Спустя тысячелетия мы вновь будем вместе

Шэнь Юань не был трусливым человеком. Из-за плохого здоровья он постоянно находился на грани жизни и смерти. Вся его жизнь — это сплошная борьба. Чтобы не впадать в отчаяние из-за непрекращающихся болезней нужны небывалые сила воли и смелость. Но при всём этом сейчас Юань испугался… Вот только в этом его не нужно винить! Когда на вас несётся только что освобождённый из заточения Бог, уже замахнувшийся мечом, тут любой испугается! И вообще какого чёрта этот Бог на него нападает?! Он тут, значит, его, можно сказать, спас, а этот его убить хочет! Похоже правду говорят: «Не делай добра, не получишь зла»… В подобной ситуации у людей должна промелькнуть вся жизнь перед глазами, но только Шэнь Юань проклинает «неблагодарного ублюдка», который ни с того ни с сего решил напасть на него. Кроме того, в этот момент Шэнь Юань почувствовал странное рвение… Он хотел отразить удар. Всё тело напряглось от предвкушения «хорошей битвы». Очень странное чувство… У Юаня сейчас под рукой не то что меча - даже обычной палки не было! Но, если и была бы, без навыков фехтования не принесла бы решительно никакой пользы. Вместо того, чтобы думать, как спастись, Шэнь Юань размышлял о несправедливости жизни. В итоге Юань, остолбенев, наблюдал, как к нему приближается меч. Казалось бы, истекают последние секунды его жизни. Но неожиданно клинок остановился в нескольких миллиметрах от его лица… — Цинцю? — так как лезвие меча было направлено прямо на его глаза, Юань инстинктивно зажмурился. Ожидание длилось слишком долго, а предполагаемая боль так и не последовала. Лишь, когда Шэнь Юань услышал тихий голос полный недоверия и надежды, решил приоткрыть глаза. Он слишком сильно зажмурился до этого и теперь перед глазами всё плыло. Зрение не успело полностью восстановиться, когда послышался лязг упавшего на землю меча, который минуту назад был направлен на самого Шэнь Юаня. Затем расплывчатая фигура рванула к нему и заключила в крепких объятиях. — Цинцю! Шэнь Юань не знал, что и думать… Только что его собирался убить Бог Войны, а сейчас тот же самый Бог обнимает его, будто самого близкого человека. И почему-то зовёт «Цинцю»… Стоп… Цинцю? Всмысле Шэнь Цинцю? Разве он не один из главных героев той ужасной придуманной легенды? Если сейчас перед ним Лю Цингэ… Тогда и Шэнь Цинцю существовал. И, судя по всему, они с ним очень похожи. Не удивительно, что Лю Цингэ так резко переменился: он думает, что перед ним его возлюбленный! — Ты в порядке? Как ты сбежал от него? Он тебе что-то сделал? — Наконец Лю Цингэ отпрянул от Шэнь Юаня и начал судорожно его осматривать, ища какие-либо увечья. Его вопросы же больше были похожи на риторические, потому что времени на ответы на них он не оставлял. — Почему ты такой худой? Он морил тебя голодом?! Или ты сам отказывался есть?.. Цинцю… Я же говорил тебе, что не нужно вредить себе! Так подожди… Что с твоими волосами?! Он подстриг тебя?! Как он посмел?! М-да… Не так Шэнь Юань представлял себе Бога Войны. По его мнению, это должен быть хладнокровный и храбрый мужчина, который в любой ситуации сохраняет невозмутимое лицо. А тут какая-то курица наседка… Прям мама дубль два! Причём озабоченность как-то странно распределена… То, что он тощий, а Юань действительно худее большинства своих сверстников, заботит его меньше, чем длина волос. Он реагирует, будто у него причёска как у монаха! И если в худобе Лю Цингэ подозревает его, то в «коротких» волосах кого-то другого. Как будто волосы важнее чем возможные проблемы со здоровьем… Но кого он обвиняет? В легенде кроме главных героев упоминался только один человек… — Цинцю? Почему ты не отвечаешь? — Шэнь Юань так погрузился в размышления о полученной информации, что и не заметил, как Лю Цингэ обхватил руками его щёки и обеспокоено заглянул в его глаза. Ладони Бога были настолько большими, что полностью накрыли щёки Юаня. Кожа на ладонях была шершавой. Покрытая мозолями от использования меча, она была куда грубее чем на щеках у Шэнь Юаня. — Кхм… Видите ли, тут такое дело… — Слушая возлюбленного, Лю Цингэ ненароком нахмурился. Он никогда не слышал, чтобы Цинцю так неуверенно говорил. Так ещё и обращается будто к незнакомцу… Что этот проклятый Ло Бинхэ с ним сделал?! Его в любом случае не ждёт быстрая смерть! Но сейчас, похоже, этот полукровка заслужил страдания под самыми страшными пытками! — Я не Шэнь Цинцю… Меня зовут Шэнь Юань. — Цинцю, что ты такое говоришь? — Вот сейчас Лю Цингэ действительно испугался. Этот зверëныш повредил память его возлюбленного! Что же Цинцю пришлось пережить в плену, если он даже имени своего не помнит?! — Конечно, это ты! Просто этот мерзавец стёр твои воспоминания! — Никто ничего не стирал! — Страх, который Шэнь Юань испытывал несколько мгновений назад, как рукой сняло. Он сейчас даже противостоит Богу Войны! Ну, просто ему уже надоело, что его называют именем мёртвого человека… — Боюсь, что Шэнь Цинцю уже давно мёртв. Какое последнее событие вы помните? Какой тогда был год? — Это был десятый год правления династии Шан… — Лю Цингэ даже не сомневался, что перед ним находится Шэнь Цинцю. Он точно так же кричал, когда Цингэ не хотел его слушать и настаивал на своём. Вот только обычно это заканчивалось тем, что Цинцю оказывался прав. Поэтому сейчас Бог Войны решил прислушаться к возлюбленному. Тем более, что дело здесь действительно не было чисто… Шэнь Юань же в этот момент пребывал в прострации. Е**ть… Это было 3000 лет назад! За такое долгое время от Шэнь Цинцю даже косточек не осталось! Вот только как теперь донести эту мысль до не очень адекватного Бога Войны? — Последнее, что я помню, это сражение с Ло Бинхэ. С этим белоглазым волком! Я уже его победил. Но потом он использовал запечатывающий талисман… — И тут Лю Цингэ, как молнией ударило. Точно… Ло Бинхэ запустил в него талисман… И попал… Неужели его действительно запечатали? Сколько времени с тех пор прошло? А как же Цинцю? Теперь, когда Лю Цингэ немного отрезвел, он смог увидеть, что Шэнь Юань немного ниже его возлюбленного. Неужели он ошибся?.. Нет! Этого не может быть! Перед ним явно Цинцю! Просто… Просто… — Ты его реинкарнация. — Что? — Юань сейчас думал, как бы помягче сообщить Богу Войны столь шокирующую новость. Поэтому он никак не смог бы проследить, как их разговор зашёл в такое русло. — Ты его реинкарнация. Реинкарнация Цинцю. — Шэнь Юань мягко говоря сейчас был в шоке. И где та верность, о которой ему пел Шан Цинхуа?! Да этот Бог Войны моментально забыл о прежней привязанности и уже начал других кадрить, используя идиотские предлоги! — Не говорите чепухи! Я не являюсь реинкарнацией Шэнь Цинцю и уж тем более им самим! — Но это правда ты! — Видя, что он не верит и хочет убежать, Лю Цингэ схватил за плечи Шэнь Юаня, заставив смотреть на себя. — И я могу это доказать! Ты выглядишь как он! — Пфф… Людей с похожей внешностью найти да раз плюнуть! — Шэнь Юаня очень позабавила названная причина, и он попытался вырваться из стальной хватки Бога. Если честно, то ему уже надоела вся эта ситуация. Напоминало розыгрыш, который явно затянулся. Вот только так просто уйти не вышло. Как вообще такой слабый человек как Юань может вырваться из рук Бога Войны, который сражался не единожды. — Это ещё не всё! Ты снял печать, которую наложил этот демон, а это мог сделать только более сильный заклинатель! — Лю Цингэ доставляли неимоверные страдания попытки любимого сбежать от него, поэтому он ещё крепче схватил его. Всё как будто вернулось к их первой встрече. Тогда Шэнь Цинцю тоже не был в восторге от его присутствия. Хотя при их первой встрече было даже хуже. Учитывая необычное мнение Цинцю… Однако и сейчас всё не больно хорошо. Если тогда Лю Цингэ не был влюблён и просто интересовался необычным смертным, то сейчас всё иначе. Вот только после перерождения Шэнь Цинцю его совсем не признаëт и смотрит как на сумасшедшего. «Ничего страшного… Он вспомнит. Я ему помогу.», — так Лю Цингэ успокаивал себя, тем более что есть проблемы и посерьёзнее. Цинцю сейчас слаб. Очень слаб… Из-за реинкарнации заклинатель теряет часть своих сил, это было в порядке вещей. Но Шэнь Цинцю был и будет сильнейшим культиватором. Даже если перестанет совершенствоваться, то всё равно будет силён. Но сейчас у него такое слабое тело… Что же с ним случилось за время разлуки? — Да этой печати несколько тысяч лет! Она уже исчерпала весь потенциал!.. — На самом деле Шэнь Юань уже не был так уверен, что всё сказанной Лю Цингэ является бредом. Печать была действительно странной… Он мог видеть её только без очков. Тем более Юань сюда пришёл вместе с Шан Цинхуа, и тот, похоже, не видел таинственную жёлтую бумагу. Иначе было бы ещё больше причин думать, что Бога Войны действительно заточили здесь. Хотя это оказалось правдой… — Хорошо! Но что ты скажешь насчёт проклятой метки? Она до сих пор обвивает твою шею! И не исчезнет даже спустя десятки реинкарнаций! — Проклятая метка?.. — Вот сейчас Шэнь Юаню стало не по себе. Он неосознанно провёл рукой по следу на шее, который сопровождал его на протяжении всей жизни. Конечно, он уже давно подозревал, что это не след от пуповины, но другого объяснения не было. Только Шан Цинхуа лепетал о божественном благословении. Как оказалось, это не было далеко от правды. Вот только эффект на самом деле отрицательный. — Она опасна?! Какое у неё свойство? — Не опасна. Она не даёт тебе вознестись… — После объяснения Шэнь Юань выдохнул с облегчением, на что Лю Цингэ нахмурился. Раньше для Цинцю эта метка была самым большим сожалением в жизни. Если бы не она, он давно мог стать Богом. Шэнь Цинцю всегда с ненавистью относился к метке. Но сейчас… Ему как будто всё равно. Нынешнего Цинцю это совсем не волнует. Лю Цингэ не знал радоваться или грустить. С одной стороны, на его возлюбленного больше не давит груз этого проклятья, а с другой - он ничего не помнит из его прошлого… Их прошлого… — Откуда она взялась? — Я не знаю… Ты обещал, что расскажешь после свадьбы. Но потом… — Лю Цингэ не договорил. То, что случилось тогда, изменило всё. Если бы он мог быть сильнее, то сейчас они бы были вместе, а теперь Цинцю его даже не помнит. От такой несправедливости хотелось кричать. Глядя на Бога Войны, который, по всей видимости, вспоминает не самый радужный момент в своей жизни, Шэнь Юань понял, о чём он думает. День, когда Лю Цингэ сразился с Ло Бинхэ… — Это… Мне ещё трудно поверить в подобное… — Хммм… У меня есть ещё одно доказательство. — Лю Цингэ не знал смеяться ему или плакать. Даже после смерти Цинцю совсем не изменился. Он до сих пор с трудом верит кому-либо сколько бы доводов ему не приводили. Но у Цингэ есть самое главное доказательство, которое, как он думал, развеет любые сомнения. Он схватил за руку Шэнь Юаня, чем немало напугал последнего. — Чувствуешь? Юань вначале хотел спросить: «Что именно?», — как вдруг почувствовал тепло в том месте, за которое его схватили. Это тепло было очень приятным и пробивало до мурашек. Кажется, что Лю Цингэ управлял этим приятным ощущением. Он как будто взывал к необычным пузырькам, которые были наполнены теплотой. — Что это такое? — Это моя Ци. — Лю Цингэ слегка улыбнулся, когда почувствовал свою энергию, которую передал возлюбленному много лет назад. Хотя в тех обстоятельствах это не требовалось… — Божественная Ци сохраняется даже после смерти. И никто другой кроме владельца не может её активировать. В этот момент Шэнь Юань понял, что всё это не шутки. Легенда, которую он ещё утром считал бредом, сейчас оживает буквально на глазах. Что самое страшное, он сам стал частью этой легенды. — Уф… Всё слишком сложно. Мне нужно время, чтобы подумать… — Лю Цингэ это понимал и не стал торопить события. Всё-таки его возлюбленному сейчас не легко. Он полностью потерял свои воспоминания, и теперь, как бы это не было прискорбно, перед ним стоит незнакомец, который утверждает, что является его женихом. Кажется, теперь им нужно начать всё сначала. Но ничего… Лю Цингэ однажды смог добиться его любви и сейчас сможет! Потом они наконец смогут завершить свадьбу, которая началась несколько тысячелетий назад. — Нужно переговорить с Шан Цинхуа. Он может знать больше. Надеюсь, что он нашёл что-нибудь в тех записях. — Шан Цинхуа? Кто это? — Мой друг. — У тебя есть друг?! — Лю Цингэ буквально заорал на «малость» офигевшего Шэнь Юаня от такого недоверия. — Ты за кого меня принимаешь?! Естественно, у меня есть друзья! — Вот как… Прости… Просто раньше только Юэ Циньюань был твоим другом. Хотя вас скорее можно назвать братьями нежели друзьями… — Цингэ правда не хотел обидеть Юаня. Но полученная информация шокировала! Шэнь Цинцю всегда был холоден и отстранён от других. Он практически никому не доверял. Кажется, что в его детстве произошло что-то сильно повлияло на него. Что-то всю жизнь его обременяло. Но сейчас всё иначе… Цинцю очень открыт и куда более эмоционален. Был бы он таким, если бы не его страшное детство и проклятая метка? — Хорошо… — Внутренне Шэнь Юань отметил, что нужно будет узнать об этом «Юэ Циньюане». Если Лю Цингэ так реагирует на то, что у него есть друг, то похоже, что у Шэнь Цинцю всё было плохо с социальными навыками. Однако оказывается, что есть человек (?), который был настолько близок Цинцю, что мог называться его братом. Но этот разговор пока нужно оставить на потом. Сейчас куда важнее вернуться в дом отдыха - уже темнеет… По дороге назад Шэнь Юань старался объяснить Лю Цингэ, что ему лучше не заявлять всем подряд, что является Богом Войны. Говорил, что Богов сейчас считают выдумкой. Сказать, что Лю Цингэ был удивлëн — ничего не сказать. Но Юань успокоил его тем, что есть ещё много людей, которые в них верят. Кроме того, Шэнь Юань объяснил, что сейчас среди людей нет заклинателей, что это вообще какая-то специфическая профессия. Ну и самое главное сказал, что волосы у него нормальной длины. А вот у Лю Цингэ волосы длинные даже для девушки! В общем, каждым своим словом Шэнь Юань шокировал Бога Войны. Беднягу как будто конфузило этой информацией! Расслабился он только, когда они подошли к дому отдыха. Почему-то Лю Цингэ улыбался и выглядел довольным, как кот объевшийся сметаной. Вопрос о его странном поведении Шэнь Юань тоже решил оставить на потом.

***

Пробраться в комнату, в которой они с Шан Цинхуа должны были жить, оказалось проще, чем думалось. Несмотря на то, что вокруг куча народа, парочка смогла прошмыгнуть незамеченной благодаря Лю Цингэ. Он всегда чëтко знал, когда кто-то приближается, и где лучше спрятаться. Похоже, что звание Бога Войны не дают просто так. Так виртуозно прокрадываться в «стан врага»! Вот только как оказалось все усилия были напрасны. К ужасу Шэнь Юаня, комната оказалась пуста. — Ну, и где его носит?! — Юань со всей злостью плюхнулся на кровать. Лю Цингэ же как и до этого всё продолжал наблюдать за ним. — Что такое? Почему ты так на меня смотришь? — Юань несколько напрягало такое пристальное внимание к своей скромной персоне. Его семья с детства следила за ним, чтобы он вдруг не поранился. Но чёрт! Даже они не могли бы сравниться с внимательным взглядом Бога! — Что у тебя на лице? — На лице? — Шэнь Юань прикоснулся к щеке, думая, что на ней осталась крошка после обеда. Если это так, то неужели он всё это время ходил вместе с ней?! Как же стыдно! Но как оказалось, крошки не было ни на щеке, ни на других частях лица. — На глазах. — На самом деле Лю Цингэ вовсе не многословен. Причиной того, что он так «тараторил» до этого, было счастье от долгожданной встречи и с тем, что ему нужно было доказать, что тот действительно его возлюбленный. В любое другое время Цингэ ограничивался парой слов. — Ааа! Это очки! — Блин… Этот Бог Войны не может быть более понятным?! Шэнь Юань чуть со стыда не сгорел, когда искал несуществующую крошку. А тот очки имел в виду! — Очки? Что это? Это какая-то защита или украшение? — Ни то ни другое. Они улучшают моё зрение. — Оказывается, довольно трудно объяснить повседневные вещи, особенно тому, кто жил три тысячи лет назад. — Улучшают зрение? С ним что-то не так? — Лю Цингэ вновь нахмурился и начал переживать за своего собеседника. Цинцю… то есть Юань, как его попросили называть, кажется очень слабым. Это не нормально! В своей прошлой жизни Шэнь Цинцю никогда не жаловался на здоровье, а теперь похоже, что даже видеть нормально не может. Что же с ним такое случилось? — Не очень хорошее. А очки помогают мне его нормализовать. — Лю Цингэ отметил, что нужно будет попросить Му Цинфана вылечить Шэнь Юаня и, возможно, узнать, что с тем приключилось. — Сейчас должен начаться ужин. Я принесу тебе еды и возможно встречу Шан Цинхуа. Возражений со стороны Цингэ не последовало. Он практически всегда соглашался со своим возлюбленным. Поэтому не стал говорить, что Боги в еде не нуждаются. Для них еда подобна развлечению, чтобы как-то развеяться. И сейчас был как раз такой случай. Лю Цингэ мог поужинать вместе с любовью всей его жизни. Причём так быстро! В прошлой жизни Цинцю разрешил ему поесть с ним спустя полтора года после их знакомства! Похоже, что в этот раз их отношения будут развиваться куда быстрее. Шэнь Юань отправился в столовую, расположенную под открытым небом. Это было не очень практично… Вдруг дождь? А у них даже навеса нет! Но, к счастью, сегодня погода хорошая. Юань решил поужинать вместе со всеми, чтобы не вызывать подозрений. Тем более отнести еду для одного человека проще, чем для двух. Пока он выбирал блюда, краем уха услышал разговор двух девушек. — Сун Ши ещё не вернулась? — Нет. Она куда-то пропала. Я слышала, что ещё несколько человек не могут найти… — Какой ужас! Вдруг с ними что-то случилось?! — Вряд ли… Ян Ду здесь тоже нет. Наверное, они с Сун Ши сейчас воркуют в скрытом месте. — Девушки посмеялись над двумя влюблёнными. А вот Шэнь Юаню не было смешно… Как оказалось, Шан Цинхуа не пришёл и на ужин. А теперь ещё выясняется, что он не единственный пропал. Всё действительно можно было списать на подростковую любопытность. Всё-таки в какой поездке несколько человек не отбивались от группы? Вот только в силу последних событий Шэнь Юань подозревал что-то неладное…

***

Юань старался есть как можно быстрее, чтобы отнести еду Богу, который ни много нимало три тысячи лет не ел. Когда он вошёл, хмурое лицо Лю Цингэ вмиг озарилось неописуемой радостью. Так и не скажешь, что перед ним Бог Войны, который наверняка убил невероятное количество живых существ. Вот только стоило Шэнь Юаню поставить еду на стол, как Лю Цингэ нахмурился. — Почему так мало? Нас ведь двое. — Я уже поел. Так что не переживай. — Услышав объяснение, Лю Цингэ сложил губы в тонкую линию и ещё больше нахмурился. Он слишком рано расслабился… Цинцю всё ещë остаётся самим собой! Цингэ зря решил, что в этот раз добиться его любви будет легче. Возможно даже всё будет сложнее! — Ты слишком худой. Поешь ещё. — Лю Цингэ уже палочками взял еду и поднёс её ко рту Шэнь Юаня. Он всё ещё надеялся, что в этот раз всё будет проще. Юань сейчас куда более открыт, чем раньше. В прошлой жизни Цинцю никогда не позволял кормить себя. Считал, что это слишком вульгарно. А вот Лю Цингэ напротив думал, что это очень мило и подходит для любовников. Но всё же он ничего не мог сделать под строгим взглядом Шэнь Цинцю. Поэтому он решил попытать счастье сейчас. — Эммм… Нет. — Образ хладнокровного Бога Войны окончательно рассыпался. Не ну серьезно… Лю Цингэ превращался в плюшевого мишку, когда он появлялся в поле его зрения. Насколько же Шэнь Цинцю им крутил, что Бог Войны так резко меняется?! — Сейчас есть дела поважнее. Шан Цинхуа не было на ужине. Я узнал, что он не единственный, кто пропал. — Демон. — лицо Лю Цингэ ещё больше помрачнело. Не понятно только, было ли это из-за появления демонического отродья, которых он терпеть не может, или из-за отказа Шэнь Юаня поесть из его рук. Цинцю… Почему ты не изменился чуточку больше? — Я почувствовал демоническую энергию в месте, где встретил тебя, но не обратил на это особого внимания. — Но демоны не существуют!.. — произнеся это, Юань запнулся. Сейчас он разговаривает не с Шан Цинхуа, а Богом Войны. Богом! Которого по логике тоже не должно быть! И если легенда оказалась правдой, то все её персонажи реальны. Среди них между прочим был полудемон. Да и Лю Цингэ раньше упоминал какого-то демона. Учитывая с какой злостью он о нём отзывался, можно уверенно сказать, что Лю Цингэ имел ввиду Ло Бинхэ. — Ты в этом уверен? — Абсолютно. Здесь определенно обитает демон, причём не первый год.