иди ко мне.

Питер любит целоваться. Любит, просто на бегу вскользь чмокнуть в губы; любит, демонстративно провести по ним языком, а следом толкнуть язык за щеку и двусмысленно взглянуть; любит садиться на бедра, обхватывать своими тонкими пальцами лицо Джеймса и просто поочередно сминать то верхнюю, то нижнюю губы. Отказать такому, Баки просто не в силах. Признаться, быть «подопытным кроликом» для Паркера весьма и весьма льстит. Быть первым у Паркера по всем пунктам: украсть первый поцелуй, стать первым мужчиной в которого парень влюбился, стать его первым мужчиной — льстит просто космически. Быть свидетелем того, как карие глаза загораются живым огнем, когда парень смотрит на него; осознавать, насколько тебе доверяют, верят и любят. Баки во всем этом тонет. Он тонет в парне. Джеймс никогда еще столько не испытывал. Как есть с Питером сейчас, потом с другими уже никогда не будет. — Привет, — шепчет парень заприметив задумчивого солдата в гостинной. Обогнув его, юный герой сразу же садится на колени, а следом — целует. Сначала просто накрывает губы Барнса своими, потом начинает движения: высовывает кончик языка, мажет им по нижней губе и втягивает ее в рот, кусая и посасывая. Баки томно мычит в поцелуй, обвивает руками талию и грубо притягивает к себе — от поцелуев паучка внутри все сладко сжимается. Голова идет кругом. Пальцы парня очерчивают линию челюсти, голова наклоняется и горячий язык соскальзывает солдату в рот. Баки вновь сладко стонет, сплетая свой язык. Веки Питера прикрыты, ресницы дрожат, скулы совсем немного краснеют, когда Барнс вновь притягивает его к себе на этот раз за задницу. Сжимает упругие половинки до скрипа плотной джинсы, заставляя паучка охнуть и отстраняется, довольствуясь припухшими и поалевшими губами. Взгляд у Питера блестящий, шальной, плавающий, а еще голодный и жадный. Он вновь наклоняется к лицу Барнса: напирает всем телом, заставляя того отклониться на спинку дивана, зарывается пальцами в волосы, расплетая едва держащийся пучок и чуть приподнимает бедра, желая буквально влиться в Джеймса. — Я скучал, — бормочет он когда понижает обороты от «голодных и кусачих» до «едва касаясь». Взгляд с жадного меняется на нежный и любящий, Баки с этого плющит. — Очень сильно скучал. Для полного образа собаки Питеру не хватает ушей и хвоста как у лабрадора. Барнс зарывается бионикой в кудри на затылке и притягивает к себе голову парня, чтобы стукнуться лбами и поймать взгляды друг друга. От Питера пахнет сыростью, выпечкой и еще немного одеколоном. В его глазах столько восхищения, столько любви и нежности и это удивляет. Мужчина однобоко улыбается и чмокает парня в губы. Паркер сразу расцветает. Питер любит целоваться и целовать. Любит покрывать лицо солдата легкими поцелуями, любит где-то прихватить кожу зубами. Любит расцеловывать костяшки рук и живой и бионики, на ней поцелуи, конечно, не ощущаются, но Баки достаточно одного вида, где губы паучка касаются вибраниума: нежно, трепетно. Питер любит целовать его в макушку, в плечо, когда есть обнаженный кусочек кожи. Питер любит целовать губы Джеймса пока тот улыбается. Как сейчас например. Прихватив мужчину за скулы и вытянув свои губы трубочкой, Питер звонко чмокает растянувшиеся в улыбке губы и отстраняясь, громко и заливисто смеется.