Я - твой фильтр

***

Коридор казался бесконечным, каждый шаг отдавался глухим эхом, как напоминание о том, что между ними всё ещё есть расстояние. Тот момент, когда они были близки, когда их тела и души переплетались, казался таким далеким, а сейчас оставалась только тень того, что было. И вот они шли вдвоём, как два человека, которые когда-то были всем друг для друга, но теперь едва могли смотреть друг другу в глаза. Чимин ощущал, как в его груди снова что-то поджимает. Он был уверен, что эта встреча не может быть случайной, что всё происходящее не случайность. Но когда он посмотрел на Чонгука, который шёл чуть позади, с напряжённой осанкой и с выражением на лице, будто он бы предпочёл быть где угодно, только не здесь, ему стало ясно: многое осталось неразрешённым. Чонгук посмотрел на Чимина, пытаясь скрыть свою неловкость. Когда-то они могли стоять так, рядом, и это было бы естественно. Но теперь? Теперь его плечи были напряжены, а взгляд не встречался с Чиминовым. — Мы ведь не собираемся всё это обсуждать, да? — спросил альфа с лёгким сарказмом, набравшись смелости, пытаясь увести разговор в шутку. Чимин слегка скосил глаза, как будто подумывая, не слишком ли он нагружает атмосферу. — Ты бы хотел, чтобы я это обсуждал? — ответил он с едва заметной улыбкой. — Может, именно это нам и нужно? Чонгук вздохнул, его шаги стали немного тяжелее, и он чуть отставал. — Прямо сейчас? — он снова обернулся, продолжая но его взгляд был холодным и отчужденным, как если бы он хотел подальше держать свои эмоции от того, что происходило между ними. — Ты же знаешь, что это не то, о чём мы должны говорить. Омега замедлил шаг, но не повернулся, продолжая идти. — Знаю. Просто… иногда хочется вернуть то, что было. Ты не думаешь? — голос альфы был тихим, почти задумчивым, и в нём звучала некая ностальгия. Чимин покачал головой, отчаянно пытаясь справиться с чувствами, которые вдруг нахлынули. Он не мог понять, почему это снова так сложно. — Я думал, что мы уже оставили всё это позади. Или нет? Омега обернулся и посмотрел ему прямо в глаза. Этот взгляд был не таким, как раньше. Это была не та уверенность, которая обычно заставляла Чонгука теряться. Это было что-то другое. Что-то, что заставляло сердце Чонгука биться быстрее, хотя он старался это не показывать. — Мы не можем оставить всё, что было, позади, Чимин-хён… — тихо проговорил альфа, и надеясь и нет на то, что это услышат. — Ты ведь знаешь. Это не так просто, — тоже тихо ответил Чимин, его слова были мягкими, но в них был скрытый смысл. В какой-то момент, Чонгук понял, что, возможно, именно его страх перед этим разговором был тем, что мешало ему двигаться дальше. Он снова взглянул на Чимина, в его глазах мелькала та самая искра, которая была раньше, когда их миры были едины. Но теперь, казалось, это не было искренним. Это было как невидимое напряжение, которое нельзя было игнорировать. — Чонгук, ты опять всё усложняешь, — сказал Чимин, его голос стал жестче. — Не стоит… Мы знаем, что случилось… Омега остановился возле двери в свой кабинет, а альфа, тихо произнес: — Ты прав. Мы не можем. Но разве ты не чувствуешь этого? Что-то между нами до сих пор есть. Как-то не по-настоящему… ну, понимаешь? Чонгук закрыл глаза на мгновение. Запах, тот самый знакомый запах, который всегда был рядом с Чимином, вдруг вновь окутал его. Розовая роза, но с лёгким оттенком его парфюма, которым он пытался сделать запах не настолько явным, чтобы быть незаметным. «Интересно, он пьёт подавители»? — почему-то возник вопрос в голове альфы. Он почувствовал, как сердце снова делает резкий поворот, как будто оно помнило те моменты, когда они были вместе. — Ты же знаешь, что я не могу сейчас с этим справиться, — прошептал Чонгук. Чимин молча кивнул и слегка подался вперёд, почти касаясь плечом Чонгука. — Ты всегда говоришь, что не можешь. Но что, если я скажу тебе, что всё не так, как ты думаешь? — его голос был низким, чуть более интимным, чем прежде. Чонгук снова почувствовал тот лёгкий жар, который когда-то был так знаком. Но теперь он знал, что его чувства слишком сложны, чтобы всё вернуть обратно. Слишком много не сказанных слов, слишком много боли. — Не нужно, — ответил он, его слова были тише, чем он сам хотел бы. — Мы не можем вернуться. Чимин долго не говорил, но его взгляд был полон многого. Многого, что не требовало слов. Они молчали, но воздух между ними стал каким-то плотным, тяжёлым, как если бы оба знали, что что-то должно произойти, но не могли понять, что именно. Чонгук всё ещё стоял у двери, чуть отстранившись, его глаза были усталые, но в них всё же оставался тот интерес, который когда-то приводил их в самые неожиданные ситуации. Чимин стоял рядом, его взгляд не сводился с Чонгука, и казалось, что каждое его слово должно было весить больше, чем просто фраза. Он шагнул вперёд, и, наконец, с лёгким вздохом, подошёл к дверям кабинета. — Пойдём, — сказал он, открывая дверь и кидая быстрый взгляд на Чонгука. — Мы же не будем стоять тут весь день, правда? Чонгук колебался, но, не сказав ни слова, шагнул следом. Он не мог понять, почему его снова тянет за ним, хотя каждое его действие будто сопротивлялось. Они вошли в кабинет, и когда дверь закрылась за ними, наступила та самая тишина, знакомая и напряжённая. Комната была маленькой, но уютной. Окно с тусклым светом дневного солнца освещало пространство, и несколько файлов лежали на столе, как будто всё здесь было обычным. Но для Чонгука всё было не так уж и нормально. Как только они зашли, в воздухе снова повисло ощущение недосказанности. Чимин повернулся к нему с лёгкой улыбкой. — Садись, — сказал он, указывая на кресло напротив стола, но его голос был мягким, с какой-то странной непринуждённостью. Чонгук замер, не зная, что делать. Сил не было, чтобы просто сидеть спокойно, но он всё-таки опустился на кресло. Чимин не присел напротив. Он обошёл стол, подошёл ближе, и его голос теперь был чуть тише. — Мне нужно поговорить с тобой, Чонгукки. И это будет немного не так, как ты обычно ожидаешь, — произнёс он, его взгляд был серьёзным, но в глазах всё ещё скрывалась та же искра, как раньше. Чонгук нахмурился, отчётливо чувствуя, как его сердце вновь начинает биться быстрее. Вроде бы он готов был услышать всё, что угодно, но это не было как прежде. Это было другое. — Ты что-то задумал? — с явным недоверием спросил Чонгук. Чимин едва заметно усмехнулся, шагнув ещё ближе, так что теперь между ними почти не было расстояния. Он стоял, слегка наклоняясь вперёд, и вдруг его голос стал более низким, более интимным. — Я не могу расплатиться с тобой обычным способом, Гук. Ты ведь знаешь, что я предпочитаю кое-что более интересное. — Он говорил это как будто уверенно, но в его голосе скользила некая напряжённость, будто он был готов к реакции Чонгука. Чонгук недовольно поднял брови, но внутреннее беспокойство росло. — Вы сошли с ума, Пак Чимин-щи? — его интонация была почти не верящей в происходящее, но он всё же не отстранился, хоть и не знал, чего ждать от Чимина. Чимин сделал шаг назад, его взгляд стал ещё более пристальным. Он был задумчив и серьёзен, но что-то в этом моменте казалось… игривым. — Знаешь, я всегда знал, что ты не любишь стандарт. Ты ведь не был бы собой, если бы согласился на обычную оплату. — Он покачал головой, как бы удивляясь самому себе. — Так что, думаю, нам с тобой стоит поиграть немного по-другому. Чонгук знал, что у него нет выбора, что слова Чимина в таком контексте не имели никакого смысла, но он всё же почувствовал, как его напряжение нарастает. — Это всё что ли? Ты реально собираешься предложить мне какую-то игру? — спросил он, его голос был скептичным, но в душе что-то дернуло, заставив его даже приподнять бровь. — После всего, что между нами было? Чимин молчал мгновение, прежде чем ответить с лёгким оттенком озорства. — Я не собираюсь заставлять тебя делать что-то, что ты не хочешь. Но ты же понимаешь… иногда расплата бывает куда более интересной, если взглянуть на неё с другой стороны. Он сделал паузу, давая этим словам немного повиснуть в воздухе, прежде чем снова подойти к Чонгуку, так близко, что тот мог почувствовать дыхание Чимина. — Ты ведь не против, правда? Если я предложу тебе то, что будет по-настоящему… нестандартным? — его голос был полон провокации и лёгкой насмешки. Чонгук не мог понять, почему это предложение так сильно беспокоило его, но не смог найти в себе сил отказаться. Они оба стояли в том самом моменте, где прошлое и настоящее смешивались в одно целое. Его глаза встретились с глазами Чимина, и вдруг Чонгук понял, что не сможет выйти из этой игры, как бы не пытался. Не сейчас. Не с ним. — Ты меня запутал, — наконец сказал он, его голос был тихим, но в нём звучала некоторая решимость. — Но я всё равно не могу отвернуться. Чимин улыбнулся, и эта улыбка была всё такой же неуловимой, как и всё, что происходило между ними. — Тогда давай посмотрим, куда нас это приведёт. Закрывай глаза, малыш.

***

Когда Чимин слегка отступил назад, он заметил, как Чонгук всё больше сжимает руки, как будто пытаясь удержать что-то внутри себя. Всё, что они пережили вместе, всё это было как лабиринт из чувств и воспоминаний, но Чимин знал, что Чонгук до сих пор не мог выйти из него. Особенно когда это касалось таких личных вещей. Чимин сделал шаг в сторону и повернулся, его взгляд не отрывался от Чонгука, и в этом взгляде было нечто едва ли не насмешливое, но не откровенно злое. Скорее… заигрывающее. Он знал, что Чонгук всё ещё борется с этим непониманием, с тем, что было между ними и что он не мог просто забыть. — Ты всё ещё не можешь отпустить, да? — Чимин слегка улыбнулся, его голос был мягким, но в нём звучала лёгкая ирония. — Не так уж много времени прошло, а ты уже почти забываешь, что было… или ты пытаешься? Чонгук стиснул зубы, но его лицо всё равно не мог полностью скрыть волну сомнений и неловкости. Он пытался не показывать, как слова Чимина затронули его. Всё, что они когда-то делали, всё, что было между ними — это казалось давно прошедшей историей, но не для Чимина. Чимин, заметив этот момент, решительно подошёл ближе и прислонился плечом к столу, так что между ними снова было почти не видно пространства. — Правда, Чонгукки, ты ведь не такой уж и… не такой, как я думал, — он немного покачал головой, как бы оценивая его реакцию. — Я ведь помню, когда ты был со мной… как ты не мог решить, как вести себя. А после меня… — он поднёс палец к губам альфы, — ты даже и не пытался найти кого-то ещё, правда? Чонгук замер. Чимин сказал это с такой лёгкостью, будто просто задал вопрос, но в его словах была определённая уверенность, как будто он знал ответ заранее. — Чимин-хён, хватит, — сдержанно произнёс Чонгук, пытаясь скрыть свою растерянность. Он не знал, почему это было так остро — почему слова Чимина заставляли его внутренне «покраснеть», хотя он и не показывал этого на внешности. — Ты же знаешь, что это не так. Я… не был с кем-то. Чимин усмехнулся, но это была не простая насмешка. Это было что-то большее. Он подошёл ближе, почти касаясь Чонгука, но не настолько, чтобы нарушить личное пространство — достаточно, чтобы чувствовать, как каждый его шаг заставляет Чонгука чувствовать себя еще более неловко. — О, ты и правда такой чистенький, малыш? — его голос стал тише, почти шёпотом, но в нём было больше заигрывающей дерзости, чем тепла. — Я думал, что после меня ты уже хотя бы с кем-то… ну, знаешь, «попробовал». С какой-нибудь омегой, скажем. Чонгук почувствовал, как его горло сжалось, и он невольно отодвинулся назад, пытаясь скрыть, как его лицо изменилось, но всё же распахнул глаза. Он знал, что это не было случайным замечанием. Чимин всегда умел поддеть его, делать так, чтобы даже самые неудобные мысли начали прокрадываться в голову. И вот теперь Чонгук начал понимать, что Чимин точно знал о его состоянии — знал, что для него всё это было новым, неосвещённым. И это заставляло его снова чувствовать себя странно уязвимым. — Ты… — Чонгук открыл рот, но не знал, что сказать. Он не знал, как бороться с этим чувством, с тем, что Чимин, похоже, всё о нём знал, и вот сейчас, кажется, ещё и наслаждается этим. Чимин, заметив его растерянность, тихо засмеялся. Это был лёгкий смех, но в нём было что-то особенно личное, будто он именно этого и ждал. И это вывело Чонгука из себя. — Ты же не думаешь, что я тебя осуждаю, правда? — сказал Чимин, ещё раз подошёл ближе и вдруг, почти незаметно, коснулся его руки. — Я ведь помню, как ты был не готов ко всему этому. И даже сейчас, когда мы стоим здесь, ты всё ещё не решаешься. Чонгук сжал кулак, но от его напряжения что-то в груди словно сжалось сильнее. Он посмотрел на Чимина, пытаясь вернуть себе контроль. — Ты слишком много говоришь, — прохрипел он, отводя взгляд, но его голос был странно прерывистым. Чимин чуть нахмурился, но в его глазах всё равно читалась уверенность, будто он был готов сломать эту дистанцию. Он наконец оторвался от его руки, но не ушёл далеко. Он снова наклонился к Чонгуку, его слова стали медленными и тёплыми, но не успокаивающими. — Я не заставляю тебя, Чонгукки. Но ты ведь не можешь всё время быть таким… невинным. Ты ведь знаешь, что после меня никто не был таким важным. И ты не был готов. Ты все ещё не знаешь, что значит быть рядом с кем-то таким, как я. Чонгук почувствовал, как его грудь сжалась, а слова Чимина будто нашли точку, где он всегда был уязвим. Он не был готов к этим откровениям. И не знал, как реагировать на то, что даже спустя время, Чимин умел касаться тех самых точек его сознания, которые он так старался скрыть. — Ты… — начал Чонгук, но опять не знал, как завершить фразу. Чимин, казалось, ждал этих слов. Он снова подошёл, немного наклонился, и его дыхание стало совсем близким. — Я знаю, ты всё ещё девственник, — прошептал Чимин в последний момент, улыбнувшись, но в его улыбке была смесь дерзости и чего-то личного, что заставило Чонгука почувствовать себя беззащитным. Чонгук прикусил губу, но этого было достаточно, чтобы слова Чимина пронзили его насквозь. Всё, что он мог сделать — это молчать.

***

Тишина в кабинете стала почти звенящей, как тонкая струна, натянутая до предела. Слова Чимина повисли в воздухе, как удар, от которого Чонгук не мог сразу оправиться. Он сидел, опустив взгляд, как будто в этот момент весь воздух вышел из его груди. Он знал, что Чимин провоцирует его, играет, давит на уязвимые места… но, чёрт возьми, почему это всё равно действовало? Чимин не торопился. Он не делал резких движений, знал: Чонгук — это не тот, кого можно взять силой. Он был тем, кого нужно было распутывать — слой за слоем, взгляд за взглядом, словом за словом. И он наслаждался этим процессом. Он подошёл ближе, почти не касаясь Чонгука, но его тепло уже ощущалось — как будто пространство между ними стало камерой давления. Он говорил мягко, не торопясь, как будто рассуждал вслух: — Знаешь, это даже мило. То, что ты до сих пор… чистый. Такой… неиспорченный, — его голос был ровный, почти бархатный, но в нём прятался стальной крючок. — В мире, где все бросаются в постель после первого взгляда, ты умудрился держаться… До второго взгляда, — усмехнулся омега своей же шутке и Чонгук снова увидел в нём того омегу, которого знал до этого. — Это даже… восхищает. Чонгук едва слышно сглотнул. Он чувствовал, как жар начинает подниматься от шеи вверх. Он не знал, что ответить, потому что в глубине души ему нравилось слышать это. Нравилось, как Чимин смотрел на него сейчас — не насмешливо, нет. С интересом. С тем самым вниманием, которое когда-то было только его. Чимин медленно провёл пальцами по краю стола, будто случайно. Его движения были медленные, выверенные. Он говорил дальше: — Но ты ведь когда-то хотел. Хотел, чтобы я был первым. — Он наклонился, почти касаясь губами его уха. — Или я ошибаюсь? Чонгук резко выдохнул, как будто эти слова надавили слишком сильно. Он был напряжён, каждый мускул в его теле будто сопротивлялся, но внутри — всё пульсировало. Он не мог отвести взгляд, даже если бы захотел. — Я… — начал он, но голос предательски дрогнул. — Это было… давно. Чимин мягко усмехнулся. Он отступил на полшага, чтобы снова посмотреть Чонгуку в глаза. И сказал почти шёпотом: — А ты уверен, что это прошло? В глазах Чонгука сверкнуло что-то острое, как будто он хотел защититься, но сам не знал, от чего именно. Его дыхание участилось, взгляд метался, и всё его тело говорило об одном — он не знал, как остановить этот процесс, потому что он не хотел его останавливать. Чимин осторожно коснулся его руки, легко, почти невесомо, но Чонгук дёрнулся, как будто от удара. Тем не менее, он не отстранился. Он остался на месте. Стоял, молчал, терпел. Чимин, всё ещё смотря ему в глаза, прошептал: — Не бойся. Я же не заставляю. Я просто… хочу, чтобы ты позволил себе это. Хоть раз. Быть не идеальным. Быть настоящим. И в этих словах было нечто такое, что ударило по Чонгуку сильнее, чем всё остальное. Он всегда держался. Всегда пытался быть «правильным», не показывать, как сильно его рвёт внутри. Но Чимин… он всегда видел больше, чем должен. — И что ты хочешь, Чимин? — выдохнул он, наконец поднимая взгляд. — Чтобы я просто… отдался тебе? Уголок губ Чимина приподнялся в еле заметной ухмылке. Он снова подошёл ближе, чуть наклонившись, так что их лбы почти соприкоснулись. — Нет, — ответил он. — Я хочу, чтобы ты захотел. Сам. Он медленно поднял руку и коснулся пальцами линии подбородка Чонгука, проводя вверх к щеке, задержавшись у скулы. Движение было нежным, но от него внутри всё сжималось. Как от прикосновения, которое ждёшь слишком долго. — И если ты не хочешь — скажи, — тихо добавил он. — И я уйду. Тишина стала давящей. В груди Чонгука всё стучало, будто сердце билось в висках. Он мог сказать «нет». Он мог выйти из этого кабинета и никогда не оглянуться. Но он не двигался. Он стоял. Горел. Ждал. А Чимин… Чимин терпеливо продолжал ждать этот едва слышный, но такой важный, первый шаг.

***

Чонгук сидел, будто омега его приковал к этому креслу, руки сжаты в кулаки, плечи напряжены. Внутри него всё бунтовало — страх, желание, стыд и что-то ещё, более тонкое и мучительное: предвкушение. Он слышал своё дыхание — поверхностное, частое. Чувствовал, как под кожей пульсирует кровь. Чимин ничего не делал, не приближался дальше, не давил, но его присутствие было вездесущим, как тепло, обволакивающее изнутри. — Ты же понимаешь, как это неправильно, — наконец сказал Чонгук, почти хрипло. Его голос дрожал от напряжения. — Ты… ты используешь меня. Снова. Чимин не отступил. Его взгляд был мягким, но прямым. Он не выглядел обидчивым — наоборот, будто только этого и ждал: чтобы Чонгук заговорил. Признался. Хотя бы в страхе. — Может, — сказал он, — но разве ты сам этого не хочешь? Хоть частью себя? Чонгук отвёл взгляд. В горле стоял ком. Он ненавидел эту уязвимость — то, как Чимин умел разрезать его словами, не повышая голос. Он чувствовал, как весь его разум тянется к бегству, но тело… тело не двигалось. Оно всё ещё было обращено к нему. К Чимину. — Я… — он замолчал, сжал челюсти. — Я не могу просто так. Не могу быть очередным… развлечением. Чимин шагнул ближе, осторожно, будто приближался к раненому зверю. Его пальцы снова нашли руку Чонгука — ту, что дрожала, сжатая до побелевших костяшек. И просто положил ладонь сверху. Тепло, спокойно. Никакого давления. — А ты думаешь, я забываю, кто ты? Думаешь, я бы стал вот так… просто играть с кем попало? Чонгук снова посмотрел на него, но теперь в его глазах было что-то другое. Растерянность, недоверие… и всё же искра. Он был разозлён. Ранен. Но не отвергнут. Это ощущение растапливало лёд, который он годами старательно выстраивал. — Я не умею… — прошептал он. — Я не знаю, как… быть с кем-то так. Я ведь… ничего не умею в этом. Чимин медленно улыбнулся — не из жалости, а с теплотой. Он чуть наклонился, чтобы их лбы едва соприкоснулись. Их дыхание теперь смешивалось. — Так научись, — мягко сказал он. — Со мной. Пальцы Чимина поднялись и коснулись его щеки, большим пальцем он осторожно провёл вдоль скулы, изучая реакцию. Чонгук не отстранился. Он сжал губы, будто борясь сам с собой. — Мне страшно, — выдохнул он, почти не слышно. Чимин провёл ладонью ниже, к линии шеи, едва касаясь. Его голос стал почти шёпотом, тёплым, успокаивающим: — Я знаю. Но я никуда не тороплюсь. И не прошу больше, чем ты готов отдать. Просто… позволь мне быть рядом. Чонгук закрыл глаза. Несколько секунд он стоял так, позволив себе просто чувствовать: тепло прикосновений, голос, близость. Всё это было болезненно знакомо и всё же пугающе новым. Он чувствовал, как собственное тело сдаётся первым — напряжение в плечах ослабло, дыхание стало чуть глубже. И когда он снова открыл глаза, взгляд его уже не был таким острым. — Если я соглашусь… — начал он, — ты ведь не исчезнешь потом? Чимин ответил не сразу. Он провёл пальцами по его шее, осторожно, как будто проверял границы дозволенного, и посмотрел в глаза: — Я уже исчезал. И с тех пор не могу перестать думать о тебе. Эти слова попали в самую точку. Чонгук не знал, правда это или игра, но в этот момент ему хотелось верить. Хотелось поверить, что Чимин и правда всё ещё… здесь. Не для тела. Для него. И наконец он выдохнул. Долго, медленно. Затем кивнул. Едва заметно, но Чимин всё понял. — Только… медленно, — сказал Чонгук, глядя прямо в его глаза. — Я не хочу… чтобы это было просто. Не с тобой. И Чимин, впервые за вечер, стал по-настоящему серьёзным. Он провёл ладонью по щеке Чонгука и сказал почти шёпотом: — Не будет. Обещаю.