Ragdoll

Тор направился на тренировочное поле, чтобы сразиться хоть с кем-нибудь и перебить свое беспокойство. Наконец, после трех скучных спаррингов с эйнхерьями, появился Вольштагг, и он принял приглашение Тора сразиться на тренировочных шестах. Один указал Тору на его слабость в обращении с длинным оружием, и он решил, что ему действительно стоит потренироваться с ним чуть больше, даже если теперь у него снова был Мьёльнир. Вольштагг, как всегда, сражался, как бык, используя свою мощь и мускулы, чтобы подавить противника, особенно когда их шесты сцеплялись. Тор неожиданно для себя стал сражать в стиле Локи — с ловкостью и быстротой, делая выпады для атаки и отскакивая назад, чтобы заставить друга неуклюже преследовать его. Это запыхало его, и он стал неосторожен, позволив Тору нанести хороший удар по плечу, а затем устроить неловкий захват, который вырвал шест прямо из рук Вольштагга и отправил его на землю. — Сдаюсь! — быстро сказал Вольштагг и рассмеялся. — Ты слишком проворен для этого старика, дружище. Тор протянул руку, чтобы поднять его на ноги. — Хорошо сражался. Для старика. — Ты подарил мне могучую жажду. Давай, пропустим по кружке, — сказал Волтштагг, и Тор швырнул тренировочный шест в ведро, когда они уходили. За длинными столами у реки, позади тренировочного плаца, они заняли угол вдали от других, и лишь когда служанка поставила перед ними кружки, они заговорили о чем-то, кроме поединка. Вольштагг вытер пену с бороды, хлебнув не меньше половины, и с грохотом поставил кружку на стол. — Итак. Как поживает Локи? Фандрал сказал, что он уже на ногах, но с костылями под боком? — Ему лучше, — сказал Тор, не зная, что еще добавить. Никто за пределами семьи и Хеймдалля не знал об эфире, и Тор не был уверен, знал ли Вольштагг вообще о Вечном Пламени. — Теперь ему нужна лишь одна трость, и мы надеемся, что и это постепенно пройдёт. — Хорошо, хорошо. Хотя я должен спросить, — он наклонился вперед и понизил голос, — между нами, можешь сказать, это ты убил предводителя Темных Эльфов, ведь так? Тор осознал, что было время, когда он бы ответил с таким подтекстом, что другие уверовали бы, будто это действительно был его подвиг. Воспоминание вызывало у него теперь тошноту и стыд. Неудивительно, что Локи злился на него. Мало того, что у Тора хватало своих собственных деяний, так он еще и приписал себе некоторые из чужих. Не со зла, а ради славы, оправдывая это тем, что он тоже помог, а Локи не будет против разделить лавры. — Нет, не я. Он убил Малекита ледяным копьем толщиной в твою руку, прямо сидя в кресле. И он убил слугу Малекита, проклятого монстра, когда они оба напали на него и матушку, по глупости посчитав их беззащитными. Я прибыл, лишь когда оба уже были мертвы. — О, — Вольштагг откинулся на спинку скамьи, уставившись на свою кружку, словно вселенная слегка сдвинулась с того места, где он ее представлял. — Прямо из кресла, говоришь. — С помощью магии, — сказал Тор. Наблюдая за Вольштаггом, он вспомнил слова Локи о том, что Вольштагг тот еще болтун, и у него родилась идея. Это было очень похоже на поступок в стиле брата, когда он наклонился вперед и добавил потише: — Я, кажется, лишь в тот момент осознал, насколько он действительно могуществен. Он сидел, едва способный стоять, и убил их обоих. Он спас Джейн и матушку. Ему хотелось сказать что-то о том, как Локи спас их всех от Эфира, но он подумал, что это будет перебор, и потому добавил проще: — И, вероятно, весь Асгард, если бы Малекит забрал силу, что терзала Джейн. — Он сокрушенно покачал головой, осушил чашу и громко поставил ее. — Не знаю, друг, что-то пробудилось в нем, словно близость смерти высвободила то, что некогда было заперто в клетке. Вольштагг кивнул, очень медленно, но его глаза выдавали впечатление. — Ну, мы всегда знали, что он особенный, не так ли? «Особенный», — подумал Тор об истории, рассказанной родителями, о случившемся с Фриггой и о том, что Лафеи был кровным отцом Локи, что было странным образом менее шокирующе, чем первая услышанная им версия — о чистокровном йотуне, принявшем облик аса. — Особенный, но все же воин, — сказал Тор и поднялся на ноги. — Мне стоит навестить его и посмотреть, как он сегодня. Может пойдёшь со мной и тоже его проведаешь? Вольштагг скривился. — Фандрал сказал, он… Не слишком жаждет визитов. — Правда, он был раздражителен, пока выздоравливал, но вчера он уже ходил, так что думаю, сегодня он будет чуть приветливее. — Тогда я должен приветствовать героя Битвы с Темными Эльфами! — громко провозгласил он, и Тор одобрительно хлопнул его по плечу. Тор ожидал найти Локи в его покоях или, возможно, с матерью, но вместо этого сразу увидел его в Большом Зале. Опираясь на одну из своих тростей, он стоял под кормовой частью корабля темных эльфов, глядя на его днище. Он крикнул что-то внутрь корабля, и затем, на глазах у Тора, двигатели на корме выбросили струю пламени. Огонь полностью поглотил его. — ЛОКИ! — закричал Тор, сердце его сжалось от паники, и он бросился к огню. Если бы он успел, вытащить Локи, быстрее… Пламя расступилось, словно это был всего лишь удушливый дым. — Я понял в чем проблема! — крикнул он, когда двигатели выключились. — Локи, — Тор не смог грациозно остановить свой бег, споткнувшись на последних шагах. — Ты… В порядке? Локи чихнул, извиняясь, и поморщил нос. — Я в порядке. Не стоит беспокоиться. Тор уставился на него. — Ты был в огне. Локи закатил глаза. — Я обладаю Вечным Пламенем, Тор. Теперь меня мало что может ранить. И уж точно не огонь. Его взгляд скользнул за спину Тора, и он выпрямился, когда приблизился Вольштагг. — Локи! Это было впечатляюще, — сказал Вольштагг. — Ты прекрасно выглядишь. Практически полностью оправился, — он кивнул на трость. — Еще совсем немного, и ты от нее избавишься, а? Локи не ответил на жизнерадостность Вольштагга, его выражение лица осталось непроницаемым. — Возможно. — Когда поправишься, может потренируемся вместе? Тор только что… Локи прервал его. — Простите, но я был занят чем-то важным. Он повернулся и зашагал прочь, направляясь по трапу внутрь корабля. Шокированный такой грубостью, Тор извинился перед Вольштаггом и бросился вслед. — Локи! — Брат ждал его внутри, с любопытством приподняв бровь. — Что это было? — потребовал Тор резким шепотом, помня о посторонних ушах. — Почему ты был так груб с нашим другом? — С нашим другом? — переспросил Локи. — Нет, с твоим другом. — Что? Сотни лет мы все вместе странствовали… Локи шагнул ближе, и в его глазах вспыхнули искры ярости. — Сотен лет хватило ему и другим, чтобы решить, что это я убил отца, — прошипел он. Тор отшатнулся, вспомнив, что было между ними, пока он был в Мидгарде в первый раз. Локи увидел реакцию и усмехнулся. — Да, я это тоже помню. Они не мои друзья. Они никогда мне друзьями не были, только тебе, и я устал притворяться, что дружу с теми, кто меня презирает. — Это неправда! — возразил Тор, и Локи бросил на него зловещий взгляд. — Нет? Хочешь увидеть, Тор? Хочешь знать правду? — потребовал он, и его рука рванулась ко лбу Тора. На мгновение он не почувствовал ничего, кроме прикосновения холодных пальцев Локи к своей коже, а затем внезапно очутился в другом месте: водовороте воспоминаний, унижений и насмешек, год за годом, кульминацией стал разговор, который они считали неуслышанным, не подозревая, что Гунгнир позволял Всеотцу подслушивать, когда он того желал, а Локи как раз желал точно знать, что воины намерены предпринять за его спиной. Тор ахнул и отшатнулся, подняв руки, словно отмахиваясь от воспоминаний. Бледные глаза Локи были отстраненными, не обращая на Тора внимания. — Они предали меня, — сказал он. — Это я мог бы простить, поскольку, в конце концов, Хогун был прав, даже если он пришел к такому выводу с непозволительной легкостью. Но что я не могу вынести — они не выдержали вместе со мной и дня. Ни одного дня без твоего присутствия. Именно тогда я понял без тени сомнения, что они не были моими друзьями и никогда ими не станут. Его голос был спокоен, но горек — тон смирения. Но затем он поднял лицо, встретившись взглядом с братом, и в этом взгляде были сила и решимость, которые Тор не ожидал увидеть: — Я не буду жить в твоей тени, Тор. Этот путь — тьма и страдание, и я не ступлю на него вновь. Тор хотел сказать, что понимает, что все в порядке, но Локи исказил воздух вокруг своего тела, повеяло ветерком, и он исчез. Тор выдохнул, не зная, что он должен чувствовать по поводу всего этого. Спустя мгновение шум слева привлек его внимание, и он увидел, как Джейн пытается незаметно выбраться из-за панели приборов. Она неуверенно, пойманная на месте, неловко улыбнулась: — Привет. — Но тут же стала серьезной и спросила: — Ты в порядке? Он кивнул. — Ты слышала? — Ага. Я не хотела, но вы были прямо тут… — Все в порядке, Джейн. Ты ничего не могла поделать. — Локи, должно быть, знал, что она здесь, так что он не сказал ничего, чего не хотел бы, чтобы она знала. Он сглотнул. — Я просто… Я думал, что знаю, что происходит, а я не знал ничего. Взгляд ее смягчился. — Сиф и другие… Что они сделали? Он сказал, они предали его. Он мысленно вернулся к тому, чем поделился Локи. — Он показал мне, брат был прав. Я думал, они и его друзья тоже, но… Они просто терпели его. Ради меня. А когда меня не было, они отправились искать меня. В тот момент, когда Локи раскрыл для себя ужасную тайну — одну из тайн — своей крови, они сочли его предателем и убийцей и пошли искать его в Мидгарде. Неудивительно, что он послал Разрушителя. Тор провел рукой по волосам и тяжело вздохнул. — Не знаю, простит ли он их когда-нибудь. — А должен ли? Я имею в виду, они были дружелюбны ко мне, так что я не разделяю этих чувств, но если они так плохо о нем думали после стольких лет… Это уже больше, чем, не знаю, недоразумение. Он вздохнул и кивнул в знак согласия. — Знаю. Я просто хочу, чтобы они снова стали друзьями, потому что раньше они были друзьями. Не все же было ложью. И я не знаю, как это исправить. — Ну, ему, вероятно, нужно время. Он все еще поправляется. Как и мы все, наверное. Она выглядела неуверенной, и Тор с беспокойством спросил: — С тобой все хорошо? — О, я в порядке. Лучше, чем в порядке, правда, — добавила она с ярким смехом, который быстро стих. — Я уже говорила с Локи, но должна сказать и тебе: мне так жаль, что я сказала те ужасные вещи. — Он нахмурился в недоумении, и она объяснила: — Когда на меня воздействовал Эфир. Я говорила так, словно виню тебя, но это неправда. Не по-настояшему. Я просто… Злилась, и это все вылилось… — О. Я думал, это справедливо. На самом деле он был больше занят тем, чтобы удержать ее внимание, чем прислушивался к ее словам, и он знал, что одержимость влияла на нее. — Я ворвался в твою жизнь без приглашения. Я подверг тебя опасности, которую ты не заслуживала. Тебе не за что извиняться. Уж точно не перед ним, учитывая, что она была куда суровее с Локи, но она уже говорила с ним, как сказала, так что с этим разобрались. — Ну, хорошо, если ты уверен. Джейн улыбнулась ему, все еще немного неуверенно, и он пожелал, чтобы можно было стереть все это и вернуться к тому времени, когда они были одни в пустыне, до всех этих событий. — Уверен. — Он старался найти тему для разговора. — Я видел, ты завела двигатели. Прямо Локи в лицо. Я… Заволновался. Это было мягко сказано, его сердце все еще сжималось от страха, и ему хотелось найти Локи и встряхнуть его как следует. — Было немного страшновато, когда мы проводили первый тест, — согласилась она, но с куда меньшим беспокойством. — Я была уверена, что пламя слишком сильное, но он сказал, что должен посмотреть изнутри и может защитить себя, а я сказала, что он непременно поджариться до хрустящей корочки, мы немного поспорили, потому что я думала, что он безрассуден и глуп, но, похоже, он был прав. Он знал, что справится, — взахлеб рассказала она. — Вся эта мощность из кристалла размером с мой кулак. Хочешь посмотреть? — На кристалл? — уточнил он, не уверенный, что она имеет в виду. — Ага. Локи сказал, что он заключил в себе часть Эфира. Я все еще пытаюсь понять, как, но не вынимая его из гнезда, потому что он сказал, что мы не знаем, как вернуть его обратно. Так что пока не стоит пытаться, по крайней мере, пока мы не вытащим корабль из дворца, потому что я уверена, твой отец уже зол, что это так затянулось. Мысль о том, что Один злится на Джейн из-за этого — когда это абсолютно не ее вина — заставила его выпрямиться. — Он что-то сказал тебе? Она сделала успокаивающий жест рукой. — Нет, нет, я его не видела, но все же, кому понравится вражеский корабль, торчащий у него посредине дома? Мне бы не понравилось. Поэтому мы и тестировали двигатели, чтобы подготовиться к вылету. И тогда мы обнаружили проблему, но, кажется, Локи сказал, что понял, в чем дело. Так что, надеюсь, завтра сможем починить. Он снова расслабился, радуясь, что Один не создает трудностей. Он согласился на идею Локи вылететь на корабле, так что было бы не очень честно злиться на это, особенно всего через два дня. — А, хорошо. Ты собираешься управлять им? — Я? — Она рассмеялась и закинула волосы за ухо. — Я бы никогда не смогла. — Сомневаюсь, — сказал он. Она резко взглянула на него, удивленная его словами. — Думаю, ты смогла бы. — Ладно, не «никогда». Это долгий срок, и я уверена, что к тому времени смогла бы научиться управлять им, — после паузы согласилась она и снова рассмеялась. — У меня будет время, в конце концов. Он нахмурился, пойманный ее словами. Они задели в нем то, о чем он старался не думать: даже при условии, что Эфир исчез и она поправлялась, она оставалась смертной. А смертные были… Смертны. Джейн была смертна. Это было неизбежно. — Что? Что ты имеешь в виду? — О, ты еще не слышал? — спросила она и прикусила губу. — Надеюсь, это не должно быть секретом, но, эм, когда Локи извлек Эфир, он… Помог мне. Внес некоторые физические изменения, так что я буду жить дольше. Как Капитан Америка. Тор уставился на нее, ища какие-либо различия, но не видя ничего. — И ты… Не против этого? — осторожно спросил он. Она не звучала расстроенной и ранее казалась развлеченной этим, но он не хотел радоваться, если ей это было неприятно. — Конечно! Я думаю, это мечта любого — жить дольше. Увидеть больше, сделать больше, не страдать от старости слишком скоро, — сказала она, потом пожала плечами. — Уверена, будут и недостатки. Но пока это кажется довольно захватывающим. Глядя в ее яркие, полные нетерпения глаза, Тор понял: он сделал это для меня, чтобы я не потерял ее так быстро. Он схватил обе ее руки и поднес к своим губам. — Я рад. Она покраснела и отвела взгляд, высвобождая руки, словно ему удалось смутить ее. Тор отпустил их и сказал, пытаясь разрядить атмосферу: — Тогда у тебя определенно будет время научиться управлять этим кораблем, и любым другим кораблем. — Верно. Хотя, если честно, меня больше интересует источник энергии. Локи — тот, кто хочет на нем полетать. Первой мыслью Тора было то, что Локи тоже мало что знает о полетах, несмотря на все свои века, и уж точно никогда не управлял кораблем Темных Эльфов, но, с другой стороны, Локи очень хотел летать. — Он всегда так старался найти способ летать с помощью магии, — сказал он. Из-за молота он знал — полеты с Мьёльниром были одной из вещей, проложивших пропасть между ними, и обида Локи на это завела его на темные и странные магические тропы. Но теперь… Он нахмурился от внезапной мысли. — Интересно, позволит ли ему Вечное Пламя летать теперь. Надеюсь, да. Ему это понравится. Он улыбнулся, представив Локи, парящего в воздухе, впервые способного летать бок о бок с ним. — Летать с помощью Вечного Пламени. Это просто смешно, — Джейн покачала головой, но выражение ее лица было веселым. — Люди не должны уметь летать самостоятельно, игнорируя гравитацию, подъемную силу и всю прочую науку о полетах. Это раздражает. Он понял, что она шутит, поэтому ухмыльнулся и предложил: — Хочешь полетать со мной? Я могу показать тебе, каково это. — Он протянул руку. — Обещаю, ни парящее кресло, ни инопланетный корабль, ни механический костюм не идут ни в какое сравнение. Он подумал, не попался ли он на удочку, когда ее рука без колебаний схватила его. — Да. Хочу. Спасибо. Спустя всего минуту она визжала ему в ухо, но явно от восторга, когда Мьёльнир унес их с балкона. Он обхватил ее стройную фигуру за талию, а ее удивительно сильные руки обвили его плечи, пока они парили высоко над Асгардом. Он замер в полете, позволив ей осмотреться. Ее глаза были широко раскрыты, но полны восторга при виде открывшейся для них картины, она совсем не боялась. — Это так красиво, — прошептала она. —Потрясающе. Как и она.

***

Фригга вошла в свой сад, полная любопытства и тревоги. Она почувствовала, как Локи пересек охранный барьер — нечто, установленное ею давным-давно, когда она поняла, что он часто уходит туда, когда расстроен — но она думала, что сын сейчас занят в зале с кораблем. Она нашла его окруженным цветами, стебли которых вчера определенно не доходили ему до пояса. Она приподняла брови с восхищением, глядя, как он протянул руку, опираясь другой на трость. Его челюсть была сжата от концентрации, когда два стебля зримо вытянулись еще на ладонь вверх. Прикосновение сейдра было легким, но сила начинала… Он учился контролю, и учился быстро. Все же она сохранила голос легким. — Что эти фиалки тебе сделали, сынок? Он бросил на нее взгляд, усмехаясь. — Они жаловались, что слишком низки, чтобы видеть свет. Она подошла ближе. — И? — И? Ничего. Я просто хотел попробовать. Он опустил руку и на мгновение избегал смотреть на нее. — И? — повторила она мягче. — Что-то случилось с Джейн? Он вздрогнул почти виновато, но потом покачал головой. — Нет. Вольштагг пришел поговорить со мной. Его костяшки побелели, сжимая изогнутую рукоять. — Словно ничего не произошло. Словно я ничего не помню, и он может притворяться моим другом. А Тор поощрял это, слепой, как всегда. Это напомнило мне… — он сглотнул и отвернулся. — Напомнило? — мягко подсказала она. — Напомнило мне, почему я разжал руку, — прошептал он. На мгновение он выглядел потерянным, его бледные глаза были полны ужаса. — Милый, — прошептала она и уже хотела обнять его, но его гнев внезапно вспыхнул, и он резко всплеснул руками, трость упала на землю. — В чем смысл? — яростно потребовал он. Нити силы исходили от его рук, пряди изумрудного и золотого цвета взметнулись, срезая стебли выращенных им цветов. — Иметь силу, но быть одиноким? Исцелиться, но не полностью? Быть свободным, но все помнить! Он рухнул на колени, схватившись за голову. Сломанные стебли и цветы мгновенно обвисли и побурели. Цветы умерли, затем и вся трава на тропинке, распространяясь наружу дальше. — Локи! — резко окликнула она, удерживая свою собственную силу на случай, если он не остановится. Ее цитрусовые деревья, окаймлявшие тропинку, потеряли свои цветы, белые лепестки падали, как снег, а листья опали, оставив скелетообразные ветви. Сначала он не слышал ее, запертый в том темном воспоминании, что держало его, пока она не крикнула снова: — Локи! Он поднял взгляд, заметил расползающуюся от него смерть и с содрогающимся вздохом вобрал в себя силу обратно. Глаза его были широко раскрыты от ужаса, он смотрел на то, что натворила его сила. Было поразительно видеть буйство красок, оставшееся у восточного входа, но эта половина была ничем иным, как голыми палками и сухими листьями на земле. — Это то, что я творю? — прошептал он, бледный и шокированный. Она опустилась перед ним на колени и взяла его ледяные руки в свои. — Ничего страшного, милый. — Ничего страшного? — он издал заглушенный смешок. — Я уничтожил половину твоего сада. — Ты можешь помочь мне вырастить его снова. Это всего лишь растения. Она потерла его руки между своими, чтобы согреть их. Он не отнимал их, позволив своим рукам оставаться в ее ладонях, и опустил голову, плечи его поникли в поражении. — Я больше беспокоюсь о тебе. Ты потерял контроль. Из-за… Воспоминаний? — спросила она. — Нет, — начал он с рефлекторным отрицанием, но голос его затих, и когда он заговорил снова, это было более мягкое признание: — Ты была права. Мне было лучше не помнить. — Его пальцы задрожали, и она сжала руки крепче. — Ты сможешь пройти через это, — заверила она. — Ты не один. У тебя есть семья, чтобы помочь. Прошло совсем немного времени, Локи. Все это обрушилось на тебя в мгновение ока, потребуется время. Он сглотнул. — У нас нет времени. Недостаточно. Он сказал — он обещал… Его голос замер, но она ждала. Его горло сжалось, губы разомкнулись, но ничего не вышло. Она наклонилась ближе, чтобы прислониться головой к его виску. — Танос могуществен, — прошептала она. — Но и мы тоже. Ты больше не тот избитый сосуд, которого он мог принуждать к своей воле. Он причинил тебе боль, и ты боишься. — Он поднял голову, словно желая оспорить это, но она остановила его. — Конечно, ты боишься. Нет ничего постыдного в том, чтобы признать свой страх, малыш. Мужество — это то, что мы показываем стоя один на один перед лицом нашего страха, и я знаю, что у тебя его в избытке. Он покачал головой в отрицании. — Я не мог остановить его, я не мог остановить никого из них, — признался он шепотом, напрягаясь, словно боясь ее реакции. — Я не мог… — Его голос сорвался, и она отпустила его руки, чтобы обнять его. — О, мой дорогой мальчик. — Она поцеловала его в висок. — Тебе нужно было выжить. В темных местах победы невелики, но они — все еще победы. Ты победил, и ты сейчас здесь, вернулся к людям, которые любят тебя. Она гладила его по затылку, нежно касаясь волос одной рукой: — Я так устал быть слабым. — Ты не слаб. Слабый человек не был бы сейчас здесь. Ты пережил то, что уничтожило бы существ слабее. — Мне не следует нуждаться… Она прервала его. — Не следует нуждаться в утешении? Не следует нуждаться в матери? Чушь. Я здесь, и я дам тебе все, что тебе нужно. Потому что ты мой сын, и я люблю тебя, и ничто из этого не имеет оговорок или условий. Он шмыгнул носом, но она почувствовала тонкую нить внезапного умиротворения, когда он сказал: — Ты моя мать. Ее брови сдвинулись, не понимая, почему он говорит это с таким оттенком изумления. — Да? Конечно… О. О нет, в то время страданий он верил, что он полностью йотун. Ей стало интересно, чем Танос пытал его, взяв эту полуправду и извратив ее. Пытался ли он убедить Локи, что он вовсе не ее сын — ни по крови, ни по сердцу? Она смахнула навернувшиеся слезы и повторила с нажимом, словно могла противостоять этой лжи в прошлом и исправить свою собственную ужасную ошибку: — Ты мой сын. — Ее объятия стали крепче. — Всегда. Они сидели вместе среди мертвых остатков гнева и муки, пока тени не удлинились и он вновь не обрел свой покой.