Вы так часто в сети, Арсений Сергеевич

      Лето подошло к концу. Темнеет раньше, а светлеет позже. В 8 утра на улице стояла звенящая тишина, и лишь еле слышное пение птиц доносилось откуда-то из сумрака. Эту тишь изредка нарушали машины, мелькающие около центральной дороги.       Выйдя из дома, Антон полной грудью вдохнул свежий морозный воздух, а его влажные волосы ерошил утренний леденящий ветер. Ранее беспросветное и темное небо уже отливало алыми и бардовыми оттенками, а Шаст лишь тяжело смотрел на мысочки своих кед, не поднимая головы. Дима заболел из-за вечерней погоды и оповестил об этом своего друга еще вчерашним вечером, но парень прочел эти сообщения только сегодня утром, что привело его не в самое хорошее состояние. «Придется отдуваться одному».       Хоть Антон и привык быть сам по себе и так было даже привычнее, но его как-то настораживал факт одиночества именно в школе. Сейчас бросало в тревогу от мыслей, что к нему может кто-то подсесть на уроках или как минимум подойти в коридоре на переменах. С этим он ничего сделать не мог, поэтому, выходя из дома, пожелал Димке скорейшего выздоровления и положил телефон в карман.       Уроки были не самые интересные, и ничего толком-то не изменилось. Первым часто ставили математику из-за классового уклона, как и сейчас, вторым — экономика, а потом пара физики.       «Пизда мне сегодня», — думал Шаст, идя по школьному коридору, сворачивая на лестничный проем.       — Че-то подозрительно тихо, — говорит вслух парень. В стенах школы и правда было невероятно спокойно. Смотря лишь под ноги и внимая музыку в наушниках, он не спеша поднимается на 2 этаж и направляется в сторону 211 кабинета.       «Ну, с богом», — с этими мыслями Антон дергает ручку на себя. Дверь с небольшим скрипом открывается, и взгляды всех находящихся в помещении в миг устремляются на него.       — А что… урок уже начался? — недоумевая спрашивает школьник, растерянно застывший в проеме двери. Арсений Сергеевич поправляет очки и смотрит на стенку с висевшими на ней часами.       — 7 минут, Антон, — вновь касаясь пальцем диоптрии и подтягивая ее ближе к глазам, говорит учитель, — Не опаздывать — не твой конек, как я вижу.       Парень хлопает за собой дверью и неторопливо бредет к своей парте, ненамеренно обращая на себя внимание, по крайней мере, половины класса. Как только Антон проходит мимо учителя, то тот кладет руку школьнику на плечо, тем самым останавливая его.       — А игнорировать, я смотрю, это прям твое, да? — спрашивает полушепотом Арсений, почти в плотную прижавшись своими губами к мочке уха Шаста, и скользит ладонью вниз и останавливается на предплечье, — Останешься после урока.       На что парень лишь отстраняется в сторону и убирает его руку с себя. Плюхнувшись на стул, Антон вновь расплывается на парте и поворачивает голову в сторону окна.       Еще раз окинув школьника взглядом, преподаватель подошел к доске и каллиграфическим почерком, одновременно проговаривая вслух, стал записывать тему.       — Неопределенный интеграл, — громко и четко сказал учитель.       Антон даже не повел и бровью, продолжая рассматривать что-то в окне, а Арсений делал вид, что не замечает, скучающего и вообще не заинтересованного ни в чем, ученика.       Алгебра и геометрия ему, в общем-то, никогда не были интересны. Это, конечно, очень странное сочетание: обожать всей душой и сердцем физику и почти ненавидеть математику, но в нем как-то это уживалось еще с перехода в среднюю школу.       Но сейчас больше было волнительно и боязно за Димку. Он отлеживался в кровати с температурой 37.8, о чем оповестил друга пару минут назад. Антону уже не терпелось прийти к нему, увидеть, проверить состояние, да даже просто поговорить было бы хоть каким-то спасением. Живот все попрежнему мучительно тянуло вниз, а в горле пересохло, — привычное состояние.       Урок проходит так же быстро, как и начался. Как только Шаст услышал школьный звонок, то снова воткнул в свои уши наушники и неспешно направился к выходу, смотря лишь в пол. У прохода его, как и в тот раз, почти впечатали в стену и развернули все на те же 180. Класс уже опустел, а учитель не сводил глаз с лица ученика, находящегося в полуметре от него, видимо, выискивая в радужке парня ответы на свои вопросы. Школьник лишь блуждал взглядом по всему классу, делая вид, что разглядывать потолок и стены, это очень интересное занятие.       — Присядешь? — закрывая дверь, но не отводя глаз с профиля парня, спросил Арсений Сергеевич.       — У меня уроки не только у вас одного, если вы забыли, — не двигаясь с места, говорит школьник с ноткой дерзости в голосе.       — Не переживай. Я уже написал Анастасии Владимировне, что тебя не будет по состоянию здоровья, — тепло улыбаясь, говорит преподаватель.       — Чего б… — еле сдержавшись от мата, возникает Шастун, — Какому состоянии здоровья? Я при смерти по-вашему?       — Выглядишь именно так, — поджимая губы, но продолжая улыбаться, ухмыляется Арсений Сергеевич, — Что тебе не нравится? — обходя ученика сзади, кладет ладони на его плечи.       — То, что вы меня трогаете, мне определенно не нравится, — делая пару шагов вперед и садясь за первую парту, раздраженно бубнит Шаст и достает из кармана телефон.       Арсений садится за свой учительский стол и, беря в руки ручку, устремляет свой взгляд в тетради. В то время, как Антон, набирает очередное сообщение Диме, с просьбой выпить жаропонижающее и немного поспать. После чего, тяжело вздыхая, блокирует телефон и ударяется лбом о парту. Учитель резко поднимается со стула и, подходя к парню, осторожно прислоняет свои обжигающие ладони к его, не менее горячим, щекам.       — Антон, точно все хорошо? — стараясь приподнять его голову, говорит учитель.       Шаст, даже не стремясь убрать с себя руки Арсения Сергеевича, молча кивает головой и случайно натыкается на те самые глаза. Два холодных бушующих океана, находящихся прямо сейчас в 20-ти сантиметрах, будто пытаются утопить юного школьника.       — Я просто посплю чуть-чуть и все, — шепчет Шаст, кладя поверх кистей учителя свои, и прикрывает глаза.       Антон мало чего сейчас понимает. Его мозг на половину спит, а в глазах на четверть плывет. Сейчас ему просто нравится чувствовать сладкий, приторный запах, исходящий от его руководителя и ощущать мягкость рук, которые его касаются.       — А иногда ты бываешь не холодный, — еще слышно прошептал Арсений, буквально расплываясь в улыбке.       До конца этого урока оставалось 20 минут, но мальчик так сладко спал, что преподавателю не оставалось ничего, кроме как любоваться своим учеником, водя большими пальцами по алеющим щекам.

***

      Разомкнув веки и вновь столкнувшись с глазами учителя, парень не сразу понял, что происходит. Приподняв голову вверх, Шаст отклонился назад, тем самым сбрасывая кисти учителя со своего лица. Арсений сам чуть не задремал, если говорить честно.       — Спящая красавица проснулась. Как себя чувствуешь? — приподнимая уголки губ, спрашивает преподаватель.       — Нормально я себя чувствую и чувствовал. Только не говорите, что-о… Я в ваших руках уснул? — испуганно посмотрев на учителя, спросил Антон. Арсений Сергеевич присел за свой стол и, приложив ладонь к подбородку, тепло улыбнулся, смотря на мальчика.       Преподаватель даже не успел ничего сказать, как Шаст тут же вынырнул из-за парты и моментально скрылся за дверьми кабинета.

***

      — Да ну нахуй, — пробубнил себе под нос Антон, услышав, как громко хлопают двери школы за его спиной. Он оказался на улице и тут же достал пачку сигарет, выудив оттуда одну, закурил. С первой тяжкой его слегка отпустило от мыслей о произошедшем, но возвращаться в школу парень не собирался.       — Я. Уснул. В руках. Своего. Блять. Учителя. — сидя на школьном заборе и держась за голову обеими руками, говорил Шаст.       Докурив тонкую сигарету до самого фильтра, потушил ее о кисть. Он поморщился от обжигающей боли и, небрежно кинув бычок куда-то на асфальт, поднялся на ноги.       «Вы ненамеренно пытаетесь разрушить мою репутацию и сломать то, что я строил годами. Пытаетесь снять с меня маски. Как это получается? Блять, так много вопросов и так мало ответов», — ломал себе голову школьник, а с каждой минутой, проведенной наедине со своими мыслями, вопросов появлялось все больше. Достав телефон из кармана и ответив на очередное сообщение от Димы, стал медленно шагать в сторону его дома.       «Вас слишком много, Арсений Сергеевич, и это не есть хорошо», — думал Антон и, увидев зелёный свет, быстро перебежал дорогу.       Пройдя еще пару перекрестков и прошмыгнув через пару незамысловатых улочек, Шаст уже был у дома друга. Выйдя к новым 9-тиэтажкам, он направился к подъездам и зашел в один из них. Зайдя в лифт, ему на глаза снова попалась табличка с номером телефона доверия, но парень, в очередной раз проигнорировав ее, вышел на 7 этаже и скрылся за дверьми, ведущими в квартиру.       С Димкой все было в порядке, не в полном конечно, но все же. Температура спала, а чувствовал он себя получше, чем утром, не считая сухого кашля, от звука которого, Антон частенько вздрагивал.       Неприятную ситуацию с их классным он решил пока не рассказывать, ибо самому было стыдно за то, что такое вообще случилось.       Через три часа Шаст уже шагал восвояси и, проходя той же дорогой, остановился на светофоре. Пока Антон был у друга, то ему позвонила мать и сказала, что уезжает в Москву на пару дней по работе, поэтому он шел до дома, осознавая, что проведет эти дни в таком долгожданном и гордом одиночестве.       Серая дымка поглощала город, а прохладный ветер обдувал лицо мальчика, задирая кудрявую челку вверх. Телефон завибрировал от входящего звонка, а на экране высветился неизвестный номер. Не успев взять трубку, он разблокировал телефон и увидел 10+ сообщений от Арсения Сергеевича. Мельком пробежав по ним глазами, боковым зрением увидел зелёный свет и, положив телефон обратно в карман, перешел дорогу.

***

      Стоя в ванной у зеркала, ему даже не хотелось смотреть на себя. Бледный цвет лица, темные круги под глазами, четкие скулы и острые ключицы. Это ожидаемо, если сказать, когда Антон последний раз ел или нормально спал. Нет, он не считал себя толстым, в теле или с лишним весом. Нет. Конечно нет. Он хотел ощутить на себе ту боль, что однажды испытала Ира. Когда ломает кости, выворачивает суставы, дышать становится невыносимо, а смысла в собственной жизни и вовсе нет. Шаст до сих пор винил и ненавидел себя за то, что ее больше нет, что в тот день не приехал, не помог, не спас.       Если бы я приехал, она сейчас была бы жива! — кажется, это слышали даже соседи, но знали бы вы, настолько ему плевать на всех остальных. Сжимая руки в кулак до белизны в костяшках и рассекая на них тонкую кожу о плитку в ванной комнате, парень с ненавистью смотрел на свое отражение       — Она. Была бы. Жива. — задыхаясь от собственных слез, но с каждым словом все тише, говорил Антон и медленно сползал вниз по стенке, оставляя стекать кровь по окольцованным пальцам на серый кафель. Парень оперся локтями о свои колени и опустил голову между. Теперь вместе с кровью на пол капали и горячие, полные осознанием своей ничтожности, слезы. От переизбытка эмоций становилось нечем дышать, и захлебываясь обычным воздухом, Шаст нащупал в углу телефон. На экране снова был тот самый неизвестный номер. Он даже не поняв, как ответил на звонок, роняет его, а на дисплее появляется новая трещина.       У парня не было сил, чтобы взять что-то в руки, как и не было сил разговаривать. Поэтому ничего лучше, чем просто нажать на красный кружок, он не придумал, что собственно и сделал.       Находясь в таком положении еще минут 10 и пропуская один звонок за другим, Антон все-таки поднялся на ноги и включил кран с ледяной водой. Еле как держась ногах, он умылся, вымыл руки, взял с пола телефон и, оставив все как есть, направился в комнату.       Открыв окно на распашку, Шаст высунулся в него почти всем телом, а до дрожи морозный ветер обдал его своим дыханием. Наконец-то он почти пришел в себя и все же решил перезвонить.       — Да, здравствуйте. Вы что-то хотели? — стараясь сдерживать приступы дыхания, спросил парень и протер влажный лоб тыльной стороной кисти.       — Антон, что случилось? Почему ты не отвечал? Ты дома? Все в порядке? — голос на той стороне трубки тоже казался не самым спокойным.       — Арсений Сергеевич, слишком много вопросов. Все нормально, — утомленно сказал Шаст.       — Ты дома? Почему ты ответил и сбросил, а вдруг что-то…       — Почему вы переживаете за меня? — перебил его парень и даже не стал отвечать на поставленный преподавателем вопрос.       — Ох, ты же мой ученик. Я ведь должен знать, что с тобой, — нервно вздохнул учитель, а его голос до сих пор слегка подрагивал.       — Тогда лучше Лере позвоните, вы ей больше интересны. До связи, — перебил его школьник и просто-напросто отключился.