Вы так часто в сети, Арсений Сергеевич

      Следующий день начинается для Антона с дикого подъема в 6 утра от звонка друга. Слегка приподнимаясь с кровати, парень нащупывает телефон под подушкой и отвечает на звонок.       − Ты сума сошел, Дима блять.       − «…»       − Какое вставай? Какое первое сентября? — «Да в смысле 6 утра, а стоп, 6 утра?» − мозг Шаста слегка просыпается и начинает понимать в чем дело.       − Я надеюсь, ты уже на пол пути в ванную, поэтому, встречаемся в 8 на нашем месте, — быстро оттараторив, Дима вешает трубку.       Твою дивизию, первое, блять, сентября, — мозг Антона все еще пытался переварить сказанную другом информацию и, о боги, до него дошло.

***

      Через три часа они уже стояли на пороге здания и слушали речь директрисы, завучей и новых классных руководителей начальной школы.       − Может нас развели как лохов? — толкая друга в плече, спрашивает Шаст, — А то че-то все говорят о новых учителях, а о нашем ни слов…       Не успев договорить, он заметил, что толпа, стоящая впереди и позади, начинает двигаться. Даже не заметив того, они уже идут за всеми, заходя в здание. Их быстро распределили по классам, и почти все парты уже были заняты. Вторая парта первого ряда досталась им с Позовым, а первая была свободна.       — Щас должны все рассказать. Не торопись, — шепотом говорит Дима.       Не проходит и 5 минут как в класс первой заходит директриса, а вторым высокий темноволосый мужчина.       — Надеюсь, все на месте. И так, доброе утро. Вас Марина Павловна должна была предупредить, что у вас сменился классный руководитель. Не переживайте, ведь остался всего один год. Я не думаю, что вам придётся привыкать и формат обучения как-то сильно изменится, — «Можно уже как-то побыстрее уже», — думает Шаст и кладет свой подбородок на ладонь правой руки.       — Не буду сильно затягивать и предлагаю вам уже полноценно познакомиться без меня, — медленно шагая к двери, говорит женщина, — Всем удачного дня! — и дверь со стуком закрывается.       Так как утро явно не задалось, Антону даже не хотелось поворачивать голову в сторону источника звука, а вот изучать взглядом их нового руководителя хотелось намного больше.       — Давайте тогда знакомиться. Меня зовут Попов Арсений Сергеевич.       — «Арсений Сергеевич. Когда-нибудь запомню», — мельком подумал Шастун.       — Думаю, ориентироваться мне будет проще по журналу, поэтому я буду называть ваше имя и фамилию, а вы вставать, либо поднимать руку, — нервно выдохнул мужчина, — Ну, и пару слов о себе сказать можете, — добавил он.       Обратив внимание на слегка дрожащие руки его нового классного, он заметил выступающие на них вены и даже не поняв, как сложил руки на парту, приложил к ним свою голову.

***

      Почувствовав на своем правом плече чью-то ладонь, парень резко поднимает голову и видит, как перед ним, облокотившись на парту, стоит учитель. Столкнувшись с учителем лицом к лицу, он будто замер и тонул в его голубых, словно небо в ясную погоду, глазах.       Зрительный контакт — своего рода мост во время любой беседы, по которому передается информация.       Арсений явно почувствовал, что мальчик смотрит на него с интересом и небольшим испугом. Переведя взгляд чуть ниже, Антон обратил внимание на припухлые влажные губы, которые наливались слегка алым цветом и поблескивали на солнце. Когда Шастун понял, что происходит, то с все тем же бесстрастным лицом отклонился назад и, облокотившись на спинку стула, протер руками свои веки, пытаясь скрыть следы дрёма.       — Выспался? — сведя брови к переносице, руководитель отходит назад, но продолжает прожигать его взглядом.       — Извините, — раздраженно говорит на выдохе школьник и смотрит куда угодно, дабы не столкнуться с его взглядом снова.       Он не любит зрительный контакт. Хоть Антон и склонен не показывать свои настоящие эмоции, но глаза − как окна в душу, в них все читается. Парень всегда пользуется одними и теми же жестами, голос почти всегда звучит одинаково, но глаза… Их не обманешь, ведь Шаст такой же человек, а его состояние можно увидеть только там. Но тоже не глупый и понимает это, поэтому избегает встречи т-а-т, а иногда его очи скрывает кудрявая челка.       — Ты представиться не хочешь? — спрашивает преподаватель, уже присев на край высокого деревянного стола.       — Шастун Антон. Можно просто Антон, ну или Шаст. Только не Тоша, − из конца класса пошли небольшие смешки. Как только парень повернул туда голову, и его прожектора как будто наполнились ненавистью ко всему живому, то все тут же замолчали и слегка даже вжались в стулья.       — Я тебя понял, Антон, и это все? — говорит Арсений, приподнимая левую бровь.       — Ага, − парень поворачивает голову вперед, снова ложится на тыльную сторону предплечья и устремляет свой взгляд в окно.       Учитель приподнимается с кафедры и останавливается у парты, где сидит ученик. Мужчина опускает свое тело ближе, а ладонью обхватывает шею сзади и слегка сжимает мышцы так, что у Антона пробегают мурашки. Он, нехотя, даже скрипя зубами, поворачивается в его сторону и снова натыкается на взгляд преподавателя. На этот раз прожекторами были глаза мужчины и выдавали все его чувства. Они отливали сероватым оттенком, и внешняя часть радужки вокруг стала темно-голубой. Школьник будто чувствует все, что испытывает Арсений в этот момент и, хоть он и понимает, что ему пизда, тем не менее, где-то в глубине души все чертики радуются, что хоть кто-то уделяет ему какое-никакое внимание. Но на деле Шаст всячески пытается избавиться от руки классного на своем теле, которая вот-вот сдавит его шею и от нее останутся висеть, на честном слове, только кости.       Арсений Сергеевич наклоняется к уху парня, слегка касаясь его сухими губами, — Останешься после всего торжества, − небрежно отпускает его шею и уверенно движется к столу.       «Блять, че ему еще надо-то. И так перед всем классом опозорил, еще и остаться просит. Да пошел нахуй», − с этими мыслями и со злостью в глазах он смотрел на уходящую фигуру впереди.       В каждом коллективе у Антона была репутация мальчика-недотроги и похуиста. Как только его пытался кто-то задеть и разговорить, то он тут же «выпускал свои иголки», просто крыл матом или, проецируя на лице всю неприязнь к людям, просто молчал. Из класса он не желал общаться ни с кем, кроме Димы. Их как будто связало что-то. Они оба были из Воронежа, но познакомились только в Питере, когда каким-то чудом оказались в одной школе, а потом и в одном классе.       Поворачивая голову к окну, он видит ехидную улыбку друга и тот со всей силы держит себя в руках, чтобы не заржать на весь класс.       − Да пошел ты тоже, — еле сдерживаясь от матов говорит Шаст и, забирая все свои вещи, уходит на последнюю парту второго ряда.       Удобно уместив свои ноги под столом, он принял свое уже излюбленное положение рук и головы.       − А он ничего такой, да? — еле слышно прошептала Лера своей соседке, сидящей по левую руку.       − Ага, знать бы сколько ему лет, — ехидно улыбаясь говорила Аня.       Шастун старался на это не реагировать, но в сердце что-то кольнуло, когда он услышал, как они стали обсуждать то, что находилось под тонкой белоснежной рубашкой и черными джинсами в обтяжку. Парню пришлось терпеть обсуждение их нового классного еще минут 5 пока долгожданный для всех, кроме Антона, звонок вдруг прозвенел и через пару секунд кабинет уже был наполовину пуст.       Шаст уже был в проходе как теплая ладонь коснулась его плеча, развернула на 180 и впечатала спиной в стену. По телу пробежал разряд от небольшой боли, но несмотря на это парень поднял голову и наблюдал, как учитель провожает Димку и закрывает за ним дверь.       − Сесть не хочешь? — приподнимая уголки губ говорит Арсений.       «А вы нахуй пойти не хотите?», − первая мысль, которая появилась у парня после этих слов. Антон, сжав кулаки, но на удивление послушно сел на первую парту второго ряда.       − Идиот блять, — еле слышно сказал парень.       − Что? — приподнял бровь руководитель и устремил свой взгляд на ученика.       − Я не вам, — со своим привычным, не выдающим каких-либо эмоций, лицом сказал Шаст. «И так на весь класс опозорили, еще и оставили, а это только первый день блять», − Что вам еще нужно от меня?       Мужчина медленно подошел к нему со спины и, положив руки на его плечи, снова чуть ли не дышал ему в шею. У Антона снова вздыбились волосы по всему телу, но он не подавал виду.       − Арсений Сергеевич, давайте соблюдать субординацию, − выпалил Шаст, но его лицо по-прежнему оставалось невозмутимым. Как будто никакого Арсения Сергеевича за спиной и не было, как и его рук на плечах и теплого дыхания у уха.       Преподаватель как будто не слышал его или делал вид, но руки все-таки убрал и, обойдя углы парты, перешел на другую сторону, оказавшись у Шаста перед лицом.       − Первый день, а ты столько раз уже провинился, Антон, − отходя от парты, сказал учитель, — Наказывать будем?       — Ага, обязательно, — с все тем же невозмутимым лицом сказал ученик.       — И только попробуй завтра опоздать, будет очень не очень, − уже стоя у своего стола, окинул его неоднозначным взглядом, − Свободен и дверь не забудь закрыть.