Суть ненависти

***

      Металла из бульдозеров и тракторов, некогда принадлежавшим уже умершим лесорубам, Гейзенбергу не хватило, поэтому он отправился в лес, чтобы найти новый металл и новых подопытных. Ему катастрофически не хватало людей для экспериментов, а жителей деревни по неизвестной причине инженер трогать не хотел.       Рыская по лесу в поисках людей, Карл услышал какой-то шум у подножия гор. Решил подойти ближе. Опустился на землю, и над его головой пролетел четырёхлопастный вертолёт. Мужчина усмехнулся, понимая, что сегодня улов будет богатый.       У горы обосновалась группа людей в военной форме и с жетонами неизвестной организации BSAA на плече. Гейзенберг стоял поодаль в кустах, чтобы не быть замеченным. Пара солдат охраняла периметр, пока часть из них готовила лагерь. В больших военных ящиках лежало оружие, боеприпасы и компьютеры. «Что вам здесь нужно?» — подумал Карл, закурив.       Вмиг оружие, ящики и люди взмыли в воздух без возможности пошевелиться. Владыка вышел к ним, затягиваясь, держа на плече огромную кувалду.       — Vorbești limba aici? — спросил он, оглядывая солдат. Они сквозь стоны и крики ничего не ответили. — Понятно.       Не получив ответа, Гейзенберг опустил их на землю, но оружие осталось на его стороне. Солдаты поднялись на ноги, с опаской глядя на биооружие. Карл снова затянулся и уже задал свой вопрос по-английски.       — Да, мы вас… Понимаем.       — Прекрасно, — инженер с интересом осмотрел вертолёт, открыл пару ящиков с припасами. Солдаты даже если бы хотели ему помешать, все равно бы не смогли, ведь их пушки были направлены на них. — Впечатляет… Зачем вы здесь? Зачем… Альянсу Противодействия Биотерроризму появляться в румынской глу…       Мужчина остановился на полуслове, резко обернувшись к солдатам. В его голове вертелся корень «био». Так, биологический, биоинженерия, био… Био… Если что-то био, то оно связано с живыми организмами. С плесенью! Значит… Значит эти люди знают что-то о Мегамицелии и хотят найти его, чтобы проводить свои эксперименты подобно сучаре Миранде.       — Что вы знаете о Мицелии? — грозно спросил Гейзенберг.       — Структура этой плесени схожа с вирусом… — запинаясь и дрожа, произнесла девушка-учёная. — Возможно, здешняя плесень является прародителем других разновидностей.       — Что ещё вам известно?       — Ничего, мы должны были провести опыты…       — Какой сегодня день? Какой год?       — Семнадцатое июня две тысячи седьмого года.       — Интересно… Очень интересно, — затянулся Карл, размышляя. Убить их, чтобы заключить сделку с новоприбывшими, или не тянуть кота за хвост и сделать все сейчас?       — Вы хотите изучить плесень, верно? Не получится, здешняя правительница не позволит этого сделать.       — Этот жирный кузнец явно нас наёбывает, — сказал кто-то из военных.       Предохранители на оружии щёлкнули. Гейзенберг разозлился, но, сжав ладонь в чёрной перчатке в кулак, опустил пушки на землю. Нужно держать себя в руках, иначе ничего не получится.       — Я дам вам образец плесени, вы изучите его… А потом мы снова встретимся. Идёт? И да, попытаетесь напасть — вас сожрёт двухголовая рептилия и гигантский карась. Ne vedem, idioților. — бросил Гейзенберг, исчезнув. Солдаты долго осмысливали произошедшее, и, естественно, за ними наблюдали.

***

      Входная дверь Сырого особняка со скрипом открылась. Энджи стояла на пороге, но никого не было. «Странно» — пискляво проговорила кукла, осматривая крыльцо. Дверь захлопнулась. Марионетка осталась на улице. Начала стучаться в дверь.       — Жуть, — встрепенулась Мария, стоя в коридоре. — Донна, мне нужно с вами поговорить. Без вашей подопечной.       Свет в гостиной заморгал. Лефорт напряглась внутренне, внешне оставаясь спокойной. Прямо в метре от неё появилась леди Беневиенто. Она была не в духе, её пальцы были сомкнуты в замок, а в воздухе витала какая-то напряжённая обстановка. Люстра качалась из стороны в стороны, будто отображая эмоциональное состояние хозяйки дома.       — Извините за непрошеный визит, — начала девушка, вырастив в пустом горшке мак. Донна перевела взгляд на растение. Люстра больше не качалась. — Прекрасно. Мне нужно, чтобы вы ввели меня в беспамятное состояние.       — Зачем?.. — тихим бархатным голосом спросила женщина, сев в кресло-качалку.       — Это я желаю сохранить втайне, мисс. Буду благодарна, если вы проявите содействие.       Беневиенто задумалась, поглядывая на сестру, которая выглядела достаточно обеспокоенно. Мария смотрела на Донну так, будто искала её глаза сквозь чёрную траурную фату. Кукольница встала, подошла к девушка и кивнула, взяв сестру за руки.       — Вы такая тёплая… Спасибо за согласие, — улыбнулась Мария. — И ещё, если вам понадобятся психотропные растения, просто скажите, и они у вас будут.       Женщина жутко покраснела, скромно улыбаясь. Таким образом обычно краснеют дети, которых поймали в мелком преступлении — краже конфет на кухне. Мария откинула её фату.       — Вы такая красивая, сестрица. Не стоит прятать ваше прелестное личико.       Донна гуще покраснела, с вопросом посмотрела на Марию. Та улыбалась, не обращая внимания на выросты, расположенные в правой части лица кукольницы. Дефекты внешние не должны препятствовать раскрытию души. Никогда…       Беневиенто повела сестру на террасу, усадила её в кресло и подала плед. Ушла. Мария, смотря на водопад, думала о своей семье, которую она не помнит. За эти дни после праздника она так и не начала работу с братом. Она отдалилась и от Димитреску, уйдя в лес, где вырастила себе дом*. Там девушка могла часами смотреть в стену, пытаясь что-то вспомнить. Тщетно… Поэтому Лефорт и пришла к Донне за помощью. Через пару минут хозяйка дома принесла чайник, из носика которого лился горячий пар. Леди наполнила чаем две чашки и протянула одну сестре. Та взяла её, принюхалась.       — Пахнет мятой, приятно, — прошептала Мария и, слегка подув, сделала глоток. Чай был подозрительно вкусный, зелёный. Лефорт почти сразу почувствовала его тонизирующий эффект, когда полностью осушила чашку.       Наркотическое действие чая вызвало у девушки сильный тремор и повышение температуры. Закрыв глаза, Мария погрузилась в себя, стараясь глубоко дышать. Мигрень как-то воздействовала на далёкие воспоминания из детства.       По небольшому зелёному полю бежала маленькая девочка, собирающая цветы. На верхушке холма под дубом расположилась семейная пара. Красивая светловолосая девушка раскладывала еду по трём тарелкам, а её темноволосый супруг разбирался с радио.       — Детка, иди сюда! — крикнула девушка. Малышка, услышав маму, побежала к дереву с букетом маргариток. Её сразу схватил отец, начав щекотать дочку. Та громко рассмеялась. — Уильям, хватит. Не порть ребёнку аппетит!       Мужчина, смеясь, прижал дочку к груди, чтобы она успокоилась и отдышалась.       — Прости, детка, прости, — тихо сказал он.       Резко картинка сменилась. Мария вздрогнула в наркотическом сне. Донна приготовила воду, чтобы вывести девушку из транса, и обычный зелёный чай для успокоения.       Большой дом за городом. Два этажа. Светло-голубой фасад, много окон. Зайдя внутрь, можно увидеть, женщину лет сорока, плачущую в ванной комнате. К ней зашёл муж. Жена взглянула на него, мужчина все понял без слов. Улыбнулся, обнял любимую.       — Но мы же старые… — прошептала Диана. — Что скажут люди?..       — Плевать на людей, — резко отрезал Уильям, поцеловав жену в макушку. — Мы справимся. Обещаю, клянусь, мы все сможем.       — Вы беременна? — в шоке спросила стоящая в дверном проёме девушка. Мария. — Вы правда беременна?!       — Детка…       — Отец потерял работу. Его призывают на фронт. У нас нет денег, а вы беременна? Вы с отцом запретили мне поступать в университет, потому что нет денег на жилье, но при этом… Вы… Вы…       Мария убежала, рыдая. Мать хотела броситься за ней, но ей помешал отец, крепко держа её за плечи. Диана разрыдалась, закрыв лицо руками.       Сонные чары мака начали развеиваться. Лефорт очнулась в холодном полу, лёжа на полу террасы. Испуганная Беневиенто дула на её лицо, несильно била сестру по щекам.       — Очнись!.. — воскликнула Донна. — О, Чёрный боже…       — Прости, — прошептала Мария, перевернувшись с живота на спину. Её трясло как в лихорадке. Кукольница напоила сестру прохладной водой, вытерла пот с лица тряпочкой. Лефорт посмотрела на неё, взяв за руку. Женщина вздрогнула, закрыв глаза. — Спасибо… Ты очень красивая, милая, сильная женщина, Донни.       Спёрло дыхание. Мари больше не могла говорить. Совесть тяжким грузом давила на грудь. Весь вечер и ночь она провела в Сыром особняке под присмотром старшей сестры, заботившейся о ней, как о Клаудии. Маленькая Клава…

***

      — Входи, дочка. Не стоит жаться в дверях, — ласково произнесла Миранда, чувствуя приближение Мари. Девушка сглотнула, чувствуя внутреннюю дрожь в кишках, и прошла в комнату к Матери. — Ты что-то хотела, моя дорогая?       — Почему вы скрыли от меня мои воспоминания о доме и семье?       — Мы, я, твои братья и сестры, — твоя семья.       — Нет… У меня были родители и брат. Почему вы скрыли эти воспоминания? Как я оказалась здесь и почему?!       — Не повышай голос! — рыкнула Миранда, ощетинив перья. Женщина подошла к дочери, закрывшей глаза, убрала прядку её тёмных волос за ушко. — Мы — твоя семья. Те люди от тебя отвернулись, сказав, что ты никчёмная.       — Зачем вы мне врёте?..       — Мне незачем тебе лгать, девочка моя. Я нашла тебя одну. Ты была на грани смерти. Я спасла тебя, — прошептала Матерь на ушко Марии. Вены девушки почернели. — Спасла…       — Да… Вы меня спасти, мама.       — И тебе не нужно ничего знать о тех, кто от тебя отказался, — женщина погладила Лефорт по щеке. — Здесь твой дом… Слышишь? Ты дома.       — Да, мама, — пьяно ответила девушка, прижавшись щекой к ладони Ангелицы.       — E foarte frumos, — улыбнулась Миранда и поцеловала дочь в макушку.       Всё это время в комнате витала какая-то странная чёрная пыль, похожая на споры, которыми размножаются некоторые виды грибов**. Мария сразу их заметила, поняла, что споры должны как-то на неё повлиять, но она ничего не чувствовала.       — Иди, — мягко произнесла Миранда. — Тебе пора. Кассандра, Бэла и Даниэла волновались о тебе.       Мария кивнула и, что-то пришло в её голову, заставившее обнять Миранду, как любящее дитя обнимает любимую мать. Ангелица опешила. Она тут же оттолкнула девушку.       — Я сказала: тебе пора!       В этот раз повторять не нужно было. Лефорт убежала, понимая, что ей здесь точно не место.