Не верю!

Больше его не бьют. И Олег знает, кто сжёг тот дом и тех ребят: худощавого и второго по прозвищу «Дылда». Олег молчит. Им уже по 17, время летит, бежит, мчится. Олега снова отправляют к приёмной семье. На год? Они много уже виделись, Олег даже успел им понравиться: такой крепенький и здоровый, будет спортсменом… Сережка подрос тоже. Научился бегать нормально, возмужал, держит эмоции при себе, не плачет. Его не бьют. Вот самое главное. Они с Олегом складные такие, всегда ходят вместе, кушают за одним столом. Олег перестал доедать за Серёжей- он сам всё ест. Жизнь течёт должным образом. -Я вам бошки отверну, меня не будет день максимум. Увижу на лице, руках, шее отметины-зарежу вас и сожгу потом. Ясно, суки? -Мы с Тамарой, Олег? — выдаёт Банкин? -Банкин, ты с зубами? -Понял, отстань, отстань; он заебыш, нам похер. Ещё и пидор… ы, — чешет подбородок Банкин, — вы. -Уебу. -Понял-понял. — отнекивается руками.-Опасный, нет слов, — на развороте бормочет. -А то, —гордо кивает Волков. Ещё раз видит Серёжу и подходит к нему. -День. Один. -А если возьмут? -Не возьмут. Бинты и йод на подоконнике. Перекись под кроватью, плюс, там ещё спирт.-выдаёт с ходу он, — Так, — обходит вокруг Серёжи Олег. — Нурофен с собой? -Да, — шарит в кармане Разумовский, — вроде там. -Проверь -Тут, — вытаскивает из штанов Серёжа -Я поехал. На, забери, — отдаёт ему маленький карманный ножик, — только вернуть не забудь. -Хорошо. Я жду. — засовывает в другой карман штанов Серёжа. -Справимся, — по плечу хлопает Серёжу Олег… И уходит. Серёжа идёт спать. Время 8:30 День проходит успешно, на уроках идут лекции по подготовке ко взрослой жизни. И почему-то там ни слова нет про СПИД, презервативы и беременность. «Идиотам, вроде Банкина, не помешало бы», — рассуждает Серенький. Серёжа пишет в тетрадке коды для дополнительных по робототехнике и на полях иногда рисует маленький домик, в котором горит маленькая свечка. Тетрадь заполняется кодами и программками по проектированию голосовых помощников, а в окне домика продолжает капать со свечки воск. Серёжа устал, писать отказывается. Он переключает внимание на рисуночек, но очень поздно: свечечка падает на дрова около печечки, и загорается котик, сидящий на подоконнике- много шерсти отрастил-. Серёжа дорисовывает уголечки около дома и сгоревшую собачку, у которой теперь нет ни домика, ни конуры. День заканчивается обычно, общая комната, парни о чем-то болтают, искоса поглядывая на Серёжу, короче, всё, по стандарту. Серёжа дописывает программку и погружается в сон. Во сне вот уже как неделю ему кажется, что вместо его рук выросли огромные чёрные крылья, которые так огромны, что царапают его шею и лицо. Он расправляет их за спиной, раскрывая и снова собирая, и они оставляют на его спине крестообразный шрам, отчего Разумовский начинает, громко всхлипывая, орать. И извиваться в кровати, словно змей. В комнате просыпается пару человек и, услышав источник шума, одновременно тыкают локтями, ногами и вообще всем, чем можно, в Банкина. Он должен разобраться с ним. Он откидывает одеяло и встаёт. К кровати Сереги отправляется высокий и подкачанный от шеи до стоп парень. Под его глазами синяки, а щека опухшая и красная. Это видно даже под светом Луны. Стоит ли говорить, кто так красиво обрисовал его лицо? Может, и стоит… Хотя мало ли где он шлялся. Оставим это в тайне. Банкин не злой человек. У него нет родителей, они бросили его в семь лет, после чего почему-то мать повесилась. А отец… В общем, их могилу Банкин посещал часто. У него такие методы: бить тех, кто, по его меркам, туп, глуп, слаб. Он всю жизнь так себя оправдывал. Хотя в последнее время его предпочтения изменились — он стал тише и глаза наполнила какая-то тугая скорбь. Впрочем, что в голове у местного чистильщика, никто не знал и не собирался знать. А жаль… Так вот, Банкин направился к Серёже. -Эй, слушай, — потряс он его за плечи, — ты чего там стонешь? Сергей от неожиданности открыл глаза, и ему показалось, что птица из сна перекочевала в человека, который вроде как был сейчас перед ним. Он забарахтал ногами и начал отползать к стенке. -Фрик, блять, — пыхнул Банкин, — перестань страдать хуйней, — взял его за ворот рубашки. Из шеи человека вырос чёрный пух и плавно перекочевал на щёки. -В моём кармане лежит нож. И я с радостью воткну его тебе в желудок, — произнёс какой-то взрослый тугой голос. Банкин опешил. Он резко отпустил ворот рубашки и отстранился. Что? Что происходило с тихоней и заучкой? Что вообще в его рыжей голове? И с какого ляда Банкин вдруг спросил у себя об этом? В комнате послышался истошный крик. Он продолжался: кто-то выл и дёргался в конвульсиях. Босые ножки побежали к выключателю и врубили свет Банкин лежал на полу с военным походным ножичком в бицепсе. Сергей ринулся от выключателя к Банкину. -Ты чего творишь? Сука, у тебя все дома? Серёжа не понимающе хлопал ресницами. -Банкин, рана сделана наискось. Я достану нож, — щебетал он. Банкин всё больше округлял глаза. -Не смей. Трогать меня, пидорас, — орал он. Серёжа испуганно отползал к кровати. В комнате началась суматоха. Банкин дул бешено на руку, другой длинный выбегал из комнаты с криками «Лидию Ивановну. Срочно!», два полных мальчика заботливо хлопотали около пострадавшего, не зная, что предпринять, меленький, который теперь уже совсем не был меленьким, вдруг подскочил с кровати и начал орать, что Разумовского пора кончать. Серёжа перепугался. Он ничего не понимал. Олега не было рядом. Он оставался беззащитным. Но кто тогда всадил в руку Банкина нож? Так филигранно, не задевая ничего. Это была чья-то месть. Чья? Кадры в голове мешались. Сергей даже не запомнил, кто включил свет. Что происходило в его голове? Это было загадкой, которую вдруг нужно было срочно решить. Не долго раздумывая, Сергей рванул с кровати к выходу. Он долго бежал, как ему казалось, всё вокруг менялось. Но до двери не успел. Подножка оказалась мощным препятствием. Бедняжечка… Тебя все обижают! За окном рассветало. Кажется, было около шести утра. Из окна пахло чудесно укропом, заплодившим весь сад детдома… Запах едва притуплял вонь пота из петушачьей комнаты мальчиков, куда насильно запихали однажды Разумовского, а потом ещё и Волкова. -Ебучая тварь. Сейчас то мы и закончим разговор с тобой. Самое главное — Олег сейчас спит в каком-то доме… с какими-то …родителями, — смаковал каждое слово Банкин, будто забыв о своей «очень больной» руке. -И уж точно не собирается спасать свою Тамару, с которой ходил парой. Комната разражается смехом. Смеётся раненый. К Серёже приближается тот самый. Серёжа слышит его дыхание. Он близко. Банкин направляет орудие в сторону Разумовского. Серёжа вытаращивает глаза. Свет по цыку Банкина выключается. Слышится свист летящего ножа. И четкое попадание. Со всеми хрюкающими водяными звуками проникновения ножа куда-то в тело. Куда-то в глаз. По комнате разносится нечеловечески страшный смертельный клёкот. И он усиливается. И продолжается рёвом. Комната пустеет. Загорается сигнализация, комната озаряется красным, на кровати Разумовского расплываются чёрные под светом сирен густые лужи. И громкий вой пронизывает весь детдом. Проклятый детдом. Ужасный детдом. По коридору бежит, мчится молча ошарашенная Лидия Ивановна. Банкин — плохой человек. Глаз перестаёт открываться