Суть ненависти

***

      — Я клянусь вам, что со мной вы не познаете тяжести бедной жизни, — произнёс мужчина средних лет, держа в руках свечу. Это была свадебная церемония, но без священника и гостей.       — В ответ я клянусь хранить наш семейный очаг, — ответила невеста.       — Я клянусь вам в верности.        — Клянусь быть рядом, — бледные щёчки невесты горели от сильного сердечного жара.       — Клянусь, что что вы будете счастливы всегда и везде.       — Кля… клянусь растить тво… наших детей.       — Клянусь быть поддержкой и опорой       — Клянусь… — невеста уже не знала во что клясться.       — И я клянусь вам, Альсина, — улыбнулся он.       Это была искренняя добрая улыбка, заставившая молодую дворянку улыбнуться теперь уже мужу. Мужчина откинул белоснежную фату, погладив супругу по щеке. Девушка слегка прижалась щекой к его холодной ладони.       — Я тебя люблю, — тихо сказала Альсина.       — Тогда я могу поцеловать вас, моя дорогая и любимая супруга, — улыбнулся новоиспечённый лорд и, не дожидаясь позволения священника, коснулся нежных губ девушки. Альсина запылала изнутри. Сердечко, слабое от рождения, забилось чаще. Девушка почувствовала странное бурление в животе, когда положила руки на плечи мужа. Но Руфус резко отстранился от неё, провёл пальцем по её губе.       — Что-то… Не так? — спросила Альсина, покачиваясь. Руфус схватил её за плечи. Капля алой крови упала на три белоснежных цветка, вышитых на свадебном платье.       Последующие пару дней юная леди Димитреску, молодая красавица-жена, помнила смутно. Много времени со дня церемонии бракосочетания она провела в постели, будто в лихорадке. Её бросало в холод и жар, но головных болей не наблюдалось, как и затруднённого дыхания. Тогда лекарь вызвал в замок своего старого друга, который должен был поставить диагноз.       — Жидкая кровь, * — произнёс приезжий врач, — наследственная болезнь крови». Диагноз подтвердился после того, как девушке пустили кровь, полагая, что если кровь вытекает, значит она лишняя и её нужно слить. После процедуры кровотечение продолжилось и не останавливалось, пока ранку не прижгли. Вокруг неё образовалась большая фиолетовая гематома, подтвердившая худшие опасения Лорда Димитреску.       Через две недели после свадьбы, когда Альсине стало лучше, ей сообщили о её недуге. Родители покачали головами, мать всплакнула, держа дочь за руки. Молодая леди Димитреску не проронила ни слова, ни слезинки, находясь в состоянии транса.       — Где мой муж? — спросила она, взглянув на старого лорда.       — Его вызвали в Бухарест, дорогая, — ответил он, наполнив три бокала своим вином. Один он протянул жене, другой — дочери, считая, что последней нужно точно выпить. Айоргу даже и не думал, как это может отразиться на состоянии Альсины.       Девушка поднялась с мягкой софы и ушла в свою комнату, чувствуя, как кровь течёт по венам. В своих покоях леди пожелала прочесть пару глав свеженапечатанной книги о неком исследователе. Желая зажечь пару свечей для дополнительного освещения, девушка дёрнула кистью, чтобы головка фосфорной спички загорелась от трения с коробком, намазанным веществом с красным фосфором, но столь резкое движение привело к боли в запястье. Альси выронила из рук спичку, погасшую во время полёта.       — Что за чертовщина? — нецензурно выразилась она, все ещё испытывая боль, которая перешла на локти и колени. Леди легла на кровать не в силах пошевелиться. Болезнь, о которой не знали до сих пор, начала прогрессировать.       — То есть у нас с вами не будет детей, моя дорогая, — с горечью в голосе произнёс Руфус, вернувшись их своей поездки в Бухарест и встретив свою жену в кровати.       — Болезнь может передаться ребёнку. Её коварность в том, что… — леди тяжело вздохнула, — кровь из царапин продолжает вытекать… Её тяжело остановить. Я не желаю, чтобы наш малыш страдал, любимый…       Альсина слабо улыбнулась. Муж подошёл к её кровати и присел около неё, взяв больную жену за руку, поцеловал её бледную ладошку.       — Я люблю вас, моя маленькая леди, — прошептал мужчина, просмотрев в глаза Альси. Та расплакалась от нахлынувших чувств. Её нежно поцеловали в уголок губ, поглаживая по плечам. — Ты непременно будешь счастлива… Я же давал клятву.       Кто же знал, что через пару месяцев все клятвы забудутся, а любовь угаснет. Или… Это была совсем не та любовь, которую обожествляют люди?       Леди застала мужа с девушкой в их брачной постели. В тот вечер девушка вернулась из своего небольшого путешествия к горячим водам для укрепления здоровья. Руфус и его любовница, которая была старше Альсины лет на пять.       Али хотела зайти к мужу, чтобы сообщить о своём возвращении. Увидев, как Руфус втрахивает чужую девушку в кровать, Димитреску побелела, как извёстка. Она закрыла дверь, не проронив ни слова, и побрела дальше по коридору, чувствуя, как сердце разрывается.       Утром случилось страшное, об этом событии могли бы написать газеты, если бы в их окрестностях было издательство. В восемь часов утра хозяина виноградных плантаций и неизвестную девушку нашла горничная в кровавой постели с перерезанными глотками.

***

      — Мама была такая красивая, — восторженно произнесла темноволосая Кассандра. Три сестры пробрались в глубину библиотеки и нашли там шкаф, заполненный старыми картинами, сделанными на заказ. Бэла держала на коленях портрет Альсины, написанный много лет назад. Дани сидела рядом и проводила пальцами по платью, каждая деталь которого была, как настоящая.       Сестры сидели, прижавшись друг к другой, и рассматривали портреты членов своей семьи. Бабушки, дедушки, маленькой мамы. Всё это для них было ново. Раньше они как-то не интересовались историей семьи и вообще семьёй, предпочитая компанию матери тёмным холодным вечером перед камином.       — Ой, девочки, а тут портрет порван, — сказала Дани, которая вытащила самый пыльный и маленький портрет.       Полотно было изрезано в месте, где раньше находилось лицо. Это был высокий мужчина, держащий в руках трость. На нем был серый костюм и цилиндр. На заднем фоне изображён большой кабинет из красного дерева.       — Как думаете это здесь? Ну, то есть в замке?       — Мы же весь его осмотрели вдоль и поперёк, — возмутилась Кассандра. — Такой комнаты здесь нет.       — Тогда кто это? — поинтересовалась Бэла.       — Не знаю, — одновременно вздохнули её сестры и почувствовали странный запах. Девушки поднялись на ноги и прислушались к незнакомому аромату.       — Пахнет тухлятиной, фу!       — Вряд ли дядя Моро мог зайти. Мама его ненавидит, — пожала плечами Даниэла.       — Но проверить стоит, — возразила Бэла и, превратившись в рой мух, улетела в главное фойе. Сестры последовали за ней. Они ожидали увидеть что угодно и кого угодно, но только не это. У входной двери замка лежала коробка. Кассандра первая из сестёр подошла к ней и, открыв её, завизжала.       — Девочки, смотрите! — Кас показала сёстрам три мягкие куколки в виде трех леди Димитреску.       — О, боже, какая красота, — воскликнула Дани, взяв в руки свою светловолосую копию.       — Их сшила Донна? — удивилась Бэла, с подозрением осматривая коробку. — Если это подстава? Мама не обрадуется.       — Она здесь тоже есть. У неё коготочки.       Бэла взяла куклу Альсины в руки и рассмотрела её. Маленькое белое платье, такая же огромная шляпа и четыре длинных когтя. Уголки рта леди расплылись в улыбке.       Куколки были подарены Донной каждому члену её семьи. Сальватор, получив маленькую копию себя, улыбнулся. Ему не хватало общения, поэтому сейчас у неё появился новый друг, с которым можно поговорить.       Морок в прошлом был высококвалифицированным врачом, который лечил людей в окрестностях Карпатских гор. Его любили люди, они были благодарны ему, они помогали друг другу. Правда, жизнь Морок перевернулась, когда он заразилась тифом, уколов палец во время операции. Тогда он был на волосок от смерти, но его спасла Матерь Миранда… Хотя спасла ли? Можно назвать жизнь уродливого тупого раба спасением?       Неизвестно… Связь каду и болезни сделало из образованного врача жидкую массу уродства и сырости. Он будто оступился на нижнюю ступень развития человечества.

***

      Мария проснулась от стука в дверь. Еле открыв глаза, девушка осмотрелась, привстав на локтях. Рядом кряхтел спящий Карл, не просыпаясь. Стуки прекратились, и Лефорт подумала, что ей показалась, поэтому опустилась снова на подушки. На неё по-хозяйски закинули руку, которую она сбросила с себя, но её снова закинули, но на талию.       — Я думала, ты спишь.       — Спал, пока ты не ударила меня в живот во сне, — не открывая глаз, прошептал Гейзенберг. — Ты не краснеешь от осознания того, что мы — грешники?       — Пока нет… — краснея, прошептала Мари, закрыв голую грудь одеялом.       — Краснеешь, — усмехнулся мужчина и навис над девушкой. — Ты слышала стук? Кто может к тебе прийти, м? Кстати, ты там свои силёнки направь на деревенские огороды, люди боятся неурожая.       — Не знала, что я что-то сделала…       — Каду внутри тебя может быть нестабилен. Куда Миранда тебе его всунула?       — В грудь. А что? Зачем ты спуска… Агрх…       — Сейчас поймёшь, — усмехнулся мужчина, понимая где-то глубоко внутри, что делает неправильные вещи, которые помешают ему убить Миранду, но воздержание давало о себе знать. Стук снова раздался.       — Тебя нет дома, — прорычал Карл, возвращаясь к работе.       — Посмотри в окно… Пожалуйста. — Мари невинно улыбнулась ему. Гейзенберг укусил её и поднялся с кровати, заглянув в окно.       — Никого, но лежит коробка.       — А в ней что-то из льна… Я чувствую.       — Чего?       — Льняная ткань фактически растение, да?       — То есть ты хочешь сказать, что можешь стянуть с меня портки прямо на собрании нашей любящей семейки?       — Да.       Деревянная дверь тихонько открылась. Мари взглянула на брата. Тот вздохнул и быстренько забрал коробку, положил её на кровать.       — Откроем?       — Зачем спрашивать, если ты все ровно это сделаешь, м? — с нескрываемым размножением спросил Гейзенберг. — Открывай.       Девушка потянула за бечёвку.       — Это…       — Куколки от Донни, — улыбнулась Мари, взяв две игрушки в руки. — У тебя здесь даже сигарка есть.       — Пфф, это тупость. Зачем они? — фыркнул инженер, бросив взгляд на маленького себя. — И даже не похоже на меня.       — Ты боишься, что это кукла вуду? Хах. А я думаю, что очень похож. Шляпка классная и очки. Ты что, спал в них?       — Нет.       — Но вчера ты их не снял. Как они вообще на тебе дер… — Лефорт остановилась на полуслове и покраснела.       — Не смотри на меня так, Роза, — прикрикнул Гейзенберг, надев очки обратно. — И убери эту хрень.       — Если тебе это не нужно, я оставлю тебя у себя, — фыркнула девушка, спрятав куклы в коробку и убрав под кровать.       — Ты не маленькая… — прошептал мужчина, притягивая Мари к себе. — И кажется, мы не закончили.       — Это с какой стороны посмотреть…