Любить — это значит...

— Всё это жутко, — увидев её вопросительный взгляд, Норман продолжил, — подозрительно. Они всё ещё были в Центральном саду дворца. Норман удобно устроился у фонтана, который еще не был наполнен водой, а Эмма стояла, наблюдая за ним. — Я понимаю. — Вы это понимаете, но всё равно предложили, — усмехнулся он над её поведением. «Невероятно! Она ещё более странная, чем я думал», — эта рыжеволосая девушка, которая так его заинтересовала, поражала Нормана. Ему хотелось смеяться над её наивностью, но он будет вести себя по-джентельменски, пока это возможно. По лицу девушки нетрудно было догадать о том, что она пожалела о своих словах. Одна её рука была сжата в кулак, а второй рукой Эмма теребила свое платье. — Милорд, вы хорошо знаете, что благородных девушек выдадут замуж за того, кто принесет семье больший почет. Нет, я неправильно высказалась, — Эмма размахивала руками, пока рассказывала ему. — В высшем свете девушек продадут под предлогом брака, а я хочу продать себя сама, выбрав себе партию. Я хочу жить счастливой жизнью, ни в чем не нуждаясь. Норман молчал. — Я не дочь барона Афель. Нынешний барон является младшим братом моего отца. Я могу в любое время оказаться на улице, ибо мы не очень хорошо ладим. Я просто хочу выбрать себе ту дорогу, которая будет наиболее удобной для меня, потому что всех нас, благородных, этому учили с детства, — завершив свою пылкую речь, она стала кусать красные губы. — Сколько вам лет? Шестнадцать? — аквамариновые глаза вновь оглядели её с ног до головы, смутив девушку. Девушка вспыхнула как огонь: — Мне семнадцать. Норман сделал вид, будто он задумался о контракте, пока оценивал её внешность. «Молода», — Норман даже не думал о неё, как о своей жене, так как понимал, что с такими нравами из неё получиться плохая герцогиня. — Что мне дадут эти договорные отношения? — глаза Эммы широко распахнулись. Норман не мог определить её эмоции, но казалось, будто она ждала этого вопроса. — Я не стану препятствовать вашим внебрачным связям, — Норман почувствовал себя так, будто его ударили тупым предметом по голове. «Что?» — он ожидал любой возможный ответ от неё, но только не это. Что ещё может предложить дочь покойного барона графу Ратри, будущему герцогу дома? Сколько бы Норман не старался уловить ход её мыслей, она всегда выдавала что-что, что заставлял его в врасплох. «Теплый огонь, который может сжечь всё, если пожелает», — это то, что пришёл в его голову, когда посмотрел на неё сейчас. Смотря на рыжеволосую девушку, он ощущал себя странно. Да, она была в его вкусе. Как человек, как женщина она ему нравится, но он не может забавляться такими вещами, как брак, ибо он наследник своего отца. Ради того, чтобы получить признание герцога, он усердно учился, даже отправился на войну, чтобы заработать себе имя, но… этого недостаточно. «Это того не стоит», — подумал голубоглазый. — Это всё? — спросил он, ожидая её ответа. — Я рожу вам ребенка, — на эти её слова он улыбнулся, как родитель, который улыбается своему ребенку. Увидев его улыбку, Эмма задрожала. — Ребенок не станет проблемой для меня, пока есть благородные дамы, — он ухмылялся, намекая на свое происхождение, и Эмма всё это хорошо понимала. — Верно, — девушка отпустила взгляд на свои ноги. — Дальше? — как дьявол, он ожидал продолжения. — Я… сделаю всё, чего вы захотите. Прошу, помогите мне, — сдалась она, подняв голову. Эмма не могла не заметить дьявольскую улыбку мужчины. — Вы просите меня заняться благотворительностью? Помочь вам выйти за меня замуж, не принося мне никакой пользы? — Норман выгнул один бровь, отмечая про себя зеленые глаза девушки, которые начали наполняться слезами. «Никакой пользы. Бесполезная и жалкая. О чём я только думала, когда пришла за ним сюда?», — Эмма чувствовала себя так, будто её топили в воде. — Увы, вы меня не убедили, наоборот, разочаровали, миледи. Вам должно быть стыдно за свои слова, — он понимал, что разбил гордость юной девушки. «Благородности она лишилось ещё тогда, когда начала преследовать меня с этой наивной целью», — пришёл он к такому выводу. — Милорд, забудьте всё, что я вам наговорила. Видимо, алкоголь в голову ударил, — сделав реверанс, Эмма отвернулась от него, не дожидаясь его кивка. Она не двигалась, стоя там спиной к молодой мужчине — Вы правы, для дочери покойного барона вы слишком высокая планка. Глаза Нормана расширились от её слов, произнесенных с такой горечью, что он почувствовал некоторую тяжесть в груди, как будто что-то сдавило. «Что это такое?» — Норман незаметно ослабил узелок галстука, надеясь на то, что это поможет. — Приятного вам вечера, — прежде чем мужество Эммы рассеялось, она покинула сад, оставив позади мужчину, который провожал её взглядом. — Эмма, — произнес он, когда остался один, словно бы пробуя её имя на вкус. Норман почувствовал себя опустошенным, будто что-то пошло не так, будто он сделал что-то, о чём потом будет жалеть. «Ты сделал правильно», — шептал ему мозг. «Ты сделал ошибку», — говорила ему душа. С тяжестью на душе он тоже покинул сад, решив забыть этот интересный, но странный разговор. На небе всё ещё сверкала луна.

***

Дыхание нынешнего маркиза Уильяма Фалькон прервалось сегодня утром. После неожиданной смерти брата Изабеллы титул по закону перешел к Рэю, так как у маркиза не было наследников. Материнское сердце Изабеллы пела песни победы, но сама женщина плакала перед гробом, в котором лежал тело её старшего брата. «Мне жаль, брат мой. Мне очень жаль. Прошу меня простить за мои поступки, ибо по другому я не могла. Уилли, пойми меня», — женщина мысленно обращалась к своему брату, испытывая горькие чувства. — Матушка, — окликнул её Рэй, заставив мадам вздрогнуть. Обернувшись на своего сына, который пристально смотрел на женщину с изучающим взглядом, Изабелла уставилась на него немигающим взглядом. — Ты хочешь что-то сказать мне, мама? — взгляд Рэя говорил о том, что он догадался о мыслях Изабеллы, словно он знал об обстоятельствах. Женщина молчала, лишь взмахнула слезы, которые текли по её щекам, поэтому Рэй тяжело вздохнул. Он всё понял, но тоже молчал, потому что был сыном Изабеллы, которая делала всё для его благополучия. — Тебе жить с этим. Прими и отпусти, — это всё, что он мог сказать своей матери. В ответ на его слова Изабелла горько усмехнулась, понимая ход мыслей темноволосого. Темноволосый молодой мужчина, теперь уже нынешний маркиз Фалькон, безразлично посмотрел на труп дяди, отмечая мерзкий цвет мертвой кожи. «Ты лежал бы не здесь, если бы не матушка. Поблагодаришь нас, когда встретимся в аду», — темно-зеленые глаза Рэя недобро сверкнули.