервые заметила, что она была окружена прекрасными скалистыми холмами, на которых местами лежал снег, словно блестящее стекло, переливаясь в лучах заходящего солнца. Редким покровом шли деревья, чья крона была гуще и насыщеннее любого дерева деревни. Складывалось ощущение, что вот она свобода, именно здесь простилалась граница, за которой кипела жизнь. Даже небо на той стороне было ярче и чище, пока над моей головой плыли серые облака. Я могла сейчас просто уйти, свобода там, вдали, за безмятежными горами, с той стороны величественных скал. Но мои мечты прервались одной мыслью: «Ребёнок!» От осознания того, что планирует сделать Миранда с маленькой девочкой, меня бросило в дрожь, я невольно передёрнулась, будто пыталась физически сбросить с себя эти ужасные мысли. Я должна помочь отцу, хотя бы постараться. Несмотря на дикое желание рваться вперёд, найти отца девочки, чтобы предупредить его обо всём, реальность накрыла меня, и я осознала, что слишком измотана и ослаблена, чтобы действовать в полной мере. И хоть Герцог и накормил меня и даже приободрил, мне всё ещё требовался отдых. Необходимо было залечить раны и восстановиться. Надеюсь, что за это время с отцом ничего не случится. Пройдя мимо уже знакомой таблички, я почувствовала облегчение, когда поверхность, по которой я шла, сменилась с грубой и шершавой на более гладкую. Деревянный помост, пролегающий через узкий приток реки и центром утопающим в ней, успел немного намочить мои ноги, тем самым отчистив слегка их от грязи и промыв мелкие порезы. Снег и ветер поспособствовали тому, что я почти не чувствовала боли и шла по инерции до места назначения. Но к моему сожалению, пристройка, в которой я однажды уже пряталась, была сломана. Гигантское дерево, стоящее ранее на холме позади неё, упало и проломило крохотную крышу. Сейчас уже мое старое убежище превратилось в кучу поломанных досок, перемешанных со снегом. Чёрт. Оглядываясь вокруг, мне на секунду стало смешно от того, что, будучи опять израненной, я снова оказалась здесь из-за Хайзенберга. Старые чувства и воспоминания настигли с новой силой. Если раньше, до того, как он предал моё доверие, я подумала, что во всем виновата сама — в том, что навязалась ему, вторглась в его жизнь, нарушила его зону комфорта, вела себя эгоистично, совсем забывая о его собственных чувствах… То сейчас, зная всю правду, я думала только о том, какая он мать его сволочь. Я всегда была честна с ним и откровенна, я доверилась ему полностью, даже позволила себе испытать тёплые чувства, а он остался таким же мерзким, гадким, думающим только о своих интересах мужланом, который просто воспользовался моей слабостью и шатким положением, чтобы сделать для себя послушную собачонку. Больше у него не получится мной манипулировать. Я усвоила урок. Вернувшись к реальности, я немного растерялась. Место моего предполагаемого ночлега было разрушено, других маленьких сооружений поблизости не было, только гигантское здание, немного пугающее горящими факелами у входа и подозрительной тишиной внутри. Что там говорил Герцог? Не попадаться на глаза? Но кому? Текущее положение не оставляло мне выбора, поэтому пришлось идти внутрь и надеяться, что там я смогла бы найти укромный уголок, чтобы просто выспаться. Я снова пересекла речку и пошла в обход строения, с другой стороны, так как до этого сумела разглядеть там тропинку. Она привела меня к небольшому входу, дверь в который была не заперта. Прислонившись всем телом к ней, я начала аккуратно на неё давить, остерегаясь издать лишние звуки. Внутри было чуточку теплее, как минимум, безветренно. Как только организм стал оттаивать, руки и ноги начало покалывать. Стараясь шагать тихо, я пыталась прислушаться, чтобы уловить хоть какой-то шум, который намекнул бы на чье-либо присутствие. Но было тихо. Я продвинулась чуть дальше вперед, прошла сквозь прихожую и оказалась в небольшой комнате, битком забитой мясом. «Хм, поставщик мяса значит», — я обошла небольшой стол, на котором лежала разделанная свиная тушка, и уперлась в двойную красную дверь. На ней висело несколько замков, что могло означать только одно: с этой стороны незваных гостей не будет, по крайней мере, я успею услышать, как отрываются три замка. Кроме мяса в комнате ничего не было, только парочка стульев, стеллажи и несколько ведер. Но это лучше, чем ничего, у меня хотя бы была крыша над головой. Я решила отдохнуть возле входной двери, чтобы иметь возможность быстро отступить. Усевшись прямо на пол и опершись на стену, я согнула ноги и принялась осматривать ступни. Они были не в лучшем состоянии: множество порезов, царапин, где-то даже торчали мелкие занозы. Всё, что мне удалось подцепить обмороженными пальцами, я достала, а в остальном положилась на регенерацию, трепетно надеясь, что она быстро всё залечит, и мне сразу полегчает. Температура помещения меня совсем расслабила и, откинувшись головой к стене, я поспешила закрыть глаза. В кой-то веки мне ничего не снилось. Точнее, не так. Мне не снились кошмары, я просто тихо провалилась в сладкую темноту и отключила мозг, что было откровенно приятно сделать. Не думать, не беспокоиться (хотя было о чём). В такой неудобной позе нельзя было полностью насладиться отдыхом, постоянно меняя положение. Деревянные доски подо мной то и дело скрипели, от чего я в панике просыпалась, полагая, что кто-то наконец заглянул в гости. Но всё же здесь было намного комфортнее, чем висеть на цепях в подвале. В одно из таких пробуждений мне показалось, что я расслышала звук чьих-то шагов. Это было отдалённый хруст снега, за которым последовали перешептывания нескольких человек, или даже группы людей. Сначала я подумала, что мне это чудится, возможно, всё-таки я спала, но потом я услышала странные звуки, похожие на сканеры или не знаю, металлоискатели… Я открыла глаза и стала прислушиваться. Мне не показалось, это был не сон, эти люди проходили практически за моей спиной, единственное, что нас разделяло это деревянная стена. Голоса их начали удаляться, и распирающее во мне любопытство взяло верх над разумом. Я решила проследовать за ними и узнать вообще, кто они и что им нужно. Это были точно не жители деревни, я ни разу не видела, чтобы хоть кто-то из здешних покидал свой дом, да и тут больше никого не осталась, кроме группы выживших в доме Луизы. Если эти люди пришли извне, значит, они могли бы мне помочь выбраться отсюда. Прежде чем встать, я осмотрела свои ноги. Не знаю, сколько прошло времени, а точнее как много, но регенерации сделала свое дело: никаких ран, порезов или царапин не удалось обнаружить. Круто, конечно, но обувью поблизости и не пахло, а так не хотелось идти на холод босой, и осознанно себя калечить. Окинув взглядом свои вельветовые штаны, которые реально неплохо на мне сидели, я пришла к выводу, что придется немного пожертвовать ими. В центре комнаты, на столе с тушей, я видела что-то похожее на мачете. Оно было ржавым и грязным, но достаточно острым, чтобы справляться с твердым мясом, а значит, ткань для него была не проблема. Я стянула с себя штаны и положила их на стол рядом с куском мяса. Выдернув мачете из деревянной столешницы, я принялась рубить им концы штанин ровно настолько, чтобы ткани хватило для обматывания ступней. Несколько взмахов оружием и ударов по ткани и вот мои брюки превратились в кривые бриджи. Разрезав вельветовые круги на несколько частей, я уперлась в стол, подняла одну ногу и стала заматывать плотной лентой ступню, чтобы хоть минимально предотвратить возможные ранения, создавая импровизированную обувь. Закончив с этим, я быстро направилась на выход, боясь, что незнакомцы уже ушли слишком далеко, чтобы я смогла их найти. К моему удивлению, на улице стояла ночь, черное небо уже вовсю было усыпано крошечными звездами. Вокруг было тихо и спокойно, и даже красиво. Я раньше никогда не обращала внимания на здешнюю природу, при свете дня она казалась увядающей, безжизненной и тусклой. Но ночью, когда тьма окутывала макушку каждого дерева, а луна отбрасывала свой свет на снег, заставляя его переливаться, всё казалось каким-то волшебным. Мои внезапные мечтания прервал очередной писк, непонятного мне устройства. Незнакомцы, судя по звуку, были недалеко, где-то в лесу, из которого я пришла. Я пошла в сторону звуков. Самодельные портянки на ногах уже успели промокнуть речной водой, тем не менее, в них было намного комфортнее передвигаться. Пробираясь сквозь деревья, я старалась издавать как можно меньше шума, поэтому я шла медленно и в полусогнутом положении. Наконец я наткнулась на преследуемую мной группу людей. Они были одеты в странную одежду: на их головах были шлемы, утыканные рядом из линз, перекрывающих их глаза, под темными куртками с меховыми капюшонами виднелось множество нагрудных подсумков, но самое главное, что каждый из них в руках держал увесистое оружие. Это были не местные, скорее всего, это были военные или же спецотряд. Помимо оружия у них с собой было ещё какое-то оборудование, одно из которых как раз и издавало писклявый звук. Группа остановилась в лесу и стала чего-то дожидаться. Вдруг один из них отошёл в сторону и прислонил руку к уху, будто собирался говорить по мобильному телефону. — Кэп, — тихо произнес боец. Немного помедлив, будто ему кто-то все же ответил, он продолжил: — Мы видели Уинтерса. «Уинтерса?» — эта фамилия казалась очень знакомой, но где я ее слышала? Я уставилась в одну точку на земле, стараясь не отвлекаться, и плотно прижалась к стволу дерева, пытаясь перерыть свою память в поисках нужной информации. Уинтерс. Точно. Это фамилия была написана в дневнике Миранды. Контакт из внешнего мира, как ее там… Мила, Мина, Мия… Мия Уинтерс. Мужской голос прервал мои размышления, и я снова стала вслушиваться в его разговор с кем бы то не было. — Последний раз мы видели его у поместья Беневиенто, — продолжил боец. В другой руке он держал какое-то устройство, которое изредка мигало зеленым огоньком, что заставляло мужчину периодически опускать на него глаза. — Не знаю, кэп, но учитывая, что он сделал с той гигантской вампиршей… — ответил боец на немой вопрос, а затем добавил: — Никак нет. Герцог сказал, что Димитреску и её дочерей убил отец девочки. Эти люди сказали, что их убил человек по фамилии Уинтерс. Значит это и есть отец девочки. Но как он связан с этой Мией? — Эй, Лобо, — обратился один из членов отряда к одиноко стоящему бойцу. — Кажется, мы засекли нужную сигнатуру в районе водохранилища, — он подошёл к нему и показал что-то на своем планшете. — Кэп, водохранилище, — передал боец по связи, убирая свое странное устройство в нагрудный карман. Судя по всему, на том конце ему ответили, потому что дальше он обернулся к отряду и сказал: — Придерживаемся плана, идём к водохранилищу, там пересечемся с Кэпом. Отряд сразу же стал собираться и упаковывать всё оборудования по сумкам. Буквально через минуты три они уже выдвинулись в сторону пункта назначения. Я решила идти за ними, но держаться на расстоянии, чтобы меня не заметили.* * *
Весь путь они шли сплочённой группой, держа оружие наготове и периодически осматриваясь. Их шаг был лёгок и быстр, в отличие от моего, поэтому я сильно отставала, но все равно могла видеть их нечеткие фигуры вдалеке. Благо у одного из них всегда мелькал зеленый лазер. Они шли ровно также, как и я обычно, огибая деревню, оставаясь в тени леса. Медленно крутящиеся лопасти мельницы, виднеющиеся сквозь кроны деревьев, подтвердили мои домыслы на тему того, что мы уже подходили к водохранилищу. Тут внезапно меня что-то оглушило. Странный шум заполнил голову, будто я оказалась под водой. Вокруг всё стало глухо и тихо. Я машинально потрясла головой из стороны в сторону, чтобы оклематься, но ничего не помогло. Отсутствие звуков дезориентировало. На момент мне стало страшно, может быть, они поняли, что я за ними следила, и применили какой-то газ. Я испугалась, что они нейтрализуют меня даже не удосужившись допросить. Вглядываясь в толпу, я поняла, что она всё также отдалялась от меня, а значит, это было что-то другое. Затем в кромешной тишине до меня донесся чей-то шепот: — Множества в едином. Эту фразу я уже однажды слышала, во сне, когда у меня случился приступ и я, потеряв контроль над силой, разгромила крышу в пристройке фабрики Хайзенберга. Этот шепот притягивал меня, звал идти к нему навстречу. Я ощущала, что он ведёт меня, окинув невидимым лассо, заставляя слушаться и повиноваться. Мои ноги буквально не могли остановиться, и я ничего не могла с этим поделать. Идти оказалось недолго, зов исходил из расщелины в земле, внутри которой находился зал для собрания лордов. Проход в него все также преграждали черные корни, что меня немного удивило, ибо они были точь-в-точь как те, что окружали когда-то деревню, но сейчас тех уже не было. Почему же тогда эти здесь? Словно под гипнозом, я принялась спускаться по ним, аккуратно наступая на каждый движущийся корень, цепляясь за предыдущий руками. В этот раз они не пытались меня сбросить или как-то помешать моему спуску, а наоборот пытались помочь. Их маленькие отростки двигались плавно и равномерно, создавая что-то наподобие лестницы, благодаря которой я в мгновение ока очутилась внизу. Я снова прошла в сырой коридор, находившийся за дверью, ведущей к лаборатории Миранды, но на этот раз, мне надо было идти в другую сторону. Ранее тот проход был также перекрыт пульсирующими черными жилами, но сейчас, при моем приближении, они всасывались в стены, тем самым пропуская меня вперед. Пройдя ещё один небольшой тоннель, он вывел меня в огромное скалистое пространство, которое едва освещалось лунным светом, исходящим из расщелины наверху. Это не было похоже на типичную пещеру, впереди меня ждала кривая, но всё же каменная лестница. Она вела за скалу, подходя к которой я всё сильнее ощущала присутствие того, кто звал меня. Спустя несколько десятков ступеней, я наконец-то увидела его. Сильное мощное сознание, горящее ярким желтым пламенем, которое светилось так ярко, что казалось, могло взлететь в небо и заменить собой солнце. Увиденное меня потрясло и одновременно изумило. Сознание принадлежало какому-то странному организму, свисающему с потолка пещеры, сердцевина его горела алым и пульсировала, напоминая сердце. Он был живой, его щупальца впивались в каменные стены, проходили сквозь землю, поддерживая столь массивное «тело». Как только я оказалось совсем близко к нему, сознание вернулось к реальности. Меня охватил страх перед этим неизвестным организмом, потому что я поняла, что в какой-то мере он может контролировать меня. Его щупальцы стали кружить надо мной, словно изучая. Я впала в ступор и боялась пошевелиться, ожидая что он подаст хоть какой-то знак, раз вызвал меня сюда. Но он молчал, пока я стояла на ступенях и осматривала пещеру, в которой находилась, всё это время он молчал. Наконец мое терпение кончилось, и я решила начать разговор первой. — Кто ты? — стоило спросить самое очевидное, возможно, уже на этом этапе надо будет давать дёру. Организм, услышав мой вопрос, оживился, его щупальца, летающие вокруг меня, замерли в воздухе. Затем я почувствовала, что он проникает в моё сознание. — Мы — чёрный бог, — ответило мне в унисон тысячи голосов. Подобное вторжение в личное пространство, а тем более в сознание, меня сильно напугало, в голове было шумно и тесно, страх невольно охватил меня. Организм видимо почувствовал мои переживания, и ответ, который он предоставил, меня полностью ошарашил: — Дитя, мы — твой создатель.
