Молодая Справедливость: Вторжение

«Поздравляю» — глядя в камеру, улыбнулся Адам Стрэндж, пока его коллега смотрел на экран компьютера. — «Зета-щит установлен» — Исторический момент, — выдохнул Ла’гаан, обняв М’Ганн со спины и устроив голову на ее плече. Вопреки обыкновению он был одет в шорты-бермуды и рубашку с коротким рукавом. Это, с одной стороны, выглядело нормально, но с другой — очень странно. Хайме уже как-то привык видеть его только в недо-велосипедках, созданных в Атлантиде. — Хей, профессор Карр! — окликнул он стоящего у них за спинами темноволосого мужчину с бородкой и в коричневом пиджаке, перед которым, подперев голову рукой, сидел хмурый Гарфилд. — Пусть ваш доморощенный ученик напишет курсовую об этом! — хохотнул Ла’гаан, видимо, очень мало знавший о системе образования людей. Гарфилд скорчил рожу и провел большим пальцем по горлу. Из-за своей внешности, Гарфилд не мог учится в школе, как остальные, поэтому Лига попросила своего бывшего почетного члена (Хайме не знал, что такого нужно сделать, чтобы сначала стать почетным членом Лиги, а потом потерять это звание), Лукаса Карра, работающего в школе Гавани Счастья. Обычно их занятия проходили более уединенно, но Гарфилд очень хотел вместе с остальными присутствующими наблюдать за установлением зета-щита. — Уж теперь-то ни один пришелец не сможет телепортироваться на нашу планету, — неунимался Ла’гаан, приобняв М’Ганн за плечи именно в тот момент, когда в зал зашел Коннер. — Даже твой странный друг должен будет получить предварительное разрешение, — хмыкнул он. — Как бы не был хорош щит, он не сможет остановить космические корабли или бум-трубы, — как-то слегка пренебрежительно сказал Коннер, скрестив руки на груди и посмотрев на голо-экран, на котором вокруг плоского изображения Земли мигал желтый круг, изображавший этот самый зета-щит. Ла’гаан фыркнул на его слова, отвернувшись. — А что такое «бум-трубы»? — спросил Хайме, услышав незнакомое понятие. «Альтернативный способ мгновенной телепортации» — проскрипел в ответ Скарабей. Хайме скосил взгляд на свое правое плечо. Честно говоря, было легче представить, что голос доносится из-за спины, а не в голове. Так было проще не сойти с ума — серьезно, никто бы не захотел, чтобы Скарабей со своими убийственными наклонностями поселился в чьей-то голове. — «Несовместимо» — Несовместимо с чем? — чуть раздраженно спросил Хайме, всплеснув руками. — Я не понимаю половины из того, что ты говоришь! — Знакомое чувство, — странно глядя на него, протянул Мэл. Хайме неловко пригладил волосы, отведя взгляд. Отлично, теперь то его точно посчитают сумасшедшим. «Твое психическое состояние соответствует принятым среди вашего вида нормам, за исключением повышенного уровня тироксина и пониженного тестостерона, свидетельствующих о раздражении» — заверил его Скарабей. — «У тебя нет причин для беспокойства, Хайме Рейес» Хайме закатил глаза. Вот как ему объяснить, что остальным этого не объяснить? Как сказать, что первое время Скарабей не позволял ему хоть кому-то рассказать о том, что с ним случилось? Не смотря на все, что знала Лига (а теперь и Мстители), вряд ли бы кто-то смог понять какого это — делить свое тело с другим разумным… существом. Хайме почувствовал, как беспокойство и раздражение сходят на нет, и только закатил глаза, несопротивляясь. Скарабей — которого, к слову, звали Кхаджи-да — не мог полностью контролировать его, но мог «играться» с его телом: из-за него Хайме однажды вырвало в тот момент, когда он, игнорируя слова Скарабея, попытался назвать свое имя Бренде, своей однокласснице и близкой подруге. Если Хайме допоздна сидел над домашкой, Скарабей мог его вырубить, не считая выполнение домашней работы чем-то жизненно важным (попробывал бы он сказать это его учителям). Но если Хайме удавалось уговорить его или сам Скарабей считал причину важной, то тогда он «поддерживал состояние бодрости организма органического носителя». И точно так же он мог успокоить Хайме, как сейчас. Но Хайме казалось, что сейчас он делал это чисто из вредности — видите ли, его «органический носитель», психует из-за ерунды (за то время, что у Хайме появился этот невольный сожитель, он успел узнать все про откровенно противный характер Скарабея). — Где Найтвинг? — спросил Мэл у хмурого Коннера, и тот уже открыл рот, чтобы ответить, но его опередили. «Он отлучился по личному делу, Мэл» — буквально появившись из воздуха, сказала голограмма сероглазой брюнетки в темных брюках, белой блузке, с асимметричным каре и челкой, лет двадцати пяти-тридцати на вид. Ее звали Карен, она — искусственный интеллект, который Девушка-Паук, Петра Паркер, внедрила в систему Пещеры. Насколько Хайме понял, Петра сначала начала устанавливать Карен в систему, а потом уже спросила, можно ли. Этот поступок не удивил тех, кто хорошо знал девушку — все просто закатывали глаза, а Коннер отвесил ей подзатыльник — но несколько покоробил Барбару и Карен-Пчелу. — «Петра просила передать, что они сейчас заняты ловлей Электро, если кому-то интересно» — А обувь ты где потеряла? — с усмешкой спросил Коннер, кивком головы указав на босые ноги девушки. Хм, голограмму искусственного интеллекта можно же называть девушкой? — Оу, — Карен удивленно посмотрела вниз, пошевелив пальцами. Ее ступни пошли рябью, и в следующий миг на них «появились» черные балетки. — Я еще не полностью освоилась в системе Пещеры, — с милой улыбкой пояснила она. Хайме завис, пытаясь представить, каким образом «освоение в Пещере» связанно с голографической обувью. Для обуви есть специальная программа, и она еще не полностью скачалась? И вообще, искусственный интеллект должен быть таким… человечным? «Любой интеллект склонен к развитию, Хайме Рейес» Хайме же говорил, что он противный? Он почти уверен, что Скарабей очень хотел добавить что-то вроде «кроме твоего». Вот чувствовалось что-то такое в его интонации. — Идешь со мной, — вдруг грубо схватив его за руку, сказал Коннер, ведя Хайме за собой. «Принять контрмеры?» — спросил Скарабей. — Нет! — шикнул на него Хайме. Коннер бросил на него быстрый взгляд, но промолчал, продолжая тащить его как на буксире в сторону выхода из Пещеры. — А куда мы… — Вот тот же вопрос, — раздался у них за спинами мужской голос. — Что за движ, Супс? — хлопнув Коннера по плечу, спросил Харли. — Есть дело, с которым нужно разобраться, — кратко ответил Коннер, подозвав к себе Сферу и Волка. — Я так понимаю, Хайме тут добровольно-принудительно? — хмыкнул Харли. — Что ж, мне скучно, так что я с вами, все равно делать больше нечего. «Несовместимо!» — без видимой причины вдруг завопил Скарабей. — «Несовместимо!» Хайме поморщился, стянув толстовку, пока броня покрывала тело. Вечно у Скарабея все «несовместимо» по непонятным причинам, а объяснять он не намерен.

***

— Синий, можешь просканировать кейс? — наблюдая за идущими в сторону Зала Справедливости рыжеволосой женщиной и мужчиной с грубыми чертами лица, спросил Коннер, пока они крайне незаметно парили над городом в суперцикле (почему их никто не увидел, Хайме понять не мог). — Конечно, — кивнул Хайме, направив руку, броня на которой трансформировалась в какое-то бочкообразное устройство, в сторону людей. Этими людьми были Уиспер Одейр — за которой, оказывается, Коннер давненько установил слежку — и Бруно «Агли» Манхейм, члены Интербанды. Интербанда занималась контрабандной поставкой инопланетного оружия через те самые бум-трубы, которые упоминал Коннер, и он считал, что это они могли быть связаны с той инопланетной бомбой, взорвавшей остров Малина, и о которой понятия не имели кролотеанцы. «Не могу просканировать содержимое» — как-то слегка оскорбленно сказал Скарабей. — «Несовместимо» — Да что это вообще значит, «несовместимо»?! — не выдержав, воскликнул Хайме, всплеснув руками. — Несовместимо с чем?! — Ты чего орешь, парень? — спросил Харли, что все это время, кажется, дремал, а потому выглядел заспанным. Только взгляд был слишком ясным для того, кто спал всю дорогу от Пещеры до Вашингтона. — И, главное, на кого? Хайме замялся. Он знал, что когда-нибудь этот вопрос всплывет, но все равно не знал, как кто-нибудь отреагирует на то, что он носит на спине разумное нечто. Наверное, после всего, что знал Коннер — он не был уверен на счет Харли — он бы воспринял это спокойно, но сомнения от этого не исчезали. — Это все Скарабей, — вздохнув и махнув рукой себе за спину, все же признался Хайме. – Он встроен в мой спинной мозг, и это он дает мне броню и разное оружие. Скарабей дает мне советы, как кровожадный сверчок Джимини, — неловко усмехнувшись, добавил он. «Что означает понятие «сверчок Джимини»?» — поинтересовался Скарабей. Видимо, «кровожадный» его не смутило. — Поверь, ты такой не один, — вдруг заверил его Харли, хмыкнув, пока его тело покрывала не пойми откуда взявшаяся вишнево-черная материя. — Не только у тебя есть такой кровожадный сверчок. Хайме, не сдержавшись, выругался, пока Скарабей дурным голосом (в принципе, это его обычное состояние) верещал излюбленное «Несовместимо!». — Что… что это такое? — поинтересовался Хайме. Чем бы это не было, оно слишком явно отличалось от брони Скарабея. Оно показалось ему… живым. Не таким, как Скарабей, который, стоило его взять в руки, шустро добрался до его спины, и начал «обустраиваться на новом месте», а правда живым. — Это симбиот, — пояснил Харли. Материя «сползла» с его головы, и, честно говоря, Хайме был за это благодарен: его несколько напрягала его «маска». — Вообще, симбиоты, это инопланетные паразиты — они находят себе носителя, и живут за его счет, управляют им. Но мой, словно Пиннокио, ненастоящий мальчик — он создан искусственно. Хайме ни на что не намекает, но описание кажется очень знакомым. И да, он заметил, что Харли продолжил эту тему с известной сказкой. «Симбиоты бесполезны, ХаймеРейес» — с максимально возможным для него презрением в голосе, сказал Скарабей. — «Паразиты» — А как ты его получил? — спросил Хайме. — Ты можешь избавиться от него? Сам Хайме получил Скарабея чисто случайно — оказался не в том месте не в то время. Капитан Атом считал, что Скарабей был последним изобретением Тэда Корда — предыдущего Синего Жука, ученого, убитого «Светом». — Да так, знаешь, один безумный ученый взял кусочек от настоящего симбиота, похимичил чутка, создал Карнажа, который в итоге сбежал, взорвался, заразил половину Нью-Йорка, добрался до меня, и тут выяснилось, что я — идеальный носитель, и от меня его можно отделить только через мой пренесчастный труп, — с безумной ухмылкой рассказал Харли. Хайме сглотнул. Честно говоря, он подозревал, что и от Скарабея нельзя будет избавиться так просто. Правда, сейчас не было такого сильного желания избавиться от него, как в самом начале, но все же. — Парни, я, конечно, рад, что вы нашли общий язык, — подал голос Коннер, — но может, кто-нибудь мне все-таки скажет, что же находится в кейсе? Волк, сидевший впереди, перед Коннером, развернулся и сурово посмотрел на них. Взгляд совсем как у Коннера, не удивительно, что они так хорошо ладили. — Кхм, да, прости, — сказал Хайме. — Скарабей не может просканировать кейс. — А Зал может? — спросил Харли. — Может, эти двое собираются напасть на тех, кто внутри, но… — Готово, — перебил его Хайме. Устройство на его руке само по себе начало разбираться, исчезая, возвращая руке внешний вид. — В Зале пусто. — Тогда нам остается только одно: спросить самих Агли и Уиспер, — предложил Харли, ухмыльнувшись. Вернувшаяся ему на голову маска (материя? Симбиот?) превратила ухмылку в жуткий оскал.

***

— Вы как, нормально? — спросил Хайме, когда они поднялись в воздух, продолжив преследовать Интербанду, «разговор» с которой не задался настолько, что те сбежали — Нормально! — прокричал Коннер, из-за чего Харли приглушенно застонал. — Кхм, нормально, — понизив голос, повторил Коннер. — Чем ты думал, используя звуковые волны против аппелаксеанца и в присутствии симбиота? — хмуро спросил он. Харли поддержал его согласным стоном. — Друг, я и не слышал об опилкосиамцах до этого дня, — искренне возмутился Хайме. — И я не знал, что звук опасен для симбиотов. «Аппелаксеанцы — энергетические инопланетяне» — как жуткая, встроенная в его голову Википедия, пояснил Скарабей. — «Симбиоты же чувствительны к звукам определенной частоты и высоким температурам, ХаймеРейес. Хотя ХарлиКиннер продержался на 67% дольше, чем мог бы другой представитель его вида в качестве носителя симбиота» «Может, это связано с тем, что его симбиот был создан искусственно?» — предположил Хайме. «Требуется больше информации по этому вопросу» Хайме хмыкнул. Ясно, всезнающий Скарабей не в курсе чего-то. — … Ты вообще слушаешь? — щелкнув у него перед носом пальцами, спросил слегка бледный Харли. Когда они приблизились к Уиспер и Агли, последний включил находившееся в кейсе устройство — как сказал Коннер, оно было с какого-то Апоколипса, и понял он это по реакции Суперцикла (да, все очень странно, а он еще не привык) — и, проломив стену Зала Справедливости, к ним вышел огромный «Аппелаксеанец-голем», как его назвал Скарабей (ничего больше не добавив, лишь сказав атаковать). Тело и одна его рука были из серого камня, остальные конечности из сплетенных между собой ветвей дерева, тут и там торчали куски кристалла, и по всему телу змеились светящиеся золотые прожилки. Агли с помощью своего устройства мог управлять им, но при всем этом он не казался Хайме опасным. Он не мог четко объяснить, почему так думал, да и не до этого было: сперва нужно было разобраться во всем. Когда Суперцикл заглушил испускаемый устройством сигнал, Хайме смог сосредоточится — из-за этого сигнала Скарабей вновь орал «Несовместимо!», пока у него самого голова разрывалась от боли — и попытаться помочь Коннеру и Харли, уже вступившим в бой с големом. Но в итоге его звуковая атака была отражена и усилена, из-за чего их отбросило на десяток метров назад, а Харли закричал, пока симбиот словно взбесился, рассекая пространство рядом с собой острыми щупальцами. Это было последнее, что увидел Хайме перед тем, как голем вдавил его в землю своей ногой. Это определенно было его худшим заданием с того момента, как он вообще стал «Синим Жуком». — Эм, нет, прости, — признался Хайме. Коннер тяжко вздохнул. Терпение не было его сильной стороной, но он почему-то взялся возится с ним, за что Хайме правда был благодарен. — Двенадцать лет назад аппелаксианцы напали на Землю, — начал повторять Коннер, пока они пролетали над макушками высоких сосен густого леса. — Они вселились в примитивные тела, одно из которых было из хрусталя и могло поглощать и отражать звуковые волны, — Коннер обернулся на этих словах, красноречиво посмотрев на Хайме. Хайме виновато улыбнулся в ответ. — Лига справилась с ними, выдворив пришельцев с Земли, а их тела-оболочки, как трофеи, разместили в Зале. — А устройство Агли не только реактивировало их, но и объединило в одно подконтрольное ему существо, — добавил Харли. — Скорее всего это устройство смогло воссоздать тот тип сигнала, что был у аппелаксианцев, и тела откликнулись на него, словно все это время были в режиме ожидания. — Понятия не имею, — пожал плечами Коннер. — Сфера следует за сигналом устройства с Апоколипса, мы уже… — Погоди секунду, — перебил его Харли, подняв руку вверх, словно он был на уроке. — Почему ты коверкаешь слово «Апокалипсис», и говоришь таким тоном, словно это что-то значит, но мы просто не в курсе? Просто я чувствую себя немного идиотом не в теме, и мне это не нравится. О, и еще вопрос: а зачем Суперциклу колеса, если он летает? Коннер страдальчески вздохнул, закатив глаза. Похоже, Хайме ошибся, и терпение все же было сильной стороной Супербоя.

***

— Ты освободил чудовище, Супернедоумок! — прохрипел Агли, которого Коннер, взяв за грудки, вместе с Уиспер поднял над землей и прижал к стволам двух деревьев. — Теперь монстром никто не управляет! — Синий, зафиксируй, — попросил Коннер, игнорируя злобный взгляд Агли. Пару минут назад вышедший из-под контроля голем раскидал их всех, как пушинки, и двинулся к так неудачно оказавшейся поблизости атомной электростанции, и, судя по грохоту и малочисленным выстрелам, он успешно добрался до нее, а несколько охранников, как могли, пытались защитить станцию. Возможно, уничтожение устройства было слишком поспешным, и стоило сперва разобраться с Интербандой, а потом уже решать, что делать. Возможно. Синие металлические скобы с тихим «фшух» пронеслись мимо него, и глубоко вошли в стволы деревьев, тем самым обездвижив Агли и Успер — они буквально повисли на скобах, и поэтому не имели возможности выбраться. Коннер отпустил их и направился к Суперциклу, в который уже успел забраться Харли. Это должно было быть чем-то простым, то, что нужно для новичка, вроде Хайме (опустим тот факт, что ему просто некого было с собой взять, а Харли в наглую взялся сам). Это должно было быть чем-то охренеть каким легким! В какой момент все опять пошло Волку под хвост? — Хайме, отложи разборки с внутренними демонами на потом, — попросил Коннер, глядя на что-то бормотавшего себе под нос парня. — С демоном, — поправил его Хайме, за спиной которого появились полупрозрачные крылья, как у настоящего скарабея. — Единственным. Одного более, чем достаточно, поверь мне. — Та же хрень, — понимающе кивнул Харли, потянувшись. Сфера поднялась в воздух и полетела к станции, Хайме рядом с ними. — А ты пробовал задобрить его шоколадом? — Чт… Шоколадом? — растерянно переспросил Хайме. Видимо, не каждый день ему советовали решать все проблемы сладостями. Коннер же частенько такое и слышал, и наблюдал. — Ага, — с видом человека, несущего чушь как нечто умное, подтвердил Харли. — По крайней мере, Эдди говорит, что ему помогает, а мне чет не особо. Но вдруг у тебя прокатит? — Как это вообще связанно?! — не выдержав, воскликнул Хайме. Харли набрал воздуха в грудь, собираясь прочитать какую-нибудь лекцию на тему: «Приручи своих демонов методом голодовки и шоколадки», но Коннер решил, что в таком случае, уже он не выдержит. — Парни, у нас потенциальный взрыв, — напомнил он, подлетев к электростанции. Сфера несколько раз выстрелила в голема, что заставило его отступить на несколько шагов назад. — Хотите второй Чернобыль? — Не особо, — фыркнул Харли, выпрыгнув из Суперцикла прямо на голема, и начав наносить ему удары трансформировавшимися в секиры руками. Коннер строго зыркнул на Хайме, и тот поспешно ретировался, облетев голема со спины. Как же он сейчас понимал Калдура, который точно так же возился со всеми ними, при этом ни разу не пожаловавшись. Коннер тряхнул головой, и со всей силы влетел в тело голема, пока Хайме, буквально сделавший себе из брони таран, в то же время нанес удар в его ногу с обратной стороны, из-за чего голем накренился назад и, нелепо взмахнув руками, упал на спину. Коннер, не давая ему возможности подняться, прижал деревянную руку голема к земле. — Синий, зафиксируй! — с трудом удерживая конечность голема, уже второй раз за пятнадцать минут попросил Коннер. — И желательно побыстрее! — поддержал его Харли, всем симбиотом вцепившись во вторую руку. — Постараюсь, ese! — прокричал им Хайме, и в землю влетели огромных размеров скобы, прижавшие голема к земле. — Откуда, черт возьми, берется металл для этих гребаных скоб? — выкрикнул Харли и, кажется, Волк поддержал его согласным приглушенным ворчанием. — Сфера, режим жук! — прокричал Коннер. — Посмотрим, сможешь ли ты взять его под контроль! Сфера что-то пропищала, — Коннер так и не смог научить ее азбуке Морзе, так что в общении с полагался лишь на интуицию — трансформировалась из суперцикла в некое подобие механического жука и попыталась закрепиться на той части, где у голема, предположительно, была голова, но тот неожиданно отбросил ее сторону, с легкостью высвободился, грузно поднялся на ноги и по одному начал отдирать их от себя, отшвыривая в стороны. Коннер случайно влетел в крутившегося рядом Хайме, и в итоге оба оказались на земле. — Думаю, просить его вести себя хорошо бесполезно, — пробормотал Хайме. Коннер застонал от боли в спине, отдающейся по всему телу, упавший рядом Волк лежал неподвижно, но Коннер чувствовал его дыхание, и это успокаивало — он не был неуязвимым, как Крипто, но все же был не только умнее, но крепче других волков, и поэтому полученные в бою травмы заживали на порядок быстрее положенного. Харли — который благодаря симбиоту исцелялся едва ли не мгновенно –протягивал ему руку, чтобы помочь подняться, когда Коннер заметил за его спиной, как Хайме, подойдя к продолжавшему целенаправленно крушить станцию голему, наставляет на того генератор звуковых волн. — Синий! — окликнул его Коннер, вскочив на ноги и бросившись к парню. Харли, обернувшись, выругался и последовал за ним, как и хромающий Волк. — Остановись сейчас же! Неужели из него настолько плохой учитель, что даже, вроде как, элементарные вещи не запоминаются? — Я не буду атаковать его, — заверил его Хайме, выбросив руку вперед. Коннер услышал легкий писк, симбиот Харли дернулся, словно нервничая (у таких, как он, может быть стресс?). Коннер готов был поклясться, что видел, как созданная Хайме звуковая волна отразилась от тела голема и вернулась к нему самому, вынуждая упасть на колено. — Чтобы ты не делал, прекращай! — схватив вскрикнувшего Хайме за плечо и разворачивая лицом к себе, приказал Коннер. Ему кажется, или Хайме начал слегка светиться? — Разрывай контакт, дурень! — поддержал его Харли, взявшись за генератор обеими руками, чтобы отвести его в сторону и прервать сигнал. — Нет! — положив свободную руку поверх ладоней Харли, остановил того Хайме, выпрямившись. — Он не атакует меня, мы общаемся! Коннер удивленно моргнул, посмотрев на аппелаксианца. Тот прекратил разрушать станцию, остановился, развернувшись к ним передом. — Он говорит… говорит, что ему больно, — продолжил Хайме. — Слушайте, — попросил он. — Где спокойствие дерева? Камня? Хрусталя? Металла? — заговорил он многоголосьем, словно разом говорило несколько существ, а линзы его маски заполнились теплым оранжевым светом. — Весь этот шум. Вся это жизнь. Боль. Мы почувствовали в этом месте, — Хайме указал пальцем на градирню*, за которую держался голем, — энергию, достаточную, чтобы нас уничтожить. Застыть. Вновь. Коннер посмотрел на голема. Тот, казалось, ожидал их решения, замерев, молчаливо взирая на них сверху вниз. Он не был тем, чем мог показаться. Он не был монстром. — Я… понимаю, — сделав шаг навстречу, сказал Коннер. — Мы можем помочь тебе. Мы поможем тебе, — пообещал он. — Но и ты пойми нас, — взял слово Харли, привлекая к себе внимание. — Если ты уничтожишь это место, то пострадают люди, растения и животные. Здесь не будет места жизни… Внезапно по ушам ударила появившаяся откуда-то из-за спины новая звуковая волна, нацеленная на голема. Коннер закрыл уши ладонями, Волк взвыл, опустив голову и приминая уши лапами, Харли упал на колени, а со стороны все еще соединенного с големом Хайме раздался душераздирающий вопль, словно усиленный многократно. Сквозь эту какофонию звуков Коннер услышал треск ломающегося камня, скрип лопающегося хрусталя, хруст разрывающегося дерева и скрип гнущегося металла. В один миг могучий голем покрылся трещинами и разорвался, оставив после себя щепки, камни, осколки, да медленно оседающую в воздухе пыль пополам с искрами вспыхнувшего дерева. Коннер подхватил Хайме у самой земли, пока Волк крутился возле бледного до синевы Харли, пытавшегося приподняться на локтях. Коннер посмотрел в сторону леса, откуда и появилась звуковая атака, но, как бы не старался, не смог ничего разглядеть в его густых тенях. — Не знаю, кто вы такие, парни, но вы уничтожили это существо! — восторженно прокричал один из охранников, подбежав к ним. Волк, недовольно посмотрев на них, встал перед Харли таким образом, чтобы никто не смог разглядеть его лица, пока симбиот не пришел в себя. — Вы спасли все восточное побережье! Коннер поджал губы. он совершенно не разделял восторгов этого мужчины. — Оно было живым, — вдруг тихо произнес Хайме, пытаясь поймать на ладонь одну из парящих в воздухе искр, как снежку зимой, но та погасла, не успев опуститься ему на руку. — А теперь его не стало. Коннер сочувствующе посмотрел на него, чувствуя, как внутри что-то сжимается от пустого взгляда и слабых движений. Хайме еще не успел свыкнуться с мыслью, что они не всегда могут спасти всех. Да и возможно ли это вообще? Можно ли просто смириться с тем, что в какой-то момент не получится спасти чью-то жену, ребенка, да даже просто домашнего питомца? Как подсказывал ему опыт — нет, невозможно. Всякий раз, когда подобное будет происходить, ты будешь винить себя, считая, что сделал не то, или недостаточно постарался, или… Может быть очень много «или». Но если ты герой, то ты вряд ли сможешь забыть хотя бы одну неспасенную тобой жизнь. Хайме не знал об этом, когда его пригласили в команду, а они не могли сказать — невозможно понять это, не прочувствовав на себе. От того, как Хайме поведет себя дальше зависит то, сможет ли он быть героем. Справится с этим чувством, или же сдаться. — Посмотри на это с другой стороны, — блекло улыбнувшись, хриплым из-за крика голосом сказал Харли, подползя к ним. — Он обрел покой, как того и хотел. Хайме покачал головой. — Это было убийство, — сказал он, оглядев полыхающую в некоторых местах вокруг них землю. — Кто атаковал? Кто убил его? — посмотрев на Коннера, спросил Хайме. — Кто-то ужасный**, — только и мог ответить ему Коннер, бросив взгляд в сторону тихо шелестевшего леса. (Чуть позже, вернувшись на поляну за Агли и Уиспер, они обнаружат тех живыми, но без сознания. Немного оклемавшийся Хайме найдет у них в крови следы неизвестного яда, из-за которого те впали в кататонию. Тот или те, кто был ответственен за убийство голема, позаботился и о них)