Che Cucciolo

      Лишь ближе к концу следующего дня Дамиано понял, что так и не получил свой третий подарок. Осознание приходит внезапно. В самом деле внезапно.       Он сидит на своем маленьком балконе, наслаждаясь лучами солнца на лице. Полностью погруженный в себя. Он думал о том, как это странно — остаться наедине с собой, после того, что произошло вчера. Это было естественно для всей группы — оставаться здесь. Вместе есть. Веселиться. Заниматься сексом. А потом валяться в обнимку на кровати. Возможно, она была маловата для того, чтобы всем было комфортно спать, но обнимашки перевешивали любой дискомфорт или недостаток сна. Дамиано не знает что думать, когда понимает, что привыкает к тому, что они постоянно рядом. Он видит, что это действительно может сработать. Игривый смех в его доме, постоянно. Товарищество. Он поджимает губы. Не стоит думать об этом, это только причинит боль. Именно так, по спирали, развивались его мысли. Назад к Сан-Ремо, к Евровидению, где они впервые провели ночь вместе. Оттуда его мысли перескочили к игрушкам, которые они ему подарили. И именно тогда он вспомнил слова Томаса:       … у нас для тебя три подарка…       Дамиано тихо хмыкает, снова затягиваясь сигаретой. Неужели они намеренно придержали подарок? Или просто забыли? Дамиано не был уверен и, должен признать, это сильно нервировало. Слава Богу, остальные трое должны вернуться на сегодняшний ужин. Возможно… возможно он мог бы спросить.       Потому что он определенно не может заглянуть в коробку без них. Боже. Они же накажут его на неделю за это. Кроме того, ему не хотелось бы предавать их доверие из-за такой ерунды. Это же их подарок. Как бы ему не хотелось узнать, подглядывать он не станет.       Громко вздохнув, он давит истлевшую сигарету в пепельнице и встает со стула. Он обещал приготовить ужин, так что пора заняться продуктами.

***

      — Уф, — стонет Виктория, откидываясь на спинку стула. — Я сейчас лопну. Это было прекрасно, Дам.       Дамиано гордо усмехается и пожимает плечами.       — Бабушка научила меня готовить, еще до того, как я начал ходить, — он тихо посмеивается. — Она скорее предпочла бы, чтобы я расхаживал вокруг в женских тряпках, чем иметь внука, который не умеет готовить.       — Твоя бабушка была права, — добавляет Итан. — Но если говорить о твоих кулинарных умениях и безупречном выборе стиля, то я бы с радостью выбрал и то, и другое.       — О да, все вместе звучит идеально, — почему-то комментарий Томаса звучит отстраненно, и Дамиано хмурится.       — Томас? Всё хорошо?       Томас поднимает взгляд и безуспешно пытается улыбнуться. Дерьмо.       — Я… Всё в порядке, — бормочет он и, когда Вик садится ровнее, чтобы присоединиться к разговору, качает головой и продолжает: — Правда. Ничего такого.       Томас ерзает на своем стуле, пытаясь устроиться поудобнее. Дамиано чувствует, как у него в груди зарождается тревога. Томас, вопреки расхожему мнению — тот еще болтун. Если он молчит — что-то не так. Дамиано тянется к руке Томаса лежащей на столе и, к его большому удивлению, тот резко отшатывается. Нечто эдакое мелькает на его лице и сразу становится ясно, что Томас сам от себя не ожидал подобного.       — Черт, Дам…       — Эй, все хорошо, — шепчет Дамиано, убирая свою руку, и не зная, что с этим делать. — Поговоришь с нами?       — Что бы там ни было, мы поможем тебе, — мягко говорит Виктория глубоким, успокаивающим голосом.       Томас фыркает и смотрит на них с кривой улыбкой на лице.       — Это глупо. Действительно глупо.       — Нет ничего глупого, Томас. Разве не это ты всегда проповедуешь? — осторожно поддерживает Итан.       Томас фыркает и качает головой. Он чешет затылок и трясет головой снова. Абсолютно не уверенный что говорить или делать дальше.       — Я думал, — начинает он, — об, э-э, последнем подарке для Дамиано.       Лицо Дамиано покрывается румянцем. Значит это было намеренно.       — Что такое? — хмурясь, интересуется Виктория. Томас глубоко вздыхает.       — Я не хочу портить сюрприз, и не буду… Но я думал, действительно думал… И понял… — Томас закусил нижнюю губу. — Святой Боже, не смейся, но я внезапно понял, что слишком бисексуален и это несколько переебало мне мозги.       Ох.       Дамиано с трудом удается подавить подступивший к горлу смешок. Не то чтобы ему хочется смеяться, а потому что это само по себе звучит забавно. Однако, он сдерживается, особенно видя написанное на лице Томаса беспокойство.       — Я спал с вами тремя на протяжение нескольких недель, — бормочет Томас. — И мне это нравится. Сильно. И только теперь до меня дошло. Как я не понял этого раньше? И, вроде бы, это ничего не меняет, но в то же время меняет все, правда? Что вообще всё это значит? Понятия не имею, — продолжает он, и Дамиано чувствует себя ужасно.       Виктория начинает первой.       — Слишком много всего свалилось, — соглашается она. — Особенно учитывая, что раньше у тебя не возникало сомнений.       — Ага, — шепчет Томас и качает головой — похоже на нервный тик. — Со всеми вами все имеет столько смысла. Но потом, когда я остаюсь один… я начинаю задаваться вопросами.       Дамиано сжимает челюсть. Он не знает, что сейчас можно сказать. Конечно, однажды этот разговор должен был случиться. Избыток секса часто переходит во что-то более глубокое, нежное и, следовательно, гораздо более запутанное.       — И ты решил задать их нам? — интересуется Итан, очевидно пришедший к тем же выводам, что и Дамиано. — Потому что если так, то мы могли бы устроить перерыв. Никто не должен чувствовать, будто его принуждают.       Барабанщик говорит мудро, как всегда. Дамиано же должен признать, что ему трудно оставаться спокойным. Он полностью согласен. Никто не должен чувствовать давления. Тем не менее, страшно было даже подумать, что этот пузырь счастья вокруг них может лопнуть быстрее, чем он ожидал Потому что, честно говоря, он и сам об этом думал. Они друзья. Конечно, у них чертовски умопомрачительный секс, но сколько это все может длиться?       — Нет, я не спрашиваю тебя. Никого из вас, — говорит Томас, внезапно гораздо тише. — Вот почему меня это так смущает.       — О чём ты? — шепчет Виктория. — Ты говоришь о том, что мы обсуждали когда выбирали подарок?       Томас кивает, и Дамиано силится понять о чем они, черт побери, говорят. Итан обводит взглядом всех троих.       — Я думаю, мы должны вручить Дамиано его подарок. Он не знает о чем речь, а нам нужно обсудить это всем вместе.       — Это испортит подарок, — говорит Томас с болью в голосе. — А я не хочу этого. Мы можем попробовать найти иной путь.       Он глубоко вздыхает и это еще больше сбивает Дамиано с толку. Он не знает, что происходит. Что именно они здесь обсуждают?       — Кто-то должен рассказать мне, что происходит, — говорит он. Он понимает, что его голос звучит напряженнее, чем хотелось бы, но как могло быть иначе? Боже, он весь чертовски напряжен.       — Дамиано, amore, — выдыхает Виктория. — Мы должны обсудить несколько вещей. Прости, что все не так, как планировалось.       — Просто скажи мне, — вздыхает Дамиано. Он напуган. Боится, что они бросят его. Но он не смог бы винить их. — Просто скажи, — повторяет он.       — Когда мы выбирали твой последний подарок, мы поняли, что никогда не выясняли кем являемся друг для друга. Все просто случилось, но… — голос Виктории затихает и Дамиано кажется, что он больше не может дышать.       — И? — едва выдыхает он.       — Я… я думаю, нам просто следует отдать Дамиано подарок, извини, — бормочет Итан. — Он объяснит все лучше нас. Томас? Вик?       В этот раз они оба согласно кивают. Не дожидаясь пока его спросят, Дамиано указывает на гостиную:       — Он все еще на кофейном столике.       Итан тихо отодвигает стул и, не говоря ни слова, направляется в гостиную, чтобы взять коробку с подарками. Дамиано продрог до костей от скопившегося на маленькой кухне напряжения. Пальцы Итана слегка дрожат, когда он открывает коробку.       — Мы выбрали это для тебя, потому что для нас ты особенный, Дамиано, — голос Итана звучит неуверенно, очень непохоже на него. — Когда мы заказывали это, мы еще толком не думали обо всем этом. Но понятно, что… Мы сошлись на том, что нужно подойти к этому с другой стороны.       — Просто отдай ему, — выдыхает Томас. — Пожалуйста.       Итан кивает, залезает внутрь коробки и достает что-то очень маленькое. Действительно мелкое. Завернутое в серебряную фольгу и украшенное бантом.       — Это для тебя.       Дамиано затаив дыхание берет из рук Итана небольшой подарок. Не может дышать, когда его пальцы развязывают бант и рвут фольгу. Внутри лежит маленький металлический предмет. Блестящий и ярко мерцающий в свете медленно садящегося за окном солнца. Это… собачий жетон? Дамиано не хватает воздуха, когда он замечает выгравированную надпись.       Дамиано.       Он поворачивает жетон другой стороной и зажимает рот, едва не уронив подарок на пол.       Принадлежит: Виктории, Итану и Томасу.       Дамиано дрожит, когда снова и снова пробегается глазами по простым словам. Когда он поднимает взгляд, он чувствует как по щеке скатывается слеза.       — Я… — запинается он, не зная, что сказать. — Это… то, что я думаю?       — Когда мы покупали его, мы не думали об этом. Не достаточно. Мы хотим этого, Дамиано, но… Я думаю то, что Томас пытался сказать ранее — поправьте меня, если ошибаюсь — думаю, Томас хочет, чтобы это было что-то большее, чем секс. И, думаю, Итан чувствует то же самое, — Виктория вздыхает. — Я чувствую то же самое.       — Я не понимаю, — шепчет Дамиано, но в действительности, думает, что все и так ясно. Он на мгновение прикрывает глаза, пытаясь осознать все это. Дерьмо. Черт.       — Мы хотим, чтобы ты был нашим парнем, — говорит Томас, наконец произнося проклятое слово, которое никто не осмелился озвучить. — Мы хотим быть с тобой. Если… если ты, хочешь того же.       В мозгу Дамиано роится миллион мыслей. Он тоже думал об этом. Чёрт, он даже думал об их присутствии у него дома. Это нечто большее, чем дружба. Большее, чем секс. Но, тогда это… любовь? Что вообще такое любовь? Можно ли испытывать ее ко стольким людям сразу? И что насчет группы… Блядь, не разрушит ли это группу, если у них что-то пойдет не так?       — Дамиано? — осторожно спрашивает Виктория. — Что ты об этом думаешь?       Руки Дамиано поднимаются к его шее, пальцы скользят по толстому кожаному ошейнику, который он носил со вчерашней «игры». После душа перед сном, он надел его снова. Дамиано не уверен, что это значит. Но что бы это ни значило, он полностью уверен в том, что собирается сделать. Он фыркает, встает со стула и становится на колени перед Викторией.       — Дам…       — Я думаю, — шепчет он, — это должно быть на моем ошейнике.       Он медленно протягивает ей жетон, который они ему подарили.       — О Боже, — выдыхает Итан. — Это «да»?       — Это?.. — спрашивает Томас.       Дамиано кивает, чувствуя как в груди разливается тепло. Он улыбается. Сейчас, когда он на коленях все кажется правильным. Очень верным. Пусть он не понимает разницы между разными типами любви, но разве это имеет значение? Потому что они его любят. И он любит их.       — Да-да, я буду вашим парнем.       — О, Боже, — давится воздухом Томас и встает со стула, спотыкается и валит Дамиано на пол. — Ублюдок! — смеется он. — Я чертовски люблю тебя. Я люблю тебя, люблю.       Дамиано смеется и позволяет рукам Томаса обвиться вокруг его талии. Дамиано тоже обнимает гитариста, уткнувшегося ему лицом в шею.       — Ti amo, Томас. Я тоже люблю тебя.       Он смотрит вверх и находит взглядом Итана и Викторию, наблюдающих за ними двумя на полу. Глаза Виктории покраснели и припухли, но губы изгибаются в счастливой улыбке. Итан приоткрывает рот, после чего медленно и будто бы неуверенно встает со стула и ложится на пол рядом с ними, присоединяясь к объятиям.       — Мои мальчики… — тянет Виктория с нежностью.       Дамиано не может поверить, что это действительно происходит, и это осознание будто удар по лицу наотмашь — он больше не одинок и трахается со своими лучшими друзьями. Теперь у него трое партнеров. Будет сложно, но прямо сейчас Дамиано чувствует, что может покорить целый гребаный мир.       — Дамиано, — смеется Виктория, — хочешь, чтобы я прицепила жетон к твоему ошейнику?       Дамиано спешно кивает и Томас с Итаном дают ему немного места, но не отпускают полностью. Когда Дамиано снова становится на колени перед своей королевой, рядом с ним находятся его парни. Облокачиваются на него. Ластятся к нему.       — Отлично, — бормочет Вик и прищуривается, разглядывая ошейник. — Дай мне взглянуть как… Ага.       Её нежные пальцы проходятся вдоль его горла, когда она прикрепляет жетон на ошейник. Отстранившись, она награждает его самым восхищенным взглядом, который он когда-либо получал.       — Cucciolo, — говорит она. — Добро пожаловать домой.