Чëрная река

Опять по новой бесконечный цикл,

Мы зашли за край,

Запиши и стирай…

Они целовались так жадно и неистово, что Нагито казалось, будто это их первый и последний поцелуй. Его неопытность компенсировалась напором со стороны Хаджимэ. Нагито всхлипывал и цеплялся за его плечи, дергал рубашку на себя, пока Хаджимэ держал одной рукой его затылок, а другой — челюсть, наклоняя её влево для удобства. Они отстранялись на мгновение, чтобы глотнуть воздуха, и тут же припадали вновь к губам друг друга. Хаджимэ скользнул рукой к шее и невесомо огладил её. Нагито застонал прямо в поцелуй и резво отстранился. Его бешеный взгляд встретился с тёмными глазами Хаджимэ. Зрачок в разноцветных радужках расширился так сильно, что Нагито на несколько секунд испугался, поджал ноги и собирался рвануть куда-нибудь подальше. — Это правда? — выдохнул он и замотал головой, скидывая с глаз пряди пушистых волос. — Ты не… — Правда, — тяжело ответил Хаджимэ и вновь прильнул к нему. Нагито обхватил его за плечи, руки скатились на спину, и он вжал Хаджимэ в себя. Нагито при всем желании не вспомнил бы, как оказался под Хаджимэ с широко раздвинутыми ногами. Он стонал с жёстких поцелуев в чувствительную шею, сходя с ума от этого ощущения власти над собой. Хаджимэ был больше по комплекции, и Нагито всегда нравилось ощущение того, как он мог бы при желании сломать ему кости. Нагито Комаэда буквально зациклился на широкой спине, которую он царапал, вздрагивая и сходя с ума от безумия, творившегося между ними. — Хаджимэ, — выдохнул он и потерся об его пах. — Пожалуйста, Хаджимэ! Хаджимэ отстранился и посмотрел на него настолько горячим взглядом, что все внутренности обдало кипятком, а узел внизу живота закрутился намного сильнее. Хаджимэ хотел его, и этот факт ударил по затуманенному разуму. — Ещё раз, — Нагито задыхался, пытался понять, что послужило толчком к тому, чем они занимались сейчас. — Ещё раз скажи мне это… Хаджимэ двинул бёдрами и, добившись стона, наклонился к красному уху Нагито. Его шёпот заставил Нагито задрожать: — Я люблю тебя. Ещё с лихорадки отчаяния. Ещё тогда, когда ты сказал, что ненавидишь меня. — Я никогда не ненавидел тебя, — хриплый голос Нагито предательски сорвался на непристойный звук. — Я… На самом деле, я… Ох! Хаджимэ быстро задвигался, и Нагито откинул голову назад, доверяя полностью свою шею. Он вздрагивал с ласковых, щекотных поцелуев и громко всхлипывал от сильных толчков, подмахивал бёдрами, добиваясь тех же самых ужасно смущающих звуков. — Говори, — приказал Хаджимэ и уверенным движением завел руки Нагито над головой. Он и не был против. Его безумно возбуждала власть над ним. — Я почти… почти, — Нагито сильно зарделся и отвёл взгляд. Настойчивость Хаджимэ породила дикое желание лечь под него не так, как он это делает сейчас — Нагито хотел быть его полностью, хотел Хаджимэ внутри себя, хотел ощутить его горячий член и… — Что — «почти»? — мягко спросил Хаджимэ, начиная нежно улыбаться. — Почти кончил? — Да, — Нагито попытался потереться об него повторно, но Хаджимэ пригвоздил чужое бедро к плитке. — Скажи мне это, — Хаджимэ уверенным движением проник рукой под джинсы и сжал член. Нагито выгнуло дугой — он сразу кончил, задрал голову назад, переживая самый мощный оргазм в жизни. Хаджимэ заинтересованно поднял бровь и выпустил его руки. Нагито дрожал так ощутимо, будто находился на ледяном ветру зимой в мороз. Он молчал, пустым взгляд смотрел в потолок и думал, что, наверное, его жизнь после этого момента никогда не будет прежней. Слова, которые так хотел услышать Хаджимэ, встали поперёк глотки, распускаясь ядовитыми шипами вдоль стенок горла. Хаджимэ выжидающе взирал на него так, будто Нагито — самое прекрасное, что может быть в гнилом мире. — Я не могу, — Нагито закрыл лицо руками и с поражением замотал головой. — Кто я, Нагито? — резко спросил Хаджимэ — даже слишком глупо и неуместно для подобной ситуации. Нагито отнял руки с глаз и моргнул пару раз. Хаджимэ терпеливо ожидал ответа, а Нагито, который все еще лежал под ним в мокрых штанах, чувствовал себя разбитым и одновременно ужасно счастливым. Его любит Хаджимэ Хината. Любит человек, из-за которого Нагито медленно ехал крышей. — Ты правда хочешь это услышать? Хаджимэ напрягся, но кивнул. Любой ответ будет принят со спокойствием. Если Нагито утверждает, что влюбился в него ещё в начале симуляции, то, получается, он бы не отдался сейчас кому-то постороннему, верно? — Хочу, — кивнул он, с глубокой и тошнотворной надеждой смотря на него. Нагито помялся. Все-таки лежать под другим человеком во время достаточно тяжёлого разговора было делом странным. Впрочем, они всегда попадали в такие ситуации — комичные и непонятные. — Может, ты сначала встанешь с меня? — Сначала ответь. Потом я встану. — Знаешь, лежать под тобой во время серьёзного разговора как-то не комильфо, — огрызнулся Нагито и с ужасом распознал адский пожар в глазах все еще возбужденного Хаджимэ. — Погоди, я не… — Кто я? — повторно спросил он, смотря в упор тёмными глазами. Они казались затмением и закатом — безумно красивые, до дрожи в кончиках пальцев. Нагито любил их до одури. — Хаджимэ Хината, — со вздохом ответил Нагито и затрясся с укуса в плечо. — Спасибо, — прошептал Хаджимэ, ощутимо улыбнувшись. — Я люблю тебя, — в третий раз повторил он и толкнулся в него опять, выбивая вскрик. Чувствительное после оргазма тело отозвалось болезненным спазмом. — Спасибо. — Хватит, — начал умолять он, не зная, о чем именно просит: о чужих словах или действиях. — Ты замечательный, — маниакально зашептал Хаджимэ, — прекрасный, ты мое солнце, я тебя безумно люблю. До дрожи. До ненависти к себе за то, что я не уберёг тебя тогда, в Программе. — Это не твоя вина, — Нагито зарылся в чужие волосы, его била крупная дрожь, а внутри живота вновь заполыхал чёрный огонь. Нагито хотел Хаджимэ. Хотел и сгорал от этого чувства. — Все, что не делается, — к лучшему. — А ты, на удивление, оптимистичный, — усмехнулся Хаджимэ и оставил налитый фиолетово-красный засос на острой ключице. — А ты с ума сошёл, — Нагито прильнул к опухшим губам в глубоком поцелуе, переплетая языки, медленно двигаясь головой в направлении искрящегося удовольствия. — Можно… можно я тебе помогу? — сипло спросил Нагито ему в губы. Хаджимэ еще раз поцеловал его и, добившись тихого стона, кивнул. Нагито обнял его за шею и проник ладонью в штаны, под нижнее бельё. Он трогал чужой член и медленно сгорал в пламени собственного неверия. Он сейчас делает все это (с ним делают все это!) с человеком, в которого он был влюблен. Впервые влюблен. Впервые пробуя что-то новое, Нагито думал, что ничего не способно его удивить сверхмеры. Оказалось, что способно. Он двинул по стволу сжатой ладонью, аккуратно огладил головку и, услышав шипение и резкий толчок в кольцо пальцев, удовлетворенно ухмыльнулся. Было приятно осознавать, что он может доставить удовольствие одной рукой. Хаджимэ пару раз двинулся и со стоном кончил, пачкая его руку и собственные штаны. Хаджимэ свалился на него и последний раз грубо впился в бледную кожу укусом, выбивая крик. — Ты собака, — замычал Нагито и захлебнулся, когда его вновь поцеловали — мягко и без прежнего напора. — Хорошо, — легко согласился Хаджимэ. Нагито обвил его рукой, закинул ноги на поясницу и скрестил их там, обнимая уставшего Хаджимэ. Все пережитое казалось чем-то невозможным, чересчур реалистичным сном — до ужаса необыкновенным и красочным. Нагито не знал, как реагировать. Именно поэтому молча лежал под тяжёлым телом и размышлял об облаках, о поцелуях и о горячем парне, который сейчас кончил от его руки. Мир содрогался и замирал. А Нагито устало взирал на потолок. И ничего более его не волновало.

***

Они буквально сошли с ума. Хаджимэ прижимал его к стене и пятнал разукрашенную шею новыми метками. Чужое колено упиралось в пах. Нагито потерянно вздыхал, вцепившись в широкую спину, и медленно тëрся об него в попытках заглушить пожар внизу живота. С того случая в ванной прошло всего лишь два часа. Они оба вымылись и обсуждали их общее задание. Хаджимэ на пару минут вышел, а когда вернулся… Нагито так и оказался в этом положении. Он готов был умолять его трахнуть. Вода с волос капала на нос и губы, и надоедливые капли тут же слизывал обезумевший Хаджимэ. Он был таким голодным до прикосновений, что Нагито трясся дикой дрожью от осознания того, что он может сделать с ним, если сорвется окончательно. И ему это нравилось. Нагито хотел, чтобы ему сломали все кости необыкновенно сильными руками. Приехали — конечная. — Хаджимэ, сделай что-нибудь, — начал умолять Нагито с влажными глазами, в которых искрилась чёрная дыра. — Что-нибудь — это что? — провокационно спросил он, лукаво улыбнувшись. — Просто сделай… Они оказались на кровати, остервенело целуясь и хватаясь друг за друга. Нагито стянул с Хаджимэ рубашку и огладил гладкую грудь, сходя с ума от ощущения твёрдых мышц под ладонями. Хаджимэ зарылся рукой в его волосы и отклонил голову, вновь впиваясь зубами в место стыка плеча и шеи. Нагито замычал и задергался, отталкивая его. — Перестань кусаться. — Перестану, если ты скажешь мне, что не ненавидишь меня, — Хаджимэ оставил на рубиновых искусанных губах лёгкий поцелуй. — Я не ненавижу тебя, — Нагито застонал и заметался под ним, когда ощутил крепкую руку в джинсах, которые с него активно принялись стягивать. — Неправильный ответ. — С чего бы? — Нагито выгнулся, подставился под обжигающие поцелуи и выдохнул через нос, сдерживая всхлипы от небывалого удовольствия. — По-моему, я сказал все верно. — Нет, — Хаджимэ стащил с него узкие брюки и свободно двинул рукой по стоящему члену, добиваясь судорожного вздоха. Нагито вцепился ему в предплечье, сверкнул широко распахнутыми глазами и сжал руку сильнее. Хаджимэ, впрочем, не обратил внимание на попытку отстранить его (он прекрасно понимал, что Нагито до ужаса неловко и стыдно), поэтому продолжил аккуратно, но настойчиво дрочить ему. — Подожди! Я… — Нагито раскрыл рот в безмолвном стоне и закатил глаза, забившись в оргазме. Его тело так дрожало, а бëдра сводило, что Хаджимэ испытал мощную волну возбуждения. Из-за него сейчас возлюбленный им человек испытывал удовольствие. Из-за него одного он стонал и податливо отдавался в руки Хаджимэ. Нагито отошёл от внеземного ощущения и медленно вернулся в реальность. А следом он приподнялся, толкнул удивленного Хаджимэ на спину и оседлал его. — О? — Хаджимэ выгнул бровь. — Просил же подождать, — тихо сказал Нагито и выгнулся, когда его шлепнули по обнажённым ягодицам. — Хаджимэ. — Что? — Руки при себе держи. — Да? — наигранно возмутился Хаджимэ и легонько ударил по нежной коже, оставляя красный след. Нагито замычал и поëрзал. — Держу, видишь? Он ничего не ответил, лишь скосил глаза в сторону чужой сумки. — Ты случайно смазку не носишь? Хаджимэ подавился и, откашлявшись, замотал головой. — Случайно нет. — Жаль, — Нагито слез с чужих бëдер и скатился вниз. Пока Хаджимэ витал в облаках, озадачиваясь вопросом, он поздно заметил, но сразу же ощутил, как с него стащили штаны; его член наполовину заглотили. Нагито неумело, оттого достаточно мило старался доставить удовольствие, из-за чего в голове Хаджимэ упорно билась мысль «как же я его люблю». Он и сам не знал, что способен на подобный поток чувств. Нагито хотелось съесть. Хотелось затискать, заобнимать, зацеловать. Нагито просто хотелось. Нагито подавился и отстранился, одним грубым движением стер слюну и смазку с подбородка и сказал: — Мне дышать нечем, Хаджимэ моргнул. Его губы сложились в ироничную улыбку, и он, не выдержав, упал на спину, начиная хохотать. — Ну смейся, смейся, — Нагито убрал прядь волос за ухо и вернулся к тому, с чего начал. Хаджимэ захлебнулся стоном, вмиг перестав смеяться. Нагито обводил языком головку, обнимал её губами и двигал головой, стараясь взять побольше, но из-за размера задуманное не получалось. Нагито рассматривал член перед собой и размышлял над тем, что, наверное, ощутить его в себе будет горячо и приятно. Мысли, до этого напоминающие хоть что-то приличное, резко скатились в откровенную грязь и похоть. Он не знал, откуда взялись такие мысли. И ему даже было немного стыдно за то, чем они занимались и чем ещё могли заняться, если бы у них было все под рукой. Хаджимэ ни на мгновение не дал усомниться в себе — в своих чувствах, помыслах и действиях. Он… он действительно любил Нагито. И от этого сердце разрывалось, трескалось швами, которыми он сшивал его в симуляции, когда смотрел на Хаджимэ Хинату. На человека, в которого он был влюблен. До сведенных болью скул, до кровавого горла, до хрипов и отчаянного «Хаджимэ!», сказанного в горячке отчаяния. Нагито вздрогнул, когда ему в волосы вплелись ласковые пальцы. Он аккуратно приподнял его голову. Нагито недоуменно посмотрел на Хаджимэ и загорелся таким сильным румянцем, что ощутил его на коже. — Спасибо, Нагито, — шепнул Хаджимэ и помотал головой. — Иди сюда, — он пригладил встрепанные волосы и мягко улыбнулся. Нагито неуверенно лег в чужие объятия и, повозившись, затих. Он ещё несколько минут лежал в полной тишине, прислушиваясь к тихому и размеренному дыханию Хаджимэ, наблюдая за тем, как его грудная клетка поднимается и опускается. И ленивые мысли, состоящие в основном из «он правда меня любит» совсем притихли — Нагито глубоко заснул.

***

— Поговорим? Нагито очухался спустя три часа, когда за окном уже было темно, а через стекло проникал свет с территории отеля. Он сонно взглянул на сидящего в кресле Хаджимэ и заторможенно приподнялся, нашел одежду, без которой он так и уснул, не чувствуя дискомфорта. — Что ты хочешь услышать? — хриплый голос звучал так интимно в полумраке, что Хаджимэ приложил усилия, чтобы не рвануть к нему. Выдержка Хаджимэ медленно таяла, а после сегодняшних двух эпизодов совсем истончилась до пары миллиметров. Всё это наконец-то начало подтверждать, что он хотя бы не является Изуру. Хотя бы. Тогда кто он? Нагито сказал, что он — Хаджимэ Хината. Но было ли это правдой или жестоким утешением? Может ли быть, что Нагито солгал ему в моменты, когда они были близки? Хаджимэ отвёл взгляд от обнажённой в ночи фигуры. Как только Нагито оделся, он обернулся и выжидающе уставился на него. — Я знаю, о чем ты хочешь спросить, — прошептал Нагито, садясь на постель. — Я делал все наоборот, и я не отказываюсь от своих слов — я действительно… действительно люблю тебя. Я не знаю, почему ты мог подумать иначе, ведь все было до простого очевидно. — В кого ты влюбился? — с осторожностью уточнил Хаджимэ, сгорая, подобно жалкой спичке, в пламени неверия и дикого ощущения духовного подъема. Сердце стучало в клетке рёбер, готовое сорваться куда-то вниз, к внутренностям живота. Хаджимэ слушал его удары и пытался сосредоточиться на чужом лице, на котором сверкал ярким огнём алый румянец. — В тебя, — прямо ответил Нагито. Это был выстрел в висок. Быстрый, беспощадный, он ударил по Хаджимэ волной озноба, а следом — невыносимого, мучительного адреналина. Руки задрожали, когда Хаджимэ перевёл взгляд на них, чтобы в следующее мгновение нервно выпалить: — В кого — в меня? Нагито кивнул и неловко улыбнулся. — В тебя, Хаджимэ Хината. Бам! Нагито оказался в крепких, стискивающих его тело объятиях. Хаджимэ безостановочно шептал «спасибо», цепляясь за него, пока утыкался лицом в горячую шею. Нагито вздрагивал с тёплого дыхания на коже, мягко поглаживал Хаджимэ по затылку и внутренне сгорал от переполняющих его эмоций. Ему было так горестно и больно за него — стыдно за все слова, что он наговорил ему после пробуждения. Он же упрямо убеждал себя в том, что это кто-то другой. Лишь бы избавиться от чувств, от безграничной любви к человеку, к тому, кто стал для него центром вселенной. От сковавших его оков, от терновника эмоций, которые не жалили или вдавливали острые ядовитые шипы в сердце. Нагито чувствовал себя свободным от всего этого, когда думал о Хаджимэ, когда принимал его руку, когда смотрел на него яркими, невозможно светлыми глазами. Но и остановить собственную неуверенность не получилось. Нагито думал, что оттолкнет его, если скажет, что не видит того Хаджимэ, с которым он был знаком. Он думал, что поступает правильно. Он думал, что это все будет иметь какой-то смысл. Однако он лишь ранил, буквально уничтожил веру человека, что столкнулся с такой сильной травмой. Нагито вдруг ощутил влагу на ресницах, сморгнул её и сильнее сжал Хаджимэ в объятиях. Он не знал, как заставить куску тревоги пролезть через горло, чтобы вновь свободно вдохнуть. Пока внутри тлела давно позабытая жестокая совесть, Нагито тихо всхлипывал и смотрел вникуда. — На самом деле, я всегда знал, что ты Хаджимэ. Я солгал тебе. Хаджимэ замер и медленно, мучительно медленно, приподнялся, пытаясь схватить взгляд Нагито. Тот глядел в пустоту, игнорируя Хаджимэ. Что-то безумно сильное ударило по затылку тяжёлой битой, именуемое стыдом и горечью. Он наконец-то пришёл в себя и неохотно установил зрительный контакт с Хаджимэ. — Почему ты солгал? — тихо, неверяще спросил он. Нагито сглотнул и ответил: — Я так сильно тебя люблю, что не ожидал взаимности, поэтому всеми силами пытался оттолкнуть. А ты все равно был со мной. Несмотря на все. Несмотря на ту боль, которую я тебе принёс. Извини меня, хотя эти слова ничего и не значат и не исправят положение. — Я злился, — тут же подхватил Хаджимэ, садясь на кровати. — И так много, просто до боли. Я не хотел верить тебе. Только твои слова действовали на меня так — потому что ты важен для меня. Мне было все равно, когда кто-либо называл меня Изуру или кем-то ещё. Но вот ты… это, несомненно, приносило мне такую боль, что хотелось вешаться на голом потолке. — Прости меня, — прошептал Нагито, касаясь его спины. — За все. — Тело под рукой ощутимо дрогнуло. — Ты — Хаджимэ Хината. Мне даже видеть это не надо. Я это знаю. — Хорошо. — Кивнул Хаджимэ едва заметно, оборачиваясь через плечо. — Я… — его лицо подернулось такой вуалью печали, что стало не по себе. — Правда, прости меня. — Я простил тебя давно, — отозвался Хаджимэ и коснулся чужой впалой щеки. — Спасибо за честность. Нагито не нашелся, что сказать. Он потерянно кивнул, прижимаясь к широкой ладони лицом. И в данный момент все, что его волновало, резко испарилось.

***

Они просто стояли в церкви, смотрели на обычную службу и, переглядываясь, пытались понять, где их именно обманули. Кажется, это случилось в тот момент, когда Макото направил их вдвоём сюда. Или раньше? Или… Или! — Фуюхико! — поприветствовал Хаджимэ с угрозой в голосе. — Интересный факт: никаких сектантов тут нет. — И тебе привет, — сонно откликнулся хриплый голос. — Ты про что вообще? — Я догадываюсь, что идея была твоя, — сухо ответил Хаджимэ. Нагито даже на мгновение восхитился чужой логике. — Не знаю, какую именно цель ты преследовал, но передай Макото, что мы очень злые и хотим кого-нибудь сожрать. Фуюхико помолчал, а после осторожно проговорил: — Вы все обсудили с Нагито? — Все — это что? — Я имею в виду, ваши отношения. — Ну да, я догадывался, что вы затеяли все это ради… ну, ты понял. — Хаджимэ неловко улыбнулся, встречаясь взглядом с Нагито. Тот обеспокоенно смотрел в ответ, практически не моргая. Его худое тело дрожало на ледяном ветру. — Вопрос один: вы серьезно думали, что я поведусь на это? — Повелся же, — весело ответил Фуюхико. Хаджимэ прикрыл глаза рукой, чтобы не сойти с ума от тупости происходящего. Конечно, он знал, что это все чёртов бред, хотя на мгновение тогда поверил даже, пока не проснулся перед выходом. Только он гадал насчет одного: в чем был смысл этой аферы? Неужели они действительно сделали это, чтобы Нагито с Хаджимэ пришли к взаимопониманию? — Повелся, — тихо повторил задумчивым голосом Хаджимэ и вздрогнул, когда Нагито подцепил его подбородок и прижался тёплым поцелуем к горячей щеке. — Потом только догадался — правда, было уже поздно. Мне сказать спасибо? Фуюхико рассмеялся мягким смехом. — Скажи. — Благодарю, — едко откликнулся Хаджимэ. — Спасибо! — сказал Нагито прямо в динамик повышенным голосом. — Не ори, — все еще смеясь, Фуюхико начал греметь чем-то на фоне. — Что ты делаешь? — Готовлюсь к вашей свадьбе. — Как интересно, — Нагито перехватил телефон, не обращая внимания на попытки Хаджимэ отобрать его. — Привет. — Привет, — кивнул Нагито в пустоту. — Мы ведь вернемся. — Не благодари. — Я уже это сделал. — Ох, точно, какой я забывчивый, — картинно вздохнул Фуюхико. — В любом случае, все получилось куда лучше, чем я представлял. У меня был план: и вы либо возвращаетесь счастливые, либо я получаю по лицу вместе с Макото. — Одно другому не мешает, — сказал Хаджимэ достаточно громко, чтобы он услышал. — Не бейте только, — без капли страха попросил Фуюхико. — Мне пора уже идти. И отключился. Нагито тяжело выдохнул и обернулся к церкви. На них смотрели такими осуждающими взглядами, когда они туда ворвались, открыв дверь с ноги. Хаджимэ, конечно, думал, что какой-то подвох тут есть с самого начала. Но проверить не помешало бы. План отстой. Теперь ему немного совестно за этот поступок. — Что будем делать? — Вернёмся? Нагито мотнул головой, соглашаясь. Они медленно побрели по грунтовой дороге в сторону города, который возвышался своими высотками над трассой — по ней почти не проезжали машины. Хаджимэ задумчиво молчал, изредка сканируя взглядом чужое бледное лицо. Нагито не выглядел расстроенным — больше печальным и каким-то тоскующим. — Ты в порядке? — Я просто задумался, что, наверное, это самая тупая уловка, на которую я попадался. — Я тоже, — улыбнулся Хаджимэ, и Нагито потерянно замолчал, останавливаясь. — В чем дело? — Ты так красиво улыбаешься, — выдал он; его щёки красиво окрасились алыми цветами. — Извини, у меня сейчас остановится сердце. — Из-за того, что я улыбнулся? — уголки его губ продолжали непроизвольно изгибаться вверх. — Да, — шёпотом ответил Нагито и, слушая предательское сердце, что аритмично стучало в груди, продолжал стоять на месте. Его лицо стало горячим. Он был так влюблен в него, что стягивало рёбра, защемляя сердце. — Я тебя люблю, — резко добавил он и отвернулся. Хаджимэ мягко погладил его по голове, повёл руку дальше, на теплую щёку, и склонился, оставляя невесомый поцелуй на губах. Нагито потянулся следом и недовольно замычал, когда Хаджимэ отстранился. — Пойдем. И вновь улыбнулся. Нагито безвозвратно пропал.